в нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

В нашей жизни, как в палитре художника, есть только один цвет, способный дать смысл жизни и искусству — цвет любви.

9 комментариев

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

В 1986 году был у жены в гостях в Москве она училась в универе.Она меня сводила в Третьяковскую галерею.Я там увидел одну картину она меня поразила на всю жизнь.По размеру огромная Метров 10 в длину и метра 4 в высоту.Называется Исус Христос спускается с небес.Художник писал её 15 лет.Бесценное полотно.и талант огромный.Вот только фамилию художника не помню.

Зачем ставить рамки, причем до горя условные, а потом пытаться развернуться внутри тесной коробки. Ширше надо смотреть, понимать глубше. Исчезновение какого либо цвета, категорически нарушит жизнь, как мы ее понимаем. В общем радуйтесь тому, что имеете.)))

Не «какой», а Кто. Без Жизни Вечной, которую дает Бог, нет смысла ни в этой временной земной жизни, ни в чем либо другом. Жизнь дает Бог, и это единственный верный смысл.

Моноцветная картина. ну, есть такой жанр. палитра предполагает многоцветие, один из цветов может быть доминирующим. в данной картине. Что рисовать собрались?

какое заблуждение, цветовая палитра куда шире, чем мы можем воспринять. А если кто и видит все в одном цвете, так это те горанчения, который налагает сам ;00

Как нет черного? Поставьте все роказатели на ноль R-0,G-0,B-0. Вы получите идеальный черный.

не черный, строго говоря, а смешение всех цветов;)))

Скорее это три основных цвета (синий, жёлтый, красный) они дают весь спектр цветов. Жизнь не может быть одноцветной, мы можем иногда так её воспринимать.

смысл жизни в том что бы наш вид доминировал на земле и не только а с каким цветом не имеет значение, чем противоположнее относительно себя тем лучшеее

Может я не разбираюсь в художестве, но политра по моему, это когда смешиваются много, несколько цветов. Некоторые художники из политры делают картины.

Одноцветный мир скучен. настроение меняет цвет постоянно. ))) и именно вокруг цвета настроения строится картина бытия. каждый момент времени. )))

Очень редко смысл в жизнь может привнести что-то одно, и уж тем более не один цвет. В жизни место палитре всех цветов, будь то чёрный или белый.

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Музыка

—Статистика

Марк Захарович Шагал (1887-1985)

Марк Захарович Шагал (1887-1985)

«В нашей жизни, как и в палитре художника, есть только один цвет, способный дать смысл жизни и искусству – цвет любви»

Марк Шагал «Моя жизнь».

Все его картины наполнены этим цветом, как была им наполнена жизнь его. Разговор о Марке Шагале в отрыве от его любви, от тех, кого он любил и кем дышал, перенося это на холст, был бы сухим перечислением фактов.
Моисей Шагал родился в Витебске 6 июля 1887 года в семье приказчика. Мир встретил будущего гения пламенем костра – в городе пылал пожар. Красный цвет он позднее назовет цветом кошмара. Над его продавцом газет, предвещающим войну, небо пылает алым.
Отец мечтал, что сын станет хорошим бухгалтером, в крайнем случае – приказчиком. А Шагал рисовал, рисовал, рисовал. Однажды к нему зашел друг, посмотрел на стены комнаты, густо увешанные рисунками, и воскликнул: «Да ты настоящий художник!». Художник… Это слово было будто из другого мира. Мира, который манил к себе Моисея Шагала больше, чем что-либо на свете. Долгие изматывающие скандалы и уговоры привели к тому, что его отдали учиться в Школу рисования живописи художника Юделя Пэна.

Очень быстро стало понятно, что ограничиться Пэном не получится – этого мало. Скромность начинающего художника не сковывала. В 15 лет Моисей Шагал искренне считал себя гением. Он полагал, что только Рембрандт мог бы чему-то его научить по-настоящему. Но где ж его возьмешь, Рембрандта?
Строптивый, уже точно не получившийся на радость родителям бухгалтером, Шагал выпрашивает у отца деньги и уезжает в Петербург – там Академия художеств, там рай! Реальность отвесила юному дарованию жесткий щелчок по самолюбию. Первый и последний в своей жизни официальный экзамен он не сдал.
В 1909 Шагал возвращается в Витебск. Разочарованный, опустошенный, не нашедший того, что искал, и не сумевший примкнуть ни к одной школе. Он пишет об этом времени: «Я бродил по улицам, искал чего-то и молился: «Господи, Ты, что прячешься в облаках или за домом сапожника, сделай так, чтобы проявилась моя душа, бедная душа заикающегося мальчишки. Яви мне мой путь. Я не хочу быть похожим на других, я хочу видеть мир по-своему».
В это же время в Витебск из Петербурга вернулась Берта Розенфельд, которая войдет в историю искусства как Белла Шагал. Она мечтала стать актрисой, ей прочили успех. Но серьезная травма на репетиции поставила крест на актерской карьере.

