Лотман Ю.М., Погосян Е.А. Великосветские обеды. Панорама столичной жизни. Сер Былой Петербург 1996г.
—>
| Доставка: | |
| по городу: | Самовывоз. |
| по стране и миру: | Стоимость доставки по стране 180.00 р Стоимость доставки по миру узнавайте у продавца. |
| стоимость доставки оговаривается индивидуально | |
| Оплата: Наличные, Банковская карта, ЮMoney, Смотри в описании, Контакт, Почтовый перевод. | |
| №196951900 |
Подробное описание
| «Лотман Ю.М., Погосян Е.А. Великосветские обеды. Панорама столичной жизни. Серия: Былой Петербург. С.П. Пушкинский фонд 1996г. 320с., илл. твердый переплет, суперобложка, увеличенный формат. Меню обедов, застольный ритуал, характеристики участников обедов в доме Дурново П.П., в 1857 — 1858гг. Состояние: хорошее, — см фото» Все лоты которые выставлены в моих аукционах являются подлинными! Соответствие лотов описанию и фотографиям гарантирую! — КОНТАКТ; для небольших сумм ЯНДЕКС-ДЕНЬГИ или на мобильный. иные варианты оговариваются отдельно. Великосветские обеды: панорама столичной жизни. Серия «Былой Петербург»
Великосветские обеды: панорама столичной жизни. Серия «Былой Петербург»Лотман Ю. М., Погосян Е. А. Великосветские обеды: панорама столичной жизни. – СПб., 1996. – 318 с. Эта книга рисует те стороны русской жизни середины XIX века, которые обычно ускользают от внимания историков. Первая часть книги представляет собой исследования гастрономических нравов русской аристократии, в частности, гастрономических порядков в семье обер-шталмейстера императорского двора П.Д.Дурново. Авторы подробно анализируют ассортимент блюд и застольный ритуал, дают выразительные характеристики участникам обедов в доме Дурново. Книга богато иллюстрирована своеобразной изобразительной хроникой, заимствованной из периодических изданий тех лет. Кухня середины XIX века считала себя кухней «новейшей. Гастрономы XVIII века казались теперь варварами: «Цветы искусственные и дичь с перьями напомнили мне старую европейскую затейливую кухню, которая щеголяла своими украшениями. Давно ли перестали из моркови и свеклы вырезать фигуры, узором располагать кушанья, строить храмы из леденца и т.п.? Еще и нынче по местам водятся такие утонченности. Новейшая гастрономия чуждается таких украшений, не льстящих вкусу. Угождать зрению не ее дело. Она презирает мелким искусством – из окорока делать конфетку, а из майонеза цветник» (Гончаров И.А.). Гастроном новой эпохи в узком кругу настоящих ценителей щеголяет искусством и аккуратностью повара, зрелище приготовляемой тут же рядом пищи услаждает взоры и обоняние, роскошь заключена не в пышности украшений стола, но в дорогой и простой посуде, следовании натуре в сочетании блюд и в способе их приготовления. Вот его портрет. «У меня есть приятель, которого я уважаю от души. Не заботясь о т ом, что волнует людей, он только думает об обеде, впрочем, не о том обжорливом и невежественном, который унижает человека, а об обеде самом образованном, самом утонченном, самом артистическом. Приятель мой постиг философию обеда, и сам Brillar-Savarin мог бы у него поучиться. Раз в неделю сзывает он своих приятелей, числом до девяти; десятым бы он родного отца не допустил. В 6 часов ровно подают обед… но что за обед! И Франция, и Англия, и Россия присылают сюда своих представителей для миротворного желудка. Тут нет ни страшного изобилия, ни явно дорогих рыб, отличающих обеды временщиков, желающих удивить вас тем, что заплатили много денег за дурное кушанье. Тут все обдумано и продумано. Яства сообразуются с временем года. Все изготовлено и подано по математическим исчислениям… Вы сидите на мягком стуле с мягкой спинкой, соседи не мешают вам локтями. В комнате веселит вас сверкающий огонек. На столе нет глупых безделок, а дрезденское белье, саксонский фарфор, богемское стекло как бы сами упрашивают вас искушать. Наконец, сквозь огромную стеклянную дверь вы видите прекрасный буфет, а за буфетом кухню ослепительной чистоты, с пылающими очагами, с поваренными артистами, в белых, как снег, фартуках и колпаках. Замечательно, что сам хозяин на своих обедах ест очень немного, а только отведывает каждое блюдо, после чего иногда морщится с неудовольствием, иногда улыбается с скромно-торжественным видом художника, довольного своим произведением» (Сочинения графа В.