Цитаты из книги «Вешние воды» Иван Тургенев
. в первой комнате, где, за скромным прилавком, на полках крашеного шкафа, напоминая аптеку, стояло несколько бутылок с золотыми ярлыками и столько же стеклянных банок с сухарями, шоколадными лепешками и леденцами, – в этой комнате не было ни души; только серый кот жмурился и мурлыкал, перебирая лапками, на высоком плетеном стуле возле окна, и, ярко рдея в косом луче вечернего солнца, большой клубок красной шерсти лежал на полу рядом с опрокинутой корзинкой из резного дерева.
Перед диваном, на круглом столе, покрытом чистой скатертью, возвышался наполненный душистым шоколадом, окруженный чашками, графинами с сиропом, бисквитами и булками, даже цветами, – огромный фарфоровый кофейник.
– Скажу вам еще одно: я не прочь размышлять… оно весело, да и на то ум нам дан: но о последствиях того, что я сама делаю, я никогда не размышляю, и когда придется, не жалею себя – ни на эстолько: не стоит.
. каким чудом такое идеально-прекрасное лицо принимало вдруг такое комическое, иногда почти тривиальное выражение?
» Но вы тоже постареете, друг мой, и узнаете, как это горько»
Ах, как весело приказывать! Другого удовольствия на свете нет.
«она была отъявленная красавица: в ней даже довольно явственно сказывались следы ее плебейского происхождения»
Эта женщина, когда идет к тебе, точно все счастье твоей жизни тебе навстречу несет
– Пойдем домой, – шепнула Джемма, – пойдем вместе – хочешь? Если б она сказала ему в это мгновенье: «Бросься в море – хочешь?»– она не договорила бы последнего слова, как уж он бы летел стремглав в бездну.
Санин вернулся домой – и, не зажигая свечи, бросился на диван, занес руки за голову и предался тем ощущениям только что сознанной любви, которые и описывать нечего: кто их испытал, тот знает их томление и сладость; кто их не испытал – тому их не растолкуешь.
Не беремся описывать чувства, испытанные Саниным при чтении этого письма. Подобным чувствам нет удовлетворительного выражения: они глубже и сильнее – и неопределеннее всякого слова. Музыка одна могла бы их передать.
… Не бурными волнами покрытым, как описывают поэты, представлялось ему жизненное море — нет; он воображал себе это море невозмутимо гладким, неподвижным и прозрачным до самого тёмного дна; сам он сидит в маленькой, валкой лодке — а там, на этом тёмном, илистом дне, наподобие громадных рыб, едва виднеются безобразные чудища: все житейские недуга, болезни, горести, безумие, бедность, слепота… Он смотрит — и вот одно из чудищ выделяется из мрака, поднимается выше и выше, становится всё явственнее, всё отвратительно явственнее. Ещё минута — и перевернётся подпёртая им лодка! Но вот оно опять как будто тускнеет, оно удаляется, опускается на дно — и лежит оно там, чуть-чуть шевеля плёсом… Но день урочный придёт — и перевернёт оно лодку.
Он спал; но он мог сказать про себя словами поэта: Я сплю… но сердце чуткое не спит… Оно и билось так легко, как бьет крылами мотылек, приникший к цветку и облитый летним солнцем.
«Недаром говорят, что у каждого влюбленного есть звезда»,
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести
Близилась весна. Весна уже витала в воздухе. (Это все тот же день, в который началась эта история, см. с. 388.[54] — Примеч. автора.) Дул чинук. Рабочие расходились с фабрики по домам. Птица Скриппса поет в своей клетке. Даяна смотрит из открытого окна. Даяна наблюдает, как ее Скриппс идет по улице. Сможет ли она удержать его? Сможет ли она удержать его? А если не сможет, оставит ли он ей свою птицу? В последнее время ей кажется, что она не сможет его удержать. Теперь по ночам, когда она к нему прикасалась, он переворачивался на другой бок, от нее. Пусть это был несущественный знак, но из несущественных знаков состоит жизнь. Она чувствовала, что не сможет его удержать. Пока она смотрела на него в окно, «Сенчури мэгазин»[55] выпал из ее ослабевших рук. В «Сенчури» был новый редактор. В журнале стало больше репродукций с гравюр. Гленн Фрэнк отправился возглавлять какой-то крупный университет. А в журнале стало на одного Ван Дорена[56] больше. Даяна почувствовала, что это может стать для нее шансом. На радостях она читала «Сенчури» все утро. Потом подул ветер, теплый чинук, и она поняла, что Скриппс скоро придет домой. Поток мужчин, двигавшихся по улице, становился все гуще. Есть ли среди них Скриппс? Она не хотела надевать очки, чтобы разглядеть его. Она хотела, чтобы при первом взгляде на нее Скриппс увидел ее в наилучшем виде. По мере его предполагаемого приближения ее вера в «Сенчури» все больше угасала. Еще недавно она так надеялась, что журнал придаст ей нечто, что поможет удержать его. Теперь она вовсе не была в этом уверена.
