В сборник откровенный разговор или беседы о жизни с сыном
«В сборник “Откровенный разговор, или Беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности” вошла “Новелла о бабке Анне”, в которой Юрий Андреев рассказывает о собственном детстве. Среди средств выразительности, используемых автором, стоит отметить следующие: такой троп, как (А)______ (в предложении 25), такие приёмы, как (Б)______ (в предложениях 18–19) и (В)______ (предложения 26−27), а также такое синтаксическое средство, как (Г)______ (предложения 10, 20, 26)».
3) ряд(-ы) однородных членов предложения
4) просторечная лексика
Запишите в ответ цифры, расположив их в порядке, соответствующем буквам:
(1)Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. (2)Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года, когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. (3)К лету сорок второго года зрение вернулось, но я был тогда как костлявый цыплёнок. (4)В июне я отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. (5)В колхоз меня взяли бы охотно, тогда требовалась любая пара рук. (6)Но оплатить работу трудоднями и продуктами могли лишь осенью. (7)А мне нужно было есть уже сейчас, летом. (8)И тогда подсказали мне пойти работать к бабке Анне Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. (9)Бабка Анна согласилась взять меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. (10)И за это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с огурцами.
(11)Усть-Курдюм стоит на горе. (12)Берег к Волге сходит крутой, обрывистый, метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти метров. (13)А огород у бабки был две тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она засадила огурцами. (14)И в то страшное, жаркое, испепеляющее лето я должен был все огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно. (15)Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было, до ста вёдер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. (16)А в промежутках между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать огурцы соком. (17)И вот я таскал на своих цыплячьих косточках эти бесконечные вёдра и поливал эти бесконечные ряды огурцов.
(18)Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. (19)Ей была знакома и психология. (20)Горожане готовы были платить любые деньги за довоенную забытую невидаль, за сказочную роскошь — за огурцы, за воспоминание о своём счастливом прошлом. (21)И она это знала вперёд и сажала у себя на участке не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям, как сама жизнь, — потому не сажала, что их снимешь один раз — и конец, а огурцы всё время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье сколько хочешь! (22)И она увозила в город мешки огурцов и привозила из города мешки денег.
(23)А я таскал и таскал эти будто кирпичами нагруженные вёдра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без выходных. (24)Правда, однажды дала она мне с какой-то радости жареных шкварок, целое блюдце (я чуть концы не отдал от этой непривычной пищи), и однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров: отпустила нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.
(25)А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в её бездонные мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного детского труда.
(26)Я видел, как самоотверженно работали от зари до зари колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, — я видел, с каким радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с эвакуированными к ним горожанами. (27)А бабка Анна не упускала свой случай, она делала деньги…
(28)…А осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и восемьсот граммов хлеба ежедневно. (29)И главное, очень сердечно относились ко мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего мотора. (30)Вот это были правильные люди.
(31)Прошли с тех пор уже десятилетия, а я всё помню их доброту.
* Юрий Андреевич Андреев (1930−2009) — советский и русский прозаик, литературовед, публицист.
В сборник откровенный разговор или беседы о жизни с сыном
«В сборник “Откровенный разговор, или Беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности” вошла “Новелла о бабке Анне”, в которой Юрий Андреев рассказывает о собственном детстве. Среди средств выразительности, используемых автором, стоит отметить следующие: такой троп, как (А)______ (в предложении 25), такие приёмы, как (Б)______ (в предложениях 18–19) и (В)______ (предложения 26−27), а также такое синтаксическое средство, как (Г)______ (предложения 10, 20, 26)».
3) ряд(-ы) однородных членов предложения
4) просторечная лексика
Запишите в ответ цифры, расположив их в порядке, соответствующем буквам:
(1)Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. (2)Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года, когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. (3)К лету сорок второго года зрение вернулось, но я был тогда как костлявый цыплёнок. (4)В июне я отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. (5)В колхоз меня взяли бы охотно, тогда требовалась любая пара рук. (6)Но оплатить работу трудоднями и продуктами могли лишь осенью. (7)А мне нужно было есть уже сейчас, летом. (8)И тогда подсказали мне пойти работать к бабке Анне Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. (9)Бабка Анна согласилась взять меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. (10)И за это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с огурцами.
