Жизнь и путешествия Христофора Колумба
Вашингтон Ирвинг
Будучи сотрудником американской дипмиссии в Испании, Вашингтон Ирвинг по поручению посла и других лиц изучает массу документов, относящихся к открывателю Америки. Через несколько лет появляется три тома «Жизни и путешествий Христофора Колумба» — историко-биографическое сочинение, в котором Ирвинг стремится показать Колумба-романтика, мечтателя, одарённого богатым воображением и в силу этого обречённого на вечные искания и страдания.
«Пусть тот, кто избрав великую и достойную цель, падает духом перед лицом трудностей, помнит о том, что от зарождения замысла Колумба до его исполнения протекло восемнадцать лет, что большую часть этого времени он провел в почти безнадежных ходатайствах, терпя нужду, презрение, насмешки, что лучшие его годы были растрачены в борьбе, и что когда его настойчивость увенчалась успехом, ему было без малого пятьдесят шесть лет. Да придаст мужества дерзающим его пример.»
Сам Христофор Колумб считал, что родился на этот свет для двух вещей: открыть новые земли и освободить Гроб Господня.
В книге автор очень подробно описывает все, что происходило в жизни Колумба. Как он добивался того, чтобы его услышали и поверили, как он жил с насмешками и презрением от окружающих, как его многократно предавали люди и он их прощал, как он относился к туземцам и как они любили его и уважали. Туземцы, а точнее индейцы, это важная тема книги.
«Они жили среди прекрасных цветущих рощ на берегу почти всегда спокойного моря, они ни в чем не знали нужды, все, чего они желали, им было доступно; им были неведомы тяготы каждодневного труда, их жизнь проходила как один нескончаемый праздник. Когда испанцы увидели богатство и красоту этой земли, кротость мужчин и совершенство женщин, они сочли ее истинным раем.»
Вашингтон Ирвинг очень подробно описывает то как они жили, как они боролись за свои земли, как испанцы порабощали и убивали их, как колонисты, можно сказать, почти уничтожили эти племена с захваченных земель. Есть подробные описания сцен насилия. Честно сказать, это шокирует и поражает. Насколько люди были, да и есть, алчные. Человеческая жизнь ничего не стоит, в отличие от золота и алмазов.
В книге очень много предательства. Сразу представляешь себе, как тяжело было тогда Колумбу, когда некому верить из окружающих тебя людей. Когда все, к чему ты стремился много лет, забирают, а на тебя одевают кандалы, как на преступника.
Христофор Колумб подарил миру новый материк, но умер в бедности и до конца своих дней считал, что это была Индия.
Книга обязательна к прочтению всем, кому интересны жизнь и судьба Христофора Колумба.
Жизнь и путешествия Христофора Колумба
Вашингтон Ирвинг
Будучи сотрудником американской дипмиссии в Испании, Вашингтон Ирвинг по поручению посла и других лиц изучает массу документов, относящихся к открывателю Америки. Через несколько лет появляется три тома «Жизни и путешествий Христофора Колумба» — историко-биографическое сочинение, в котором Ирвинг стремится показать Колумба-романтика, мечтателя, одарённого богатым воображением и в силу этого обречённого на вечные искания и страдания.
«Пусть тот, кто избрав великую и достойную цель, падает духом перед лицом трудностей, помнит о том, что от зарождения замысла Колумба до его исполнения протекло восемнадцать лет, что большую часть этого времени он провел в почти безнадежных ходатайствах, терпя нужду, презрение, насмешки, что лучшие его годы были растрачены в борьбе, и что когда его настойчивость увенчалась успехом, ему было без малого пятьдесят шесть лет. Да придаст мужества дерзающим его пример.»
Сам Христофор Колумб считал, что родился на этот свет для двух вещей: открыть новые земли и освободить Гроб Господня.
В книге автор очень подробно описывает все, что происходило в жизни Колумба. Как он добивался того, чтобы его услышали и поверили, как он жил с насмешками и презрением от окружающих, как его многократно предавали люди и он их прощал, как он относился к туземцам и как они любили его и уважали. Туземцы, а точнее индейцы, это важная тема книги.
«Они жили среди прекрасных цветущих рощ на берегу почти всегда спокойного моря, они ни в чем не знали нужды, все, чего они желали, им было доступно; им были неведомы тяготы каждодневного труда, их жизнь проходила как один нескончаемый праздник. Когда испанцы увидели богатство и красоту этой земли, кротость мужчин и совершенство женщин, они сочли ее истинным раем.»
