ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Ворвалась в мою жизнь непрошено,

О моей беде не скорбя,

Может, тоже кареглазая,

Жизнерадостна и резва.

Только он ничего не рассказывал,

Даже имени не называл —

И когда он, свидание комкая,

Второпях прощался со мной,

Значит, это ты незнакомкою

За его стояла спиной.

Комментариев нет

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Ворвалась в мою жизнь непрошено,
О моей беде не скорбя,
Но, наверно, ты очень хорошая,
Если он полюбил тебя.

Может, тоже голубоглазая,
Жизнерадостна и резва.
Только он ничего не рассказывал,
Даже имени не называл.

Как найти тебя между прочими?
Где ты ходишь в нашем краю?
Я тебя не видала воочию,
Но во всем тебя узнаю.

В свете солнца, в майском
цветении,
В чутко дрогнувших голосах,
И в бессонных моих сомнениях,
И в счастливых его глазах.

И когда он, свидание комкая,
Второпях прощался со мной,
Значит, это ты незнакомкою
За его стояла спиной.

Ты пришла в мою жизнь непрошено,
О моей беде не скорбя,
Но, наверное, ты хорошая,
Если он полюбил тебя.

Я бы рада была не тревожиться,
Да как вспомню минуты встреч…
Береги ж его, сколько можется,
Если я не смогла сберечь…

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

* * *
Восславить могу и проклясть.
Святым одарить убежденьем.
Я — женщина. Тайная власть
Дана мне судьбой и рожденьем.

Об этом мне весть подают:
Весна в соловьином напеве.
На поле — пшеничный салют.
Грядущий ребенок во чреве.

Бездонен души водоем
И щедры кормящие груди.
Я женщина — в мире моем
Добро — продолжение сути.

Горит за окном резеда,
Искустен порядок в квартире.
Не зря для меня красота
Есть способ присутствия в мире.

И звездному жару в крови
Служу я прилежно и верно,
Ведь вечное чувство любви
Всей жизни моей соразмерно,

Из нежности соткан рассвет.
Обласкана зелень лучами.
Но. острые клювы ракет
Все чаще мне снятся ночами.

И, может, тебя потому
Порою пугаю я взглядом,
Что вижу в далеком дыму
Угрозу, чреватую адом.

Но знай же, пока я сильна,
Земля не покроется тенью.
В подоле моем семена,
И вечно мое возрожденье.

И в небе моем — журавли.
И голубь на синем конверте.
Я женщина, МАТЕРЬ ЗЕМЛИ,
И символ ее. И бессмертье.

* * *
Рвётся обвязавшая пространство
Каждая связующая нить.
…В мире, где царит непостоянство,
Надо одиночество любить.

На пиру похмелье, — не на тризне.
И лампада в небе зажжена.
Это — я. Я — есмь. Я — воля к жизни,
Это мне внимает тишина.

Говорят, под вспышки революций
Где-то правду видели в гробу.
Сообщают — самолёты бьются,
Вылетают денежки в трубу.

Я вдали… Я вижу сон глубокий.
Бесконечный купол голубой,
Белый парус, путник одинокий,
Странник, очарованный судьбой…

О, не покидай, услада жить,
Вдалеке от бренного экстаза.
…Надо одиночество любить
И беречь от воровского сглаза.

Чашу бытия неспешно пить
В век, что обворован и оболган.
…Надо одиночество любить
Горячо и страстно… И не долго.

Прощайте женщин! Сокращайте
Предел, бросающий вражду
И никогда не изливайте
На женщинах свою беду!

И пусть вам будет как награда
За бескорыстие труда,
Та женщина, что с вами рядом,
Не плачущая НИКОГДА!

Что б от раскаяния не ахать
И не краснеть вам от стыда,
Не заставляйте женщин плакать,
Вовек! Нигде и никогда!

О ЖЕНСТВЕННОСТИ
В повседневном обиходе,
При внимательном расчете,
Нынче женственность не в моде!
Нынче мужество в почете.

