Вечная жизнь: что думают о бессмертии ученые, философы и бизнесмены
Бессмертие и трансгуманизм
Трансгуманизм — это направление в науке и философии, которое изучает возможности для максимального увеличения продолжительности жизни. Его иногда называют «религией XXI века». Пока что современная наука обозначает планку в 120 лет. Это средний возраст, которого мы можем достичь при современном развитии медицины и технологий в ближайшие 30 лет. Но многие уже сегодня бьются над тем, чтобы шагнуть намного дальше. Только насколько дальше? Каждый решает для себя сам. В ход идут биохакинг, генетические эксперименты и даже цифровое бессмертие.
Трансгуманисты часто используют термин «пренебрежимое старение» — то есть такой темп старения, который практически не заметен. Наш возраст в таком случае никак не будет связан с вероятностью смерти.
Билл Марис, нейробиолог, основатель Google Ventures и проекта Calico
Билл Марис, футуролог Рэй Курцвейл, основатели Google Сергей Брин и Ларри Пейдж и на тот момент глава совета директоров Apple Артур Левинсон основали Calico в 2013 году. Проект получил миллиарды инвестиций на разработки, которые помогут достичь бессмертия. Однако его сотрудники-ученые предпочитают фокусироваться на продлении жизни и проблемах старения.
Геннадий Столяров, философ-трансгуманист
Геннадий Столяров — автор книги для детей «Смерть — это неправильно», которая вызвала неоднозначную реакцию. Он рассматривает бессмертие с точки зрения философии и этики.
Джеймс Вопель, основатель Института демографических исследований общества Макса Планка (Германия)
Джеймс Вопель сыграл важнейшую роль в исследованиях демографии, старения и долголетия. Он был одним из первых, кто усомнился в том, что средняя продолжительность жизни в 85 лет — это предел для его поколения.
Джим Меллон, основатель инвестиционной компании Juvenescence (Великобритания)
Juvenescence, как и Calico, занимается биологическими исследованиями в области продления жизни. Но у ее основателя, как и у Билла Мариса, гораздо более амбициозные цели.
Сергей Фаге, биохакер, основатель «Островка» и TokBox
Подписывайтесь также на Telegram-канал РБК Тренды и будьте в курсе актуальных тенденций и прогнозов о будущем технологий, эко-номики, образования и инноваций.
Можно ли добиться бессмертия с научной точки зрения, возможно ли жить вечно
Если человека поместить в идеальную среду, дать ему сбалансированное питание и заставить заниматься физической активностью, это не будет гарантировать даже того, что он доживёт хотя бы до 80-90 лет.
Почти 25 лет назад француженка Жанна Луиза Кальман установила мировой рекорд по продолжительности жизни — она умерла в возрасте 122 лет 5 месяцев и 14 дней. С тех пор достигнуть этого рубежа никто не смог. Почему? Учёные, которые бились над этим вопросом, недавно нашли ответ. Рассказываем!
Мы ещё не победили все болезни, а борьба с ними до сих пор в зачатках. Помимо образа жизни, есть и то, на что мы пока повлиять не можем.
Что говорят учёные?
К такому выводу пришли специалисты в области популяционной биологии. Они сравнили демографические данные девяти поколений людей и 30 популяций разных приматов (горилл, шимпанзе, бабуинов) и выяснили настоящие причины долголетия. Как оказалось, дело не в том, что мы смогли замедлить старение, а совсем в другом — смертность среди детей ощутимо снизилась. Если раньше каждый четвёртый ребёнок не доживал до своего первого дня рождения, то теперь количество летальных исходов уменьшилось в девять раз. Вместе с тем увеличилась и средняя продолжительность жизни.
Почему бессмертие — это утопия?
Кардиолог Тамаз Гаглошвили говорит, что преодолеть все болезни, чтобы жить вечно, пока невозможно — сейчас это сродни фантастике. По его словам, помимо образа жизни, есть и то, на что мы повлиять не в состоянии.
Существуют определённые факторы риска для развития тех или иных заболеваний, и их можно разделить на две группы.