(11)Усть-Курдюм стоит на горе. (12)Берег к Волге сходит крутой, обрывистый, метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти метров. (13)А огород у бабки был две тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она засадила огурцами. (14)И в то страшное, жаркое, испепеляющее лето я должен был все огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно. (15)Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было, до ста вёдер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. (16)А в промежутках между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать огурцы соком. (17)И вот я таскал на своих цыплячьих косточках эти бесконечные вёдра и поливал эти бесконечные ряды огурцов.
(18)Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. (19)Ей была знакома и психология. (20)Горожане готовы были платить любые деньги за довоенную забытую невидаль, за сказочную роскошь — за огурцы, за воспоминание о своём счастливом прошлом. (21)И она это знала вперёд и сажала у себя на участке не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям, как сама жизнь, — потому не сажала, что их снимешь один раз — и конец, а огурцы всё время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье сколько хочешь! (22)И она увозила в город мешки огурцов и привозила из города мешки денег.
(23)А я таскал и таскал эти будто кирпичами нагруженные вёдра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без выходных. (24)Правда, однажды дала она мне с какой-то радости жареных шкварок, целое блюдце (я чуть концы не отдал от этой непривычной пищи), и однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров: отпустила нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.
(25)А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в её бездонные мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного детского труда.
(26)Я видел, как самоотверженно работали от зари до зари колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, — я видел, с каким радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с эвакуированными к ним горожанами. (27)А бабка Анна не упускала свой случай, она делала деньги…
(28)…А осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и восемьсот граммов хлеба ежедневно. (29)И главное, очень сердечно относились ко мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего мотора. (30)Вот это были правильные люди.
(31)Прошли с тех пор уже десятилетия, а я всё помню их доброту.
* Юрий Андреевич Андреев (1930−2009) — советский и русский прозаик, литературовед, публицист.
В сборник откровенный разговор или беседы о жизни с сыном
«Юрий Андреев в “Новелле о бабке Анне”, вошедшей в сборник “Откровенный разговор, или Беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности”, делится воспоминаниями о своём детстве. История о том, как 12-летний мальчик справлялся с непосильно тяжёлой для своего возраста и истощённого голодом организма работой, изобилует средствами выразительности. Стоит особенно отметить такие тропы, как (А)______ (“как костлявый цыплёнок” в предложении 3, “как сама жизнь” в предложении 21), и такие приёмы, как (Б)______ (“изо дня в день, из недели в неделю” в предложении 23), (В)______ (“бесконечные” в предложении 17, “таскал” в предложении 23) и (Г)______ (предложение 30)».
1) лексический повтор
2) риторическое обращение
3) риторическое восклицание
7) неполные предложения
Запишите в ответ цифры, расположив их в порядке, соответствующем буквам:
(1)Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. (2)Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года, когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. (3)К лету сорок второго года зрение вернулось, но я был тогда как костлявый цыплёнок. (4)В июне я отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. (5)В колхоз меня взяли бы охотно, тогда требовалась любая пара рук. (6)Но оплатить работу трудоднями и продуктами могли лишь осенью. (7)А мне нужно было есть уже сейчас, летом. (8)И тогда подсказали мне пойти работать к бабке Анне Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. (9)Бабка Анна согласилась взять меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. (10)И за это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с огурцами.
(11)Усть-Курдюм стоит на горе. (12)Берег к Волге сходит крутой, обрывистый, метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти метров. (13)А огород у бабки был две тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она засадила огурцами. (14)И в то страшное, жаркое, испепеляющее лето я должен был все огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно. (15)Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было, до ста вёдер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. (16)А в промежутках между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать огурцы соком. (17)И вот я таскал на своих цыплячьих косточках эти бесконечные вёдра и поливал эти бесконечные ряды огурцов.