Заведу мужскую стрижку:
Остригу короче челку.
Я похожа на мальчишку.
Что в ней, женственности, толку!

Подо мной бегут ступеньки.
Как я за день устаю!
Зарабатываю деньги,
На своих ногах стою!

А потом, в часы отбоя,
Как я дум своих боюсь!
Хоть давно сама с собою,
Как с противником, борюсь!

Чьим-то я теплом согрета,
Чей-то взгляд меня влечет-
Видно, здесь закрался где-то
Мне неведомый просчет?

Видно, в этом вся причина,
Что собой я остаюсь:
Побеждаю, как мужчина,
И как женщина- сдаюсь.

* * *
Забудь, мой милый, обо мне.
Еще спокойно сердце бьется.
Еще счастливо в каждом дне
И независимо живется.

Еще над нами-не гроза!
Еще меж нами-не заборы!
Еще сухи твои глаза
И веселы мои заботы.

И сплетен мертвая петля
Еще не завилась кругами.
Еще горящая земля
Не провалилась под ногами.

Еще прекрасен миг любой,
Не страшен, не окрашен болью.
Еще успеешь,милый мой,
Намучиться моей любовь

РЕБЕНОК В ДОМЕ
Ребенок в доме. В доме – тарарам!
Дом осаждают и теснят пространство
Игрушки, обретая постоянство
Царить и воцаряться по углам.

Ребенок в доме. На своей земле.
Из – за какого пустяка он плачет?
Что за рисунок им в тетради начат:
Лиловый плод на розовом стебле?

Ребенок в доме. В доме карантин.
Горчичники, таблетки, витамины…
Какие силы черные повинны
Что ночью он глотает аспирин?

Ребенок в доме. Он здоров давно!
Да здравствует на жизнь святое право!
Луч на стене, хмельное солнце в травах
И мяч шальной, влетающий в окно!

Греми, греми, апрельский синий гром!
Весенний мир – прекрасен и огромен.
А для меня, когда ребенок в доме,
Тогда огромен и прекрасен дом.

Это бремя изысканных пыток и кар,
Вечный зов, что приник к изголовью.
А еще называют –
Божественный дар!
А еще называют – любовью.
В три ручья растекаются слезы из глаз,
Скован разум единственной властью.
Свет померк. Ослепительный полдень погас.
А еще называется – счастье.
От ненастной погоды продрогла душа.
Так вокруг нее грустно и пусто.
Лишь метель задувает на окна дыша,
А еще называется чувство.
Я еще ухитряюсь
И выжить, и жить
От вечерней зари – до рассвета.
Отмеряешь семь раз
Неразрывную нить
Семь веков ожидаю ответа.
Между нами ущелья
Немыслимых гор,
Бесконечность глухого пространства,
тени прошлого,
как занесенный топор…
А еще говорят – постоянство.
Две прозревших души,
два луча средь зимы,
Две слезинки, две капельки боли
В том неистовом хаосе света и тьмы,
А еще называют – судьбою!
По горящим углям
Протоптала я путь
Принимаю ту участь блаженно.
Чтобы только обнять,
Чтобы только взглянуть
И подумать,
Что жизнь совершенна.

СОПЕРНИЦЕ
Ворвалась в мою жизни непрошено,
О моей беде не скорбя,
Но, наверно, ты очень хорошая,
Если он полюбил тебя.

Может, тоже голубоглазая,
Жизнерадостна и резва.
Только он ничего не рассказывал,
Даже имени не называл.

Как найти тебя между прочими?
Где ты ходишь в нашем краю?
Я тебя не видала воочию,
Но во всем тебя узнаю.

В свете солнца, в майском цветении,
В чутко дрогнувших голосах,
И в бессонных моих сомнениях,
И в счастливых его глазах.

И когда он, свидание комкая,
Второпях прощался со мной,
Значит, это ты незнакомкою
За его стояла спиной.