Модифицируемые факторы риска. Это нездоровый образ жизни, вредные привычки вроде курения и злоупотребления алкоголем, неправильное питание, избыточная масса тела и ожирение, проблемы со сном, отсутствие физической активности и малоподвижный образ жизни.
Эти факторы мы можем изменить. Но даже если человека поместить в идеальную среду, это не будет гарантировать того, что он проживёт хотя бы 80-90 лет. Поэтому про вечное существование нечего и говорить. Взять хотя бы атеросклероз (хроническое заболевание артерий): ежегодно миллионы людей умирают от осложнений. По данным ВОЗ, это около 18 млн человек, представляете? Причём это только по официальной статистике, возможно, реальная цифра ещё больше. А ведь сердечно-сосудистые патологии — это основная причина смертности в большинстве стран мира.
Даже сейчас, в эпоху коронавируса, человек умирает не от самой инфекции или пневмонии, а от её осложнений. Коронавирус усугубляет течение сердечно-сосудистых заболеваний, провоцируя, например, аритмию, инфаркты, инсульты.
Все лекарства, которые сейчас существуют, лишь тормозят течение заболеваний. Иного пока не существует.
Немодифицируемые факторы риска. К ним относятся возраст, пол, генетическая предрасположенность либо генетические заболевания (это не всегда одно и то же).
Эти факторы нельзя изменить, и мы не можем на них повлиять. У каждой клетки в организме есть определённая генетически заложенная продолжительность функционирования. Поэтому вечно она жить не может и не будет. Даже если представить, что сердечно-сосудистые заболевания мы сможем преодолеть, есть ведь ещё и онкология. А она в первую очередь зависит от экологии и той среды, в которой мы обитаем.
Тем временем в нашей стране практически у каждого второго гипертоническая болезнь. А более 60% населения России и стран СНГ страдают от ожирения, которое усиливает возникновение и течение таких заболеваний, как гипертония, атеросклероз, сахарный диабет. Они значительно сокращают продолжительность жизни.
А пересадка органов поможет жить дольше?
По словам кардиолога, даже трансплантация органов не гарантирует большую продолжительность жизни.
В моей практике часто встречаются люди с трансплантированными почками и сердцем. Среди них есть те, кто так живёт уже лет 15-18. Но чтобы иммунитет не отторгал этот орган, они вынуждены постоянно проходить иммуносупрессивную терапию. Потому что для организма этот орган — чужеродный, и если не принимать специальные препараты, он не приживётся и не будет нормально функционировать.
В 2005 году человеку пересадили сердце, с которым он замечательно жил много лет. Всё это время он проходил иммуносупрессивную терапию. Но спустя 15 лет организм начал отторгать орган, и всё закончилось печально. Поэтому продолжительность жизни зависит не только от образа жизни, лечения, но и от ответа самого организма на эти трансплантированные органы. Нельзя однозначно сказать, что если человеку пересадить тот или иной орган, он проживёт на 15-30 лет больше, чем должен. Всё очень индивидуально, и продолжительность жизни зависит от очень многих факторов, на которые мы пока повлиять не можем.
Получается, что наука против старения и бессмертия пока бессильна? Биогеронтологи (те, кто исследует биологические процессы старения) говорят, что не всё потеряно: к 2036 году нам удастся победить старость, считают они. Возможно, однажды мы с лёгкостью сможем заменять внутренние органы, принимать добавки, замедляющие старение наших клеток, и жить вечно. Ведь кто знает, что нас ждёт лет через 50?
Какие технологии могут продлить жизнь уже сейчас. Блог Питера Диамандиса
Сегодня на планете живет около 7,8 млрд человек, примерно 9% из которых — старше 65 лет и страдают от самой смертельной болезни на Земле — старения, пишет визионер в своем блоге. Оно не имеет конкуренции в том, что касается смертности от болезней сердца, а также от рака, диабета, респираторных заболеваний и деменции. Фактически, эти 9% населения — это 720 млн подтвержденных случаев старения.
