Константин Александрович Варламов родился 11 (23) мая 1848 года в семье композитора Александра Варламова, умершего в тот же год. После смерти отца семью ждала нищета: назначенная матери пенсия не превышала 18 рублей в месяц — так что Варламов не смог получить приличного образования, тем более актёрского.
В юности он стал участвовать в любительских спектаклях. В 1867 поступил в театр А. М. Читау-Огарёвой в Кронштадте. Она, а также актриса А. И. Шуберт, ученица М. С. Щепкина, оказали большое влияние на формирование таланта Варламова. В течение 8 лет Варламов работал в провинции (Вильно, Гельсингфорс, Саратов, Казань, Нижний Новгород и др.), выступал в драмах, комедиях, водевилях, опереттах в комическом амплуа простака. В 1874 году занял положение премьера в театре Ф. К. Смолькова в Нижнем Новгороде, одном из лучших провинциальных театров того времени.
В 1875 году благодаря А. А. Нильскому и Н. Ф. Сазонову он поступает в Александринский театр, став одним из ярких водевильных актёров труппы. Играл в спектаклях самых разных жанров, в том числе опереттах, балетах, дивертисментах. Для игры Варламова были характерны оптимизм, жизнерадостность, стихийный комизм, подчёркнутая театральность и одновременно достоверность. Критики называли его «царём русского смеха».
Варламов начинает как чисто комедийный актёр в традициях Я. Д. Шумского, А. Г. Ожогина, В. И. Живокини и др. В его игре смелая буффонада, злободневные выпады сочетались с психологически глубокой разработкой характеров, мастерством речевой характеристики образа, тонким лиризмом. Варламов был и настоящим мастером импровизации: он позволял себе во время спектакля беседовать со зрителями, придумывал свои шутки, («отсебятины»), исполнял куплеты собственного сочинения.
Популярность Варламова была необыкновенно велика: зрители ценили его необыкновенный голос, богатство интонации, мимики. На спектаклях с его участием зал был полон.
«Псковский городской листок» о гастролях Варламова в Пскове в 1906 году:
«Публика принимала высокопоставленного артиста восторженно. Эти два вечера, которые он гостил у нас, превратились в сплошной триумф по его адресу. Чуть ли не каждый выход и уход сопровождались громом аплодисментов всего зала» [2]
В 1880-е годы К. А. Варламов тяжело заболел слоновой болезнью, утратив способность передвигаться. Однако до конца жизни он продолжал участвовать в театральных постановках, играя преимущественно сидя, и оставался любимцем публики.
Константин Варламов скончался в Петербурге 2 (15) августа 1915 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище. В 1916 году было сделано надгробие в виде гранитной неоклассической часовни (архитектор В. И. Дубенецкий, скульптор Б. О. Фредман-Клюзель).
Признание и награды
Роли в театре
Александринский театр
Литература
Примечания
Ссылки
Полезное
Смотреть что такое «Варламов, Константин Александрович» в других словарях:
Варламов Константин Александрович — [11(23).5.1849, Петербург, ‒ 2(15).8.1915, там же], русский актёр. Сын композитора А. Е. Варламова. В юности участвовал в любительских спектаклях. В 1867 поступил в театр А. М. Читау Огарёвой в Кронштадте. Большое влияние на творческое… … Большая советская энциклопедия
Варламов, Константин Александрович — комик; родился в 1851 г., сын известного композитора Александра Егоровича В. (см.). Впервые В. появился на сцене в Кронштадте, в труппе А. М. Читау. На петербургской сцене В. дебютировал в 1875 г. Со смертью Виноградова († в 1877 г.) роли… … Большая биографическая энциклопедия
ВАРЛАМОВ Константин Александрович — (1848 1915) российский актер. Сын А. Е. Варламова. На сцене с 1867, с 1875 в Александринском театре. Популярный комик буфф ( дядя Костя ), любимый зрителями за непосредственность и обаятельное простодушие, Варламов был наделен и самобытным… … Большой Энциклопедический словарь
Варламов, Константин Александрович — ВАРЛАМОВ Константин Александрович (1848 1915), актер. С 1875 в Александринском театре в Санкт Петербурге. Сын А.Е. Варламова. Популярный комик буфф (“дядя Костя”), любимый зрителями за непосредственность и обаятельное простодушие. Варламов был… … Иллюстрированный энциклопедический словарь
Варламов Константин Александрович — (1848 1915), актёр. Сын А. Е. Варламова. На сцене с 1867, с 1875 в Александринском театре. Популярный комик буфф («дядя Костя»), любимый зрителями за непосредственность и обаятельное простодушие, Варламов был наделён и самобытным драматическим… … Энциклопедический словарь
Варламов Константин Александрович — комик; родился в 1851 г., сын известного композитора Александра Егоровича В. (см.). Впервые В. появился на сцене в Кронштадте, в труппе А. М. Читау. На петербургской сцене В. дебютировал в 1875 г. Со смертью Виноградова (умер в 1877 г.) роли… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Варламов, Константин Александрович — комик, родился в 1851 г., сын известного композитора (см. выше). Впервые В. появился на сцене в Кронштадте, в труппе А. М. Читау. На петербургской сцене В. дебютировал в 1875 г. Со смертью Виноградова († 1877) роли покойного перешли к В. и… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Барулин, Константин Александрович — У этого термина существуют и другие значения, см. Барулин. Барулин Константин … Википедия
ВАРЛАМОВ Константин Александрович
ВАРЛАМОВ Константин Александрович
Драматический актер. На сцене с 1867. Многочисленные роли в пьесах А. Островского, Гоголя, Чехова. Сын композитора А. Варламова.
