Свежо предание: «Вишневый сад» в Театре имени Пушкина
Новая версия главной драмы русского театра
«В ишневый сад» для русского театра — драматургический рог изобилия, из которого каждый режиссер может достать фрукт на любой вкус: от прозаичных мандаринок до экзотичных тропических изысков. Пьеса очень податлива: можно ставить в громоздких декорациях или в стерильно минималистичных, в принципе, можно и в космос отправить — в случае с «Вишневым садом» зрителя ничем не удивишь. Тематически пьесу тоже можно растерзать на разные кусочки: кто-то толкует о судьбах России, кто-то — о борьбе поколений. Владимир Мирзоев, по собственному признанию, поставил трагедию катастроф (читай «судеб») героев.
Начинается все с легкой нотки постмодернизма: молодой человек (он же, как выяснится, Лопахин, он же — актер Александр Петров) засыпает с книжкой на лице: А. П. Чехов, «Вишневый сад». Будит его горничная Дуняша, между ними происходит странная, немыслимая в случае этих героев сексуальная забава — зачем, почему? Вдруг преамбула заканчивается и начинается очевидный «Вишневый сад». Все чеховские герои, за исключением парочки из спально-постельной сцены, появляются единой «скульптурной» группой из таинственно возникшей в наклонной декорации дверцы вроде тех, что ведут в подвал американских коттеджей. Все это происходит в полутьме, как будто в тумане — в общем, эзотерично.
Потустороннее вообще не обходит вниманием старое поместье: то и дело появляются мальчики-призраки — привет от погибшего семилетнего сына Раневской, а чеховская чудачка Шарлотта в постановке Мирзоева действительно поднаторела в магии. От карточных фокусов эта почти абсурдистская героиня без роду и племени переходит к символичному волшебству. С потолка эффектно падают пакеты для переливания крови — персонажи ставят капельницы и отправляются в мир воспоминания. В другой раз Шарлотта вытаскивает веревку, которая станет пугающим аксессуаром на шее Раневской. Эмоции главной героини ходят маятником — от пассивной меланхоличности до ироничного юмора, который на славу удался Виктории Исаковой.
Помимо фокусов и прикладного колдовства, в спектакле достает и другой эксцентрики и эффектных решений. Есть инъекция современности: герои вдруг пускаются в пляс под композицию Bumblebeee группы Kasabian. Альтернатива цыганщине, все еще популярной сто лет назад. Есть живописно символичные решения: когда Лопахин объявляет о покупке вишневого сада, герои, загодя рассевшись в нужном порядке, изображают стремительный вираж вагонетки на американской горке. За этими и другими исключениями трактовка пьесы вышла традиционная, без «подвыподвертов».
Несмотря на то что Мирзоев декларировал драму катастроф человеческих судеб, остальные герои подсвечены более тусклыми красками, чем Раневская, в них расставлены акценты, но не оттенки. Лопахин скорее молод и задорен, чем расчетливо предприимчив. Аня и Петя мечтательны, но скорее как активные креаклы эры Facebook, чем молодежь в преддверии революции 1905-го. Фраза Пети Трофимова «Вся Россия — наш сад», которую иные протягивают меланхолично (мол, все скоро повырубают), звучит в спектакле бодро и оптимистично: можем жить где хотим. Вполне современный посыл — правда, те, кто чаще всего это твердят, обычно все крепче прирастают к насиженному месту, пока не вмешаются обстоятельства. Вот и герои Чехова, что называется, засиделись, получили по катастрофе в одни руки и наконец поняли: пора и честь знать.
«Вишневый сад» с Викторией Исаковой
Спектакль по Чехову с элементами комедии и постмодернизма, а также пакетами, наполненными загадочной жидкостью красного цвета.
История появления на сцене театра имени Пушкина спектакля «Вишневый сад», о котором все говорят (и говорят разное, надо признать), довольно занятна. Вот что рассказал об этом режиссер-постановщик Владимир Мирзоев в одном из интервью: «Мы переписывались с Викой Исаковой в фейсбуке, думали, что бы такое небанальное сделать вместе. И вот, поди ж ты — додумались до Чехова. После чего мы встретились с художественным руководителем театра Евгением Писаревым, обсудили правила игры: сроки, возможное распределение ролей и так далее».