«Обручённые и Эйфелева башня». 1913

На момент встречи в Витебске оба считали себя неудачниками. По одной версии, они случайно пересеклись и разговорились на мосту над Витьбой. По другой – встретились в гостях у подруги Берты, Теи Брахман.
У Теи была любовная связь с Шагалом, и она позировала ему обнаженной. Именно с нее написана чувственная «Сидящая красная обнажённая».
Не столь важно, где произошла встреча, важнее, что она поразила обоих в самое сердце.
«Как будто мы давным-давно знакомы и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в первый раз. И я понял: это моя жена», – вспоминал Шагал.
Позднее он напишет, что после встречи с Беллой в нем навсегда поселилось ощущение уверенности. Шагал возвращается в Петербург и поступает на курс к Леону Баксту. Он заворожен Бакстом. По некоторым сведениям, Бакст не только взял Шагала в школу, но и оплачивал его проживание в школе, оценив незаурядный талант юноши. Именно Бакст открыл для Марка Шагала персональное «окно в Европу». В 1910 учитель уедет в Париж, от чего Шагал заранее в отчаянье. «Я бы тоже хотел в Париж», – решается он сказать. Бакст поддерживает эту идею, считая, что в России для таланта Шагала нет перспектив, и помогает ему с переездом.
Париж! Безвозвратно исчезает стеснительный Мойша Шагал. Его место отныне и навсегда занимает кудрявый, франтоватый Марк. Позднее он скажет, что только в Париже можно быть художником. Каждую свободную минуту проводит в Лувре: «Легче всего мне дышалось в Лувре. Там меня окружали давно ушедшие друзья». Сам Шагал отмечал, что особенное впечатление на формирование его кисти, помимо Рембранта, произвели Гоген, Ван Гог, Ренуар, Делакруа.

Во Франции Шагал обретает свободу. Он больше не пытается соответствовать никому и ничему. Начинается главное: симфония цвета, поэзия кисти, нарушение всех законов физики и гравитации. Все, кто пытался учить Шагала, отмечали, что ученик из него ужасный. Он не умел учиться, он желал быть только собой и писать исключительно так, как сам хочет.
Шагал влюблен в Париж. Впрочем, когда ему хочется особенно отметить, насколько дорог его сердцу этот город, он говорит: «Париж, ты мой Витебск!». На картине «Я и моя деревня» профиль Шагала из Парижа обращен к Витебску.

В 1914 Шагал едет в Витебск на свадьбу к сестре, вскоре за этим следует его свадьба – новая встреча с Бертой не оставила сомнений: это судьба.
В 1916 году у счастливых супругов рождается дочь Ида. А тем временем в игру вступают другие силы. Россию сотрясают катаклизмы. Шагал был среди тех, кого новая власть поначалу вдохновила. Ему более не указ напыщенные академики из отвергшей его Академии искусств. Да и социальная пропасть между дочерью ювелира и сыном приказчика рухнула. Захваченный свежими, как тогда казалось, переменами Марк Шагал даже некоторое время занимал пост уполномоченного по делам искусств в Витебской губернии.

К первой годовщине Октября Шагалу поручено украсить город. Витебск был опутан бесконечными заборами. Более сотни городских маляров под руководством Марка Шагала раскрасили заборы, стены и все, на чем можно было рисовать. Такого граффити мир еще не видел.
Авангард выходит на первые роли, Шагалу кажется, что он нашел свое место. Он организовал в Витебске Школу искусств и пытался в ней преподавать. Затея потерпела крах. Он хотел, чтобы его ученики так же, как он, раскрыли свой талант. А обучение техническим моментам ему казалось слишком скучным. Тогда и возникло противостояние между Марком Шагалом и Казимиром Малевичем. Основатель супрематизма собирался лепить из своих учеников не гениев, а профессионалов. И действительно, через пару месяцев в Третьяковке прошла выставка картин учеников Малевича.

