Мгновение длиною в жизнь
Господи, каким же трудным оказался сегодняшний день – не легче предыдущего, возможно, даже чуть суровей. Сколько сил, времени, терпения я потратила на то, чтобы смело смотреть людям в лицо с гордо поднятой головой, скрывая свою душевную опустошенность, не оправдываясь и не объясняя, в чем дело. Что, опять читаете в моих растерянных глазах грусть, усталость, возможно, скрытую тревогу? Да какая вам разница, в самом деле, чем я так взволнована и почему разучилась отвечать на простейшие вопросы? Сами переживали что-нибудь подобное, мучились совестью, когда оправдывать себя уже нет смысла? Убивались в полной тишине, переставали думать о будущем и жили каждой секундой, словно вечностью?! А не послать бы мне вас. Хотя нет, постойте. Наверное, сегодня я просто не в духе. Встала не с той ноги, или по календарю так не к стати день неважный. Может, звезды не в том порядке расположились на небосклоне, а может, мне просто лень перед вами отчитываться. Стоит извиниться, или вы простите меня без слов?
Все вы – люди, к кому я не имею ни малейшего отношения, но почему-то именно от вас я каждый раз слышу одни и те же до боли заезженные слова: «Да брось ты. нечего переживать по пустякам». Вы меня совсем не знаете, да что там, даже не догадываетесь о причине моих душевных терзаний. Вам не дано меня понять, точно так же, как не дано мне чувство такта. Прощение возьмите во-о-он с той пыльной полки, куда дотянуться практически невозможно. Или нет, лучше оставьте себе чаевыми. Сделали свою работу? Теперь вы свободны.
Эти мрачные мысли не покидали ее разум весь вечер и даже ночью, когда хрупкая девушка укуталась одеялом, небрежно разбросав пряди волос по белоснежной подушке. Весь день на нервах, весь день с надрывом, весь день по заученным правилам, дабы не портить окружающим настроение своим «трауром». Они не обязаны знать, что творится у нее на душе. Да и она, в любом случае, не признается. То ли плакать попросту надоело, то ли слезы в конец иссякли. какая разница? Жизнь скучна, пресна и бесцветна – не жизнь вовсе, а жалкое существование в изрядно поднадоевшем мире. Скажете мне: «Оглянись, все еще впереди, ты так юна и беззаботна!». Ах, если бы. Не буду вдаваться в подробности собственных каждодневных мучений, а просто поведаю вам историю одной ночи, одного мгновения. Мгновения длиною в жизнь.
Вернувшись домой и закрыв за собой дверь, она лениво швырнула сумку на пол, после чего точно так же приземлилась на старенький потрепанный жизнью стул. Запрокинув голову назад и с огромной радостью закрыв уставшие от окружающей серости глаза, девушка вновь и вновь прокручивала в голове события уходящего дня. Как же паршиво и гадко было у нее на душе в тот момент, кто бы знал. Но ничего не поделать, время неумолимо катится вперед, и сидеть сложа руки тоже не выход. Через пару минут она открыла глаза.
Поднявшись, не спеша приблизилась к высокому зеркалу, и – о ужас, до чего же омерзительно ей было собственное отражение. Она не узнавала себя, за последние месяцы полностью вымотанную, готовую свалиться с ног в любую секунду. Что же она с собой сделала? Дни в вечных проблемах, обидах, дни в вечном ожидании, дни в вечной надежде, не угасающей в ее сердце ни на минуту. Отражение в зеркале ехидно сощурилось и усмехнулось собственной жалости. Ах, как же приятно было слышать от знающих ее прежней людей, что она, подобно бутону розы, еще такая нежная, чуткая, ждущая своего часа для того, чтобы предстать в новом свете еще более очаровательной и сказочно прекрасной. Да, что уж там греха таить, никогда не жаловалась на себя любимую: что-то хотела изменить, что-то напротив, радовало ее до безумия, но теперь. Видели бы вы ее в этот момент. Отражение все также язвительно улыбалось, после чего тяжесть собственного взгляда стала ей просто не по силам. Через несколько минут двери ванной комнаты захлопнулись, скрыв от глаз неряшливо разбросанную по полу одежду.