Так Виктория Исакова, одна из ведущих актрис этого театра, стала Раневской. С именем Чехова она ее актерская судьба давно связана. Ей уже довелось побывать Ниной Заречной в «Чайке» на сцене МХТ, и даже стать лауреатом премии «Чайка» за роль Панночки в спектакле «Вий». Вообще похоже, что этой актрисе любая роль по плечу — как на театральных подмостках, так и на экране. В ее багаже более 40 киноролей, но по-настоящему знаменитой она стала после телесериала «Оттепель». Именно за эту роль Виктория Исакова в этом году получила «Золотого Орла» как лучшая актриса, но не смогла приехать на церемонию награждения — репетировала Раневскую. Режиссер был строг: никаких поблажек.
Надо признать, их совместный труд не пропал даром. Именно Раневская-Исакова стала самым запоминающимся персонажем пьесы, которую всякий любитель театра смотрел-пересмотрел множество раз, в самых именитых театрах столицы – и не только. Любовь Андреевна — это центр сюжета, к ней сходятся практически все линии. Тонкая, нервная «вечная странница», для которой попросту нигде нет места. Вопрос: а есть ли место в нынешнем мире другим героям чеховской пьесы? Будет жить, процветая, только Лопахин, но и он рано или поздно канет в вечность.
О временности человеческого бытия говорит и сценическое решение спектакля: минимум декораций, как это обычно бывает у Мирзоева, все зыбко — качели, чемоданы… И как крест распятия — массивные деревянные конструкции, на которых невольно фокусируешь внимание.
На вопрос, почему «Вишневый сад» звучит сегодня столь же современно, как и сто лет назад, когда Чеховым была написана пьеса, режиссер отвечает так: «Видимо, потому что это пьеса обвала, трагикомического финала, когда прошлая эпоха и сросшиеся с ней люди вынуждены сойти со сцены, торопливо сбежать на цыпочках. Я и мои соавторы-актеры прочитали «Вишневый сад» как пьесу катастроф. Только рушатся в ней не высотные здания, не транспортные средства, а судьбы людей, родившихся на переломе двух эпох».
Режиссер утверждает, что в его спектакле нет никакой игры в модернизм, даже костюмы героев — из той далекой эпохи. Но все-таки начинается спектакль именно с элементов постмодернизма. Молодой человек — как выяснится чуть позже, Лопахин (актер Александр Петров) — засыпает с книжкой на лице. Будит его горничная Дуняша, берет книгу и читает на обложке: А. П. Чехов, «Вишневый сад». Между ними происходит странная сексуальная игра, какой у Чехова не было и в помине. На этом преамбула заканчивается и начинается собственно «Вишневый сад». На ряд главных ролей Мирзоев пригласил артистов «со стороны»: в роли Гаева на сцену выходит Максим Виторган, Лопахина сыграл Александр Петров из театра имени Ермоловой, в роли Ани, дочери Раневской, Таисия Вилкова, студентка Школы-студии МХАТ.
Режиссер всячески старался привнести в спектакль элементы комедийности: тут и «живая музыка» в виде притулившихся в уголке сцены трио музыкантов, и то и дело возникающие песни-пляски, в которые пускаются герои, и почти настоящие фокусы, которые демонстрирует гувернантка Шарлотта Михайловна… А то вдруг откуда-то сверху падают многочисленные пакеты-капельницы, и каждый из героев тотчас присоединяет к своим венам эту питательную жидкость красного цвета. Что это? То ли их общая кровь, символизирующая единство всех и вся, то ли вишневый сок из того самого сада, который их всех также объединял и который вот-вот будет уничтожен…
Все-таки «Вишневый сад» по Чехову — комедия. Но почему-то зрителям невесело. Впрочем, по замечанию режиссера пьеса «Вишневый сад» — «комедия» в том же возвышенном смысле, что и поэма Данте Алигьери. Наверное, и наш образованный зритель почувствовал это, потому и не веселится. Начиная со дня премьеры спектакль идет с полным аншлагом, но иногда смотреть на все происходящее на сцене откровенно скучно. Драмы человеческих катастроф, за исключением Раневской-Исаковой, то ли режиссеру, то ли актерам передать не удалось. Что ж, этой постановкой история «Вишневого сада» не заканчивается, а сколько их еще будет — при том, что уже целое столетие «вишни все рубят и рубят, а щепки летят и летят».