«Помню возбужденно шагающего по кабинету отца [А. А. Бахрушина. – Сост.], то и дело смотрящего в окно.
– Ты никогда не видал Варламова? – спрашивал он меня, хотя и прекрасно знал сам, что я, четырнадцатилетний мальчишка, никогда нигде его видеть не мог. – Так ты себе и представить не можешь, что это за человек! Это – слон, а не человек. Одна его нога толще тебя всего.
После некоторого ожидания к подъезду медленно подползли извозчичьи сани, на которых как-то боком, из-за недостатка места, покоилась какая-то бесформенная огромная туша с моложавым, очень розовым лицом, в пушистой шапке с бобровым околышком. Извозчик слез с козел и стал распаковывать привезенное. Варламов с трудом высвободил ноги и перевалил их из кузова саней на мостовую. Наконец, при помощи подбежавшего дворника, его, как архиерея, под руки выгрузили из саней, к великому облегчению как нас, смотревших на эту операцию из окна, так и немногочисленных прохожих, остановившихся на тротуаре поглазеть на редкое зрелище.
Раздевшись и войдя в кабинет, Варламов, по старинному обычаю, расцеловался со всеми присутствующими мужчинами, несмотря на то что большинство из них видел в первый раз.
…За завтраком он был само обаяние, ведя все время оживленный и остроумный разговор. Хорошо помню, как вдруг он стал рассказывать о маленьком происшествии, которое произошло с ним при поездке из Петербурга в Москву. Как на какой-то станции какой-то мальчишка купил у торговки последние яблоки, а жандарм, которому яблок не хватило, стал их у него отнимать.
При этом рассказе из Варламова вдруг полез актер. Он с таким изумительным мастерством стал изображать всех действующих лиц, их движения, голоса, вставлять реплики наблюдавшей эту сцену публики, что вся картина мгновенно ожила перед нами со всеми ее подробностями. Мы плакали от смеха и вместе с тем возмущались произволом жандарма.
Великий артист на несколько минут встал перед нами во весь свой исполинский рост. Слушая его, мы перестали видеть толстого, грузного Варламова, вместо которого перед нами мелькали то вертлявый, хнычущий мальчишка, то жандарм-бурбон, то угодливая торговка, то резонирующий интеллигент, то возражающий ему провинциальный „батюшка“» (Ю. Бахрушин. Воспоминания).
«Варламов более чем кто-либо из артистов его эпохи был связан с театром Островского, являясь одним из самых лучших исполнителей пьес этого драматурга. Подобно тому как пьесы Островского проникнуты глубоко народным, самобытным русским стилем, так и Варламов был весь проникнут подлинно народным, глубоко русским духом. Островским написано, если не ошибаюсь, около пятидесяти пьес. Варламов выступал в двадцати девяти из них в различных ролях, создав приблизительно сорок сценических образов – ярких, красочных, незабываемых…Его собственная фигура – массивная, монументальная – превосходно соответствовала стилю тяжеловесных, разжиревших купцов.
У Варламова был мощный, сочный голос…В этом голосе было невероятное разнообразие оттенков – целая гамма различных интонаций. Замечательна была и жестикуляция актера, всегда продуманная, выразительная, красноречивая. О юморе Варламова нечего и говорить: зрительный зал не смеялся, а положительно гремел от безудержного хохота, заглушавшего порой речь актеров. Стоило Варламову улыбнуться, как улыбка пробегала по всему зрительному залу – от первых рядов партера до райка; стоило ему сказать что-нибудь забавное, как по залу проносились взрывы смеха, какой-то гомерический хохот. Любое слово он подавал как-то особенно вкусно и сочно, сопровождая его прищуриванием глаз, подмигиванием, каким-нибудь движением рта или своеобразным жестом» (А. Головин. Встречи и впечатления).