Она так тщательно пыталась смыть с себя грязь и копоть, скопившуюся на ее коже за всю сознательную жизнь. В собственных ошибках признаваться непросто, особенно, самой себе, честно и откровенно. Она старалась, искренне верила в собственную никчемность и принимала вину за страдания близких людей на себя. С течением времени она действительно свыклась с мыслью, что большее количество ошибок и неверных решений было принято ею самой. Но кому теперь она могла признаться в этом? У кого могла попросить прощения? Душу атаковали разные чувства, а капли воды все так же быстро скользили по гладкой коже к самым ступням.
Накинув шелковую сорочку, едва прикрывающую середину бедра, и промокнув влажные волосы мягким полотенцем, девушка вышла из ванной, окинув валяющиеся на полу вещи печальным взглядом: «Завтра – все завтра. », после чего, касаясь ледяного пола босыми ногами, она скрылась за дверьми собственной спальни. Накрывшись невесомым одеялом, она постаралась уснуть, выкинув из головы все до единой печальные мысли. Все, кроме мысли о нем.
Яркие картины мелькали перед глазами: вспышки света, фигуры, образы, тени людей, голоса и звуки, мелодии и чей-то приглушенный шепот, резкий и проникновенный звонок в дверь. Что? Какого черта?! Поднявшись с постели, она прислушалась к тишине сентябрьской ночи: на мгновение тишину и вправду прервало едкое дребезжание звонка. И кому понадобилось нарушить человеческий покой в столь поздний час? Не долго думая, девушка неторопливым шагом направилась к двери. Взгляд в глазок не дал ни малейших результатов – как назло, именно сегодня лампа, расположенная перед дверью, подозрительно шипела, а к вечеру и вовсе померкла, лишь чуть заметно мигая и неизбежно притягивая уличных мотыльков.
– Кто там? – в ответ не раздалось ни звука, лишь только ветер завывал на лестничной площадке пуще прежнего. – Что Вам нужно? Долго Вы меня здесь держать собираетесь?
И снова только тишина, незримо рушимая стуком колес проезжающего неподалеку поезда. Когда же терпению пришел конец, а может, просто нервы сдали, металлическая цепочка была мгновенно опущена и скрип уличной двери нарушил бесконечную идиллию, стоящую вокруг. Поначалу она ничего не увидела, лишь тонкие контуры, очерчивающие человеческое тело в противоположном конце лестничной клетки. Через несколько секунд фигура тронулась с места, шаг за шагом приближаясь к обласканной северным ветром девушке, дрожащей от холода и пытающейся изо всех сил узнать в человеке знакомого, друга или. Глаза ее были широко распахнуты, ладонь молниеносно поднялась к лицу, едва заметно касаясь губ кончиками дрожащих пальцев. Он не сводил с нее глаз точно так же, приблизившись совсем вплотную. Они боялись вымолвить хоть слово, боялись разрушить эту сказку, боялись спугнуть этот дивный сон. Казалось, что мгновение это длилось бесчисленно долго, словно вся жизнь, бесцельно потраченная на никчемные мелочи, тянулась в ожидании одной этой минуты. Еще через секунду дверь за его спиной закрылась.