Многие виды на Земле живут гораздо дольше нас. Возраст гренландского кита может достигать 200 лет, а гренландская акула и морские черепахи могут жить более 400 лет. Если они могут, почему мы нет? Понятно, что пока проблема в недостатке необходимой аппаратуры и программного обеспечения, но обе задачи — в пределах наших возможностей, и вскоре они будут решены.
Вот некоторые ключевые технологии, которые могут помочь уже сейчас значительно продлить жизнь и здоровье человека.
CRISPR и генная терапия
Лечение стволовыми клетками
Каждый из нас представляет собой набор из более чем 30 трлн клеток. Каждая из них происходит от одного плюрипотентного типа клеток (способных образовывать множество других), называемых стволовыми. С помощью них можно заменить любую поврежденную ткань.
В молодом организме их много, но с возрастом их количество в тканях и кровотоке может уменьшаться в 100 или даже в 1 тыс. раз. Но что, если мы сможем восстанавливать «омолаживающий двигатель» нашего организма, популяцию стволовых клеток? В Celularity (компании, основанной Робертом Харири и Питером Диамандисом. — РБК Тренды), например, продемонстрировали, что полученные из плаценты стволовые клетки, вводимые животным, могут продлить жизнь на 30%. Теперь Celularity стремится сделать этот подход действенным при применении у людей.
Манипуляции с сигнальным путем Wnt
Биофармацевтическая компания Samumed, базирующаяся в Сан-Диего, нацелена на работу с сигнальными путями, которые регулируют самообновление и дифференцировку взрослых стволовых клеток, путь, известный как «wnt».
В результате исследований на животных, а также в ходе нескольких фаз клинических испытаний на людях было доказано, что их препараты восстанавливают хрящи, заживляют сухожилия, удаляют морщины и даже останавливают множество раковых заболеваний, а также обращают вспять болезнь Альцгеймера. На данный момент Samumed разработал девять так называемых «регенеративных лекарств».
Сенолитические препараты
На протяжении всей жизни клетки в каждом организме делятся до тех пор, пока не достигнут того, что называется «предел Хейфлика» (граница количества делений соматических клеток, обычно составляет 50 делений).
Дальше следует их гибель или разрушение иммунной системой. Небольшое количество клеток с признаками старения, однако, избегает этой участи и задерживается на неопределенное время в организме. Они вызывают хроническое воспаление, повреждают окружающие тканевые структуры и изменяют поведение соседних клеток в худшую сторону. К счастью, научные и предпринимательские сообщества начали работать над сенолитической терапией. Одной из таких компаний является, например, Unity Biotechnology, продвигающая технологии, которые избирательно уничтожают стареющие клетки и проводят локализованное лечение.
Подписывайтесь на Telegram-канал РБК Тренды и будьте в курсе актуальных тенденций и прогнозов о будущем технологий, эко-номики, образования и инноваций.
Время продлить жизнь человечество резко разделилось кассы живут вечно считает
«Через 20 лет появятся технологии радикального продления жизни — нужно просто дожить». Антиэйджинг-предприниматели — о том, возможно ли бессмертие
«Через 20 лет появятся технологии радикального продления жизни — нужно просто дожить». Антиэйджинг-предприниматели — о том, возможно ли бессмертие
Интервью : Наталья Жданова, Никита Камитдинов
Фото: Kmatta / Getty Images
Бессмертие перестало быть чем-то из разряда сказок и ненаучной фантастики. Теперь над проблемой продления человеческой жизни бьются учёные и предприниматели, которые не прочь на этом заработать. Инвестиции в компании, которые занимаются борьбой со старением, исчисляются сотнями миллионов долларов. О том, когда появятся по-настоящему прорывные технологии и сколько люди смогут жить в будущем, в подкасте Inc. «Лучшая версия» рассказали вице-президент фонда «Наука за продление жизни», CEO компании Youthereum Genetics Юрий Дейгин и предприниматель, выпускник бизнес-акселератора Y Combinator Василий Шинкоренко.
Это интервью можно послушать:
«Никакого биологического предела нет»
— Давайте вначале каждый из вас поделится своим опытом и какими-то лайфхаками. Что вы делаете для того, чтобы жить дольше и быть здоровее?