Скриппс идет по улице в оживленной компании рабочих. Мужчин возбуждает весна. Скриппс размахивает своим судком для завтраков. Скриппс на прощание машет рукой рабочим, которые строем, один за другим, направляются в заведение, бывшее некогда салуном. Скриппс не смотрит на окно. Скриппс поднимается по лестнице. Скриппс все ближе. Ближе. Вот Скриппс уже здесь.
— Добрый день, Скриппс, милый, — говорит она. — А я читала рассказ Рут Сакоу.
— Привет, Даяна, — отвечает Скриппс. Он ставит судок. Она выглядит усталой и старой. Он заставляет себя быть любезным.
— И о чем рассказ, Даяна? — спросил он.
— О маленькой девочке из Айовы, — сказала Даяна, подойдя к нему поближе. — О сельскохозяйственных рабочих. Он немного напомнил мне мой собственный Озерный край.
— В самом деле? — спросил Скриппс. В определенном смысле работа на насосной фабрике сделала его более грубым. Его речь стала отрывистой, как у всех этих выносливых рабочих-северян. Но помыслы у него остались прежними.
— Хочешь, почитаю тебе его вслух? — спросила Даяна. — Там есть несколько прелестных репродукций с гравюр.
— А как насчет того, чтобы сходить в столовую, Даяна? — спросил он.
— Как хочешь, дорогой, — сказала Даяна. Голос у нее дрогнул. — Я хотела бы. о, как бы я хотела, чтобы ты никогда не знал этого места! — Она смахнула слезы. Скриппс их даже не заметил. — Я возьму с собой птицу, дорогой, — сказала Даяна. — Она весь день не выходила из дому.
Они вместе отправились в столовую. Теперь они уже не держались за руки. Они шли — как ходят так называемые старые супружеские пары. Миссис Скриппс несла птичью клетку. Птица радовалась теплому ветру. Мужчины, опьяненные весной, шныряли мимо них. Некоторые заговаривали со Скриппсом. Теперь его в городе многие знали и относились к нему с симпатией. Кое-кто, пробегая мимо, приподнимал шляпу, приветствуя миссис Скриппс. Она рассеянно отвечала на приветствия. Если бы только я могла его удержать, думала она. Если бы только я могла его удержать. Пока они шли по раскисшему от слякоти тротуару северного города, у нее начало стучать в висках. Вероятно, это просто отдавался ритм их шагов. Я не могу его удержать. Я не могу его удержать. Я не могу его удержать.
Когда они переходили улицу, Скриппс взял ее под руку. И когда его рука коснулась ее локтя, Даяна поняла: это правда. Она ни за что не сможет его удержать. Мимо прошла группа индейцев. Не над ней ли они смеялись, или это была какая-то понятная только людям их племени шутка? Даяна не знала. Единственное, что она знала точно, ритмично стучало у нее в голове: я не мо-гу е-го у-дер-жать. Я не мо-гу е-го у-дер-жать.
Цитаты из книги «Вешние воды» Иван Тургенев
Ах, как весело приказывать! Другого удовольствия на свете нет.
«она была отъявленная красавица: в ней даже довольно явственно сказывались следы ее плебейского происхождения»
Санин вернулся домой – и, не зажигая свечи, бросился на диван, занес руки за голову и предался тем ощущениям только что сознанной любви, которые и описывать нечего: кто их испытал, тот знает их томление и сладость; кто их не испытал – тому их не растолкуешь.
… Не бурными волнами покрытым, как описывают поэты, представлялось ему жизненное море — нет; он воображал себе это море невозмутимо гладким, неподвижным и прозрачным до самого тёмного дна; сам он сидит в маленькой, валкой лодке — а там, на этом тёмном, илистом дне, наподобие громадных рыб, едва виднеются безобразные чудища: все житейские недуга, болезни, горести, безумие, бедность, слепота… Он смотрит — и вот одно из чудищ выделяется из мрака, поднимается выше и выше, становится всё явственнее, всё отвратительно явственнее. Ещё минута — и перевернётся подпёртая им лодка! Но вот оно опять как будто тускнеет, оно удаляется, опускается на дно — и лежит оно там, чуть-чуть шевеля плёсом… Но день урочный придёт — и перевернёт оно лодку.
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести
Ах, давно ли гулял я с тобой!
Так отрадно шумели леса!
И глядел я с любовью немой
Всё в твои голубые глаза.
И душа ликовала моя…
Разгоралась потухшая кровь,
И цвела, расцветала земля,
И цвела, расцветала любовь.
День весенний, пленительный день!
Так приветно журчали ручьи,
А в лесу, в полусветлую тень
Так светло западали лучи!
… показать весь текст …
…Древние греки недаром говорили, что последний и высший дар богов человеку — чувство меры.
Брак, основанный на взаимной склонности и на рассудке, есть одно из величайших благ человеческой жизни.
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести.
Мужчина тоже может ошибаться. Но знаете ли, какая разница между ошибкою нашего брата и ошибкою женщины? Не знаете? Вот какая: мужчина может, например, сказать, что дважды два — не четыре, а пять или три с половиною; а женщина скажет, что дважды два — стеариновая свечка.