Вашингтон Ирвинг очень подробно описывает то как они жили, как они боролись за свои земли, как испанцы порабощали и убивали их, как колонисты, можно сказать, почти уничтожили эти племена с захваченных земель. Есть подробные описания сцен насилия. Честно сказать, это шокирует и поражает. Насколько люди были, да и есть, алчные. Человеческая жизнь ничего не стоит, в отличие от золота и алмазов.
В книге очень много предательства. Сразу представляешь себе, как тяжело было тогда Колумбу, когда некому верить из окружающих тебя людей. Когда все, к чему ты стремился много лет, забирают, а на тебя одевают кандалы, как на преступника.
Христофор Колумб подарил миру новый материк, но умер в бедности и до конца своих дней считал, что это была Индия.
Книга обязательна к прочтению всем, кому интересны жизнь и судьба Христофора Колумба.
Жизнь и путешествия Христофора Колумба
Год выпуска: 2012 г.
Фамилия автора: Ирвинг
Имя автора: Вашингтон
Исполнитель: Максим Доронин
Жанр: приключения
Издательство: Клуб Любителей АудиоКниг
Категория: аудиокнига
Аудиокодек: MP3
Битрейт: 96 kbps
Вид битрейта: постоянный битрейт (CBR)
Частота дискретизации: 32 kHz
Музыкальное сопровождение: присутствует частично (в начале-конце глав и паузах)
Время звучания: 23:04:11
Описание: Будучи сотрудником американской дипмиссии в Испании, Вашингтон Ирвинг по поручению посла и других лиц изучает массу документов, относящихся к открывателю Америки. Через несколько лет появляется три тома «Жизни и путешествий Христофора Колумба» — историко-биографическое сочинение, в котором Ирвинг стремится показать Колумба-романтика, мечтателя, одарённого богатым воображением и в силу этого обречённого на вечные искания и страдания.
Если торрент не качает
Если торрент не качает, это значит что нет раздающих. Но это не беда, на нашем сайте вы можете скачать книги иным путем. Все очень просто. Для каждой книги есть окошко для прослушивания онлайн. Далее все очень просто.
1. Жмем на ссылку в правом верхнем углу.
2. Откроется окно сайта archive.org, по ссылкам в правой части которого вы сможете скачать:
Если же по какой либо причине, на странице нет окна для прослушивания онлайн, то просто напишите нам об этом в комментариях.
Вашингтон ирвинг жизнь и путешествия христофора колумба
Однажды, если память мне не изменяет, в начале осени 1808 года какой-то незнакомец обратился в поисках пристанища в «Независимую Колумбийскую гостиницу», которая находится на Молберри-стрит и принадлежит мне. Это был низенький, шустрый на вид старый джентльмен в порыжелом черном кафтане, бархатных штанах оливкового цвета и в маленькой треуголке. Его редкие седые волосы были заплетены в косу и подобраны сзади, борода, казалось, была суточной давности. Единственным предметом роскоши в его наряде были квадратные серебряные пряжки на башмаках, а весь его багаж состоял из двух седельных мешков, которые он нес под мышкой. Внешность его носила какую-то печать своеобразия, и моя жена, особа очень проницательная, сразу же решила, что это какой-то почтенный школьный учитель из провинции.
Так как «Независимая Колумбийская гостиница» очень невелика, то вначале я пребывал в некотором затруднении, не зная, куда поместить незнакомца; но моя жена, которой он, видимо, понравился, пожелала поселить его в своей лучшей комнате, изысканно украшенной портретами всех членов нашего семейства, выполненными в черном цвете двумя великими художниками, Джарвисом[3] и Вудом;[4] из нее открывается очень приятный вид на новые кварталы «Большой Лужи»,[5] на задворки работного дома и тюрьмы и на весь передний фасад больницы, так что это самая веселая комната во всем доме.