Нет, он не произнес ни звука, не дрогнул и не шелохнулся с места, а только осторожно коснулся ее запястья, скользя вверх по руке, – и вот уже теплая ладонь сжимает ее нежное плечо. Чуть выше, еще секунда, и пальцы обхватывают тонкую шею, кожей чувствуя безумное биение девичьего сердца. Когда нажим становится сильнее, ее губы размыкаются, трепещущее дыхание с каждой секундой учащается, но именно сегодня она не в силах сопротивляться, не в силах противиться собственному желанию. Рука, до этого так тщательно перекрывающая кислород, ослабляет хватку, и огрубевшие пальцы скользят по ее телу, так осторожно изучая каждый изгиб, каждую впадинку, скрытую под тонкой тканью шелковой сорочки. Его глаза. такие родные глаза неизвестного цвета тщательно впитывают каждую ее черту, стараясь запечатлеть в своем сознании, чтобы вовек хранить в памяти образ той юной и ласковой мечтательницы, которую он знал когда-то. Ее пальцы едва касаются щеки, затем ладонь аккуратно обнимает его за шею, мгновенно притягивая к себе, другая же, поднявшись к плечу, до боли сжимает бесцветную ткань куртки. Тихо и почти незаметно она вдыхает его запах – самый сладкий и самый родной. Медленно скользя губами по его шее, она шепчет что-то невнятное и в то же время, несомненно, очень важное, но он совсем не хочет ее слушать. Губы так близко к губам, дыхание так нежно обжигает кожу, ресницы медленно смыкаются – столь долгожданное и столь невозможное мгновение, но. Внезапно тишину разрушило противное дребезжание. В чем дело? Открыв глаза, она судорожно огляделась по сторонам: постель, будильник, бесцеремонно скачущий по столу, и никого нет рядом. Что ж, не впервой, она уже привыкла. Сегодня предстоит обыкновенный день – не легче предыдущего, возможно, даже чуть суровей.
Сколько сил, времени, терпения я потратила на то, чтобы смело смотреть людям в лицо с гордо поднятой головой, скрывая свою душевную опустошенность, не оправдываясь и не объясняя, в чем дело. Что, опять читаете в моих растерянных глазах грусть, усталость, возможно, скрытую тревогу? Да какая вам разница, в самом деле, чем я так взволнована и почему разучилась отвечать на простейшие вопросы? Сами переживали что-нибудь подобное, мучились совестью, когда оправдывать себя уже нет смысла? Убивались в полной тишине, переставали думать о будущем и жили каждой секундой, словно вечностью?! А не послать бы мне вас. Хотя нет, постойте. Наверное, сегодня я просто не в духе. Встала не с той ноги, или по календарю так не к стати день неважный. Может, звезды не в том порядке расположились на небосклоне, а может, мне просто лень перед вами отчитываться. Стоит извиниться, или вы простите меня без слов?
Все вы – люди, к кому я не имею ни малейшего отношения, но почему-то именно от вас я каждый раз слышу одни и те же до боли заезженные слова: «Да брось ты. нечего переживать по пустякам». Вы меня совсем не знаете, да что там, даже не догадываетесь о причине моих душевных терзаний. Вам не дано меня понять, точно так же, как не дано мне чувство такта. Прощение возьмите во-о-он с той пыльной полки, куда дотянуться практически невозможно. Или нет, лучше оставьте себе чаевыми. Сделали свою работу? Теперь вы свободны, а у меня впереди обычные будни, и люди точно так же будут спрашивать, как я чувствую себя в этот «чудный» день. Ну что ж, мне нечего скрывать – все, как обычно, плюс минус выше среднего. Тоска, печаль, осенняя хандра и прочие неприятности. И только ласковый румянец на моих щеках расскажет о том, какое счастье испытала я сегодня ночью в то самое мгновение. Мгновение длиною в жизнь.
Четыре секунды длиною в жизнь. Подвиг Юрия Лелюкова
Он писал это письмо несколько лет. Наверное, он начал его писать еще в тот самый день, когда в последний раз шел от заставы к автобусной остановке. В последний, потому что только что уволился из армии. Старший лейтенант запаса. По собственному желанию. Шел, клянясь, что не оглянется. И тем не менее оглядывался. И чуть ли не волоча за собой полупустой чемодан с бесполезной теперь уже офицерской формой. Груза, тяжелее этого, казалось, ему нести еще не приходилось. Он стыдился признаться себе, но уже в ту минуту готов был усесться прямо на обочине, разложить на колене планшет, взять ручку, бумагу и написать: «Товарищ генерал! Простите дурака за глупость, но я без армии не могу. »
Потом Лелюков стал старшим лейтенантом. Потом у них с Ларисой родился первый ребенок.
Раздался хлопок, и пошел дымок.