ЮД: На самом деле все лайфхаки известны. Просто сейчас нужно максимально хранить своё здоровье — чтобы дожить до той поры, когда будут созданы суперпрорывные средства, способные радикально продлить нашу жизнь. Соблюдать совершенно простые базовые вещи — высыпаться (часто проблемы у людей начинаются с недосыпа), заниматься умеренной физкультурой и не переедать, то есть следить за своим весом и тем более не дожираться до ожирения. При этом я хожу в спортзал, а после каждой тренировки иду в баню, потому что есть много данных о её пользе и практически ничего — о вреде. Ну и стараюсь не курить — пока получается, последние 39 лет.
— Василий, опиши свой режим жизни. В чём ты себя ограничиваешь? Что ты себе позволяешь? Что у тебя со спортом и с вредными привычками?
ВШ: Думаю, сначала нужно отделить два термина — «продолжительность жизни» и healthspan (активная, здоровая жизнь). И абсолютно согласен с Юрием: сейчас мы по большей части можем что-то сделать именно во второй части. Люди из своих условных 80 лет примерно последние 15 живут не очень качественно. Мы можем поработать с этим, и здесь самый правильный подход — предотвращать какие-то очевидные вещи, которые, как мы знаем, ведут к набору заболеваний либо к преждевременному старению.
Из чего-то более необычного — холод. Заметил, что сильно меньше стал болеть. Под холодом я имею в виду контрастный душ несколько раз в день (обычно дважды). Сплю фактически без одеяла либо накрывшись простынёйи держу температуру в комнате на уровне 18—20 градусов.
— Когда ты молод, сложно фокусироваться на отказе от каких-то вещей ради хорошего самочувствия в старости. Можешь рассказать, почему ты об этом думаешь и как ты понял, что об этом вообще стоит задумываться?
ВШ: Я в детстве был достаточно толстый — в 14 лет весил чуть больше 100 кг. А сейчас вес — 76, рост — 182. Как раз тогда, в 14—15 лет я сбросил очень много и очень быстро, чего делать никому не советую. Похудел на 30 кг примерно за 3—4 месяца, но это очень сильно изменило мою жизнь в социальном плане и отношение к самому себе. С тех пор я адепт здорового образа жизни. 7 лет профессионально занимался спортом — греблей на каноэ. И для меня сейчас это не выглядит как какой-то специальный лайфстайл — скорее как то, что я делаю по умолчанию. Наоборот, мне сложно делать что-то другое.
— То, о чем вы сейчас говорите, — по сути, классический ЗОЖ…
ЮД: Да, просто ничего другого нет, к сожалению.
— Почему вы называете это борьбой со старением?
ЮД: Ну, это ЗОЖ профилактический — чтобы предотвратить какие-то ранние проявления старения и не ускорять его. Если не следовать этим привычкам и, например, набрать лишний вес, заработать диабет, злоупотреблять алкоголем — всё это приведет к ранней смерти.
На самом деле мы живём в очень хорошее время: уже в ближайшие 20–30 лет революция в биологии и генной инженерии даст нам плоды в виде радикального продления жизни. Можно будет не заморачиваться ЗОЖем и всё равно чувствовать себя на 23 даже в 80-летнем возрасте. Соответственно, нам нужно дожить до этого времени. Хотя бы ещё 20 лет, потому что в наиболее оптимистичном сценарии развития генной инженерии уже будут какие-то интервенции, которые смогут продлевать нашу жизнь ещё дольше.
— Откуда эта цифра? С чем она связана?
ЮД: Это просто прогноз. Он основан на том, что сейчас происходит в области генной инженерии, биологии и геронтологии. Наше понимание механизмов старения растёт, наши способности модулировать биологию и гены — растут. Уже 300 различных генных терапий находятся на клинических исследованиях, то есть их уже применяют на людях. Все эти терапии выйдут на рынок в ближайшие пять лет. За это время наше понимание механизмов ещё больше возрастет, и те терапии старения, которые, как мы считаем, значительно продлят жизнь, могут в последующие 10–15 лет тоже выйти на рынок.