«Комизм Варламова проявлялся необычайно ярко, потому что артист обладал стихийным темпераментом. Не могу не отметить его жесты, возникавшие непроизвольно, от „чистого сердца“. В Крутицком („На всякого мудреца…“) он потрясал в негодовании кистью, подняв руку кверху, и чудилось, что с пальцев сыплется целый сноп искр. Варламов совершенно напрасно прибавлял слова к тексту автора. Уходя со сцены, он очень часто говорил целую кучу отсебятины, между тем ему достаточно было сделать какой-нибудь сильный жест, чтобы оставить гораздо большее впечатление. В нем была бездна силы и огня, и во время самых бурных сцен у зрителя оставалось впечатление, что Варламов может дать еще больше, что у него остается еще большой запас творческой энергии» (В. Веригина. Воспоминания).
«В Константине Александровиче Варламове бросались в глаза простодушие, желание сделать приятное окружающим, наивная болтливость, общительность и хлебосольство. В нем было гораздо больше женского начала, нежели мужского. Он и сам объяснял это тем, что с детства окружен был женским влиянием. Он любил вообще „всех дядей“, но еще больше их боялся, так как воспитывавшие его салопницы внушали ему страх перед господством ума и физическим могуществом мужчины. И не отсюда ли его суеверие, любовь к судачеству, сплетням, пересудам, секретам и наивная болтовня обо всем и обо всех, которая, впрочем, никому и ничему не вредила. Все знали эту слабость дяди Кости и только подтрунивали над ним, что доставляло много горьких минут первому комику сцены и любимцу публики. Громадный рост, а главное, полнота его фигуры приносили артисту тоже немало неприятных и тягостных мучений и тревог. Беспечное довольство и широкая улыбка на его лице часто были не настоящими. Он страдал, если встречавшие его, когда он шел по улице или ехал, едва уместившись один на извозчике, с радостной улыбкой кивали на него и указывали пальцами: „Вон Варламов идет! Вон дядя Костя едет! Ха-ха-ха. “ Но больше всего он страдал, когда публика пыталась видеть в нем только кумира-шута. Он понимал, кем он был для нее и чем главным образом ей нужен… В этом была его трагедия» (Н. Ходотов. Близкое – далекое).
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Константин Дмитриевич Ушинский
АРАБАЖИН Константин Иванович
АРАБАЖИН Константин Иванович 2(14).1.1866 – 13.7.1929Критик, историк литературы, редактор газеты «Северный курьер» (1899–1900). Публикации в газете «Биржевые ведомости», журналах «Всемирный вестник», «Театр и искусство». Книги «Публичные лекции о русских писателях» (кн. 1, СПб., 1909),
ГИБШМАН Константин Эдуардович
ГИБШМАН Константин Эдуардович 1884 – 18.3.1942, по другим данным 1944Актер разговорного жанра, конферансье. С 1905 – драматический актер театров «малых форм», в том числе «Кривого зеркала», «Дома интермедии» и др. С 1912 – актер театра «Летучая мышь». Ученик студии В. Мейерхольда
ЭРБЕРГ Константин Александрович
ЭРБЕРГ Константин Александрович наст. фам. Сюннерберг; 1871-1942Поэт, художественный критик, философ. Публикации в журналах «Искусство», «Вопросы жизни», «Весы», «Перевал», «Факелы», «Золотое руно» и др. Участник философского кружка «Вольфила» (1918). Книга «Цель творчества.
ЮОН Константин Федорович
ЮОН Константин Федорович 12(24).10.1875 – 11.4.1958Живописец, театральный художник, график, педагог. Член объединения «Мир искусства», один из организаторов «Союза русских художников». Живописные полотна «Троицкая Лавра зимой» (1910), «Весенний солнечный день» (1910), «Мартовское
Константин Эрнст
Константин Эрнст Генеральный директор Первого канала, креативный продюсер церемоний открытия и закрытий ХХ11 Зимних Олимпийский Игр в Сочи
ВАРЛАМОВ Константин Александрович
Расстановка ударений: ВАРЛА`МОВ Константин Александрович
К. А. Варламов
В 1875 В. вступил в труппу петерб. Александрийского т-ра; играл здесь до конца жизни. Выступал в спектаклях разных жанров (вплоть до дивертисментов). Большим успехом пользовался в роли царя Менелая в оперетте «Прекрасная Елена» Оффенбаха (1877). Всеобщее признание получил как актёр водевиля. Неиссякаемым оптимизмом, жизнерадостностью было проникнуто исполнение В. ролей маленьких чиновников, ремесленников и др. Своим искусством В. вселял веру в человека, в его нравственные силы, в конечную победу над злом. Игре В. было присуще соединение яркой и смелой буффонады с психологически глубокой разработкой характеров, тонким лиризмом. Продолжая и развивая традиции Я. Д. Шумского, А. Г. Ожогина, В. И. Живокини и др., В. охотно прибегал к импровизации, злободневным шуткам. Играя в водевилях и комедиях, он, с одной стороны, с полной серьёзностью и верой относился к происходящему на сцене, а с другой стороны, как бы находясь в заговоре с публикой, иронически относился д водевильным происшествиям. Эту ироничность В. раскрывал в непосредственных беседах со зрительным залом в различных шутках («отсебятинах»), в исполняемых им куплетах. Замечательное комедийное дарование артиста (В. называли «царём русского смеха») нещадно эксплуатировалось дирекцией императорских т-ров, стремившейся к тому, чтобы т-р не поднимал общественно важных вопросов, показывал чисто развлекательные спектакли.
