«Это трудоголик, который десять лет отпахал»: как Анастасия Татулова привлекла сотни миллионов рублей в разгар пандемии
«Мы бросились спасать компанию и брались за все, что могло принести деньги, принимали любую помощь коллег-предпринимателей и гостей. Мы готовили обеды, пекли куличи, занимались доставкой, встали в сети с нереальной скоростью», — вспоминает разгар самоизоляции Анастасия Татулова, основательница сети семейных кафе «АндерСон». Эти локальные действия помогли компании остаться на плаву в течение трех карантинных месяцев, но не покрыть миллионные долги, в которые компанию погрузил локдаун.
«Нам недоступна ни одна мера поддержки, и мы, как и многие, оказались один на один со своими проблемами и угрозой не выжить»
На помощь пришло неожиданное партнерство Анастасии с банкиром и медиамагнатом, бывшим участником рейтинга Forbes Александром Лебедевым. В начале июля он вместе с супругой Еленой Перминовой вложил «несколько сотен миллионов рублей» в сеть Татуловой. Зачем это нужно Лебедеву и спасет ли своевременная инвестиция бизнес одной из самых заметных предпринимательниц на российском рынке?
Наедине с угрозой
Пандемия заметно «прошлась» по «АндерСону»: из 52 точек, которые работали в сети до режима самоизоляции, сегодня осталось только 44. В первый месяц ограничений выручка, по словам основательницы, упала на 90%, компания увязла в долгах. «Я сняла со всех карт и депозитов все, что у меня было, сестра продала квартиру родителей, все деньги были брошены на затыкание возникшей дыры», — рассказывает Татулова. Она отмечает, что ей «здорово помогли» кредитные каникулы от Сбербанка, «потому что платить было вообще нечем», а также основатель сети магазинов «ВкусВилл» Андрей Кривенко, который «предложил помощь деньгами на закрытие кассового разрыва».
От полного краха сеть спасли уже налаженные поставки во «ВкусВилл» и «Утконос», за счет которых покупалось сырье и платились зарплаты минимальному количеству сотрудников, и новые контракты с «Перекрестком», «Азбукой вкуса», «Лентой», Metro и «Самокатом», которые удалось заключить за три карантинных месяца. Поступала помощь и от московских властей: они предоставили арендные каникулы для предприятий из пострадавших отраслей, чьи точки располагались на городских площадках, а также обеспечивали контрактами на поставку питания врачам в больницы, перепрофилированные под лечение коронавируса. «АндерСону» достались Госпиталь для ветеранов войн №2 и Московский научно-практический центр наркологии. О том, какой убыток накопила компания из-за пандемии, Анастасия не говорит («пока непонятно — цифры окончательные будут к концу года»), но отмечает, что выручка после снятия ограничений в этом году на 50% ниже, чем за тот же период в 2019-м.
Субсидий из федерального бюджета «АндерСон» не получил вовсе, уверяет Татулова: «Критерии отнесения к реестру малых и средних предприятий не изменили и постановление о возможности смены ОКВЭД не приняли. Таким образом, нам оказалась недоступна ни одна мера поддержки, и мы, как и многие, оказались один на один со своими проблемами и угрозой не выжить». При этом предпринимательница подчеркивает, что «на старте пандемии помогло личное вмешательство [первого вице-премьера] Андрея Рэмовича [Белоусова] — быстро принятый закон о запрете банкротства предприятий в пострадавших отраслях и личное участие его и его помощников в возникающих сложных ситуациях с ФНС».
«То, что у нас McDonald’s — системообразующее предприятие, так это у нас в стране государственные приоритеты такие, а не «Петрушка» неудачная»
Выбираться из кризиса предпринимательница решила с помощью инвесторов. О том, чтобы привлечь в компанию акционеров, она задумалась еще в начале 2019 года, когда «АндерСон» вышел в первую сеть — «ВкусВилл». «Мы поняли, что это совершенно другой бизнес — со своими объемами, технологиями, особенностями построения производства. Он отличается от хореки (HoReCa — от англ. hotels, restaurants, cafe — индустрия гостеприимства. — Forbes) кардинально и требует при серьезном подходе больших вложений», — объясняет Анастасия.