Ты пришла в мою жизнь непрошено,
О моей беде не скорбя,
Но, наверное, ты хорошая,
Если он полюбил тебя.

ЖЕНЩИНАМ
Ах, что вы делаете, женщины,
И по каким таким причинам
Самоотверженно и жертвенно
Вы угождаете мужчинам?

Зачем от них вы так зависите?
Зачем вы им на шею висните?
Зачем обиды им прощаете
И всё на свете упрощаете?

Мне ваша доброта не нравится!
Она — как ноша на горбу.
И ваше вечное неравенство,
Не перешедшее в борьбу.

Опомнитесь, скорей опомнитесь!
И так потери велики!
Бегите от уютов комнатных
И магазинных волокит!

Я предрекаю вам заранее:
Придёт к непризнанным — признание!

Мужайтесь женщины! Мужайте!
Себя свободой окружайте!
Решайте! Ведь ещё не поздно,
Ведь мир не домик из слюды.

О женщины, хватайте звёзды
И перепутайте следы!
И совершенством поражайте,
И смейтесь! И детей рожайте!

. Но только — упаси вас боже! —
Бездарно вылезать из кожи,
В глаза заглядывать мужчинам,
Как самым крупным величинам.

Не ведая корысти
И не во имя жеста,
Последние мужчины
Нам уступают место.

И не застольным тостом,
А просто без причины
Нас греют добрым словом
Последние мужчины.

Чтоб снять пред нами шляпу
И уступить дорогу.
Последние мужчины
Есть в мире, слава Богу!

И пусть вокруг немало
Коллег, сограждан славных,
Последние мужчины
Себе не знают равных.

Светлы их юбилеи,
Горьки их годовщины.
Все реже рядом с нами
Последние мужчины.

Все резче их морщины
— Безжалостней природа.
Последние мужчины
Из рыцарского рода.

***
Сырость, холод, полуголод,
Полумрак в вечерний час.
Потускневший серп и молот,
Я зависима от вас.
Таково под солнцем место.
И зависит жизнь моя
От какого-то секвестра,
От валюты, от вранья.
От дефолтов да собесов —
Разрази их вешний гром.
От парламентских балбесов.
От бандитов за бугром.
Против лома — нет приёма,
Всё в неправом дележе.
Даже дома — от Газпрома
Я зависима уже.
Я бреду дорогой этой,
Не витаю в облаках,
С “Независимой газетой”
В замерзающих руках.

СИРОТА
Это слово застыло у рта,
Словно стужа, хлестнувшая люто.
Сирота – и кругом пустота.
Неуютные стены приюта.

Сирота. И отныне никто
Над судьбой твоей плакать не будет,
Не накинет на плечи пальто,
Воспаляющий жар не остудит.

И теперь ни в какие года
Из окошек, где светится чудо, –
Не окликнут тебя никогда.
Не дождутся тебя ниоткуда.

Никому не составишь – родни.
Никого не одаришь – везеньем.
Никакие воскресные дни
Не пребудут твоим воскресеньем.

Что ж ты плачешь, платок теребя,
И казённую койку пинаешь?
Для сочувствия – нету тебя,
Но пока ты об этом не знаешь.

Зло и скупо на сердце чужом.
Ну а души – темны и безлюдны.
Сирота. Как по коже – ножом.
Дни беспамятны, ночи – беспутны.

То не ворон кричит по весне,
То не осень являет уродства.
Бьётся в корчах и стонет во сне
Грех вселенский и ужас сиротства!

МИМОЛЁТНОЕ
Безответные, безразличные,
Оклеветаны днями грешными.
Позабыли заслуги личные
И глядим в пустоту кромешную.

Все пути заросли корягами,
Все надежды – пустыми мифами.
Не Россия мы, а Варягия!
Или даже – новая Скифия!

Грабежей золотых отстойники,
Христианских свечей огарки.
И кругом – Соловьи-разбойники
Под названием – олигархи.

Спит Алёнушка возле камушка.
В сонных душах – тоска и мрак.
Из героев – один Иванушка.
Да и тот последний дурак!