В течение всего времени, что он жил у нас, он казался весьма достойным старым джентльменом, хотя и несколько странным в своих привычках. Обычно он целые дни проводил у себя в комнате и, если кто-нибудь из детей плакал или шумел у его двери, он в большом возбуждении выбегал из комнаты с кипой бумажек в руках и кричал, что его «сбивают с мыслей», отчего моя жена начинала иногда сомневаться, в своем ли он уме. И в самом деле, для такого предположения было достаточно причин, так как его комната всегда была завалена обрывками бумаги и старинными заплесневелыми книгами, лежавшими в беспорядке; он никому не разрешал до них дотрагиваться, ибо, говорил он, все они разложены по своим местам, чтобы их можно было найти; впрочем, по правде говоря, половину своего времени он в беспокойстве расхаживал по дому в поисках какой-нибудь книги или записи, которую сам куда-то старательно засунул. Никогда не забуду, какой шум он поднял однажды из-за того, что моя жена убрала его комнату, когда он ушел, и привела все в порядок; он клялся, что теперь и за год не сумеет разложить бумаги так, как ему нужно. Тут жена осмелилась спросить его, на что ему столько книг и бумаг, и он сказал ей, что «ищет бессмертия», и тогда она еще с большим основанием подумала, не свихнулся ли бедный старый джентльмен.
Он был очень любознательный человек и, если не сидел у себя в комнате, постоянно бродил по городу, интересуясь всеми новостями и вмешиваясь во все, что происходило; особенно это проявлялось во время выборов, когда он только и делал, что спешил с одного избирательного пункта на другой, посещая все предвыборные собрания и заседания комитетов, хотя я ни разу не мог обнаружить, чтобы он стал на чью-либо сторону. Напротив, возвращаясь домой, он яростно ругал обе партии[6] и однажды совершенно ясно доказал, к удовлетворению моей жены и трех старых леди, пивших с нею чай, из которых одна была глуха, как пень, что две наши партии похожи на двух жуликов, тянущих народ за полу каждый в свою сторону, и что в конце концов они сорвут с него всю одежду, явив взорам его наготу. Он был поистине оракулом среди соседей, которые собирались вокруг него послушать, как он ораторствует, сидя днем на скамье перед дверью и покуривая трубку; и я охотно верю, что он привлек бы на свою сторону всех соседей, если бы только им удалось понять, за что он сам стоит.
Он очень любил спорить или, как он говорил, философствовать о малейших пустяках, и надо отдать ему справедливость, я не знал никого, кто бы мог сравняться с ним, если не считать одного серьезного на вид джентльмена, время от времени навещавшего его и часто ставившего его в тупик при споре. В этом нет ничего удивительного, так как я впоследствии узнал, что этот незнакомец был городской библиотекарь и, конечно, человек большой учености; и я сильно подозреваю, что он приложил руку к приведенному ниже историческому сочинению.
Так как наш квартирант прожил у нас долго, и мы не получали никакой платы, моя жена стала несколько беспокоиться и пожелала выяснить, кто он такой и чем занимается. Поэтому она, набравшись храбрости, задала этот вопрос его другу библиотекарю; тот со свойственной ему сухостью ответил, что наш постоялец принадлежит к числу литераторов (она решила, что это, вероятно, означает какую-то новую политическую партию). Я считал недостойным напоминать жильцу о плате, так что проходил день за днем, а я ни гроша не спрашивал со старого джентльмена; но жена, которая эти дела всегда брала на себя и была, как я уже говорил, женщиной проницательной, потеряла в конце концов терпение и намекнула, что уже давно пришла пора, чтобы «некая особа увидела деньги некоей особы». На это старый джентльмен весьма обиженно ответил, что ей не надо беспокоиться, ибо вот здесь (указывая на седельные мешки) у него лежит сокровище, стоющее не меньше, чем весь ее дом со всем имуществом. Таков был единственный ответ, который нам удалось от него получить; но моя жена одним из тех неисповедимых путей, какими женщины до всего дознаются, выяснила, что у нашего жильца очень большие связи, так как он находился в родстве с Никербокерами из Скагтикока и был двоюродным братом члена конгресса с той же фамилией, и потому не захотела обойтись с ним невежливо. Больше того, она предложила ему, просто для того, чтобы облегчить положение, жить и дальше бесплатно с тем условием, что он будет учить детей грамоте, а она постарается, чтобы и соседи посылали учиться своих детей. Однако старый джентльмен отнесся к ее предложению с таким возмущением и был, по-видимому, столь оскорблен тем, что его приняли за школьного учителя, что жена моя больше не решалась заговаривать об этом деле.
Около двух месяцев тому назад он вышел утром со свертком в руке – и с тех пор о нем ничего не слышно. Мы наводили всякого рода справки, но тщетно. Я написал его родственникам в Скагтикок, но они ответили, что он там не был с позапрошлого года, когда вступил в ожесточенный спор о политике с членом конгресса и покинул город в сильном раздражении; с того времени о нем не было ни слуху, ни духу. Должен признаться, я очень беспокоился за бедного старого джентльмена, опасаясь, не случилось ли с ним чего-то, коль скоро его так долго нет и он не возвращается уплатить по счету. Поэтому я решил прибегнуть к помощи газет; но хотя некоторые сердобольные типографы напечатали мое печальное объявление, мне так и не удалось узнать о нем ничего утешительного.