В декабре 2019-го Татулова заключила предварительное соглашение (t erm sheet — документ об основных условиях сделки. — Forbes) с одним из инвестиционных фондов на продажу 24% компании за несколько сотен миллионов рублей. Но 5 апреля, за неделю до подписания, фонд заморозил сделку в одностороннем порядке из-за пандемии. «Фонд практически не вкладывался в российский бизнес, они работают на американском рынке и там потеряли несколько проектов, которые обанкротились в самом начале пандемии, — рассказывает Анастасия. — Сделка, которую мы готовили восемь месяцев, не состоялась, и мы оказались в довольно сложной ситуации, так как уже рассчитывали на эти деньги и начали реорганизацию фабрики».
Название фонда она не раскрывает, но уточняет, что он уже владеет долей в «АндерСоне» на улице Льва Толстого. Судя по данным СПАРК, это кафе Татулова вывела за периметр сделки с Лебедевым: 40% зарегистрированного по адресу ООО «Форте» принадлежит лично Татуловой, а 60% осталось за ООО «Литератор», которым, в свою очередь, на 100% владеет зарегистрированный на Кипре Standbrook Limited.
Спасение утопающего
Из затруднительной ситуации помогло выйти предложение Лебедева, с которым Татулова была на тот момент знакома около полугода — «через общих знакомых в комьюнити «Сколково», уточняет банкир. «Это [партнерство] здорово нам помогло. Но жертву из меня делать не надо, это точно не так», — подчеркивает Анастасия. К альянсу она относится «как к большому везению» : «Ведь это везение, когда неожиданно потеряв одну сделку, ты получаешь другую, причем своевременно и с крутым сильным интересным партнером, коим, несомненно, является Лебедев».
Совладелец британских Evening Standard и Independent, Лебедев интересовался рынком общепита давно. С 2017 года он развивает собственную сеть точек здорового питания «Петрушка», а его супруга — модель и блогер Елена Перминова — ЗОЖ-пекарню «Лен & Гречка Bakery». Лебедев даже заявлял, что планирует победить McDonald’s, открывая «десятки тысяч таких кафе не только в России, но и в Америке, Африке, Индии, Китае».
Но амбициям не суждено было сбыться: за три года работы «Петрушка» открыла всего три точки в Московской и Тверской областях и в Крыму. Сам предприниматель неудачей такую динамику не считает и объясняет, что «это пока благотворительный проект». «Мы непрофессионально занимаемся [своими кафе], потому что недостаточное количество времени тратим. У нас производство не организовано, у нас все кустарно, ремесленно, очень большие затраты. Поэтому «Лен & Гречка» на уровне безубыточности работает, а «Петрушка» вообще [работает в убыток]», — признает в разговоре с Forbes Лебедев.
«Для Татуловой это возможность спасти бизнес, преодолеть кризис на фоне последних событий и развиваться дальше»
Татулову финансово неуспешный опыт инвестора не смущает: «Петрушка» кормит малообеспеченное население практически по себестоимости. При этом проект очень хорошо сделан». По словам Анастасии, «аналогичные проекты по здоровому питанию в других странах поддерживаются государством — не перед выборами ваучеры выдают, а выдают их малообеспеченным людям, чтобы они тратили их на здоровое питание». «А то, что у нас McDonald’s — системообразующее предприятие, так это у нас в стране государственные приоритеты в отношении здоровья нации такие, а не «Петрушка» неудачная», — резюмирует она.
Риски, связанные с общественно-политической активностью Татуловой, Лебедева не пугают — Анастасия произнесла знаменитую критическую речь на встрече бизнеса с Владимиром Путиным и не раз высказывалась о недостаточной помощи предпринимателям во время пандемии со стороны государства, после чего ее исключили из всех правительственных комиссий по вопросам малого и среднего бизнеса. «Она правильный профессиональный разговор поддержала с президентом, президент ее услышал. Что-то было сделано, что-то не сделано. Но она никакой такой общественной деятельностью постоянно не занимается, она пашет на самом деле. Она реально трудоголик, человек, который десять лет отпахал», — подчеркивает партнер основательницы «АндерСона».