НОВОЕ ВРЕМЯ
Я услышу в ночи громыханье сапог.
Я увижу кровавую жертву в кювете.
Это – новое время. Нитраты и смог.
Это в окна стучится чернобыльский ветер.

Это скрежет цистерн и кошмар катастроф.
Это вдовы кричат, ухватившись за стремя.
Это гибнут вожди, наломавшие дров.
Это разума сон. Это – новое время.

Марсианские планы завихрили ум.
Посвящаются речи всеобщему благу.
Это новое время. Компьютерный бум.
Это ветка стряхнула полночную влагу.

ЕВРАЗИЙКА
Не душите мне горло
Жевательной липкой резинкой.
Не вбивайте мне в уши
Крутой африканский там-там.
На земле этой огненной – русская
Евразийка.
И рожденье моё
За судьбою идёт по пятам.

Я в далёком столетье
Зачата от солнца и снега.
И берёзовый сок
До сих пор ещё бродит в крови.
И не мой ли прапращур
Под синей звездой Улугбека
До сих пор мне внушает
Заветы добра и любви.

С этим миром подлунным
Навек я связала надежды.
По дорогам Евразии
Бричка летит и арба.
Я уже не однажды
Меняла лицо и одежды:
То – княжна из Путивля,
То в древних гаремах– раба.

На плечах бело-смуглых
Небес голубая косынка.
На гигантских пространствах –
Забота грядущего дня.
Я – несметная сила.
Я – русская.
Я – евразийка.
Кто из новых безумцев
Посмеёт
Затронуть меня!

РОССИЯ
Хрустит сугроб свежо и ломко.
Иду, теряясь меж людей.
Трясется на плечах котомка
Былой любви, былых идей.

На мне обноски да рванины.
Нет ни кола и ни двора.
Скупятся русские равнины
На подаяние добра.

Последний лучик погасила
Неистребляемая ложь.
Я образ твой в груди носила.
За что же на меня плюешь?

Возникну болью у подъезда
В холодном обмороке дня,
Хоть на любой помойке место
Есть в государстве у меня.

И крикну из последней силы
В сырую беспросветность дней:
Проси прощения, Россия,
У верной дочери своей.

ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
Иль погибель вам — не срам?
Иль в прострации витаете?
Что сидите по домам
Да над Русью причитаете?

Или бой вам не с руки,
Иль скупили вас начальники?
Воеводы, вожаки,
Современные молчальники.

Что сидите до утра
В позе умного бездельника?
С вами, рыцари пера,
Не дожить до понедельника.

МЫ
Не ведаем, что же нам надо
В плену несусветных проблем.
Мы — жалкие дети распада,
Не верим ни этим, ни тем.

В эпоху чужого насилья,
Когда расползается тьма,
Обломаны бывшие крылья,
Оболганы наши слова.

И в этом распроданном мире
Не нужен наш праведный труд.
Кого-то замочат в сортире,
Кого-то в подъезде взорвут.

Живем осторожно, не робщем,
Боимся ослушаться власть.
На торжище этом всеобщем
Мы — самая лишняя часть.

ВСЮ ЖИЗНЬ
Всю жизнь — война, войне, войной.
За урожай — сплошные битвы.
Борьба с покорной целиной.
За упокой надежд — молитвы.

Свершаем ратные труды
Под воинскими небесами.
Покорно строимся в ряды
Борцов — за что — не знаем сами.

Идут сражения кругом.
И каждый призван и зависим.
Война — с войной, война — с врагом,
Война с проклятым закулисьем.

И хлещет полдень ветровой
В мои военные медали.
Я — на Четвертой Мировой.
А — Третья?
Третью —
Проиграли.

* * *
Дух границей не сковать.
И в тиши судьбы фатальной
Мне не стыдно тосковать
По земле — чужой и дальней.

И поверить неспроста:
Все мы в мире — просто дети.
Продолжение креста,
Добавление к мечети.