(18)Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. (19)Ей была знакома и психология. (20)Горожане готовы были платить любые деньги за довоенную забытую невидаль, за сказочную роскошь — за огурцы, за воспоминание о своём счастливом прошлом. (21)И она это знала вперёд и сажала у себя на участке не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям, как сама жизнь, — потому не сажала, что их снимешь один раз — и конец, а огурцы всё время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье сколько хочешь! (22)И она увозила в город мешки огурцов и привозила из города мешки денег.
(23)А я таскал и таскал эти будто кирпичами нагруженные вёдра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без выходных. (24)Правда, однажды дала она мне с какой-то радости жареных шкварок, целое блюдце (я чуть концы не отдал от этой непривычной пищи), и однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров: отпустила нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.
(25)А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в её бездонные мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного детского труда.
(26)Я видел, как самоотверженно работали от зари до зари колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, — я видел, с каким радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с эвакуированными к ним горожанами. (27)А бабка Анна не упускала свой случай, она делала деньги…
(28)…А осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и восемьсот граммов хлеба ежедневно. (29)И главное, очень сердечно относились ко мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего мотора. (30)Вот это были правильные люди.
(31)Прошли с тех пор уже десятилетия, а я всё помню их доброту.
* Юрий Андреевич Андреев (1930−2009) — советский и русский прозаик, литературовед, публицист.
В сборник откровенный разговор или беседы о жизни с сыном
«В сборник “Откровенный разговор, или Беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности” вошла “Новелла о бабке Анне”, в которой Юрий Андреев рассказывает о собственном детстве. Среди средств выразительности, используемых автором, стоит отметить следующие: такой троп, как (А)______ (в предложении 25), такие приёмы, как (Б)______ (в предложениях 18–19) и (В)______ (предложения 26−27), а также такое синтаксическое средство, как (Г)______ (предложения 10, 20, 26)».
3) ряд(-ы) однородных членов предложения
4) просторечная лексика
Запишите в ответ цифры, расположив их в порядке, соответствующем буквам:
(1)Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. (2)Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года, когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. (3)К лету сорок второго года зрение вернулось, но я был тогда как костлявый цыплёнок. (4)В июне я отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. (5)В колхоз меня взяли бы охотно, тогда требовалась любая пара рук. (6)Но оплатить работу трудоднями и продуктами могли лишь осенью. (7)А мне нужно было есть уже сейчас, летом. (8)И тогда подсказали мне пойти работать к бабке Анне Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. (9)Бабка Анна согласилась взять меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. (10)И за это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с огурцами.
(11)Усть-Курдюм стоит на горе. (12)Берег к Волге сходит крутой, обрывистый, метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти метров. (13)А огород у бабки был две тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она засадила огурцами. (14)И в то страшное, жаркое, испепеляющее лето я должен был все огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно. (15)Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было, до ста вёдер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. (16)А в промежутках между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать огурцы соком. (17)И вот я таскал на своих цыплячьих косточках эти бесконечные вёдра и поливал эти бесконечные ряды огурцов.
(18)Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. (19)Ей была знакома и психология. (20)Горожане готовы были платить любые деньги за довоенную забытую невидаль, за сказочную роскошь — за огурцы, за воспоминание о своём счастливом прошлом. (21)И она это знала вперёд и сажала у себя на участке не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям, как сама жизнь, — потому не сажала, что их снимешь один раз — и конец, а огурцы всё время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье сколько хочешь! (22)И она увозила в город мешки огурцов и привозила из города мешки денег.
(23)А я таскал и таскал эти будто кирпичами нагруженные вёдра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без выходных. (24)Правда, однажды дала она мне с какой-то радости жареных шкварок, целое блюдце (я чуть концы не отдал от этой непривычной пищи), и однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров: отпустила нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.
(25)А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в её бездонные мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного детского труда.