К. А. Варламов в роли Бабушки. Балет ‘Тщетная предосторожность’ Гертеля
Однако сам В. тяготел к ролям классич. репертуара. Большим успехом пользовался он в рус. сатирич. комедиях. Острой гротесковостью и вместе с тем бытовой правдивостью, психологич. глубиной отличались образы, созданные им в пьесах Гоголя,- Ляпкин-Тяпкин, Осип (1875), Земляника (1881), Городничий (1887) в «Ревизоре»; Чичиков (1877), Собакевич (1893), генерал Бетрищев (1892) в «Мёртвых душах»; Городничий в инсценировке повести «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»; Кочкарёв (1884) и особенно Яичница (1886) в «Женитьбе». Яичница в исполнении В. был насупленным, тяжёлым, неповоротливым человеком с густыми чёрными бровями и такой же шевелюрой; рука его напоминала медвежью лапу. Актёр сгущал до гиперболы черты характера этого персонажа, определяя сущность чиновника режима Николая I.
К. А. Варламов в роли Яичницы
К числу лучших работ В. принадлежит роль Варравина («Дело» Сухово-Кобылина, 1882). Отказавшись от комедийного тона, В. показывал Варравина закоренелым взяточником и изворовавшимся сутягой. Варравин-В. был большим, широким, толстым человеком, в черепаховых очках, с коротко остриженными и причёсанными ёжиком волосами. В каждом его слове чувствовались начальническая назидательность и убеждённость в своём праве творить беззаконие под сенью законов. Он казался каменным изваянием, лишённым человеческих чувств, жалости, стыда, совести, воплощением стяжательства. Играя Муромского (1902, «Свадьба Кречинского» Сухово-Кобылина), артист сумел раскрыть патриархальную простоту, наивность и вместе с тем социальную никчёмность оскудевшего дворянства.
К. А. Варламов в роли Грознова
К. А. Варламов в роли Курослепова
С большим успехом сыграл В. роль Столбцева («Новое дело» Немировича-Данченко, 1891). Исполняя роль Сганареля («Дон-Жуан» Мольера, пост. 13. д. Мейерхольда, 1910), В. придал этому образу театр, условность, присущую всему спектаклю.
К. А. Варламов в роли Сганареля
В 80-х гг. В. тяжело заболел (слоновая болезнь). Не имея возможности свободно передвигаться по сцене, он играл преимущественно сидя. Однако изумительный голос, необычайное интонационное богатство, мимич. выразительность, точный и характерный жест позволяли ему создавать сценич. характеры, отличающиеся большим разнообразием. До конца жизни В. продолжал оставаться любимцем публики замечательным актёром русской сцены.
К. А. Варламов в роли Столбцева
Лит.: Старк Э., Царь русского смеха, И., 1916; Крыжицкий Г., Константин Александрович Варламов, М.-Л., 1946.
Варламов актер 19 век
В классическом театре у каждого актёра есть своё сценическое амплуа, которое присваивается в зависимости от внешности, голоса и темперамента артиста.
Есть герои-любовники, есть злодеи-подлецы, есть инженю – исполнители ролей наивных девушек и простодушных молодых людей. Ни один режиссёр не доверит роль мудрой королевы выпускнице театрального училища. Правда, довольно таки часто бывали обратные оказии – это когда юную Дездемону играла престарелая прима, но в данном случае зрители включали воображение, и представляли на месте толстой, пожилой и сонной театральной звезды нежное влюблённое создание.
Так вот, русский актёр, заслуженный артист Императорских театров Константин Александрович Варламов был универсальным артистом.
Варламов был весьма популярным актёром: зрители ценили его необыкновенный голос, богатство интонации, живость мимики. На спектаклях с его участием зал был полон. Об этом весёлом толстяке рассказывали многочисленные байки и анекдоты. В Петербурге даже были выпущены конфеты и папиросы под названием «Дядя Костя» с его портретом на упаковке.
Дядя Костя неоднократно поучал молодых актёров следующими словами: – Дайте-ка сюда поваренную книгу, и я прочитаю вам способ приготовления кулебяки с рисом и мясом или куриной печёнки в винном отваре. Хотите, прочту как учёный муж – профессор – этакой лекцией, словно не о еде речь, а об отвлечённо-научном. Или смакуя, как католический монах-обжора и чревоугодник, или, наоборот, как больной желудком брюзга: фу, мол какая гадость, чего только люди не едят… А то давайте мне отрывной календарь или тёткин сонник. Я и их сыграю в любом амплуа. Играть можно всё, была бы только охота.
Вот каким всеядным актёром был Константин Александрович Варламов.