Вряд ли двадцать шесть девчонок и мальчишек поняли в то первое мгновение, что случилось.
Внизу, в школьном дворе, гуськом, точно утята, вышагивали на обед шестилетки.
. «Товарищ генерал. » Он даже не заметил, как произнес эти слова вслух.
Домой приходил выжатый и плюхался на диван. Лариса принималась готовить ужин, зная, что вот сейчас муж выкурит свою дежурную сигарету и, чуть помолчав, скажет ей: «Ну что? Может быть, сегодня с письмом попробуем?»
С первого сентября прошлого года Юрий Лелюков ушел из колхоза. Ушел во 2-ю иваничевскую среднюю школу. Преподавателем по военной подготовке в старших классах.
И еще. По крайней мере он получал право на ношение фермы одежды. Формы, которая ждала его несколько лет. Пусть поначалу хотя бы это. А потом, кто его знает: быть может, завтра,- а почему бы и не завтра?-он все-таки напишет то письмо. Непременно напишет. И начнет его деловито и сдержанно, как и подобает военному человеку: «Товарищ генерал. »
Напишет. И скажет себе, как всегда: «Мы сумели, ребята, а значит, не такие уж мы и слабаки, верно?»
. Он повернулся к классу спиной, шагнул в угол, неловко нагнулся и крепко, намертво прижал гранату к животу. Пытаясь что-то сказать, только с силой выдохнул из легких воздух.
Говорят, он был хорошим учителем. Говорят, у него не было проблем с дисциплиной в классах. Говорят, классы эти слушали его, разинув рты. И выходил он из этих классов всегда окруженный ребятами. Собирался построить в школе тир. Собирался организовать гандбольную команду. Он много чего собирался сделать к той минуте, когда, взглянув в окно, взял с преподавательского стола одну из учебных гранат и сказал: «Слушайте, смотрите и запоминайте. »
Все. Двадцать шесть человек.
Стой, ребята! Как же Юрий Николаевич?!
Трое из них вернулись и в дыму вынесли Лелюкова из класса. Сейчас, Юрий Николаевич, говорили они, сейчас, еще минутку.
К ним бежали учителя. Бежали врачи. Мчались «Скорые».
Молчал Василий, поеживаясь в жарко натопленном классе.
Молчал и Василий Иванович, который, вдруг как-то забыв о том, что он завуч, уселся прямо на парту, поставив ноги на скамью.
Таким было мнение всех, с кем мы говорили об этом.
Пусть банальна эта истина, но она не становится от этого менее горькой: нередко подвиг в мирное время- вынужденный результат чьей-то халатности.
. Зашел старик сторож и, удивленно оглядев всех нас, не спеша прошаркал к учительскому столу. И, пожевав губами, вдруг сказал веско: нужно было просто бросить ее под стол. Крышка стола толстая. Может, и обошлось бы.
Мы не стали спорить со стариком. Мы не стали говорить ему об экспертах и комиссиях, признавших: то, что сделал в последние свои четыре секунды Юрий Лелюков,- единственное, что могло спасти ребят.
Единственное. Мы не стали ему об этом говорить. В конце концов дело ведь не в выводах и рекомендациях комиссий, какими бы компетентными они ни были. В конце концов, если на твою долю выпали эти четыре секунды, рекомендации тут ни к чему. Тут каждые решает сам.
В день похорон Юрия Лелюкова в Иваничах проходила районная отчетно-выборная комсомольская конференция. Она почтила его па мять минутой молчания. Но на похоронах никто из делегатов не был. Нам объяснили так: не вписалось в регламент. И именно тогда пришла в голову горькая мысль: а если взойти сейчас на трибуну конференции, поднять руку и сказать в микрофон: товарищи, мы привели к вам героя! Того самого героя, да-да, что в 43-м бросился грудью на амбразуру дота! Зал, конечно, взорвался бы аплодисментами. Зал вскочил бы с кресел, пораженный. Разумеется, мы не могли привести того героя в зал заседаний. Это, к сожалению, невозможно. Он погиб. В 43-м. Но даже не только потому. А потому еще, что в тот день мы стояли у гроба другого героя. Погибшего сорок один год спустя. Сорок один год спустя, после Матросова.
