И сразу в Балаклаве становится просторно, свежо, уютно и по-домашнему деловито, точно в комнатах после отъезда нашумевших, накуривших, насоривших непрошеных гостей. Выползает на улицу исконное, древнегреческое население, до сих пор прятавшееся по каким-то щелям и задним каморкам.
На набережной, поперек ее, во всю ширину, расстилаются сети. На грубых камнях мостовой они кажутся нежными и тонкими, как паутина, а рыбаки ползают по ним на четвереньках, подобно большим черным паукам, сплетающим разорванную воздушную западню. Другие сучат бечевку на белугу и на камбалу и для этого с серьезным, деловитым видом бегают взад и вперед по мостовой с веревкой через плечи, беспрерывно суча перед собой клубок ниток.
У каменных колодцев, где беспрерывно тонкой струйкой бежит и лепечет вода, подолгу, часами, судачат о своих маленьких хозяйских делах худые, темнолицые, большеглазые, длинноносые гречанки, так странно и трогательно похожие на изображение богородицы на старинных византийских иконах.
И все это совершается неторопливо, по-домашнему, по-соседски, с вековечной привычной ловкостью и красотой, под нежарким осенним солнцем на берегах синего, веселого залива, под ясным осенним небом, которое спокойно лежит над развалиной покатых плешивых гор, окаймляющих залив.
В кофейнях у Ивана Юрьича и у Ивана Адамовича под стук костяшек домино рыбаки собираются в артели; избирается атаман. Разговор идет о паях, о половинках паев, о сетях, о крючках, о наживке, о макрели, о кефали, о лобане, о камсе и султанке, о камбале, белуге и морском петухе. В девять часов весь город погружается в глубокий сон.
Гляжу налево, туда, где узкое горло залива исчезает, сузившись между двумя горами.
Там лежит длинная, пологая гора, увенчанная старыми развалинами. Если приглядишься внимательно, то ясно увидишь всю ее, подобную сказочному гигантскому чудовищу, которое, припав грудью к заливу и глубоко всунув в воду свою темную морду с настороженным ухом, жадно пьет и не может напиться.
На том месте, где у чудовища должен приходиться глаз, светится крошечной красной точкой фонарь таможенного кордона. Я знаю этот фонарь, я сотни раз проходил мимо него, прикасался к нему рукой. Но в странной тишине и в глубокой черноте этой осенней ночи я все яснее вижу и спину и морду древнего чудовища, и я чувствую, что его хитрый и злобный маленький раскаленный глаз следит за мною с затаенным чувством ненависти.
В уме моем быстро проносится стих Гомера об узкогорлой черноморской бухте, в которой Одиссей видел кровожадных листригонов. Я думаю также о предприимчивых, гибких, красивых генуэзцах, воздвигавших здесь, на челе горы, свои колоссальные крепостные сооружения. Думаю также о том, как однажды бурной зимней ночью разбилась о грудь старого чудовища целая английская флотилия вместе с гордым щеголеватым кораблем «Black Prince» [«Черный принц» (англ.)], который теперь покоится на морском дне, вот здесь, совсем близко около меня, со своими миллионами золотых слитков и сотнями жизней.
Старое чудовище в полусне щурит на меня свой маленький, острый, красный глаз. Оно представляется мне теперь старым-старым, забытым божеством, которое в этой черной тишине грезит своими тысячелетними снами. И чувство странной неловкости овладевает мною.
Идет осень. Вода холодеет. Пока ловится только маленькая рыба в мережки, в эти большие вазы из сетки, которые прямо с лодки сбрасываются на дно. Но вот раздается слух о том, что Юра Паратино оснастил свой баркас и отправил его на место между мысом Айя и Ласпи, туда, где стоит его макрельный завод.
Ни в ком так сильно не развито, как в нем, то специально морское рыбачье равнодушие к несправедливым ударам судьбы, которое так высоко ценится этими солеными людьми.
Когда Юре говорят о том, что буря порвала его снасти или что его баркас, наполненный доверху дорогой рыбой, захлестнуло волной и он пошел ко дну, Юра только заметит вскользь:
Про Юру рыбаки говорят так:
— Еще макрель только думает из Керчи идти сюда, а уже Юра знает, где поставить завод.