«Бэлла в белом воротничке»

Жена
Ты волосы свои несешь
навстречу мне, и я, почуя
твой взгляд и трепет, тела дрожь,
тебя опять спросить хочу я:

где давние мои цветы
под хулой свадебной, далекой?
Я помню: ночь, и рядом ты,
и в первый раз к тебе прилег я,
и погасили мы Луну,
и свечек пламя заструилось,
и лишь к тебе моя стремилась
любовь, тебя избрав одну.

Благодарю, Господь высот,
Тебя за день, за месяц тот.

Шагалу становилось все теснее. Вместо отринутых устоев появляются новые рамки, за которые не рекомендуется выходить. «Мы наш, мы новый мир построим», абстракционизм и отрицание прежних ценностей правят бал, а Шагал в это время пишет какие-то цветы, женщин, Витебск. Его упрекают в приверженности к устаревшим формам и называют «староватором». Белла все более настойчиво твердит об эмиграции.

Шагал с женой уезжают сначала в Москву, затем в Берлин. И наконец, 1923 – Париж! Здесь он «перекрестит» Берту в Беллу. Он здесь счастлив, успешен, востребован, много пишет.
Художника находит единственный учитель, которого Шагал признавал, – Леон Бакст, и говорит: «Вот теперь ваши краски поют». Это успех.

А в это время Европа сходит с ума. К власти пришел Гитлер. Из Парижа Шагалы уезжают в последний момент, когда город уже оккупирован. 22 июня Германия объявляет войну Советскому Союзу, а Марк Шагал с Беллой видят статую Свободы… В Америке его хорошо принимают, но сердце рвется в Европу.
В 1944 году Париж освобожден. Белла торопит с отъездом. За несколько дней до запланированного возвращения ей становится плохо. У нее стремительно развивается вирусное заболевание, и буквально на руках у Шагала его Муза умирает.
Марку Шагалу кажется, что он никогда больше не возьмет в руки кисть и не прикоснется к холсту. Зачем это все, когда главная героиня его картин и его жизни покинула его?

Девять долгих месяцев Марк Шагал не пишет, не спит, не ест и едва дышит. Вытащила его дочь Ида. Сначала она увлекла отца работой над иллюстрациями к написанной Беллой книге воспоминаний «Горящие огни», а потом наняла ему сиделку – удивительно красивую женщину, лицом похожу на ее мать. Вирджиния Хаггард младше Шагала более чем на 20 лет. Вскоре она родила ему сына Давида.
В 1947 Шагал с Вирджинией все же возвращается в Париж. Но очень скоро она, прихватив сына, сбегает с фотографом, приехавшим к ним в дом делать материал о гениальном художнике…

Так легко и навсегда отменивший законы гравитации на своих картинах, Шагал, чьи люди летают столь же легко, как дышат, умер в лифте своего дома. Оторвавшись от земли. Так, как это умел только он.

Артхив Автор: Алена Эсаулова

Остроту ощущений и «цветной взгляд» на мир Шагал сохранял на протяжении всей долгой творческой жизни — его последние работы полны красок и эмоций. В 77-летнем возрасте мастер сделал роспись плафона для Парижской оперы. В 1963 Андре Мальро — министр культуры Франции — решил, что зрительный зал национальной французской оперы пора обновить. Увидев декорации Шагала для балета «Дафнис и Хлоя», Мальро предложил художнику выполнить роспись, считая, что Шагал — единственный художник, который может справиться с заданием.

Плафон разделён на пять секторов: синий, желтый, красный, зеленый и белый

• В синем секторе — «Борис Годунов» Мусоргского и «Волшебная флейта» Моцарта».

• На окрашенном в желтый— «Лебединое озеро» Чайковского и «Жизель» Адана.

• В красном секторе — «Жар-птица» Стравинского и «Дафнис и Хлоя» Равеля.

• На зеленом — истории любви: «Ромео и Джульетта» Берлиоза и «Тристан и Изольда» Вагнера.

• На белом фоне — опера Дебюсси «Пелелас и Мелизанда».

Вокруг люстры изображены: «Кармен» Бизе и работы Бетховена, Верди, Глюка.