«Я этим поневоле много занимаюсь, характер такой. Не могу мимо пройти, если вижу, что беда и бардак, — объясняет свою позицию Татулова. — Мне после выступления [перед Путиным] очень много пишут разные предприниматели разных индустрий со всей страны. В почту, на сайт «АндерСона», в Facebook, в WhatsApp. Пишут свои проблемы, я стараюсь помочь, чем могу. Обращаюсь к знакомым чиновникам, звоню тем, кто работает в ведомствах профильных, прошу помочь, и в большинстве случаев получается сдвинуть горы». Малый и средний бизнес в России, по ее мнению, «находится в очень уязвимом положении, всегда виноват и всегда должен, поэтому без помощи сложно выжить».
При этом Анастасия подчеркивает, что она не единственный лоббист интересов предпринимательского сообщества: «Т аких, как я, много. Это и руководители профильных ассоциаций, и мои друзья в разных местах — в ОНФ, Общественной палате, Совете Федераций, Госдуме, — которые тоже помогают, доносят эти кейсы до власти, пытаются уговорить принять системные решения, а не частные». «Я считаю, что это должно быть безусловным и постоянным приоритетом государства, не на словах, а на деле, — развивать бизнес не нацпроектами и созданием корпораций, а реальными механизмами и снижением давления. Но пока так как есть, вручную. Неравнодушными людьми во власти и бизнесе. Ну хоть так», — резюмирует основательница «АндерСона».
Портал для акционера
Вложения в «АндерСон», по словам Лебедева, — это в первую очередь желание помочь месту, которое любит он сам и его семья: «Это лучшая детская сеть кафе в стране. В регионах, понятно, есть проблемы со средним чеком, но в Москве это прямо выдающаяся история, да я даже в Европе не знаю аналогов. Сделано с большим вкусом, качеством, и есть несколько дивизионов, включая фабрику-кухню, есть поставки в сети, которые очень быстро развиваются».
По мнению Сергея Миронова, основателя агентства оптимизации ресторанного бизнеса «РестКонсалт» и сети ресторанов «Мясо & Рыба», дело не только в любви — для Лебедева это элемент продуманной инвестиционной стратегии: «АндерСон» — сильный раскрученный бренд, который сейчас, в трудное для себя время, готов принять помощь, пустить акционера. У Лебедева есть свободные деньги, он, видимо, готов потерпеть немного и подождать прибыли, поэтому инвестиция дальновидная». Эксперт предполагает, что долю банкир приобретал, скорее всего, с дисконтом — «полгода назад «АндерСон» стоил значительно дороже». «Я надеюсь, что ход с моей стороны продуманный, и это не благотворительность», — не отрицает Лебедев.
Он получил 25% в ООО «Андерсон-Франчайзинг» (еще 8% — Перминова ) и 1% в управляющей компании сети ООО «Людвик». Точную сумму сделки партнеры не разглашают, обозначая только диапазон в «несколько сотен миллионов рублей». В разговоре с изданием The Bell гендиректор «Infoline-Аналитики» Михаил Бурмистров оценил стоимость «Андерсон-Франчайзинга» в 500 млн рублей с учетом долга. Но сумму сделки, исходя из такой оценки компании (около 165 млн рублей за 33%), Татулова в разговоре с Forbes назвала «в разы неверной». По ее словам, оценка «АндерСона» и до пандемии, и в состоявшейся сделке — свыше 1 млрд рублей.
« Для Анастасии Татуловой это возможность спасти бизнес, преодолеть кризис на фоне последних событий и развиваться дальше. Сейчас очень многие игроки ресторанного рынка оказались на грани банкротства, но заведениям, ориентированным на детей, особенно сложно — пока что в закрытых помещениях запрещена работа детских комнат и площадок», — считает Миронов из «РестКонсалт». С ним согласен директор консалтинговой компании Restteam Алексей Кислов: «Татуловой это даст возможность избавиться от кассовых разрывов, погасить задолженности и сохранить сеть».