И вот, когда таинственное предчувствие уведомило Юру о рыбьих намерениях, вся Балаклава переживает несколько тревожных, томительно напряженных дней. Дежурные мальчики день и ночь следят с высоты гор за заводами, баркасы держатся наготове. Из Севастополя приехали скупщики рыбы. Местный завод консервов приготовляет сараи для огромных партий.
— Рыба пошла, рыба идет! Макрель зашла в заводы к Ивану Егоровичу, к Коте, к Христо, к Спиро и к Капитанаки. И уж конечно, к Юре Паратино.
Все артели уходят на своих баркасах в море.
Остальные жители поголовно на берегу: старики, женщины, дети, и оба толстых трактирщика, и седой кофейщик Иван Адамович, и аптекарь, занятой человек, прибежавший впопыхах на минутку, и добродушный фельдшер Евсей Маркович, и оба местных доктора.
Наконец в том месте, где горло бухты сужается за горами, показывается, круто огибая берег, первая лодка.
— Конечно, это Генали.
У рыбаков есть свой особенный шик. Когда улов особенно богат, надо не войти в залив, а прямо влететь на веслах, и трое гребцов мерно и часто, все как один, напрягая спину и мышцы рук, нагнув сильно шеи, почти запрокидываясь назад, заставляют лодку быстрыми, короткими толчками мчаться по тихой глади залива. Атаман, лицом к нам, гребет стоя; он руководит направлением баркаса.
Ночь была темной. Луна хотя и взошла, однако же ее скрывали густые облака, покрывавшие горизонт. Совершенная тишина царствовала в воздухе. Ни малейший ветерок не рябил гладкую поверхность заснувшей реки, быстро и молча катившей свои воды к морю. Кое-где только слышался легкий плеск у крутого берега от отделившегося и упавшего в воду комка земли. Иногда утка пролетала над нами, и мы слышали тихий, но резкий свист ее крыльев. Порой сом всплывал на поверхность воды, высовывал на мгновенье свою безобразную голову и, хлестнув по струям хвостом, опускался в глубину. Опять все тихо.
Вдруг раздается глухой, протяжный рев и долго не проходит, как будто застывая в безмолвной ночи. Это олень бродит далеко-далеко и зовет самку. Сердце трепещет от этого звука у охотника, и перед глазами его ясно рисуется гордый рогаль, тихо пробирающийся по камышу.
Лодка между тем незаметно скользит, подвигаемая осторожными ударами весел. Высокая неподвижная фигура Степана неясно вырисовывается на горизонте. Белое длинное весло его двигается неслышно взад и вперед и только изредка переносится с одной стороны лодки на другую. (167 слов)
В это утро впервые в своей жизни я услышал поразившую меня игру на пастушьем рожке.
Я смотрел в открытое окно, лежа в теплой постели и подрагивая от холодка зари. Улица была залита розовым светом встававшего за домами солнца. Вот открылись ворота двора, и седой пастух-хозяин, в новой синей поддевке, в помазанных дегтем сапогах и высокой шляпе, похожей на цилиндр, вышел на середину еще пустынной улицы, поставил у ног свою шляпу, перекрестился, приложил обеими руками длинный рожок к губам, надул толстые розовые щеки — и я вздрогнул от первых звуков: рожок заиграл так громко, что даже в ушах задребезжало. Но так было только сначала. Потом он стал забирать выше и жальче и вдруг заиграл что-то радостное, и мне стало весело. Замычали вдали коровы и стали понемногу подбираться, а пастух все стоял и играл. Он играл, запрокинув голову, играл как бы в небо, словно забыв про все на свете. Пастух переводил дыхание, и тогда слышались восхищенные голоса на улице: «Вот это мастер! И откуда в нем духу столько!» Пастух, наверное, тоже слышал это и понимал, как его слушают, и ему это было приятно. (180 слов)
III
Ходит осень по русской земле.
В просторных полях плавает над росой синяя паутина, и медленно остывает натруженная земля. В прозрачных глубинах речных омутов ленивеют рыбы, едва шевеля плавниками. Стога, окруженные поздней зеленой травой, давно поблекли и вылиняли от сентябрьских дождей. Зато ослепительны изумрудно-сизые озимые полосы, и безмолвно и ярко пылают на опушке рубиновые всплески рябин.
В лесу необычайно тихо. Все замерло, затаив дыхание, и словно ждет какую-то неизбежную кару, а может, прощения и отдыха.