Жена сказала, что теперь настало самое время позаботиться нам о себе и выяснить, оставил ли он в комнате что-нибудь, что могло бы возместить стоимость жилья и полного пансиона. Однако мы ничего не нашли, кроме нескольких старинных книг, заплесневелых рукописей и двух седельных мешков; когда мы в присутствии библиотекаря открыли мешки, в них оказалось лишь немного поношенного белья и большая кипа исписанных листов бумаги. Просмотрев их, библиотекарь сказал нам, что это несомненно и есть то сокровище, о котором говорил старый джентльмен; ибо это была превосходнейшая и достоверная «История Нью-Йорка», которую он посоветовал нам непременно опубликовать, заверяя, что понимающие толк читатели быстро раскупят ее и задолженность нашего постояльца без сомнения будет покрыта в десятикратном размере. Тогда мы поручили весьма образованному учителю, обучающему наших детей, подготовить рукопись к печати, что он и сделал; больше того, он дополнил ее некоторым количеством собственных примечаний и гравюрой города, каким он был в то время, о котором пишет мистер Никербокер.
Вашингтон ирвинг жизнь и путешествия христофора колумба
Торговые пути на Восток
Кордова и Константинополь были в годы раннего средневековья главными центрами, связывавшими Европу с азиатским Востоком.
Сарацины слыли опытными и отважными мореплавателями; их суда бороздили во всех направлениях воды Средиземного моря, южный берег которого был мусульманским. По другую сторону Суэцкого перешейка торговый флот сарацин проложил пути из портов Красного моря и Персидского залива до Индии, Суматры, Явы. Легкие арабские парусники и весельные суда плавали вдоль берегов Южной Азии, проникали в китайские воды, добирались до Кантона.
В Каире и Багдаде скрещивались великие торговые пути мусульманского Востока. Торговцы, стекавшиеся на базары этих городов со всех концов известного тогда мира, покупали и сбывали здесь шелковые и бумажные ткани, слоновую кость, пряности и благовония, бриллианты, жемчуг, сапфиры, доставляемые из глубины Азии, и европейские шерстяные, льняные ткани, стекло, вино, свинец, кораллы и несметное число рабов и рабынь, евнухов, пополнявших мусульманские гаремы, вывезенных из Греции, Кавказа, Руси и всего северного христианского побережья Средиземного моря.
Сарацины очень ревниво охраняли свою морскую торговлю от конкурентов. Попытки итальянских портовых городов включиться в выгодную восточную торговлю подавлялись жестокими набегами арабских корсаров, гнездившихся на островах, прилегавших к Апеннинскому полуострову. Только Византия могла под охраной Дарданелл и Босфора широко торговать с Востоком и Киевской Русью по сухопутным и речным дорогам.
Три великих торговых пути вели от беретов Средиземного моря в восточные страны — в далекие края, рисовавшиеся воображению людей средневековья лежащими на грани света, полными несказанных чудес и несметных богатств.
Южный путь был водным почти на всем своем протяжении. Торговые люди везли свои товары сушей только через узкий Суэцкий перешеек — из египетского порта Форамы до порта Клисмы на Красном море. Из Клисмы морской путь пролегал сначала по раскаленной горловине Красного моря, а затем вдоль берегов Аравии до портов Индии. Это был относительно короткий и, пожалуй, самый дешевый путь. Удорожался он лишь высокими поборами египетских султанов.
Средний путь начинался у устья реки Оронта в Малой Азии. Отсюда караваны двигались сушей по густозаселенным и богатым малоазиатским землям, через цветущие города Антиохию и Алеппо к Евфрату и. далее, на судах по Тигру в Персидский залив и Индийский океан. Средний путь был, следовательно, наполовину сухопутным. Этот путь так же, как и Южный, упирался восточным концом в древние морские дороги из Индии в Китай, на которых господствовали индийские и китайские, а впоследствии арабские купцы.
Далеко к северу от этих двух дорог пролегал Великий Северный путь, пересекавший Азию с запада на восток. Нескончаемой лентой тянулся он от Таны до Камбалу (от Азова до Бейпина). От Таны дорога вилась по травяным и солончаковым степям до Гинтархана (Астрахани). Здесь купцы перебирались на речные баржи, подвозившие их к многолюдной и гостеприимной столице Кипчакской орды — Сараули Сараю, лежавшей на одном из восточных протоков волжской дельты. Отсюда начиналась верблюжья тропа.