Рыцарь рынка
В формировании меню и прочих вопросах оперативного управления новые партнеры принимать участия не будут — это прописано в договоре, рассказывает Анастасия. Того, что акционеры могут влиять на стратегию бизнеса, который она в одиночку развивала десять лет, Татулова тоже не опасается: «Я вообще мало чего боюсь по итогам этих месяцев. [Появление партнеров] может дать бренду новый толчок в развитии, это новый взгляд, что всегда полезно. Плюс к этому Лена [Перминова], например, обладает отличным вкусом и вниманием к деталям, огромной аудиторией в Instagram (2,2 млн подписчиков. — Forbes ). А Александр — человек с незаурядным умом и желанием мир изменить, причем у него это получается. Я вообще считаю, что он российский Илон Маск, он, например, сейчас электрокорабли на верфи в Питере строит. А в Крыму в Алуште электрозаправки городу поставил сам и электромашины купил. Почему я должна этого бояться, а не радоваться?»
У Лебедева уже есть как минимум несколько нестандартных идей по развитию сети. Например, партнерство с «Союзмультфильмом», совместно с которым банкир предложил открыть кафе в павильоне киностудии на ВДНХ. Стороны действительно ведут переговоры о новом заведении, но подробностей о его стоимости и дате открытия нет, рассказал Forbes представитель «Союзмультфильма». «У «АндерСона» большая лояльная аудитория, которую он сможет привести на площадку к партнеру, а «Союзмультфильм» способен дать кафе приток новых людей и хороший медийный охват. В целом «АндерСон» и «Союзмультфильм» — это лучшее сочетание брендов, которое вообще можно представить», — оценивает перспективы проекта Миронов.
В ближайших планах — открыть еще одну фабрику-кухню, которая позволит наладить экспорт продукции, увеличить объем поставок в сети и помочь быстрее распространять франшизу. Строить фабрику с нуля или использовать уже существующее здание под Москвой, которым владеет Лебедев, партнеры пока не договорились. « Взгляды разошлись. Поэтому две построим», — смеется Татулова.
Курс на здоровое питание, которое пропагандируют Лебедев и Перминова, и уже приобретенная «АндерСоном» лояльная аудитория должны стать успешным миксом, который поможет компании не только быстро выйти из посткарантинного кризиса, но и «стать сетью №1 по здоровому питанию в России не позже 2024 года», по традиции амбициозен Лебедев.
«В ресторанный бизнес очень давно не приходило инвестиций. Еще до закрытия в связи с пандемией, в конце прошлого — начале этого года, мы фиксировали уход инвесторов с рынка, никаких заметных сделок не было. А теперь появился серьезный игрок, который готов вкладываться. Это позитивный сигнал для всех нас, луч света для рынка», — резюмирует Миронов.
Как Анастасия Татулова хитрила и блефовала, чтобы открыть первое кафе «АндерСон»
«В мире всем без «АндерСона» плохо, а будет хорошо… Мне просто хочется, чтобы… Везде. Был. «АндерСон»», — говорит Анастасия Татулова, основательница сети из 50 семейных кафе в России.
Чтобы понять, как компания из пяти человек превратилась в сеть с 1500 сотрудниками и оборотом 2 млрд рублей, журналисты и авторы «Лаборатории «Однажды»» Евгения Пищикова и Дмитрий Соколов-Митрич поговорили с самой Татуловой, её директорами, управляющими кафе и даже официантами.
На основе этих интервью получилась довольно увлекательная книга о неординарной женщине, которая, несмотря на угрозы силовиков и откровенное рейдерство, упрямо идёт к цели открыть 4000 заведений по всему миру. В марте 2019 года её выпустили издательство «Манн, Иванов и Фербер» и Лаборатория «Однажды».
«Секрет» публикует главу, где Татулова рассказывает, какие легенды она сочиняла, чтобы открыть свой первый «АндерСон».
Легенда о чёрной девочке
Самая лучшая легенда — это несколько раз пересказанная правда. Вот правдивая легенда: в нашем первом кафе, на Островитянова, 5, мы не умели ещё делать сами заказные торты. Пекли, но очень мало. У нас был только один человек, который этим занимался. А заказов становилось всё больше и больше.
К нам начали постепенно обращаться звёзды, известные люди. То был первый наш успех, начало успеха, кафе на Островитянова было постоянно полным. И кто-то из знаменитостей заказал нам праздник. Нужно было сделать большой именинный торт. Наше производство при тех сроках, что были оговорены, справиться с заказом не могло. И мы этот торт отдали на откуп коллегам из известной кондитерской компании с полным описанием того, что надо сделать.