И не мой ли взгляд хранит
Встречу в мартовские Иды
У подножья пирамид
Иль в садах Семерамиды?

Я сознанием вольна
Не сидеть в бетонных клетях.
Я всегда была! Жила!
В тех веках и в землях этих.

Куст калины у ворот.
Снегопад над льдиной дальней.
Круговерть, круговорот.
Тень от пагоды хрустальной.

Белый аист, белый барс,
Белоснежная бумага.
Боже правый, дай мне шанс
Заплатить за это благо.

* * *
Слышу, как множатся вздохи,
Как разгораюся страсти;
Колокол бьет по эпохе:
Денег! Удачи! И власти!

Вот завертелась потеха!
Алчет делец и бездельник.
И разлетается эхо:
Власти! Удачи! И денег!

«В злую игру не играйте,
И не надеясь на случай,
Что-то одно выбирайте!» —
Вымолвил НЕКТО МОГУЧИЙ.

Шелест заманчивых пачек
Вызов престижных вопросов.
«Власти!» — сказал аппаратчик.
«Денег!» — ответил философ.

Сумрак смешался со светом.
Ложью подернулось слово.
Мне ли участвовать в этом?
Боже, спаси от такого.

МОСКВА
Неведомые ищешь тропы
В невиданную благодать…
Недаром варвары Европы
Спокойно разучились спать.

Не на тебя ль сквозь вздох эфира,
Прикрывшись флагом мнимых дружб,
Настроены антенны мира
И окуляры тайных служб?

Святая крепость на границе,
Как заповедали века:
Быть не соринкою в зенице,
А костью в горле у врага.

Себя храня, других спасала.
И светлым будущим жива,
Ещё ты миру не сказала
Свои последние слова.

Живи и здравствуй, вечный город.
Рассеивай вселенский мрак.
Да не померкнет – Серп и Молот,
Твой рукотворный зодиак.

СТОЛИЦА
Тебе ли пристало, столица,
С державной дороги свернуть?
В фальшивые храмы рядиться,
Рекламы повесив на грудь?

Притворно и ахать и охать
Над горем великой страны.
Где топчется алчная похоть
У самой Кремлевской стены.

Твои ли посланцы, столица,
Урвав криминальный кусок,
На пляжах Ривьеры и Ниццы
Вальяжно плюют на песок?

Разврату и злу потакаешь,
Пивной разливаешь коктейль.
Зачем ты, столица, толкаешь
Своих дочерей на панель?

Зачем твои властные лица
Сойдясь — присягнули рублю?
Прости, дорогая столица,
Я больше тебя не люблю.

* * *
Век двадцатый – ротозей.
Нам не впрок твоя забота.
… У России нет друзей,
Кроме Армии и Флота.

Разоряем отчий дом,
Как безпечные кутилы.
Шельф Балтийский отдаем,
Приднестровье, Крым, Курилы…

Всем кагалом, сворой всей
На тебя идет охота.
У России нет друзей,
Кроме Армии и Флота.

А исконные черты
Не сгубили б поколенье.
От избытка доброты –
До нехватки озлобленья.

Осознай, уразумей,
Выбирайся из болота.
… У России нет друзей,
Кроме Армии и Флота.

ДЛЯ НИХ
Какие морали? Какая идея?
Для них на Канарах цветет орхидея.
И, снежную гладь превращая в панель,
Бесстыдную юбку задрал Куршавель.

Для них развеваются флаги на яхтах.
Для них надрывается быдло на вахтах.
И голову кружит, сквозь хищный дурман,
Смертями и кровью набитый карман.

Во имя куражной забавы и блажи
Для них золотые раскинулись пляжи,
Где в землю чужую запрятав концы,
Присвоены виллы, бунгало, дворцы.

Для них лже-художники пишут портреты.
Для них – вертолёты и кабриолеты.
Для них, по понятьям, – не жизнь, а малина.
. Для них – приговор, самосуд, гильотина.