Все отзывы о спектакле Вишневый сад
Постановка Театр им. Пушкина
Лучшие отзывы о спектакле «Вишневый сад»
Оч музыкальный спект, драйвовый, полноценный, старательный, Настоящее Искусство.
Очередной новодел. К просмотру не рекомендуется. К настоящему Вишневому саду имеет очень опосредованное отношение.
Господи! Если у режиссера (и у актеров тоже, кстати) хватает ума создать и играть эту какофонию и еще назвать ее именем классической пьесы, то почему же у них у всех не хватает ума сделать что-то более или менее свое, современное, с отдельной смысловой линией, но назвать ее, например, «по мотивам классической пьесы. «?
Господи, верни всех, кто поставил и кто играет этот бред в детство и дай им шанс выбрать другую профессию, отличную от театра.
Я поклонница театра. Театр меня лечит, когда мне физически плохо, успокаивает, когда на душе скребут кошки, заставляет думать и переживать удивительные по силе эмоции. Но есть спектакли, которые напрочь забирают всю мою душу и приходится полностью менять свои представления о том, что же такое на самом деле театр.
Вот именно такой спектакль я посмотрела в театре Пушкина, что на Тверском бульваре. Хрестоматийная пьеса Антона Павловича Чехова «Вишневый сад» известна каждому. Уж кто и где ее только не ставил! Что еще нового можно придумать? Как еще можно поставить эту растиражированную и навязшую в зубах историю так, чтобы сознание даже подготовленного зрителя переворачивалось?
Владимир Мирзоев известен своей экстравагантностью и фирменным почерком. Тем интереснее мне было увидеть «Вишневый сад» в его интерпретации. Великолепный актерский состав меня полностью покорил. Виктория Исакова, на мой взгляд, одна из лучших российских актрис. Раневская в ее исполнении это утонченная холеная дама. Что же нового? А то, что Раневская в этой постановке давно уже все знает. Она смирилась внутренне с тем, что сад будет продан. Но есть ли еще шанс? Героиня Исаковой переходит из одного состояния в другое органично. То меланхолия, граничащая с шизофренией, то вдруг утонченный юмор. Сыграть на таком нерве может только истинно талантливая актриса. Я не видела Исакову до этого на сцене. Мне она известна исключительно по кино. Но я восхищена!
Сценография аскетична. И очень холодна. У меня было полное ощущение, что действие пьесы разворачивается не в старинной усадьбе, а в морге. Да, именно в морге! От всего веяло мертвечиной. Призрак утонувшего мальчика, коробка с игрушками и даже шапка на Максиме Виторгане (Гаев). Все какое то непонятное, потустороннее.
Но апофеозом лично для меня стала сцена с фокусом Шарлотты. Представьте, все актеры на сцене и вот сверху к каждому падает капельница с красной жидкостью. Что это? Кровь? Чья? Или это вишневый сок? Или это сок земли? Или кровь вишневого сада? Все впадают в летаргию. Это удивительная по эмоциональности сцена.
Фирс в исполнении Михаила Жигалова бесподобен! Но мне бы хотелось выделить очен интересную находку режиссера и прелестную актрису Анастасию Мытражик в роли Дуняши. Как же она хороша! Живая, красивая женщина в царстве теней.
Я не знаю, как к этой постановке отнесся бы сам Антон Павлович. Мирзоев бережно обошелся с пьесой. Не отклонился ни на градус. И все же это совершенно новое прочтение. Это настоящий театр.
Хотите проверить свое восприятие и получить удовольствие от настоящей актерской игры? Приходите на Тверской в театр Пушкина на «Вишневый сад». Это нужно именно вам, я уверена!