Тут нужно сказать, что имениннице её знаменитые родители дарили белую собачку. И торт нас просили сделать особенный, символизирующий акт дарения. Главным украшением должны были стать фигурки девочки и белой собачки. У нас были их фотографии, и подразумевалось некоторое портретное сходство. Мы коллегам всю эту историю рассказали, фотографии отдали, наступил день икс, из дружественной фирмы привезли готовый торт.
И звонит мне директор нашего кафе, в котором проходит праздник. И тихо, задыхаясь, говорит: «На торте девочка-негр и чёрная собака». Мы звоним этим тортоделам и спрашиваем: «Ребята, вы больные, что ли?» А они нам отвечают: «Простите, у нас белая мастика кончилась. Хотите, деньги за торт не отдавайте, но переделать ничего не можем».
Директор, словом, бьется в истерике. А там заказчик такой, который восемь раз все прорисовал любовно и пять раз переспросил, поняли ли мы, и прислал фотографии в разных ракурсах и девочки, и собачки. Мы-то поняли — что ж не понять-то. Девочка должна быть похожа сама на себя, собачка тоже.
Директор стоит у телефона, рыдает. Мы ей: «Короче, слушай внимательно. К моменту выноса торта, — говорим мы (а вокруг меня у телефона уже команда советчиков собралась), — выключаешь свет, вообще намертво выключаешь свет. Одна свечка светится на торте. Сама именинница маленькая, она не поймёт. Выключаешь свет, выносишь торт и очень бодро, быстро вот эту голову даёшь ей откусить. Игра такая. Happy Birthday, вау и всё такое. В общем, что хочешь делай, но чтобы они её не увидели».
Ну и что вы думаете? Гости на самом деле остались очень довольны. Креативный праздник. Собакину голову тоже быстро съели.
Вот так у нас родилась легенда о чёрной девочке. И этот вопль директора: «Что мне делать, мне привезли торт, а там девочка-негр!» — он остался в истории.
Как Татулова пробовала делать что-то кроме тортов
До «АндерСона» у меня было четыре основных места службы, четыре работы, и из каждой я вынесла знание, чем никогда в жизни точно не буду заниматься.
Сначала это было рекламное агентство, в котором я работала рекламным агентом. Надо было по телефону звонить и что-то кому-то предлагать. А я интроверт в критической степени. Даже сейчас для меня нет большего ужаса, чем корпоративные мероприятия, на которых надо выступать. У меня за неделю депрессия начинается.
Конечно, рекламное агентство вообще не моя работа была. Но я начала смотреть, как устроен этот бизнес, и подумала, что некисло кто-то придумал: наняли людей, зарплату им не платят, платят только проценты… Я тоже так могу. И смогла. Восемь лет я руководила собственным рекламным агентством. Это было самое начало дикого рынка, когда все занимались всем. У меня было несколько печатных станков и цех, в котором мы делали наружную рекламу. Это и стало специализацией — полиграфия и наружка.
Обычное агентство, которых в Москве миллион. Вернее, был миллион — до централизации рынка. Но тогда крупные сетевые агентства только зашли в Москву, только открывали свои представительства, так что рынок не был ещё поделён и всегда была возможность перехватить большой заказ.
«АндерСон»: Как кондитерский цех вырос в крупнейшую сеть семейных кафе в России
Кабинет Анастасии Татуловой маскируется под квартиру: на абажуре детские фотографии, на стене — картина со сказочной избушкой, на столе — чашечка чая и фирменный рулет с маскарпоне и малиной. Но вместо одной из стен панорамное стекло, которое выходит на производство. Татулова почти не отрываясь наблюдает за работой цеха во время интервью. Наконец, она прерывает разговор и выходит из кабинета: что-то пошло не так, она даёт указания, как исправить.
Последние семь лет Анастасия занимается производством сладостей и развитием сети кафе-кондитерских «АндерСон», оборот которой в 2015 году превысил 700 млн рублей. Это первая и крупнейшая сеть кафе семейного формата в России, где в каждой точке есть игровая зона и аниматоры.