***
Пустынно и страшно в округе.
Страдает великий народ.
Просите прощенья, ворюги,
За каждый пропавший завод.
Просите прощения, гады,
За злые соблазны реклам.
За все пестициды и яды,
Которые сыплете нам.
Ворвавшись в наш быт ниоткуда,
Виновники тысячи драм,
Просите прощенья, иуды,
За телеоплаченный срам.
Лжецы, хитрецы, аферисты,
Держатели банков и банд.
Просите прощенья, артисты,
За проданный вами талант.
С Россией порвавшие узы,
Растаяв, как зыбкий туман,
Просите прощения, трусы,
За ваш молчаливый обман.
За взрывы, поджоги, снаряды,
За аспидных сил торжество —
Просите. А впрочем, — не надо.
Ведь Бог — не простит никого.

***
Где же вы подруги-поэтессы?
Что же вы, родные, замолчали?
Феи духа, королевы прессы,
Звёздочки восторга и печали.

Горестно дышать в продажном мире,
Быть его частицею – постыдно.
Потому – не слышно вас в эфире
И по телевизору не видно.

Никому не нужные таланты.
Ветер перестройки дует в уши.
Расстреляли, словно оккупанты,
Ваши очарованные души.

А вокруг беснуется, зверея,
Время нестерпимого разврата.
Солнечные ямбы и хореи
Отлетели временно куда-то.

Но Олимп пресветлый стоит мессы!
Да вернётся трепетная лира!
Милые подруги-поэтессы,
Достоянье Родины. И мира.

ОНИ И МЫ
Штампуя решенья и даты,
С душой, провалившейся в ад,
ОНИ восседают, где надо,
Присвоив продажный мандат.

Карьерные эти везенья
Окутаны в денежный мрак.
Невидимый орден презренья
Приколот на модный пиджак.

А жизнь и темна, и бесславна
В авариях, взрывах, слезах.
Седеющий пепел Беслана
Лежит на её волосах.

От НИХ — мы по-рабски зависим
Хоть ИМ наши беды не в счёт.
Коттеджи взмываются к высям
И нефть по карманам течёт.

Хоть ростом — не больше напёрстка
А духом — не выше тюрьмы…
ОНИ — одинокая горстка.
А толпы молчащие — МЫ!

***
Как мачеха теперь литература.
К душевным откровеньям не добра.
И смотрит день – презрительно и хмуро,
На доблестных служителей пера.

Не на заказ мы пишем, а на вечность.
От груза орд весомее строка.
А всяческая шоу-теленечисть
На нас, безумцев, смотрит свысока.

Но призванные в жизни чем-то ВЫСШИМ,
Презревшие людскую глухоту,
Покуда дышим – одержимо пишем,
Доверясь сердцу, ручке и листу.

И всё, что растоптали в веке новом,
С РУБЛЁМ, а не с ЗВЕЗДОЮ говоря,
Взойдёт, как степь, засеянная СЛОВОМ,
Единым СЛОВОМ, сказанным не зря.

Не признаны судьбой. Не обогреты.
Не лгавшие ни нынче, ни вчера,
Друзья мои, безвестные поэты –
Последние апостолы добра.

СТОЛИЦА
Тебе ли пристало, столица,
С державной дороги свернуть?
В фальшивые храмы рядиться,
Рекламы повесив на грудь.

Притворно и ахать и охать
Над горем великой страны,
Где топчется алчная похоть
У самой кремлёвской стены.

Твои ли посланцы, столица,
Урвав криминальный кусок,
На пляжах Ривьеры и Ниццы
Вальяжно плюют на песок.

Зачем воровству потакаешь?
Пивной разливаешь коктейль.
Зачем ты, столица, толкаешь
Своих дочерей на панель?

Зачем твои властные лица,
Сойдясь, присягнули РУБЛЮ?
. Прости, дорогая столица,
Я больше тебя не люблю.

ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНи
Иль погибель вам — не срам?
Иль в прострации витаете?
Что сидите по домам
Да над Русью причитаете?