«Рядом, но не вместе», или об отношениях с повседневностью
Вчера оказался на «Вишнёвом саде» в театре им. Пушкина с Викторией Исаковой в главной роли. Первое впечатление – будто посмотрел авторское фестивальное кино: что-то шершавое, но с идеей, малобюджетно, но очень достойно – в таких непонятных оппозициях типа «да – но». После спектакля появилось ощущение растерянности, несоответствия чего-то с чем-то, запахло пылью.
Прошла ночь, мысли улеглись, и захотелось спросить себя: что же это было? Чехов удивительный, потрясающий – именно в том, что его пьесы погружают меня в какое-то психоаналитическое пространство собственной жизни, и уже мне хочется выть о зазря прожитых годах и про «рядом, но не вместе».
«Вишнёвый сад» – комедия, именно так указал Чехов на титуле пьесы. На сцене театра им. Пушкина часто фигурирует револьвер: сначала – по воле автора – он впервые показывается у Епиходова, тот всегда его при себе имеет. Затем револьвер появляется ещё несколько раз – и все у виска Раневской. Так и получается, что – комедия, что герои собрались в доме, где «старый шкапик мой» и прошло детство Любови Андреевны и Гаева, милые воспоминания, любовные истории. А на деле хочется выть и лезть на стены, стреляться наконец. Потому что жизнь, безвозвратно ушедшая, как изъеденная молью шаль, которая уже не греет и не украшает, а только тяготит своей затхлостью. Отчего комедия? Не от того ли, что про жизнь, которую с горечью называют комедией, хочется скорей закончить, спрятать, обменять на воспоминание, рассудок потерять?
Повседневность принято не любить и ругать: в обыденности она является нам гнилым болотом, из которого невесть как хочется выбраться. И мы выбираемся, как можем: меняем занавески, ложимся с другой стороны от жён или мужей, заводим собаку, наконец, меняем город или страну. А что дальше? Дальше – всё, как обычно: на новой стороне кровати, с замучившей прогулками собакой по испещрённому соседскими шагами кварталу. Как герои на сцене решают свои отношения с повседневностью? Они её игнорируют, специально не замечают, для них она причина всех невротических расстройств. Эти взаимоотношения модно было бы сравнить с аллергией на воздух, без которого невозможно жить, но невозможно на него не реагировать.
Непонятные оппозиции возникают и между героями на сцене: они переживают нелюбовь и одиночество, от этого ищут похоть и навязываются друг другу – весь спектакль они навязываются друг другу, Лопахин ведёт себя даже похотливо, ищет близости практически с каждым женским персонажем. Петя Трофимов из вечного студента превращается в пубертатного подростка, максималиста, которым движет страсть, подавляемая сознанием.
Любовь Андреевна не главная героиня в этой постановке. Кажется, именно таков замысел режиссера Мирзоева. Она одна из тех, других, подвисших между небом и землей, где-то посередине. На эту точку в пространстве указывает декорация сцены – не то крест, не то символическое изображение дома усадьбы, но больше всего напоминает именно точку в четырёхмерном пространстве – пересечение трёх деревянных направляющих и звук лопнувшей струны, пронзающий действие во времени. Точка – это и максимальная конкретика здесь и сейчас, и предельная абстракция – негде и некогда среди бесконечности других точек.
И Раневская – всего лишь часть этого пространства, её история – одна из других, не менее драматичных. Именно поэтому её знаменитый монолог, как она жила все эти годы, дискретен и слит с другими отрывками чужих монологов, которыми управляет Шарлотта Ивановна. Этот рассказ, который обычно формирует наше представление о герое, о том, что он думает и чувствует, прекратился у режиссера Мирзоева в какофонию, в бесконечность и в повседневность. Решение как минимум интересное, открывающее иной взгляд на действительность того, что случилось в то лето в усадьбе.
Рекомендую ли к просмотру? Да! С несколькими оговорками: этот спектакль, как и всякий чеховский, не дает сиюминутного удовольствия от увиденного. Он сеет сомнение, надежду, отвращение и симпатию – в лёгкой форме, чтобы затем выработался иммунитет, сформировалась реакция у зрителя. Спектакль лучше не лишать контекста этой реакции и пережить его вместе с вашей собственной повседневностью. Рецепт не новый, но действенный: поставьте себя на место Любови Андреевны и ответьте на вопрос, что делал бы револьвер у вашего виска.