«До нас были места, где прикольно было только ребёнку. Я со своими приходила в какой-нибудь «Ролл-холл», детям было весело, а мне очень хотелось уйти, — вспоминает Татулова. — Дети залезали в этот лабиринт, а ты ждал их. Хорошо, если лавочка есть, но о комфортном времяпрепровождении речи не идёт». В 2009 году Татулова задумала создать место, где отдохнуть сможет вся семья. Команду из пяти человек она превратила в компанию с 700 сотрудниками, которая обслуживает ежемесячно около 70 000 гостей. «Секрет» рассказывает, как Татулова строит сеть кафе «АндерСон».
От своего дела в наём и обратно
«Я чётко могу сказать, когда надо что-то менять в жизни: когда у тебя вторую половину воскресенья испорченное настроение, а в понедельник утром ты вообще весь мир ненавидишь», — заявляет Татулова. Восемь лет она занималась маркетингом и PR в крупных российских компаниях («Русский продукт», Ralf Ringer и «Объединённые кондитеры»), доросла до топ-менеджера со своим кабинетом и личным водителем, но карьерные успехи не радовали. Татулова перестала видеть смысл в своей работе. В 2008 году она уволилась, чтобы подумать о том, что делать дальше.
В течение года она поняла, что хочет заниматься производством сладкого, а потом решила и продавать его сама. Нашлись два партнёра — инвесторы, которые вместе с Татуловой вложили в проект 7 млн рублей. По данным СПАРК, ими стали Ирина Верёвкина и Алла Хомичук. Оба партнёра Татуловой — из рекламной сферы.
Фото: © Егор Слизяк / «Секрет Фирмы»
Первые семейные кафе
Анастасия Татулова пошла наперекор законам бизнеса: сначала открыла производство, а лишь спустя пять месяцев после запуска кондитерского цеха — первое кафе. Было бы целесообразно открыть сначала несколько заведений, а лишь потом производство. Но Татулова так хотела продавать свою продукцию, что поменяла порядок действий. По словам эксперта ресторанной индустрии Дениса Яхно, строительство производства до открытия кафе могут позволить себе лишь очень крупные сети вроде McDonald’s. Но, по его мнению, стратегия сработала и с «АндерСоном», поскольку сеть изначально была нацелена на масштабирование.
Собственники бизнес-центра «Навигатор», в котором Татулова нашла помещение для кондитерского цеха, сдали 30 кв. м под производство сладостей на условиях обслуживания офисной столовой. Это место стало испытательным полигоном для новых рецептов. «Тогда это было нужно для того, чтобы мы выходили в ноль и могли спокойно строить своё кафе», — вспоминает Татулова. Но работу с корпоративной столовой она считала лишней нагрузкой. Этот сегмент её никогда не интересовал. В 2013 году фабрика переехала, и «АндерСон» прекратил обслуживать столовую.
Главным новаторством «АндерСона» стала детская зона. Но оно повлекло за собой дополнительные расходы: «Помещение, которое мы отдаём под детей, — это площади, на которых мы ни рубля не зарабатываем. У нас есть расходы на игрушки, на комнаты кормления с памперсами и кремами, на целлофановые сиденья на туалеты. У нас в два раза всё чаще ломается, потому что это дети. Это высокие операционные затраты, которые в ресторанном бизнесе никто больше не несёт». По оценкам Татуловой, она тратит на запуск ресторана на 12% больше, чем другие игроки.
К концу 2010 года у «АндерСона» уже было четыре точки. На открытие новых мест компания использовала оборотные средства и иногда брала кредиты, срок окупаемости кафе в первый год составлял от трех до шести месяцев, хотя стандартный показатель для общепита — полтора-два года. Сейчас он вырос до 14–16 месяцев, в сети уже 19 кафе и две кондитерские лавочки.
Через год после открытия первого кафе в выходные в «АндерСоне» было не протолкнуться: все справляли дни рождения, родители пытались привести своих аниматоров, игровая зона с праздниками не справлялась. «Ад кромешный», — вспоминает Татулова. Пришлось заняться организацией детских праздников. Начинали с одного аниматора. За пять лет направление организации праздников выросло до 15 штатных аниматоров и 20 фрилансеров с костюмной базой и каталогом праздничных программ. Аниматоры работают и в кафе, и на выезде, но большую часть мероприятий «АндерСон» проводит на своих площадках. В среднем это 650 анимационных программ в месяц, они приносят 5–6% от выручки всей компании.