Великий комик Константин Александрович Варламов
Константин Александрович Варламов
На банкете в честь Варламова один присяжный поверенный поднялся и сказал:
– Глубокоуважаемый Константин Александрович! Вы наш национальный артист. У вашего таланта русская душа. Мы – народ защиты! Везде. В жизни, в суде, на сцене. Когда перед нами изображают человека, ни за что, ни про что убившего совершенно неповинную женщину, мы требуем:
– Нет! Ты так сыграй, чтобы мне не Дездемону, а Отелло было жалко!
И только тогда считаем актёра «истинно великим», если он так показал нам душу мудро, что мы признали за Отелло несчастье, а не преступление, оправдали его, пожалели и, кажется, были бы готовы отдать за такого человека свою собственную дочь!
Чарующая нелогичность русской души!
Константин Александрович! Вы провели за 35 лет несовместимое количество процессов, невероятное количество защит, – вы сыграли что-то вроде 800 пьес! Я беру из них три.
И в первую голову ту, которою вы с любовью украсили свою юбилейную афишу:
«Правда хорошо, а счастье лучше».
Вам угодно было быть «именинником на Грознова».
Что такое отставной унтер-офицер Сила Ерофеевич Грознов?
Если взглянуть по-прокурорски:
– Альфонс и шантажист.
Грознова полюбила молодая девушка, и он за это брал с неё:
Всякие продукты и деньги.
Затем, девушке бог помог хорошо выйти замуж. Муж строгий.
При виде Грознова «взметалась» она: он испугался. Дрожит, вся трясётся, так по стенам и кидается.
И Грознов вымогал с неё деньги.
– Раза три я так-то приходил…
Грознов у вас, Константин Александрович, затрудняется, как назвать то, что он делал.
Крутит палкой. Ищет слова.
И с трудом находит:
Это потому, что он не знает слова:
Да и что на наших глазах над этой несчастной женщиной, ставшей уже почтенной, всеми уважаемой старой купчихой Барабашевой, проделывает Грознов, как не шантаж?
Является, припоминает старое, грозит какой-то взяткой у тёмной женщины, страшит клятвой, от которой должно «нести всякого человека»:
– На море, на океане, на острове на Буяне.
И вот к этому подсудимому, «чистосердечно дающему про себя такие убийственные показания, – подходите вы с вашей русской душой защитника».
Своим талантом вы сразу ставите диагноз, но точный и глубокий. Одной интонацией, одной страшно короткой, короче воробьиного носа, фразой вы говорите больше, чем другие сказали бы в длинной защитительной речи:
– И деньги-то она мне тычет, и перстни-то снимает с рук, отдаёт. А я всё это беру!
Грознов у вас произносит:
с такой глубокой уверенностью в своей правоте, с таким убеждением:
что театр всегда в этом месте разражается хохотом.
Не может не разразиться.
Как нельзя удержаться, нельзя не смеяться, когда ребёнок по наивности «хватит» иногда при всех такую вещь, о которой не только говорить, думать-то «не следует».
Детям мы строго замечаем:
Но всё-таки не можем удержаться от смеха.
Не исправлять же старика Грознова! Поздно. И мы просто разражаемся смехом.
Нам сразу после одной фразы, благодаря одной фразе, понятно всё.
Да, ведь, это по нравственному своему уровню – ребёнок!
Такое же тёмное существо, как ребёнок.
Можно ли? Справедливо ли с него взыскивать?
Шантажист говорил бы:
с похвальбой. Негодяй – со скверным смешком над своей бессильной жертвой.
У вас Грознов говорит это просто.
Ему в голову не приходит, что тут можно чего-нибудь стыдиться.
Ева до грехопадения.
Не знает разницы между добром и злом.
И уже пусть там политики, социологи, экономисты и историки выясняют, как могли в стране представители массы удержаться в такой умственной и нравственной темноте.
Пусть они разберутся, благодаря каким историческим, политическим, социальным условиям у народа, как вывод мудрости из всей его жизни, могла родиться такая безнравственная пословица:
«Правда хорошо, а счастье лучше».
Вы – защитник. Вы имели дело с отдельным человеком.
Своей защитой вы показываете его нам:
– Вот он каков. Можно ли его судить?
И своим добродушным смехом мы уже вынесли оправдательный вердикт.
– Виновато многое, но он, – он не виноват.
И мы с любопытством, и с весёлым смехом следим за похождениями «Евы до грехопадения».
За курьёзным, за неожиданным умозаключением.
– Так не платите. Купец от ваших денег не разбогатеет, а себя разорите.
Грознову смешно даже: платить, – раз купец, да ещё богатый!
– Смешно! Руки по локоть отрубить надо, которые своё добро отдают!
Вы – неподражаемый артист. Как передать тон глубокого убеждения, которым у вас Грознов говорит свои сентенции?
– Серебра-то у нас пуды лежат!
Хорошо, у него серебра много.