Движущиеся на восток путники пересекали засушливые среднеазиатские степи, добираясь в двадцать дней до Ургенча на Аральском море. К юго-востоку от Ургенча на их пути лежала Ольтрарра на Сыр-Дарье. Четвертым большим этапом была Кульджа на реке Или, впадающей в Балхаш. Далее путникам предстояло тяжелое испытание: преодоление трудной пустыни Гоби, которую они проезжали в полтора месяца, достигая города Камексу. Отсюда 45-дневный путь приводил их к верховьям Желтой реки, к городу Кара-Мурену. В двадцать дней купец добирался затем по катайским землям до цели своего странствования — до Камбалу.
Сквозные путешествия по всему Северному пути были очень редки. Обычно товары многократно меняли владельцев, провозивших свою кладь лишь по отдельным участкам великой дороги.
Две тысячи лет — от античных времен вплоть до XVI века — эти три артерии, со множеством подчиненных им ответвлений, были осями мировой торговли. То оживляясь, то замирая, порою причудливо меняя трассу, связывали они воедино старый мир от Крайней Фулы (Исландия) до Чипанго (Япония). По ним проникали в серую, убогую Европу средних веков богатые восточные ткани, яркие краски, благовония тропиков, будя оцепенелую мысль европейца, увлекая его на авантюры, поиски, завоевания.
Овладеть головными пунктами восточных торговых путей, проникнуть возможно глубже по ним, извлечь выгоду из положения посредников между азиатскими странами и Европой — было первым устремлением освобождавшейся от церковных пут государственной мысли.
Талантливые ученики византийцев и арабов — торговые республики итальянского побережья — сумели в полной мере претворить в жизнь эти новые устремления.
Итальянские торговые республики
Еще в IX–X веках нашей эры портовым городам Апеннинского полуострова удалось вытеснить сарацинских корсаров с ближайших островов, окружающих Италию. После захвата Сицилии норманнами вся восточная часть Средиземного моря стала менее опасна для христианских мореплавателей.
Равенна, Анкона, Неаполь, Гаэта и особенно Амальфи владели небольшими торговыми флотами и вели довольно оживленную торговлю с Константинополем и портами Ближнего Востока, ускользая от нападений могущественных арабских конкурентов. В XII веке на передний план выдвигаются Венеция, Генуя и Пиза.
Решающую роль в судьбах этих трех республик сыграли крестовые походы. Почти два века — с 1094 по 1270 годы — из Западной Европы в юго-восточном направлении, ко «гробу господню», двигались семью последовательными волнами отряды крестоносцев, поднятые на борьбу с мусульманами папой Гильдебрантом. Венеция, Генуя, Пиза перевозили на своих судах через море крестоносцев, их амуницию и продовольствие, получая за помощь «святому делу» много золота и еще больше привилегий.
Выдающуюся роль в этих операциях играла Генуя. За оказываемые крестоносцам услуги Генуя получала от них торговые льготы в завоеванных областях. По берегам восточной части Средиземного моря широко раскинулись многочисленные торговые колонии этой республики. Торговые люди Генуи оказывали помощь не только крестоносцам, но нередко и мусульманским государствам, получая при этом и от «неверных» привилегии, охрану и поощрение.
Почти во всех сколько-нибудь значительных портах Леванта генуэзцы основали собственные кварталы. Внутри этих кварталов они были полновластными хозяевами, имели собственный суд, свои вооруженные силы, наместников. Это были как бы дочерние клетки метрополии, распыленные по всему Ближнему Востоку. Антиохия, Яффа, Цезарея, Акра, Леодикея, Триполи были самыми известными из этих колоний.
В стороне от Леванта, по побережью Черного и Азовского морей, генуэзцы учредили торговые фактории, позволявшие им извлекать огромные доходы от торговли с Киевской Русью и со странами, лежавшими на Северном пути в Китай. Так как путь в Черное и Азовское моря лежал через тесные проливы, находившиеся под контролем Византии, то традиционной политикой Генуи была дружба с Восточной Римской империей. Эта дружба, гарантировавшая генуэзцам свободу плавания, была выгодна и Византии, также ведшей оживленную торговлю с азиатским Востоком и русскими княжествами, нередко в компании с торговыми людьми Генуи.