Осень дует на леса, обдавая их мокрым ветром, и тогда глухой недовольный гул валами идет на тысячи верст. Ветры сдувают с лона бессчетных озер заповедную синеву, рябя и осыпая мертвой листвой плесы великих северных рек. Дыхание этих ветров то прохватывает тайгу болотной сединой, то вплетает в нее золотые, оранжевые и серебристо-желтые пряди. Но сосновым и еловым грядам все нипочем, и они все так же надменно молчат либо грозно и страшно гудят, вздымая свои возмущенные гривы, и тогда могучий шум снова катится по бескрайней тайге. (158 слов)
Под легким дуновением знойного ветра море вздрагивало, и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, оно улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок. В пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн, набегавших на пологий берег песчаной косы. Все было полно живой радости: звук и блеск солнца, ветер и соленый аромат воды, жаркий воздух и желтый песок. Узкая коса, вонзаясь острым шпилем в безграничную пустыню играющей солнцем воды, терялась где-то вдали. Весла, корзины да бочки беспорядочно валялись на песке. В этот день даже чайки истомлены зноем. Они сидят на песке, раскрыв клювы и опустив крылья, или лениво качаются на волнах.
Солнце начинает спускаться в море, и неугомонные волны играют весело и шумно, плескаясь о берег. Солнце садится, и на желтом песке ложится розоватый отблеск его лучей. И жалкие кусты ив, и перламутровые облака, и волны, набегавшие на берег, — все готовится к ночному покою. Ночные тени ложатся не только на море, но и на берег. Вокруг только безмерное море, посеребренное луной, и синее, усеянное звездами небо. (165 слов)
V
Ночь в Балаклаве
В конце октября дни еще по-осеннему ласковые, и Балаклава начинает жить своеобразной жизнью. Уезжают последние курортники, в течение долгого здешнего лета наслаждавшиеся солнцем и морем, и сразу становится просторно, свежо и по-домашнему деловито, точно после отъезда нашумевших непрошеных гостей.
Поперек набережной расстилаются рыбачьи сети, и на полированных булыжниках мостовой они кажутся нежными и тонкими, словно паутина. Рыбаки, эти труженики моря, как их называют, ползают по разостланным сетям, как будто серо-черные пауки, поправляющие разорванную воздушную пелену. Капитаны рыболовецких баркасов точат иступившиеся белужьи крючки, а у каменных колодцев, где беспрерывной серебряной струйкой лепечет вода, судачат, собираясь здесь в свободные минуты, темнолицые женщины — местные жительницы.
Опускаясь в море, садится солнце, и вскоре звездная ночь, сменяя короткую вечернюю зарю, обволакивает землю. Город погружается в глубокий сон, и все замолкает. Лишь изредка хлюпает вода о прибрежный камень, и этот одинокий звук еще больше подчеркивает ничем не нарушаемую тишину. Ночь и молчание сливаются в одном черном объятии. (154 слова)
Помогите пожалуйста.
1)Сделайте синтаксический разбор( схема) 3 и 6 предложения
2)Из предложения 7 выписать все местоимения
3) Найти предложение и выделить графически а) с обособленным определением б) с обособленным обстоятельством
(1)В конце октября, когда дни ещё по-осеннему ласковы, Балаклава начинает жить своеобразной жизнью. (2)Уезжают обременённые чемоданами и баулами последние курортники, в течение долгого здешнего лета наслаждавшиеся солнцем и морем, и сразу становится просторно, свежо и по-домашнему деловито, точно после отъезда нашумевших непрошеных гостей. (3)Поперёк набережной расстилаются рыбачьи сети, и на полированных булыжниках мостовой они кажутся нежными и тонкими, словно паутина.(4)Рыбаки, эти труженики моря, как их называют, ползают по разостланным сетям, как будто серо-чёрные пауки, расправляющие разорванную воздушную пелену. (5)Капитаны рыболовецких баркасов точат иступившиеся белужьи крючки, а у каменных колодцев, где беспрерывной серебряной струйкой лепечет вода, судачат, собираясь здесь в свободные минуты, темнолицые женщины – местные жительницы.(6)Опускаясь за море, садится солнце, и вскоре звёздная ночь, сменяя короткую вечернюю зарю, обволакивает землю. (7)Весь город погружается в глубокий сон, и наступает тот час, когда ниоткуда не доносится ни звука. (8)Лишь изредка хлюпает вода о прибрежный камень, и этот одинокий звук ещё более подчёркивает ничем не нарушаемую тишину. 9)Чувствуешь, как ночь и молчание слились в одном черном объятии. (10)Нигде, по-моему, не услышишь такой совершенной, такой идеальной тишины, как в ночной Балаклаве. (По А. Куприну.)