На плафоне можно увидеть парижские архитектурные достопримечательности: Триумфальная арка, Эйфелева башня, дворец Конкорд и Опера Гарнье.

Свою работу Шагал назвал «цветное зеркало шелков и блеска драгоценностей». Идея заключается в выражении уважения оперным и балетным композиторам.

Храня в душе трепетно-ностальгические воспоминания о родине, восхищенную любовь к Белле и национальную духовность, Шагал создал свой собственный мир. Мир искрящихся красок и сверкающих чувств. Мир, в котором обычные люди с одинаковой естественностью ходят по земле и шагают по облакам. Мир, в котором вера, любовь, верность рождают удивительные сочетания форм, цветов и образов, дарят ощущение полета.

Он стар и похож на свое одиночество.
Ему рассуждать о погоде не хочется.
Он сразу с вопроса:«— А Вы не из Витебска. »—
Пиджак старомодный на лацканах вытерся.
«—Нет, я не из Витебска. »—Долгая пауза.
А после — слова
монотонно и пасмурно:
«— Тружусь и хвораю.
В Венеции выставка.
Так Вы не из Витебска. »
«— Нет, не из Витебска. »

Он в сторону смотрит.
Не слышит, не слышит.
Какой-то нездешней далекостью дышит,
пытаясь до детства дотронуться бережно.
И нету ни Канн,
ни Лазурного берега,
ни нынешней славы.
Светло и растерянно
он тянется к Витебску, словно растение.
Тот Витебск его —
пропыленный и жаркий —
приколот к земле каланчою пожарной.
Там свадьбы и смерти, моленья и ярмарки.
Там зреют особенно крупные яблоки,
и сонный извозчик по площади катит.

«— А Вы не из Витебска. ».
Он замолкает.
И вдруг произносит,
как самое-самое,
названия улиц:
Смоленская,
Замковая.
Как Волгою, хвастает Видьбой-рекою
и машет
по-детски прозрачной рукою.

«— Так Вы не из Витебска. »
Надо прощаться.
Прощаться.
Скорее домой возвращаться.
Деревья стоят вдоль дороги навытяжку.
Темнеет.
И жалко, что я не из Витебска.

Источник

Читайте также: Sdgr акции что это

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

во сне похожий цвет встречал, живой-живой я бы сказал прозрачно-голубой. но боюсь не совсем точно передаю оттенок. Он более многомерен чтоли

Возможно цвет один, но ведь у каждого свой цвет, и всегда есть разнообразие, можно на пример размазать краску и будет она светлее, по любому:)

как луч света попадая в призму расщепляется на составные части мне обьяснять не надо,а физика нам доказала. мы живем в черно-белом мире

:)(:бзззззз,эт Матроскин только с цветовосприятием дружит. а люди таАааакие разные.. :)(:дальтонизмий это природное?или наследственное.

странное утверждение насчет палитры художника..есть в этой жизни и 256 оттенков серого цвета..а смысл жизни дает только любовный цвет..))

в нашей жизни два цвета белый и черный белый когда нам хорошо черный когда наступает плохие времена постояно белый тоже не интересно

Отвечу с точки зрения художника, даже одним цветом можно нарисовать невероятную картину.
Но ничто так не вдохновляет как счастье.

«В нашей жизни, как и в палитре художника, есть только один цвет, способный дать смысл жизни и Искусству,цвет Любви». ( Марк Шагал)

Если учесть, что опытная ткачиха различает примерно 3000 оттенков только голубого, то определить бедным словом «это» нереально!)))

Я могу также ответить: нет на свете красивых людей все по своиму уроды, потому что у всех разные вкусы, также в цветах политры

с одним цветом жить не возможно,нам всегда нужен и белый,и черный,иначе жизнь будит скучной,и не интересной даже окружающим

В нашей жизни,как увидел радугу,одним цветом увы не отделаешься,ибо скучновато было-бы,ведь гармония ярких цветов лучше)

наша палитра наполнена разными цветами, уже другой вопрос какими цветами вы будите писать картину вашей жизни

у каждого своё, зависимости от накоплении души и насыщенности сердца, имении цели и устремлённости к нему

Да но у художника многоцветный и он не может написать картину лишь одним цветом.. Это непрофессионально.