Или бой вам не с руки,
Иль скупили вас начальники?
Воеводы, вожаки,
Современные молчальники.

Что сидите до утра
В позе умного бездельника?
С вами, рыцари пера,
Не дожить до понедельника.

***
На перекрестке узком,
У берега реки,
Дерутся русский – с русским.
Мелькают кулаки.
За морем-океаном
Смеются мудрецы.
Сошлись Иван с Иваном,
Как бешеные псы.
А по телеэкрану
Разносится позор.
Кричит Иван – Ивану:
«Подлец, предатель, вор!»
Страна бедой объята.
Последний луч погас.
Опомнитесь, ребята,
Не зря стравили вас.
И скроют нас бурьяны,
И проклянут века,
За то, что вы, Иваны,
Валяли дурака.

* * *
. И опять, как в первый день творенья,
Помолясь заброшенному богу,
В ситцевом платке долготерпенья
Ты одна выходишь на дорогу.

А в пути незнаемом и длинном
Боль-тоска переполняют лоно.
И твоим заслуженным сединам
Уж никто не жалует поклона.

Праведница, грешница, разиня,
Добрая в душе, а не со страху,
Милая, пресветлая Россия,
Не отдай последнюю рубаху.

***
С кем мне быть, кому мне верить,
Мудрецы, не вам решать.
И напрасно лицемерить,
Угрожать да унижать.
В «сфере ваших интересов»
Русская моя душа.
Но в салонах «мерседесов»
Вам не светит ни шиша.

Не пытайтесь всем кагалом
Наказать меня рублем.
Не пугайте криминалом
И дорожным патрулем.

Честь и веру в сердце нежном
Злом и лестью — не сгубить.
Даже Римским побережьем
Вам меня не соблазнить.

Я еще сильнее стану.
Я вас больше — не боюсь.
Не умолкну, не устану
И от горя — не сопьюсь.

МОЕМУ ДРУГУ
Кто нахрапист да смел —
С барышами в суме.
Кто украсть не сумел —
Оказался в дерьме.

Знать, родился с клеймом,
А кишка-то — тонка.
Иль не вышел умом?
Или дали пинка?

И работа не впрок,
Коли сам ты такой.
Не снабдил тебя рок
Загребущей рукой.

Весь в рванине до пят,
Да с тоскою внутри…
Эх, слабак-русопят,
Черт тебя побери.

Головою тряхни
Да огрей батогом.
Да дубиной махни,
Да покрой матюгом.

Сколько можно терпеть
Эту гнусную рать,
Причитать да сопеть,
Да соплю утирать?

НОВЫЕ БЕДНЫЕ
Сгорбленные и бледные,
Возле каждой помойки
Топчутся — новые бедные.
Детище перестройки.

Кем-то когда-то бывшие,
Знавшие дни победные
Жмутся под каждой крышею
крысы и — новые бедные.

Чем-то когда-то бредили.
Что-то в мечтах лелеяли.
Строили — новые бедные,
Жали, пахали, сеяли.

Смогом, бедой, пожарами
Дышат — новые бедные.
Рушатся стены старые,
Гибнут поля заветные,

* * *
Не за проливом Беринга,
А ближе и родней
Латинская Америка
Живет в душе моей.

…Откину край панамы,
Предамся миражу.
И за спиною ламы
Ацтека разгляжу.

Рассеет ветер древний
Следы далеких ран.
Кофейные деревья
Окутает дурман.

Я вижу в центре мира,
Где скрыта красота,
Крестьяне-гуахиро
У Южного Креста.

И заревом пожара,
Как очищенье дня,
Сомбреро Боливара
Приветствует меня!

. Когда обманет случай,
Когда надежды нет,
Шепчу: «Бэса мэ мучо»,
Латинский континент.

Источник

ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Комментариев нет

Похожие цитаты

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя

Похожие цитаты

Ворвалась в мою жизнь непрошено о беде моей не скорбя