Эти подходы уже находятся на клинических исследованиях. Есть пара компаний, которые тестируют какие-то малые молекулы. Если у них всё пойдет хорошо, в ближайшие 3–5 лет технология будет одобрена для применения на людях.
— И каким будет эффект от её применения? Что произойдёт?
ЮД: Ну, мыши живут дольше. Соответственно, у них увеличивается тот самый healthspan, то есть здоровый период жизни. Для людей наша задача — с помощью терапии вернуть человека в некое более молодое состояние. Например, есть нашумевшее исследование, в рамках которого с помощью гормона роста и DHEA эпигенетический возраст откатили на два с половиной года назад. А различные интервенции, направленные против старения, должны будут показывать какой-то системный эффект — если не омоложения, то хотя бы замедления старения.
— То есть будет некая таблетка, которую нужно принять?
ЮД: Если мы говорим о сенолитиках — да: либо таблетка, либо инъекция. Человек проходит курс лечения, и у него в идеале убивается энное количество сенесцентных клеток, снижается уровень воспаления и системно улучшается организм, улучшается здоровье.
Сейчас есть и другие подходы, которые тестируются. В обозримом будущем какой-то из них обязательно даст плоды и превратится в терапию. Просто по тому массиву данных, который мы видим на животных, в обозримые 10–15 лет гарантированно будет какое-то средство. Не прорывное, не суперсредство, которое позволит дожить до 500 лет, но которое продлит нам на 10–15 лет хотя бы healthspan. То есть если сейчас большинство людей в 80 дряхлые и больные, то с помощью этих средств они в таком же возрасте будут более активными, например на уровне современного 60-летнего человека.
— То есть вы, как специалист, допускаете, что теоретически человек может жить сколь угодно долго?
ЮД: Если мы модифицируем наши гены, никакого биологического предела нет. У нас есть заложенный генами предел примерно в 117–120 лет — выше него пока никто из людей не доживал. Но мы видим, что некоторые животные — те же млекопитающие киты — живут по 200 лет, а акулы живут 400. Соответственно, никакого биологического ограничения в сто лет у живой системы, а именно многоклеточного животного, как мы, — нет. А деревья (тоже многоклеточные, но там другая система) живут 1000 лет. То есть нет никакого фундаментального закона увеличения энтропии, который помешал бы нам жить гораздо дольше, в разы дольше.
Единственное, что нас сейчас останавливает, — генная программа, которая в нас заложена. Потому что продолжительность жизни определяется генами — мы это видим по всем животным. Соответственно, чтобы перепрыгнуть через этот обусловленный генами предел, нам нужно их поменять. И те самые генные терапии, о которых я говорил, теоретически могут нам помочь превзойти этот предел.
«Мы можем взять старого человека и омолодить»
— Василий, ты некоторое время назад стал изучать тему старения и запустил об этом рассылку. Что нового ты узнал? Какие вещи тебя затронули?
ВШ: Из прочитанного недавно мне понравилась популярная книжка Lifespan, которую написал Дэвид Синклер. Он придумал теорию о том, что старение связано с потерей информации. Там прямая аналогия с теорией информации Клода Шеннона, на которой, по сути, построен интернет. Есть transmitter (передаёт информацию), receiver (принимает) и observer (наблюдает за передачей). Так работает, например, TCP/IP, и если что-то не доходит, просто отправляется повторный запрос. Идея Дэвида в том, что есть такой банк данных, где можно найти информацию, которую мы теряем, — о том, как мы стареем. Думаю, это достаточно интересная теория, по крайней мере с точки зрения подхода.
И вторая вещь, которую я, кстати, стараюсь применять к себе, — ментальное здоровье, но мне ближе более простое слово — «счастье». Когда-то очень давно Ницше сказал: тот, у кого есть «зачем» жить, может вынести почти любое «почему». Думаю, наше внутреннее состояние, то, как мы себя ощущаем, — очень сильно может влиять на многие вещи, в том числе и на нашу скорость старения.
— Юрий, а вы слышали про теорию, связанную с информацией?