у меня белый, потому что это соединение 3 основных цветов из комбинации которых можно задать любой цвет))

Источник

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

Автограф Шагала

Наше знакомство с великим художником состоялось в доме известного коллекционера Георгия Костаки, с которым мы были дружны. Шагал и Костаки были старыми друзьями. Георгий Дионисович был страстным поклонником его живописи и счастливым обладателем более десятка его работ. В тот вечер Костаки давал званный ужин в честь знаменитого друга. Шагал с женой Вавой Бродской, художник Дмитрий Краснопевцев и наша съёмочная группа.

Костаки показал Шагалу свою коллекцию картин. Художников первого авангарда Шагал знал хорошо, и всё время одобрительно кивал головой. Шестидесятники его заинтересовали. Он долго пожимал руку присутствующему среди гостей Дмитрию Краснопевцеву, который сам был взволнован похвалами самого маэстро. Перед началом ужина Костаки подвел Шагала к одной из его ранних работ. На холсте был изображён очень красивый букет цветов в вазе. В левом углу картины, чуть ближе к центру, была напечатана большая черная цифра 8. Костаки поинтересовался, зачем, мол, она тебе здесь понадобилась? Смеясь, Шагал объяснил, что в те далекие годы получить холст было не просто. Все холсты были пронумерованы, и художники, получая их, расписывались в особом журнале. Рисуя букет, Шагал решил оставить восьмёрку в память о тогдашнем времени. «Марк, ты ничего не путаешь?» — спросил Костаки. «Это действительно твоя работа?». «Конечно, моя», — ответил Шагал. «Я даже помню некоторые интимные подробности при создании этого натюрморта…»

Самое интересное заключалось в том, что картина не была подписана. «Так подпиши же её прямо сейчас!» — воскликнул Костаки. «Знаешь, Георгий», подумав сказал Шагал, — «все-таки настоящим специалистом по Шагалу является мой зять. Картину надо показать ему». Через несколько дней мы спросили Георгия Дионисовича: «Чем кончилось дело с автографом?». «Отказался подписать», — вздохнул тот. Вот такой детектив.

Между тьмой и светом (Час между волком и собакой), фрагмент. 1943

Пророчество цыганки

Шагал родился в 1887 году на окраине города Витебска в многодетной еврейской семье. Его настоящее имя — Мойша Сегал. Его отец — разнорабочий рыбного магазина, где продавалась главным образом селедка. Мать — владелица крошечной бакалейной лавочки (скорее будки). Питалась семья скромно — всю неделю — каша. Только по субботам отцу полагалось жаркое из мяса. Остальные сидели и глотали слюнки. Мяса хватало только одному человеку.
У маленького Мойши было множество талантов: хороший голос (он пел в хоре в синагоге), и по субботам вся округа улыбалась, слушая его звонкое сопрано. Он, конечно, мечтал стать певцом. Затем — скрипачом (учился играть на скрипке), танцором (здорово танцевал с сестренкой), потом — поэтом (уже написана целая тетрадь стихов). Но его самой большой страстью было рисование. Сотни рисунков висели по всему дому, а он всё рисовал и рисовал. Сестры приспособились использовать их для вытирания помытого пола, чтобы быстрее сох. Листы высыхали, и Мойша упрямо вешал их назад на стены. Мечты, мечты… К счастью, любовь к рисованию побеждает все. Стать художником! В 13 лет Шагал полностью сформулировал для себя задачу: «Главное — искусство, главное — писать, причем не так, как все».
Одна цыганка нагадала Шагалу, что он проживет необыкновенную жизнь, будет любить одну необыкновенную женщину и двух обыкновенных, и умрет в полете.

В 1909 году Шагалу 22 года. В доме у своей подруги Теи он знакомится с Беллой Розенфельд, красивой и образованной девушкой из ортодоксальной еврейской семьи. Именно ей было суждено стать той «необыкновенной женщиной», которую всю свою долгую жизнь будет любить Шагал. Родители Беллы были состоятельными ювелирами. Они дали дочери хорошее образование. Она училась в Москве на женских курсах историка Герье. Посещала студию Станиславского, впоследствии работала актрисой.
Это была любовь с первого взгляда. Но… Шагал уезжал в Париж. Говорил: «Вернусь, и мы поженимся». И Белла ждала. Ждала долгих четыре года. В 1914 году Шагал возвращается в Витебск из Парижа и женится на Белле Розенфельд. Впоследствии он скажет: «В нашей жизни, как на палитре художника, есть только один цвет, способный дать смысл жизни и Искусству. Цвет любви».