А. Соллогуба. Т. 2. СПб. 1855. С. 105.) Если в XVIII веке разговор «европейцев» о кухне был разговором о французской кухне, то теперь кухня становится многонациональной: английский ростбиф и пудинг, итальянские штуфат и макароны еще сохраняют некоторую экзотичность, но уже прочно вошли в бытовой обиход. В России 50-х годов быть аристократом – это значит носить фрак, сшитый в Лондоне и быть поклонником натуры, особенно в гастрономии. Но само понятие натуры, как мы видим, осмысляется по-разному: «натуральное» может быть истолковано и как наиболее здоровое, и как самое непритязательное. Ценность обеда подразумевает теперь то или иное сочетание этих признаков. При этом дешевизна, которая прежде считалась признаком бедности, становится постоянным спутником удобства и естественности, знаком функциональности, то есть входит в представление о богатстве. Но даже самый последовательный сторонник английского фрака и натуры по-прежнему предпочитают повара-француза или, что представляется не менее изысканным, крепостного, специально выученного в Петербурге «в английском клубе или у посланника» (Гончаров И.А. «Обломов»). Великосветские обеды панорама столичной жизни книгаВойтиАвторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal великосветские обедыВ гарвардской библиотеке в 1996 году я обнаружила раздел русской литературы. Лотман писал: «Обед или ужин – это не только блюда, подаваемые на стол, не только обеденный ритуал и интерьер столовой. Это и настроение гостей, и застольные разговоры, а порой и споры. Такая устная история еще труднее дается в руки, чем история быта. Застольный разговор – сфера еще совершенно неизученная, а между тем это одна из чрезвычайно активных сторон бытовой жизни. Она еще в большей тепени, чем кулинарное искусство, принадлежит к тем граням истории, которые на миг вспыхивают и тут же исчезают, почти не оставляя следов». Первые 90 страниц хороши так, что я вам обещаю прочесть их вслух и выложить файл для наслаждения где-нибудь в машине, когда вы отправитесь в выходные километров этак за 200-300. «Шампанское пили с любым блюдом, начиная с супа», или «украшать стол чем-либо кроме фруктов и посуды было дурным тоном», или вот еще: «замена салфетки за обедом считалась знаком высшей роскоши». Ну разве не красота! Петру Дурново, гостеприимному хозяину одного из самых больших и красивых домов в Санкт-Петербурге, тогда было 27 лет, его папа и мама путешествовали по Европе каждый со своей компанией, мама по обыкновению лечилась, папа играл на бирже и прочее, наш Петруша скучал в большом пустом доме в северной столице. Неутомимый и блистательный ученый, Юрий Лотман расположил меню в календарном порядке и – внимание! – приаттачил к каждому письма, заметки из газет и дневники того самого дня. Вот каким, например, был вчерашний день, 31 октября, всего лишь 153 года назад. суп консоме с вермишелью На обед хозяин позвал следующих особ: «Петр Васильев. Марченко, Евгения Иван. Дик, Гр. Дан. Бочацкий». Дальше выдержки из «Книги прихода и расхода» и письмо Петра отцу. Вы уже знаете из моего последнего письма, что мамА отбыла за границу в прошлую субботу, 19/31 октября, сушею, в Вашем дормезе; она избрала путь через Ригу и Таузогенн на Кенигсберг, где намерена оставить экипаж; она проведет два или три дня в Берлине, откуда намерена ехать консультироваться у Сканцони в Вюрцбурге и у Геленса в Гейдельберге; таким образом, она прибудет к Вам в Париж не ранее 3/15 ноября, и Антонио с нею. Дядя Грегуар с неделю как перебрался ко мне и занимает свободные комнаты внизу; у него две гостиные и столовая, которая служит ему спальнею; обедаем мы в малой библиотеке. Я ужасно доволен, что принимаю у себя дядю Грегуара: теперь мне уже не так одиноко в доме. Получил два дня назад Ваше письмо от 17/29 октября и горячо благодарю Вас за экипаж и коляску, которые Вы хотите заказать для меня в Париже, но так как Вадим Левашов теперь в Туле, я не могу сообщить Вам деталей