(26)Я видел, как самоотверженно работали от зари до зари колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, — я видел, с каким радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с эвакуированными к ним горожанами. (27)А бабка Анна не упускала свой случай, она делала деньги…
(28)…А осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и восемьсот граммов хлеба ежедневно. (29)И главное, очень сердечно относились ко мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего мотора. (30)Вот это были правильные люди.
(31)Прошли с тех пор уже десятилетия, а я всё помню их доброту.
* Юрий Андреевич Андреев (1930−2009) — советский и русский прозаик, литературовед, публицист.
В сборник откровенный разговор или беседы о жизни с сыном
Юрий Андреевич Андреев
Откровенный разговор, или беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности
ОБ УДИВИТЕЛЬНОЙ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ, ИЛИ ПОЧЕМУ Я РЕШИЛ НАПИСАТЬ ЭТУ КНИГУ
Помню, как в детстве мне в голову приходила фантастическая мысль: а что, если бы существовало этакое детское царство, в котором все законы устанавливались бы детьми, все решения принимались бы детьми и вся жизнь шла бы так, как хотели этого дети. Но когда я подрос и сумел оглянуться на жизнь свою и своих знакомых, я понял, что это вовсе не сказочная, но, напротив, вполне реальная ситуация. Подумай сам: жизнь взрослых людей во многом зависит от тех решений, которые когда-то пришли в голову детям! Это не шутка. Парадокс в том, что от выбора пути, сделанного — сознательно или неосознанно — мальчишками и девчонками, зависит жизнь зрелых людей, т. е. их самих, бывших мальчишек и девчонок, когда они станут взрослыми людьми…
Что это означает на практике?
А то, что от твоих поступков, поступков по существу вчерашнего ребенка и сегодняшнего юноши, от того, как сложится твой характер сейчас, от того направления, которое изберешь ты сейчас, в эти ранние годы, в основном и зависит судьба мужчины — твоя судьба, того взрослого мужчины, каким станешь ты, от этого зависит весь твой будущий жизненный путь!
Да, конечно, окружающие тебя взрослые люди, опираясь на свой опыт, будут наставлять тебя на путь истинный. Каждый из взрослых, если только он живет не бессмысленно, может быть уподоблен драге: подобно этой золотодобывающей машине, он перепахал, пропустил через себя, перемолол и отбросил огромные массы житейского материала. А в результате — в результате отбора, промывки и просеивания этой породы на дне грохота-решета остались бесценные, совсем не многочисленные золотинки, то, что мы называем жизненным опытом. И с точки зрения человеческой, родительской, это и есть именно то самое золото, которое старшие поколения должны передавать младшим, передавать своим детям.
Наше общество откроет перед тобой, как открывало и до сих пор, все двери для совершенствования заложенных в тебе способностей-только учись, работай, развивайся как человек!
Но вопрос в том, способен ли ты воспользоваться этими возможностями? Мало ли знаем мы с тобой таких «персонажей», которые живут безвольно и безмысленно, как растения на ветру?
Вопрос также и в том, способен ли ты избрать курс, верный именно для тебя? Дверей много, но в какую идти — это должен решать ты сам и решать безошибочно, потому что это решение — на долгие годы, навсегда… Девочка с гуманитарными наклонностями идет в техникум холодильной промышленности потому, что туда подала документы ее самая близкая подружка. Будет ли она потом довольна своей работой или станет отбывать ее как повинность.
Где же выход из этой парадоксальной жизненной ситуации? Самым простым решением является то, к которому чаще всего и прибегают на деле: методом проб и ошибок, способом изобретения давно изобретенного, повторением давно открытого и набиванием шишек находят для себя то, что человечеству в целом уже давно известно. Открывают это для себя зачастую слишком поздно, когда наломано много дров и поправить уже практически почти ничего нельзя, потому что жизнь пишется без черновиков, потому что время, к сожалению, субстанция необратимая, и невозможно человеку вернуться назад и начать все снова с детских лет.