Но вернемся на несколько лет назад. В Витебске художник Юрий Пэн открывает школу «живописи и рисунка». Сам Пэн закончил Петербургскую Академию художеств. Шагал становится его учеником. Проучившись недолго в школе Пэна, Шагал на всю жизнь сохранит теплые чувства к своему первому учителю, будет впоследствии поддерживать его долгие годы. В Париже Шагал напишет: «Витебские окраины, Пэн, земля, где покоятся предки — это самое дорогое, что у меня есть сегодня».

Происшествие. 1978

«Я не хочу быть похожим на других»

Через многие мытарства пришлось пройти Шагалу в Петербурге, куда он направился продолжить учение. Без денег и жилья шли долгие голодные годы. Обучение в Школе поощрения художеств, обучение в школе Бакста… Шагалу кажется, что все это не то. Он это чувствовал, и молился: «Господи, яви мне мой путь! Я не хочу быть похожим на других. Я хочу видеть мир по-своему».

И вот Шагала представляют известному депутату I-ой Государственной Думы господину Винаверу. Шагал считает, что именно Винавер сделал из него художника. Без него он застрял бы в Витебске, и стал бы каким-нибудь фотографом. Винавер был первым, кто купил у Шагала две картины и взялся платить ему ежемесячное пособие, позволившее Шагалу жить в Париже.

Французская живопись произвела ошеломляющее впечатление на Шагала. На деньги Винавера Шагал снял студию в «Улье» на Монпарнасе, где селились все художники. На остальное денег не хватало. На рынке Шагал покупал кусок длинного огурца, селедку делил на два дня — голову на сегодня, а хвост — на завтра, и несколько корочек хлеба. Холст купить было не на что. Писал на своих скатертях, простынях и ночных рубашках, натянутых на подрамники.
На Монпарнасе Шагал сблизился со многими художниками. Модильяни, поэт Апполинер становятся его ближайшими друзьями. Но некоторые художники незаслуженно считали Шагала «витебским выскочкой». Причина тому — затворничество художника в своей студии, куда попасть просто так было невозможно. О визите нужно было договариваться заранее. Мало кто знал, что Шагал был настолько беден, что всегда работал нагишом, а его единственная одежда: пиджак, брюки, рубашка и туфли (одна пара на все сезоны), которые он боялся забрызгать красками во время работы, аккуратно висели на стене. Одевался он только перед ожидаемым визитом. Вот и весь секрет «витебского высокомерия».
В Петербурге Бакст критиковал Шагала за неуклюжесть рисунка, а главное — за темный колорит, что в итоге и привело к тому, что Шагал покинул школу Бакста. В Париже Бакст разыскал Шагала (он сам работал тогда над оформлением «русских сезонов» Дягилева), увидев работы Шагала, воскликнул: «Теперь Ваши краски поют».

Песнь песней III. 1960

Почему лошадь зеленая?

В Берлине намечалась первая персональная выставка Шагала, куда он привез 40 картин и 160 акварелей и гравюр. А в Витебске его ждала невеста, и он планирует съездить в Россию месяца на три на свадьбу сестры и чтобы жениться на Белле, которую он никогда не забывал. С тех давних пор и по сей день она парит в его картинах и озаряет его путь в Искусстве. Еще при первом знакомстве, взглянув на его картины, Белла поняла, что он — гений. Точность ее оценок всегда поражала Шагала. И уж от нее не услышишь дурацкого вопроса — «почему лошадь зеленая, а коза играет на скрипке, и все летают по небу». Он говорит, «ни одной картины, ни одной гравюры я не заканчиваю, пока не услышу ее «да» или «нет»».

Свадьба состоялась. Жених и невеста становятся мужем и женой, но Первая Мировая война и следом за ней Февральская Революция нарушили все планы Шагала. Он застревает в России на долгие 10 лет. Он даже получает от Луначарского должность уполномоченного по делам искусств Витебской губернии. Возвращается в Витебск, открывает там школу искусств и становится её директором. Приглашает туда в качестве преподавателей лучших художников: Пуни, Малевича. Не забывает и про своего первого учителя Пэна — всем гениальный Шагал протягивает руку, спасая от нужды.