Он говорит это без вздоха.
Спокойно. Даже торжественно.
Это мудрость ребёнка.
– Да, ведь, срам, подумайте, когда в «яму» за долг посадят! – говорят ему.
– Нет, ничего! Там и хорошие люди сидят, значительные, компания хорошая. А бедному человеку-таки на что лучше: квартира тёплая, готовая, хлеб всё больше пшеничный.
И даже когда Грознов рассказывает, как он понимает свои правила жизни, – это только новый курьёз с «Евой до грехопадения».
– Вот у меня деньги – и много, а я вам не дам!
Неожиданность мысли, которая даже бедную Зыбкину ошеломляет.
– Говорю: денег много, а не дам.
– Я проценты очень большие беру.
И когда Грознов сказал это, у вас, Константин Александрович, процесс о ростовщичестве выигран в его пользу!
Он сам у вас недоумевает, зачем он это делает.
– Деньги на что вам: вы, кажется, человек, одинокий?
С какой покорностью судьбе говорит это ваш Грознов:
– «Что ж, мол, поделаешь, ежели привычка?»
В его маленьких хитрых глазах светится ум и много житейской смётки, он любит, делает добро, ненавидит, – как человек.
Только в области нравственности он рассуждает как ребёнок.
Слава богу, автор с такой же мягкой, доброй, стремящейся проникнуть, понять, оправдать душой, русской «душою защитника», не толкнул этого персонажа натворить зла. Напротив, Грознов нечаянно сделал доброе дело.
И мы выходим из театра…
Молодые зрители, рассуждая о тех условиях, которые родят «темноту», и осуждая их.
Но все без малочеловеческого чувства отвращения к человеку, с улыбкой вспоминая старика Грознова.
Оправданного нами за «неведение».
С добродушной улыбкой над Грозновым, с чувством глубокой благодарности к делам великого и человечного художника.
С чувством благодарности присяжного к защитнику, который раскрыл ему истину о душе подсудимого и дал возможность вынести умный и справедливый приговор.
Пьеса «Не всё коту масленица».
На скамье подсудимых купец Ермил Зотыч Ахов.
Если рассказать «дело», – возмутительное «дело»!
Целых три акта издевательства!
Самодурство и издевательство. Всё над слабыми. Всё над бедными.
Возмущение берёт и на автора!
Тут драма. Как же из этого сделать комедию?
Где тут место для смеха?
Но выслушаем защитника.
Вы подходите к подсудимому, Константин Александрович, и одним штрихом…
Вот преимущество изумительного таланта! Я тут целый час стараюсь обрисовать вас, а вы одним штрихом рисуете человека.
Всего человека. С головы до ног.
Вот чудо вашего таланта! Вы одним мазком рисуете целую картину!
Вы подходите к подсудимому Ахову и, среди сумбура диких мыслей, странных чувств этого самодура, – находите сразу одну фразу, нужную для вас, которая всё объясняет:
С каким убеждением, с каким величием Ахов у вас произносит эту фразу.
Если бы бог Олимпа захотел похвастаться, – он таким тоном произнёс бы:
И всякий раз, когда в роли встречается эта фраза, – вы выдвигаете её на первый план.
Ахов всё объяснил про себя.
Люди делятся не на добрых и злых, не на хороших и дурных, не на честных и бесчестных.
Зачем ему ещё добавлять, что он честен, хорош или добр.
Разве этим не сказано всё?
Этакий «экономический материалист»!
И всё, что дальше говорит, и что делает Ахов – является только курьёзным развитием этой основной курьёзной мысли.
Мрачный образ превратился в грандиозную нелепость:
Всё остальное – только неожиданные и причудливые отпрыски этого самого ствола и корней.
И мы ждём, как ждут развития интересного тезиса.
– Ну, ну, Ахов. Как ты разовьёшь свою нелепую мысль?
Ждём с любопытством, заранее готовые фыркнуть от смеха.
Какие заповеди он создаёт этой веры?
Я всё могу. Могущественный я человек!
Богатый человек, – ну гордись, превозноси себя.
Богатый человек, – ну, гордись, невежество сделал, ты его почитаешь.
Он так и подозревает, что у всех является мысль поклониться ему в ноги:
– Тебя, ведь, давно забирает охота мне в ноги кланяться, а ты всё ни с места!
Он только удивляется и умиляется, – даже умиление вы даёте, Константин Александрович, в этих словах! – удивляется: какое счастье привалило бедным людям!
– Думала ли ты, гадала ли…
Как вы проникновенно допрашиваете, Константин Александрович!
– Гадала ли, что я тебя так полюблю?
Каким недоумением звучат ваши слова. Ахов понять даже не может!
– Ты каким эта угодникам молилась, что тебе такое счастье привалило?
Какое живописное миросозерцание.
Честь делает Ахов, – как луну делает в Гамбурге хромой бочар.