Результаты XVI Общегородского диктанта
КОНСУЛЬТАЦИИ по результатам диктанта состоятся
11 сентября с 15.00 до 17.00 на кафедре филфака (ул. Никитская, д. 1, у Золотых ворот), аудитория №9
XVI Общегородской диктант писали 60 человек. Диктант (текст второго уровня сложности) оценивался по 10-балльной системе: 3 человека показали лучший результат (10 и 9 баллов), 8 человек получили положительную оценку (8 баллов), попытались написать правильно — 9 чел. (7 баллов).
| Порядковый номер участника | Количество орфографи-ческих ошибок | Количество пунктуаци- онных ошибок | Количество грамма-тических ошибок | Количество баллов (по 10-балльной системе) |
| 1 | 7 | 7 | 5 | |
| 2 | 9 | 5 | 5 | |
| 3 | 4 | 7 | 6 | |
| 4 | 1 | 4 | 8 | |
| 5 | 3 | 6 | 7 | |
| 6 | 2 | 6 | 7 | |
| 7 | 6 | 4 | 6 | |
| 8 | 7 | 6 | 5 | |
| 9 | 4 | 11 | 5 | |
| 10 | 8 | 6 | 5 | |
| 11 | — | — | — | |
| 12 | 6 | 6 | 6 | |
| 13 | — | — | — | |
| 14 | 6 | 4 | 6 | |
| 15 | 6 | 4 | 6 | |
| 16 | 10 | 4 | 5 | |
| 17 | 2 | 2 | 8 | |
| 18 | 3 | 6 | 7 | |
| 19 | — | — | — | |
| 20 | 2 | 3 | 8 | |
| 21 | 5 | 5 | 6 | |
| 22 | 2 | 3 | 8 | |
| 23 | 0 | 0 | 10 | |
| 24 | 4 | 6 | 6 | |
| 25 | 11 | 6 | 4 | |
| 26 | 13 | 10 | 1 | |
| 27 | 0 | 3 | 9 | |
| 28 | 13 | 8 | 2 | |
| 29 | 15 | 14 | 0 | |
| 30 | 5 | 8 | 5 | |
| 31 | 3 | 4 | 7 | |
| 32 | 0 | 2 | 9 | |
| 33 | 3 | 5 | 7 | |
| 34 | 3 | 6 | 7 | |
| 35 | 1 | 7 | 7 | |
| 36 | 15 | 10 | 1 | |
| 37 | 15 | 14 | 0 | |
| 38 | 7 | 9 | 4 | |
| 39 | 6 | 8 | 5 | |
| 40 | 4 | 6 | 6 | |
| 41 | 14 | 5 | 3 | |
| 42 | 6 | 6 | 6 | |
| 43 | 19 | 14 | 0 | |
| 44 | 3 | 3 | 8 | |
| 45 | 2 | 2 | 8 | |
| 46 | 5 | 3 | 7 | |
| 47 | 7 | 8 | 5 | |
| 48 | 5 | 4 | 7 | |
| 49 | 6 | 12 | 4 | |
| 50 | 6 | 5 | 6 | |
| 51 | 9 | 4 | 5 | |
| 52 | 6 | 6 | 6 | |
| 53 | 10 | 9 | 3 | |
| 54 | 8 | 6 | 5 | |
| 55 | 5 | 5 | 6 | |
| 56 | 2 | 2 | 8 | |
| 57 | 7 | 4 | 6 | |
| 58 | 9 | 10 | 2 | 3 |
| 59 | 3 | 2 | 8 | |
| 60 | 9 | 4 | 5 |
Примечание. Работа оценивается по 10-балльной системе с учетом общего количества ошибок (орф.+пункт.): от 0 — до 1 – 10 баллов, от 2 — до 3 – 9 баллов, 4-6 – 8 баллов, 7-9 – 7 баллов, 10-12 – 6 баллов, 13-15 – 5 баллов, 16-18 – 4 балла, 19-20 – 3 балла, 21-22 – 2 балла, 23-25 – 1 балл, более 25 ошибок – 0 баллов.