экипажа до его возвращения, которое будет, верно, через две недели; все, что я могу Вам сказать, это то, что он получил свою коляску из Парижа, очень доволен ею и что она, вправду, ужасно хорошенькая: по новому тарифу за каждый экипаж платят сто рублей сер. пошлины. Я горячо благодарю Вас также за данное Вами позволение занять у Попова денег на мою новую экипировку майора Гвардии; но потратив прежде очень мало денег, я не хочу воспользоваться Вашим позволением, тем более что новая экипировка не слишком дорога. Здоровье бабушки совсем хорошо: на прошлой неделе она приняла ванну и через несколько дней, вероятно, будет выходить; что касается ее отъезда, то бабушка редко вспоминает об этом, и я предполагаю, что она проведет зиму в Петербурге, так же, как и дядя Грегуар, дабы отправиться в путь с открытием навигации. Марченко, мисс Женни и весь дом напоминают Вам о себе. Мои приветы де Барам. Если мамА уже а Париже, обнимите ее от меня и скажите ей как мне было грустно после ее отъезда. Обнимаю вас от всего сердца и остаюсь неизменно преданный Вам и почтительный сын П.Д. И дальше – отрывки из отцовского дневника: Князь Орлов сочетался браком с княжной Трубецкой, дочерью князя Николя, женатого на графине Гудович. Они обосновались в Фонтенбло. Князь Николя принял католичество, жена – нервная сумасбродка. О молодой особе отзываются хорошо. И все же, я желал бы для Орлова чего-нибудь лучшего, ибо это – личность. Обедал в «Мезон Доре». Биржа посредственная. Дождь. Обедал в английской таверне, на улице Ришелье. Вечером, в «Фоли Нувель»: четыре вздорные и скучные пьесы. Забыл сказать: г-жа Адрианова, экс-танцовщица, умерла здесь. Алина позавчера благополучно прибыла в Кенигсберг. Виделся утром с Базилевским: они весьма удачно устроены. Обедал в английской таверне. Вечером, ночной праздник с «Консет де Пари». В утреннее время не выходил. Обедал у Фанни. Вечером в Неаполитанском кафе встретил Николая Безбородко, только что прибывшего из России. Он привез мне из Берлина письмо от Алины, которая прибыла туда третьего дня и завтра отправится оттуда в Вюрцбург, консультироваться у Сканцони относительно своей железы. Генерал-адьютант Монсуров был назначен посланником в Гаагу, на место Ломоносова (скончавшегося). Г-н Шрейдер, посланник в Дрездене, и Кокошкин – в Неаполе, отозваны и получили отставку. Гра Константин Бенкендорф, посланник в Штудгарте, также покинул свой пост, по причине болезни: говорят, у него размягчение мозга. Обедал в Таверне и провел вечер у г-жи Булычевой: ее супруг только что прибыл из России. Биржа вновь немного поднялась, несмотря на английский дисконт, выросший на 10%. Я продал 500 процентных бумаг по 800.10. Это хорошо. Заходил к г-же Арнольди, чтобы повидать ее сводного брата Россетта, который очень болен: у него поражен позвоночник. Обедал в Английской таверне: там очень славно, и я задержался. Французский банк поднял дисконт коммерческих сделок до 8%, 9% и 10%. Вывоз зерна и муки и дистиллятор зерновых культур также. На бирже было волнение и падение. Начинает понемногу холодать. Обедал в Таверне. Вечер провел дома, ожидая приезда Алины, но тщетно. Г-н Аббатуччи, хранитель печати и министр юстиции, скончался вчера после мучительной болезни. Он родился на Корсике в 1791 году. На бирже значительное падение. Созыв Законодательного корпуса назначен на 28 октября. Обедал в Таверне: вечером ждал Алину. Мне дневник, конечно же, напоминает наш Facebook. Приятно увидеть, что грамматика не вечна и слово «жарИное» писалось именно так; прекрасно название «карданы с мозгами». В гугле про кардан только то, что мы с вами и без него знаем. У Даля и Ушакова слова нет. Википедия отсылает к Джероламо Кардано, (1501-1576), математику, физику, астрологу и азартному игроку эпохи Ренессанса. Единственное, что слегка в тему – на сайте чат-маньяков в списке значений мелькают «шарики из фарша, сваренные в бульоне» и «шарики из рубленого мяса или рыбы». В сущности, если знать, как устроен карданный вал, ничего неожиданного. Кто-нибудь знает, что такое «карданы»? Позову на обед, обещаю сделать карданы, умру от любопытства.
|
hotaru_kiku 