ЮД: Конечно. И не только слышал, а уже написал на Facebook три поста с критикой. Просто не очень понятно, где у нас в геноме может быть какой-то бэкап и что в нём «забэкаплено». При этом я абсолютно согласен с наблюдением Дэвида Синклера о том, что мы можем эпигенетически откатывать назад, в эмбриональное состояние, настройки наших клеток. Так как этот процесс плавный, мы можем в любой момент остановиться. И поэтому непонятно, где там вот эти настройки, которые, по гипотезе Дэвида Синклера, как бы зашумляются со временем.
Соответственно, мне видится более логичной другая гипотеза. Так как есть разные типы клеток, они контролируются эпигенетически. Сорокалетняя клетка показывает один паттерн эпигенетики, шестидесятилетняя — другой, и мы можем с помощью различных эпигенетических интервенций эти настройки плавно откатить назад. К счастью, у нас в организме есть такой механизм, как эпигенетический откат, — его в 2006 году открыл Яманака, за что получил Нобелевскую премию. Сейчас это очень горячая тема, но многие её пытаются утрамбовать в текущее понимание, что старение — это просто накопление ошибок. Но она очень плохо утрамбовывается, потому что эпигенетический откат, скорее, некий программный процесс, обращение вспять эпигенетических изменений, которые происходят у нас с возрастом.
— Про эпигенетический откат чуть подробнее можете рассказать?
ЮД: Конечно. Яманака показал, что есть четыре фактора транскрипции. Если их активировать в клетке, можно обратить её эпигенетику вспять — просто превратить взрослую клетку обратно в эмбриональную. И это было революцией в биологии, потому что до этого считалось, что дифференциация идёт только в одном направлении. Вот оплодотворилась яйцеклетка — и дальше развитие идёт вниз, и если клетка стала клеткой кожи — всё, обратно она никогда не вернётся. Но оказалось, что нет: можно взять клетку кожи, индуцировать в ней экспрессию четырёх факторов Яманаки, и она обратится обратно в эмбриональную клетку. Дальше можно, по сути, из неё опять развить ваш клон…
— То есть загадочная история Бенджамина Баттона может быть реальностью?
ЮД: Ну, если очень постараться — скорее, наоборот. Просто мы можем взять старого человека и омолодить, а не сделать так, что он будет обратно расти. Но на клеточном уровне можно сказать, что да: старую клетку, столетний фибробласт можно активировать факторами Яманаки, и она превратится обратно в эмбриональную. Дальше её можно опять превратить в фибробласт, но уже молодой. Это просто какое-то чудо. Мы видим, что это теоретически возможно, более того, мы видим, что это происходит на самом деле каждый раз после оплодотворения…
— Как это будет выглядеть? Пожилой человек внешне останется таким же, а в его организме при этом будут происходить такие процессы?
ЮД: Нет, внешне таким же — это отстой, это не то, что нам нужно. Нам и внешние проявления важны. Мыши, у которых мы можем индуцировать нарушение митохондриальной функции, сразу начинают стареть — у них выпадают волосы, ухудшается и седеет мех. Но потом это нарушение можно выключить on-demand (кнопкой), и мыши раз — и восстанавливаются, обратно молодеют. Вот в теории точно так же мы будем делать и с людьми.
ЮД: Ну, именно это — скорее, через 50. А через 20, надеюсь, мы сможем замедлить процесс старения. Если в 40 лет начать эту терапию, человек так и будет оставаться на уровне сорокалетнего, даже если ему будет 80. То есть у него не будет происходить вот этих негативных проявлений старения. Потому что обращать их вспять, конечно же, намного сложнее, чем не допускать.
— Василий, если лет через 10 начнутся такие эксперименты на людях, вы готовы участвовать?
ВШ: Готов, но нужно будет очень хорошо подготовить такого рода эксперимент.
ЮД: А зачем? Василию как раз это совершенно не нужно, потому что он ещё молодой. Люди, которые сейчас молоды, могут просто подождать и посмотреть на развитие технологий и их безопасность. А вот если спросить какого-нибудь семидесятилетнего человека, он может и сегодня был бы готов участвовать даже в терапии теломеразой.