Слова «суметь разглядеть, сказать, услышать» подразумевают не только великолепное зрение и отличный слух, но, наверное, и нечто большее. И теперь мы думаем: разве обязателен, скажем, звонок сверху для того, чтобы организовать в школе № 2 элементарный уголок памяти Юрия Лелюкова?
Для того, чтобы взять под свою опеку, заботу семью Лелюкова? Лариса. Шестилетняя Олеся. Годовалый Юрасик. Они не просто его жена и дети. Они его продолжение, его часть. Живая часть. И от того, как мы относимся к ним, зависит, как мы вообще относимся к подвигу.
Не может быть телефонный звонок громче взрыва. Не могут пробитые канцелярским дыроколом указания «организовать и провести» быть значительнее пробитого осколками классного журнала.
И дело тут не только в том, что ему, Юрию Лелюкову, все это уже не нужно. В другом дело. В том, что это нужно нам. Живым. И не в следующем квартале. Не в будущем году. А сегодня. Сейчас.
Вспомнил. И жил потом с этой памятью.
Быть может, именно потому в одном из домов маленьких Иваничей встали однажды непривычно рано и, стараясь не разбудить детей, босыми ногами подошли к столу, взяли ручку, бумагу и вывели по-женски аккуратно: «Товарищ генерал! Пишу Вам по истечении долгих лет размышлений. Надеюсь, что Вы правильно поймете меня и положительно отнесетесь к решению моего вопроса. Дело вот в чем. Я, старший лейтенант запаса Лелюков Юрий Николаевич, коммунист, украинец. »
Лариса писала долго. Задумываясь над каждым словом, стараясь не делать ошибок, хотя отлично понимала, что это, в общем-то, ни к чему. Просто она считала, что должна была сделать за Юру то, что он сделать не успел. Должна. Вот и все. «Мы сумели, ребята, а значит, не такие уж мы и слабаки, верно?».
Она написала. И поставила точку. И вздохнула, как вздыхают, закончив большое и важное дело. Вздохнула и взглянула в окно: был уже день.
Дорога длиною в жизнь
Блог о путешествиях, жизни и творчестве
Мир — это зеркало
Дорога длиною в жизнь
Дорога. Такое короткое слово, таящее в себе километры приключений, интересных открытий, прозрений и впечатлений. Каждый из нас хоть раз в жизни отправлялся по своему уникальному маршруту в поисках радости, красоты и новых приятных эмоций. У кого-то это были просто лесные тропинки, у кого-то плавное речное течение, у кого-то пушистые облака и завораживающий полет, а кто-то измерял свой путь верстами асфальтового покрытия (ну или как повезет), разветвляющегося по всем направлениям нескончаемой паутиной неизведанных далей. Дороги, длиною в жизнь. Дороги, ставшие жизнью. Дороги, открывшие жизнь заново.
Наше бытие на Земле – это тоже дорога
Наше бытие на Земле – это тоже дорога. Дорога от рождения до смерти. И только от нас зависит, как мы пройдем по ней, во что превратим ее, чем наполним. Будет ли это монотонная езда по выжженной местности или радостное движение только по самым интересным, вдохновляющим и увлекательным направлениям. За нами всегда остается выбор этого направления, способа передвижения и транспорта. За нами выбор настроения!
Наверное, всем знакомо ощущение предвкушения чего-то очень желаемого, прекрасного, волшебного. Что оно вот-вот произойдет, что еще немножко и можно будет отдаться во власть сказки и мечты. Мне кажется, что перед рождением, наша Душа ощущала именно такие чувства. Потому что она знала, что Жизнь – это путешествие. Каждый раз новое, необычное и запоминающееся. И маршрут выбирался ею специальный, способствующий получению желаемых ощущений.