Там в Витебске, забросив свои собственные кисти и краски, он бился над тем, чтобы привить в родном городе Искусство, мечтал превратить простые дома в музеи, а людей — в творцов. Чем же всё это закончилось? Желанием Малевича взять бразды правления в свои руки и предательством соратников. Шагал покидает школу и Витебск и уезжает с семьей (уже родилась дочка Идочка) в Москву.

Письма от друзей из Берлина об успешном проведении выставки, а также вести от друзей из Парижа — что он теперь знаменитость — укрепляют решение Шагала покинуть пределы так горячо любимой им России. Он всегда говорил, что имел великое счастье родиться в России, в простой народной среде, и что всегда жаждал искусства из почвы, а не из головы. С помощью Луначарского семья Шагалов уезжает в Каунас, оттуда — в Берлин, а из Берлина — в Париж.

Марк Шагал с женой Беллой и дочерью Идой

«Зажженные огни»

Во Франции жизнь постепенно налаживается. С ним его дочь, а главное — Белла, а с ней — лазурь, цветы, любовь. Но счастье долговечным не бывает. Начинается Вторая Мировая война. Еще до начала войны Шагал на себе испытал эту надвигающуюся черную угрозу. В 1933 году по приказу Геббельса в Мангейме сжигают 50 ранних работ Шагала после выставки «Большевистская культура». А в 1937 году после выставки в Мюнхене «Дегенеративное искусство» уничтожено 58 работ Марка Шагала.
Во Франции Шагал интенсивно работает. Помимо живописных полотен он делает серию офортов к поэме Гоголя «Мертвые души». Дарит 96 офортов Государственной Третьяковской Галерее в Москве. Да и Пушкинский Музей не оставлен без внимания. В последний свой приезд в Москву в 1973 году Шагал передает в дар ГМИИ им. А.С. Пушкина 75 своих литографий.

А тогда, в мае 1941 года, семья Шагалов буквально в последний момент уносит ноги из оккупированной фашистами Франции, сев на пароход, отплывающий в Нью Йорк. С собой Шагал везёт 600 кг груза — кисти, краски и все картины.
В Нью Йорке Шагалу выпало испытать самую большую потерю в своей жизни. В 1944 году умирает Белла. С этой невосполнимой потерей он не может смириться всю оставшуюся жизнь. Он запрещает говорить о Белле как об умершей. Она всегда с ним, она нужна ему. По рукописям Беллы Шагал составляет сборник «Зажженные огни» и делает к нему 68 иллюстраций. Продолжает писать Беллу парящей над Витебском, над ним, над его жизнью. Его Муза остается с ним навсегда. В душе мастера неотделимо живут Белла и Россия.

Триумф музыки. 1967

Любовью за любовь

Картины Шагала разбросаны по всему миру. Собрать их воедино практически невозможно. И все же итальянские искусствоведы берутся за эту непосильную задачу. Более 10 лет они собирают картины со всех частей света для выставки в Риме во дворце «Викториано». В подготовительной работе участвует дочь Шагала Ида, которой к тому времени уже 90 лет, а также две ее дочери Белла и Мейра. К счастью, с этой гигантской задачей справиться удалось, и выставка торжественно открылась в Риме во дворце «Викториано» в 2007 году.
В выставке принимали активное участие Русский Музей из Санкт-Петербурга и Третьяковская Галерея Москвы, также предоставив лучшие полотна русского гения. Наиболее интересная деталь этой выставки — участие большого числа частных коллекционеров, наконец-то решивших выставить свои сокровища на общее обозрение. Это было всеобщим ответом «любовью за любовь». Мало кто умел так любить и дарить любовь, как Марк Захарович Шагал. Глядя на более чем 200 выставочных работ, временами захватывает дух. Лучше понимаешь слова художника: «писать не так, как все», «не хочу быть похожим на других», «хочу видеть мир по-своему». И действительно, у коровы в животе просвечивает теленок, козы играют на скрипке, рыбы и прекрасная женщина, ослы и лошади парят в небесах с лицами, обращенными к земле. Как хорошо было летать над Витебском, над всей любимой им Россией!
Шагал большую часть жизни прожил во Франции и считается французским художником. Но Россию ему покинуть не удалось. Все сюжеты его картин говорят о том, что она навсегда поселилась в его прекрасной душе.

Источник

в нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет

9 комментариев

Похожие цитаты

Берегите свою половинку

В нашей жизни как в палитре художника есть только один цвет