– Была у вас честь, да отошла. Делал я вам честь, бывал у вас. У вас в комнате-то было светлее оттого только, что я тут.
Послушайте! Да, ведь, это же Людовик XIV и в то же время сам свой собственный Боссюэ!
Ведь, это Боссюэ в одной из надгробных речей на прекраснейшем языке развивал величественную мысль, что господь бог занимается только судьбой принцев, а судьбой простого народа предоставлено заниматься принцам.
– Кому нужно для вас, для дряни, законы писать? Мелко плаваете, чтобы для вас законы писать!
Ведь, это же мысли Боссюэ, только, конечно, иначе выраженные, – я думаю!
Чтобы все эти изречения какого-нибудь Ахова запомнились так, как они запомнились мне, – нужно их произнести Константину Александровичу!
Произнести с таким глубоким убеждением, какое вкладываете в них вы!
Что за картина забавного «горделивого помешательства!».
И за нею скрылся, исчез издевщик, чуть не изверг – самодур.
И вот этот человек, пропитанный столь величественными мыслями, плачет.
И искренно плачет у вас, Константин Александрович.
Не на посмеяние вы даёте в эту минуту вашего клиента. Он горько и искренно плачет у вас:
– Как жить?! Как жить?! Родства народ не уважает, богатству грубить смеет!
Смеёмся, но понимаем, что он это искренно:
– Умереть уж лучше поскорее, загодя.
Что он совершенно уверен в близости светопреставления, раз «они не лежат в ногах у него по старому».
Умереть! Всё равно, ведь: разве свет-то на таких порядках долго простоит?!
Искренние слёзы вашего Ахова говорят о глубоком его убеждении.
И мы понимаем, откуда родилось это убеждение и почему стало оно таким глубоким?
– С начала мира заведено! Так водится у всех на свете добрых людей! Это всё одно, что закон!
– Я – почтенный, первостатейный! Мне в пояс кланяются!
«Он ли виноват, или родители его?»
В поклоне столько же развращённого, сколько разврата в приказании кланяться.
Его искалечили. Он искалечит других.
Его греха ради не наказывают человека.
– Дела твои осуждаю, но не тебя! – говорят наши сектанты прибегающим к ним преступникам.
Выставляя целую серию самодуров в смешном, жалком виде, вы клеймите самодурство, – но для каждого отдельного человека у вас есть доброе слово и доброе чувство, в котором нуждается, на которое имеет право всякий человек.
И вы, делая это, прекрасный и великий артист, продолжаете то же дело, какое делал прекрасный и великий писатель, нашедший в вас достойного исполнителя.
Не удивительно ли на самом деле?
Островский осмеивал московское купечество, – и именно московское купечество любило его.
Любило, вероятно, за то, что за насмешкой над бытом, над законами жизни видело снисходительную, человечную улыбку жертвам этого быта.
И тем, кого калечат, и тем, кто, будучи искалечен бытом, сам невольно калечит других.
В Островском находили они своё обвинение и своё оправдание.
Так подсудимый уважает в судье справедливость и любит милосердие.
Я не остановлю долго вашего внимания на пьесе «Не в свои сани не садись».
Что за неприятное название!
Какая не буржуазная даже, а уже мелко мещанская ничтожная мораль.
Почему это «не в свои сани не садись», когда весь прогресс только и основан на том, что люди хотят «сесть не в свои сани»?
Если бы каждый сын кухарки мечтал только сделаться поваром, – весь мир превратился бы в свиней, ушедших в свою грязь.
Мы не можем сочувствовать ни идеям, ни морали Русакова.
Ни торжеству такой идеи.
Но вы, великий чародей защиты, сквозь эти давно отжившие идеи и взгляды Русакова, умеете показать такую вечную красоту любви, нежности, мягкости, – что, не разделяя мыслей вашего «подзащитного», мы разделяем его чувства, его горе огорчает нас, далёких ему людей, а его торжество нас радует.
Послушайте! В трагедии между отцами и детьми по большей части бывают побеждены отцы, и это поражение бывает так тяжело для отцов, – что удовольствие – увидеть хотя одного отца, в виде исключения, не убитого в этой битве.
Да ещё в особенности такого милого, сердечного и мягкого под внешней суровостью отца, каким вы играете Русакова.
Если в других пьесах Островского театр смеётся, когда вы плачете на сцене за героя, то здесь, когда ваш Русаков плачет, зрительный зал не может удержаться от слёз.
Всемогущество: заставлять смеяться и плакать.
Ведь, и в идеях Лира мало симпатичного, пока он не продрог в степи. Но слёзы! Слёзы Лира! Какие алмазы короны сравняются с этими брильянтами!
Венцом из слёз покрыли вы и вашего скромного Русакова, Константин Александрович, и сумели сделать нам близким чужого и чуждого человека, как умеют сделать это большие защитники людей.
Если бы на свете была справедливость, – среди братин, венков и кубков вам должен был бы быть поднесён заслуженный вами серебряный значок присяжного поверенного honoris causa.