Имеется и принципиально иной путь, тот, которым движется наука: когда новое поколение полностью учитывает то, что уже открыто предшествующими поколениями ученых. Этот путь, безусловно, гораздо более рационален. Представь себе, например, что каждый из школьников должен был бы заново открыть для себя и все аксиомы Эвклида, и все законы арифметики, и все законы алгебры, и в дальнейшем — один закон высшей математики за другим. Разумеется, это абсурд, и никто не мог бы продвинуться, даже будь он трижды гениален, на протяжении своей жизни далее открытия, что дважды два равно четырем. Недалеко продвинулось бы в своем развитии человечество, следуя таким путем! Многочисленные исследования антропологов и археологов привели к выводу, что человек получил право называться человеком в полном смысле этого слова лишь тогда, когда научился из поколения в поколение передавать свои умения. Пока человек не стал человеком разумным, эволюция его еще оставалась процессом биологическим, аналогичным тому, который совершается у всех других живых существ. Эволюция его была длительной и малозаметной. Однако, когда человек начал передавать своим детям накопленные знания, процесс развития человечества ускорился многократно.
Но вот в чем новая сложность: эпоха изменилась! Жизнь всегда текла достаточно быстро, а в наше время ход ее ускорился стремительно. Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что в будущем ее скорость увеличится еще больше, а темп и ритм участятся. Так вот, возможно ли в таких условиях научить пониманию жизни, можно ли начертить такую траекторию, которая соответствовала бы условиям и нормам не вчерашнего и даже не сегодняшнего, а завтрашнего дня, когда тебе придется жить? Вопрос не праздный! Недаром развитие общества один из ученых изобразил в виде бега на шестьдесят километров, где каждый километр — это десять тысяч лет человеческой истории. И получается, что значительная часть пути человечества проходит через первобытные леса и пустыни без сколько-нибудь заметных изменений местности. И вот, когда впереди остается всего лишь один-другой километр до места назначения, т. е. до наших дней, начинают появляться первые, не очень броские указания на образовавшуюся культуру, видны следы примитивных орудий из камня, на скалах появляются рисунки. Вьется дорога, и где-то лишь в середине последнего километра путешественник видит первых земледельцев. Когда до финиша останется около трехсот метров, путник увидит египетские пирамиды. Всего лишь за восемьдесят-сто метров до конца пути путешественник вбежит на улицу средневекового города и прикроет глаза ладонями, чтобы не видеть костры, на которых инквизиция сжигает еретиков. Вот уже финиш совсем рядом, какие-то пятьдесят метров: путник бежит мимо Леонардо да Винчи. Последние десять метров. Мерцают масляные лампы, но когда остается лишь пять метров до конца пути, дорогу заливает электрический свет. Путник встречает автомобили, над его головой пролетают самолеты. Вот он у цели. Раздается страшный грохот, над Хиросимой вздымается багровый гриб. Путник устало озирается вокруг (путь-то был долгий): он видит человека, взлетевшего в космос, он слышит, как трещат тысячелетние льды под корпусом могучего атомного ледокола, взобравшегося на вершину Земли к Северному полюсу…
Таким образом, на протяжении нескольких последних метров совершилось изменений больше, чем за весь предшествующий путь развития человечества. Смешно было бы полагать, что этот темп замедлится. Нет, убыстрится.
Так вот, возвращаясь к своему вопросу, повторю: возможно ли при столь стремительной смене жизненных ситуаций сколько-нибудь надежно учиться науке жизни? Я рискну ответить: возможно! Возможно, если понять применительно к себе те основные закономерности, которые определяли, определяют и будут определять впредь весь дальнейший маршрут этого общечеловеческого марафона. Выход из этой отнюдь не сказочной ситуации, когда Лишенный опыта ребенок предопределяет свою же будущую судьбу взрослого человека, есть. Ребенок может удачно направить собственную жизнь, опираясь на опыт, знания тех зрелых людей, которые способны не столько научить его Внешним формам жизни, сколько — что гораздо важнее! — помочь понять смысл, суть, направление развивающейся жизни вообще.