Какие же были типичные ошибки?
1) Н и НН в суффиксах прилагательных (серебряный); Н и НН в отглагольных прилагательных и причастиях (незваный, нежданный, непрошеный; просоленный, просмоленный; крашенный масляной краской)
2) правописание суффиксов прилагательных (рыбацкий)
3) правописание предлогов и союзов (посередине залива, в течение лета, как будто)
4) правописание наречий (по-домашнему, подолгу, тотчас, доверху наполненный)
5) правописание существительных с приствкой пол- (полпуда)
6) частица НЕ с причастиями (ничем не нарушаемая тишина, ни на секунду не прекращающийся счет)
7) правописание безударных гласных в корне слова (тротуар, равнодушный)
8) правописание приставок (иступившиеся крючки)
9) правописание гласных после Ц в окончании прилагательных (темнолицые)
10) правописание местоименного выражения (не кто иной, как...)
11) правописание падежных окончаний имен существительных (на побережье) и безударных личных окончаний глаголов (лепечет, точат).
К сожалению, в некоторых работах отмечается большое количество лишних знаков препинания.
КОНСУЛЬТАЦИИ по результатам диктанта состоятся
11 сентября с 15.00 до 17.00 на кафедре филфака (ул. Никитская, д. 1, у Золотых ворот), аудитория №9
Осенью в Балаклаве
В конце октября, когда дни еще теплы и по-осеннему ласковы, Балаклава, (-) рыбацкий городок на юго-западном побережье Крыма, (-) начинает жить своеобразной жизнью. Уезжают последние курортные гости, в течение долгого здешнего лета наслаждавшиеся солнцем и морем, и сразу в Балаклаве становится просторно, свежо, уютно и по-домашнему деловито, точно в комнатах после отъезда незваных, нежданных и непрошеных гостей.
Вскоре на набережной расстилаются для ремонта разорванные рыбачьи сети, атаманы баркасов точат иступившиеся белужьи крючки, а у каменных колодцев, где беспрерывно тонкой струйкой бежит и лепечет вода, подолгу судачат о своих хозяйских делах темнолицые гречанки — (,) местные жительницы. О дачниках и не вспоминают, (-) (:) их как будто и не было. В девять часов город погружается в глубокий сон, и нигде во всей России (,-) (-) (а я изъездил немало мест), (,-) нигде я не слышал такой полной, ничем не нарушаемой тишины, как в Балаклаве.
И уже ранним утром на всем Крымском побережье рыбаки готовятся к лову белуги: чистят огромные сапоги, весом по полпуда каждый, подновляют непромокаемые, крашенные желтой масляной краской плащи, штопают паруса, смолят и красят лодки.
Но вот разнесся слух о том, что не кто иной, как Юра Паратино,(-) этот невысокий, крепкий, просоленный и просмоленный грек, (-) уже оснастил свой баркас и вышел в море. Нет ни одного человека среди рыбаков сильнее и смелее Юры, никто не сравнится с ним удачливостью, и никто иной не проявляет такого равнодушия к несправедливым ударам судьбы, что особенно высоко ценится этими солёными людьми.
На другой день, когда приходят с моря баркасы, доверху наполненные серебряной рыбой, на пристани до поздней ночи идет оживленная разгрузка богатого улова. Присев на корточки в лодке, рыбаки быстро хватают по две или по три рыбины и швыряют их в корзины, кстати ведя точный, скорый, ни на секунду не прекращающийся счет.
А в это время ленивые, объевшиеся рыбой коты валяются поперек тротуаров, () и, когда их толкнешь ногой, они нехотя приоткрывают один глаз и тотчас засыпают опять. И домашние гуси, тоже сонные, качаются посередине залива, а из клювов у них торчат хвосты недоеденной рыбы. В воздухе еще много дней чувствуется крепкий запах свежей и жареной рыбы.
Легкой, клейкой рыбьей чешуей осыпаны деревянные пристани, и камни мостовой, и руки и платья счастливых хозяек, и синие воды залива, лениво колышушегося под осенним солнцем.