Говоря о разных ваших подзащитных, я всё время говорил, в сущности, о вашем одном, вечном, бессмертном клиенте.
Александре Николаевиче Островском.
Против него много обвинений: и устарел, и отсталый, и быта такого нет. И быт совсем не нужен.
Вы блестяще его защищаете, вашего великого клиента. Вы отыскали в нём такие перлы правды и любви к людям, справедливости и лучшей жалости, – что ваша защита всегда вызывает гром аплодисментов.
Благодарностью почтим память русского писателя…
За ваше драгоценное для искусства здоровье, благородный человек, великий комик русской сцены.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
МАРДЖАНОВ Константин Александрович
МАРДЖАНОВ Константин Александрович наст. имя и фам. Котэ Марджанишвили;28.5(9.6).1872 – 17.4.1933Режиссер. Создатель «Свободного театра» (1913–1914). Постановки пьес «Шлюк и Яу» Гауптмана в Московской антрепризе К. Незлобина, «У жизни в лапах» Гамсуна (муз. И. Саца), «Пер Гюнт» Ибсена
Флавий Валерий Константин I Великий (282–337)
Флавий Валерий Константин I Великий (282–337) Император Флавий Валерий Константин, сделавший христианство государственной религией Римской империи и за это прозванный приверженцами христианства Великим, родился 17 февраля 282 года в Наиссе, в Иллирии (ныне это город Ниш в
Характерный комик
Характерный комик Следом за Терапотом я получил роль Предводителя стариков в спектакле «Лизистрата».Основным действующим лицом спектакля был народ; основным сюжетным конфликтом – отказ всех женщин Греции сожительствовать со своими мужьями, пока они ведут
КОНСТАНТИН I ВЕЛИКИЙ
КОНСТАНТИН I ВЕЛИКИЙ (род. в 285 г. – ум. в 337 г.) Римский император (с 306 г.). Последовательно проводил централизацию государственного аппарата, поддерживал христианскую церковь, сохраняя при этом языческие культы.Ситуация в Римской империи к моменту начала восхождения
«ИСТОРИК, КОМИК…»
«ИСТОРИК, КОМИК…» 18 ноября 1523 года кардинал Джулио Медичи воссел наконец на престол святого Петра. Официальный историограф Флоренции, вынужденный теперь соблюдать особую осторожность, мог снова надеяться на лучшее.Кардинал Джулио рассчитывал унаследовать тиару прямо
Великий князь Владимирский Константин Всеволодович 1185-1218
Великий князь Владимирский Константин Всеволодович 1185-1218 Старший сын Всеволода Большое Гнездо от первого брака с Марией, дочерью князя Чешского Шварна. Родился 15 мая 1185 года. Уже на десятом году жизни был обвенчан с дочерью князя Смоленского Мстислава Романовича. В конце
Великий князь Владимирский Андрей Александрович Скоросый (Вспыльчивый) до 1261-1304
Великий князь Владимирский Андрей Александрович Скоросый (Вспыльчивый) до 1261-1304 Третий сын Александра Невского и дочери половецкого хана Аепы. Получил от отца Городецкое княжество. Когда в 1276 году умер бездетный Василий Ярославич, Андрею Александровичу в придачу к
Глава вторая ДАТСКАЯ ПРИНЦЕССА ДАГМАР И ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ
Глава вторая ДАТСКАЯ ПРИНЦЕССА ДАГМАР И ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ Свет новой любвиПосле смерти Николая Александровича Дагмар вернулась в Данию, но очень скоро датская королевская чета получила от российских императора и императрицы письмо, в котором они
Великий князь Павел Александрович
Великий князь Павел Александрович В начале 1919 года в Стокгольме распространился слух об убийстве великого князя Павла Александровича. Я знала, что в Финляндии образовался союз спасения великих князей, но знала я также, что среди членов этого союза были пылкие молодые
Глава 13 Бизерта и Константин великий
Глава 13 Бизерта и Константин великий Самые большие подвиги добродетели были совершены из любви к отечеству. РУССО В ком нет любви к стране родной, Те сердцем нищие калеки. ШЕВЧЕНКО Есть на самом севере африканского континента тунисский город Бизерта. В уютной бухте
К. А. Варламов
К. А. Варламов (1848–1915) 1По самому свойству своего дарования Варламов всего более был склонен к изображению людей и характеров простых и несложных. Его люди — здоровые, нормальные, с «беззаботностью жизни» проходящие перед нашими глазами. Все излишне аффектированное, как
Константин Павлович (1779–1831) цесаревич и великий князь, сын Павла I
Константин Павлович (1779–1831) цесаревич и великий князь, сын Павла I Великому князю Константину Павловичу всегда была симпатична графиня Розалия Ржевусская. И действительно, по красоте и по уму она была весьма достойна его внимания. Цесаревич любил подшучивать над ее