Спустя пару лет у «АндерСона» появились конкуренты — в 2011 году открылась «Детская «Шоколадница»» (сейчас у сети пять точек с игровыми площадками и детским меню), позже появились «МумиКафе» (сейчас закрыто), «Сирень», «Рибамбель» и другие заведения. Но конкуренты открывали несколько точек и дальше не шли, а у Татуловой мысли остановиться не возникало. В 2013 году фабрика переехала в более просторное помещение на Семёновском валу. После Татулова выкупила доли инвесторов. По её признанию, она совершила много ошибок в оформлении сделки и легкомысленно отнеслась к юридической стороне дела. Но теперь она единственная владелица «АндерСона».
/imgs/2016/04/08/12/18645/27462008811e4ca02407f6c3bab4deaa861094ff.jpg)
/imgs/2016/04/08/12/18643/8aa246c33b5ee6c3faeb35422a0b7dd3b903cac5.jpg)
/imgs/2016/04/08/12/18646/d46c8f85de7c63fff8883961b89df569a061b384.jpg)
Фото: © Денис Шабанов / Пресс-служба «АндерCон»
Фабрика счастья
«Привет, земляне», — окликает нас один из работников фабрики, когда мы надеваем белые защитные комбинезоны, без которых на производство не пройти. Слова «производство» сама Татулова избегает — говорит «фабрика счастья» или «фабрика» и уверяет, что сотрудники о своём месте работы отзываются так же. «Я не хочу ни подвалов, ни мрачности. Я хочу музыку нормальную, настроение хорошее, чтобы окна были большие, чтобы солнце было и чтобы люди гордились тем, что они тут работают» — с такими требованиями Татулова искала помещение для своих кондитеров.
Почти всё на фабрике «АндерСона» делается вручную. «У нас сложные и многокомпонентные десерты, они состоят из нескольких полуфабрикатов, и каждый делается вручную. Руками делаем пельмени — я не встречал ещё ни одного производства, где это не было бы автоматизировано. И упаковываем всё тоже вручную», — рассказывает главный технолог Денис Макин. Всё производство можно обойти по кругу: сначала кондитерский цех, потом декораторский, затем кулинары и упаковщики. Кондитеры работают на фабрике днём и ночью, каждый из них — универсал, может как выпекать коржи, так и делать эклеры. В месяц вручную готовят около 100 000 десертов. Кулинарный цех пока работает только в дневное время.
Замыкает круг витрина — такая же стоит в каждом «АндерСоне». Сюда в течение дня кладут каждый сделанный продукт, чтобы контролировать его поведение на витрине. Также с помощью витрины устанавливают сроки годности нового продукта — для этого пробуют его каждый день.
В коридорах здания громоздятся коробки, на подоконниках сложен арсенал аниматоров, по дороге иногда приходится переступать через объёмные пакеты — помещение, которое вначале казалось Татуловой огромным (площадь — 2000 кв. м), теперь уже стало мало подросшему «АндерСону». Из здания компания выжимает всё, что может: на фабрике проводят экскурсии и мастер-классы для детей, устраивают праздники. В лофте, где чаще всего отмечают свадьбы и дни рождения, могут поместиться от 30 до 200 человек, цена банкетов варьируется от 100 000 до 1,5 млн рублей. Банкетная служба «АндерСона» занимается обслуживанием на выезде и проводит около 500 мероприятий в месяц.
Татулова мечтает о расширении фабрики и уже ведёт активные переговоры. Сейчас продукция «АндерСона» продаётся только в сетевых кафе, хотя Татуловой много раз предлагали стать поставщиком сладостей. Пока она хочет сосредоточиться на внутреннем развитии, но признаётся, что с большим производством связаны мысли о выходе в сетевую розницу. «Это большая работа. У меня пока нет конкретного понимания, когда это случится», — говорит она. Насчёт открытия новых мест планы у Татуловой чёткие: в 2016 году она запустит ещё до 20 кафе, к 2020 году в сети должно быть 300 точек, а к 2025 году — не меньше 4000 по России. Рост планируется не только за свой счёт, но и с помощью франчайзи.