Душа с радостью и легкостью отправлялась в путь, не боясь трудностей. Потому что покорение трудностей – это как покорение гор. Туда можно вообще не ходить, можно постоять у подножия и уйти, можно посмотреть, как другие карабкаются на самые вершины, в самых неблагоприятных условиях, неся тяжелый рюкзак и обмундирование, но упорно продолжая идти к намеченной цели. Смотря на таких героев, можно им сочувствовать, не понимать, крутить пальцем у виска. Но когда те достигнут своей цели, добравшись до вершины, и величественно встанут на ней во всей своей красе, поразиться их счастливому, озаренному светом лицу, поразиться их силе, умению и мастерству, которые они приобрели в результате этого восхождения. И тут уже сделать выбор – желаю ли я совершить подобное восхождение и стать сильнее, либо продолжу зависать в зоне бесперспективного комфорта?
А какой дорогой идешь ты?
Покорение гор – это как покорение жизненных трудностей, преград. Издалека это может казаться невозможным, глупым, опасным и слишком тяжелым. Но стоит начать – остановиться будет невозможно! Потому что каждый шаг дает столько силы и энергии, столько новой, зарождающейся внутренней мощи, столько радости от того, что ты смог преодолеть еще несколько километров. Да, именно радость и увеличивающаяся с каждым новым шагом уверенность в себе. Потому что ты действительно можешь! Дорога возникает под шагами идущего. Запомните – трудности, как горы. Дорога в них тяжела и неудобна, но именно она делает нас сильнее, а жизнь необычнее. Для кого-то есть выбор – идти через трудности или нет, а для других подобная дорога становится дорогой, длинною в жизнь.
А бывают дороги-реки. И плывет человек вдоль русла рек по течению, не думая ни о чем, ничего не выбирая. И не знает, куда несет его эта река, он просто лежит на своем плоту и расслабляется. И вроде бы оснащен плот веслами, и карта навигационная прилагается, и даже, если суметь завести, двигатель прикреплен сзади. И можно отправиться по рекам, ручьям, морям в самые разные точки, в самые увлекательные путешествия. Но человек спит. И воля его слаба, чтобы включить двигатель, а тем более взять в руки весла. Несет его река куда-то, по течению. А потом смотрит человек по сторонам, и не может понять, как он оказался в месте, в которое приплыл. И почему так? И начинает судьбу обвинять в несправедливости. У кого река – это дорога, длиною в жизнь, пусть не боится взять в руки весла и грести туда, куда нужно ему. Можно довериться течению, но потом не стоит сетовать на судьбы за то, что оказался не там, где хотел.
Есть люди, для которых дорога жизни – это полёт! Бескрайнее небо, мягкие облака, и нет ограничений в направлениях. Свободные, как птицы, такие люди непривязаны ни к чему. Бурлящая радость и восторг кипит в их крови. Для них дом — это небо! Да что небо, весь космос, Вселенная! Они смотрят сверху на самые высокие горы, смотрят на развилки рек, на моря и океаны, и сами могут выбрать, где приземлиться, что посмотреть, что испытать. Они хозяева своей жизни, их выбор – это свобода! Такие люди осознали свою истинную Суть. Они неподвластны законам социума, маятникам и эгрегорам. Такие люди знают, что САМИ могут выбирать, как им жить. Когда-то многие из них так же карабкались в горы, некоторые спали на плоту, уносимому по течению реки, некоторые вообще никуда не двигались. Но один взгляд в небо… и щелчок внутри! И искрой по нервной системе! И огнем в крови! Вот он я – настоящий!
Каждый из нас рожден летать. Каждому из нас дан выбор дорог, по которым идти. Одни из них ведут в никуда, другие же направляются прямиком в небо. Какая дорога вызывает радость у тебя в груди? Какая заставляет сердце петь, а глаза гореть? Если тебе скучно и грустно, значит, ты плывешь по течению или свернул не туда. Остановись и выбери ту дорогу, которая тебя воодушевит, которая взрастит в тебе крылья, одарит всё более нарастающей невесомостью. И через некоторое время эта дорога выведет тебя к небу, и ты полетишь! Потому что именно полёт – это и есть истинная дорога. И именно к ней призваны вести все остальные дороги, длиною в жизнь!