Вишневый сад. Театр им. Пушкина
Театр имени А.С. Пушкина
г. Москва, Тверской бульвар, д. 23.
Похожие мероприятия в категории «Куда пойти»
Площадки в категории «Театр»
Театр Российской Армии
г. Москва, Суворовская площадь, д. 2.
г. Москва, ул. Профсоюзная, д. 61.
Театриум на Серпуховке п/р Терезы Дуровой
г. Москва, ул. Павловская, д. 6.
Театральный центр им. Вс. Мейерхольда
г. Москва, Новослободская ул., д. 23, этаж 4-й.
Театр имени Евг. Вахтангова (Основная сцена и Студия)
Московский Губернский театр
г. Москва, Волгоградский проспект, д. 121.
г. Москва, ул. Каланчевская, д. 33/12.
107031, Москва, Страстной бульвар, 8а
Детский музыкально-драматический театр «А-Я»
Вишневый сад с петровым актеры
Просьба все замечания, касающиеся неточности в информации о спектакле, а также модерирования отзывов оставлять не здесь, а направить письмо администраторам сайта: afisha@teatr.ru
Соседи попались приятные, никто не пихался-не трепался и телефоны в тишине не звучали. Зритель сегодня был на высоте!
Хорошо здесь только одно: это то, что эти опилки культуры быстро сдует ветром времени, и все о этом заслуженно забудут.
Кого жалко – это Раневскую-Исакову. Она смотрится как жалкая, потерянная Графиня без Графа. Некому было хвост ей (и остальным) накрутить, завести, прибавить драйва.
Раневская у Исаковой не «порочна» (с), она просто хочет, чтобы её кто-то «взял на ручки», а никто не берёт. Поэтому она и уехала в Париж к любовнику.
Понравилось: когда деньги просыпались, но ни одна не покатилась, Исакова сказала: «Посыпались. » Не помню сейчас, как у Чехова, но мне казалось, что было «покатились», откуда и у Фаины Георгиевны такой псевдоним появился – Раневская.
В.Мирзоев вечно хочет разжалобить «мальчиками в матроске». Ещё с фильма «Борис Годунов» я это заметила. И здесь опять мальчики.
Очень порочна Дуняша – Анастасия Мытражик, претендующая стать ещё одной звёздочкой в «созвездии» Пушкинского.
С.Миллер (Епиходов) и В.Воронкова (Шарлотта) хорошо играют. Воронкова очень задорно выступала, судорожно веселясь на фоне всеобщего уныния во время торгов. Миллер частенько напоминал старшего полицейского из «Много шума».
Я не люблю, когда тащат краску образа из другого спектакля. Заметны и другие переклички с ранее увиденным. Задник однотонный подсвеченный и силуэты на нём – как в «Камерном-100». Закольцевал композицию спектакля приём перебегания толпой по сцене, одновременных однотипных действий и обезьянничанья. Его мы видели у Доннеллана в «Мере за меру». Раневская-Исакова как Графиня у Бомарше, только без воздетых ручек.
Здесь как-то мало неожиданностей было. Но были.
Необычно было видеть молодых актёров в ролях Лопахина (приглашённый Александр Петров) и Пети Трофимова (пушкинский Александр Дмитриев). Прислушавшись и присмотревшись, я поняла, что Чехов вложил в их уста слова, во многом не подходящие 30-40-летним господам! Их совместные сцены мне были интересны взаимодействием. Привычные чеховские слова вдруг начинали наполняться живыми соками, обращаться в настоящее, ко мне!
Неожиданен для меня, неузнаваем был Олег Пышненко в роли Симеонова-Пищика. Браво! Люблю таких актёров!
В роли Яши удачно выступил Артём Ешкин. Наталья Рева-Рядинская сыграла Варю.
В целом,у меня нет претензий к игре актёров, но ансамбля я не увидела. Все как-то отдельно, нет тока, напряжения, разности потенциалов. Коллективная эмоция возникла лишь раз, минуты на две, когда, ожидая Гаева с Лопахиным из города, все сидят на балясине-скамейке, в темноте, освещённые скудными огоньками.