Всякая молитва сводится на следующее: «Великий Боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре»
Иногда мы действительно просим невозможного, ну когда очень надо))))))
ВЕЧЕР (В ОТЛОГИХ БЕРЕГАХ. )
В отлогих берегах реки дремали волны;
Прощальный блеск зари на небе догорал;
Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны
-И грустных дум, и странных мыслей полный,
На берегу безмолвный я стоял.
Маститый царь лесов, кудрявой головою
Склонился старый дуб над сонной гладью вод;
Настал тот дивный час молчанья и покою,
Слиянья ночи с днем и света с темнотою,
Когда так ясен неба свод.
Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья!
Везде глубокий сон — на небе, на земле;
… показать весь текст …
Я никогда и ни в чём не раскаиваюсь — не стоит труда. Сделал глупость — постарайся поскорее забыть её. Вот и всё.
Надежда Алексеевна, «Затишье»
Калужская деревня, напротив, большею частью окружена лесом; избы стоят вольней и прямей, крыты тесом; ворота плотно запираются, плетень на задворке не разметан и не вывалился наружу, не зовет в гости всякую прохожую свинью…
ДВА ЧЕТВЕРОСТИШИЯ
Существовал некогда город, жители которого до того страстно любили поэзию, что если проходило несколько недель и не появлялось новых прекрасных стихов, — они считали такой поэтический неурожай общественным бедствием.
Они надевали тогда свои худшие одежды, посыпали пеплом головы — и, собираясь толпами на площадях, проливали слезы, горько роптали на музу, покинувшую их.
В один подобный злополучный день молодой поэт Юний появился на площади, переполненной скорбевшим народом.
Проворными шагами…
… показать весь текст …
Я могу справиться со всем, кроме искушения.
Любовь сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.
Я всегда говорила, что из этих ваших «свадеб по любви» ничего путного не выйдет.
Марфа Тимофеевна, «Дворянское гнездо»
И это тоже о жизни калужского оброчного мужика
…он свел нас на свою пасеку, в самую глушь леса…
Кто злится на свою боль-тот непременно её победит
Удивительное дело, как человек еще верит в слова.
Смех без причины — лучший смех на свете — все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед — куда бы то ни было, лишь бы вперед.
Жизнь — это красноватая искорка в мрачном и немом океане Вечности, это единственное мгновение, которое нам принадлежит.
Голуби
Я стоял на вершине пологого холма; передо мною — то золотым, то посеребренным морем — раскинулась и пестрела спелая рожь.
Но не бегало зыби по этому морю; не струился душный воздух: назревала гроза великая.
Около меня солнце еще светило — горячо и тускло; но там, за рожью, не слишком далеко, темно-синяя туча лежала грузной громадой на целой половине небосклона.
Всё притаилось… всё изнывало под зловещим блеском последних солнечных лучей. Не слыхать, не видать ни одной птицы; попрятались даже воро…
… показать весь текст …
Люди, что деревья в лесу.
Вешние воды
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее… и бессильнее слова!
Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее… и бессильнее слова!
Трудно было Санину сказать чтонибудь глупее этих слов… он сам это сознавал… Но по крайней мерь молчание было нарушено.
Трудно было Санину сказать чтонибудь глупее этих слов… он сам это сознавал… Но по крайней мерь молчание было нарушено.
Аллориевой Юдифи в Палаццо-Питти, – и
Аллориевой Юдифи в Палаццо-Питти, – и
Уже совсем «вызвездило», когда он вышел на крыльцо. И сколько ж их высыпало, этих звезд – больших, малых, желтых, красных, синих, белых! Все они так и рдели, так и роились, наперерыв играя лучами
Уже совсем «вызвездило», когда он вышел на крыльцо. И сколько ж их высыпало, этих звезд – больших, малых, желтых, красных, синих, белых! Все они так и рдели, так и роились, наперерыв играя лучами
Хотите знать, что я больше всего люблю? – Свободу, – подсказал Санин. Марья Николаевна положила руку на его руку. – Да, Дмитрий Павлович, – промолвила она, и голос ее прозвучал чем-то особенным, какой-то несомненной искренностью и важностью, – свободу, больше всего и прежде всего.
Хотите знать, что я больше всего люблю? – Свободу, – подсказал Санин. Марья Николаевна положила руку на его руку. – Да, Дмитрий Павлович, – промолвила она, и голос ее прозвучал чем-то особенным, какой-то несомненной искренностью и важностью, – свободу, больше всего и прежде всего.
женщины, даже самые лучшие, страдают отсутствием сообразительной способности!
женщины, даже самые лучшие, страдают отсутствием сообразительной способности!
было – делать нечего. – Гм. – Панталеоне совсем ушел в свой галстух. – Ну, а тот феррофлукто Клуберио
было – делать нечего. – Гм. – Панталеоне совсем ушел в свой галстух. – Ну, а тот феррофлукто Клуберио
испытывал ничего подобного тому, что он чувствовал в этот миг. Душа его разгоралась.
испытывал ничего подобного тому, что он чувствовал в этот миг. Душа его разгоралась.
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести
