Раневская Фаина Георгиевна Афоризмы, цитаты, выска
Как я завидую безмозглым.
Когда Фаину Георгиевну спросили есть ли у нее награды?
Артистка гордо ответила: «Есть, «За Сраку!» (Заслуженный Работник Культуры)
Кино — заведение босяцкое.
Я — выкидыш Станиславского.
Спутник славы — одиночество.
Деньги съедены, а позор остался.
Сложно быть гением среди козявок.
Душа не жопа — высраться не может.
Воспоминания — это богатства старости.
Была сегодня у врача «ухо-горло-жопа».
Не имей сто рублей, а имей двух грудей.
Оптимизм — это недостаток информации.
Цинизм ненавижу за его общедоступность.
И что только ни делает с человеком природа.
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
У него голос — словно в цинковое ведро ссыт!
Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.
Одиночество как состояние не поддается лечению.
Склероз нельзя вылечить, но о нём можно забыть.
Талант — как бородавка — либо он есть, либо его нет.
Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.
Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном.
Что-то давно не говорят, что я ****ь. Теряю популярность.
Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.
Ребёнка с первого класса школы надо учить науке одиночества.
Здоровье — это когда у вас каждый день болит в другом месте.
Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
Когда мне не дают роли, чувствую себя пианисткой, которой отрубили руки.
Я теперь понимаю почему презервативы белого цвета! Говорят, белое полнит.
Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.
Успех — единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Молодой человек! Я ведь еще помню порядочных людей. Боже, какая я старая!
Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.
Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».
Нас приучили к одноклеточным словам, куцым мыслям, играй после этого Островского!
В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.
Проклятый девятнадцатый век, проклятое воспитание: не могу стоять, когда мужчины сидят.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Кто бы знал мое одиночество? Будь он проклят, этот самый талант, сделавший меня несчастной.
На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый — не может.
Каждый волен распоряжаться своей жопой, как ему хочется. Поэтому я свою поднимаю и сваливаю.
Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга — «Судьба — шлюха».
Семья заменяет всё. Поэтому, прежде чем её завести, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья.
Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много — в Книгу о вкусной и здоровой пище.
Есть люди, в которых живёт Бог; есть люди, в которых живёт Дьявол; а есть люди, в которых живут только глисты.
В моей старой голове две, от силы три мысли, но они временами поднимают такую возню, что кажется, их тысячи.
Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и — глупыми, чтобы они могли любить мужчин.
Актеры играли так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень долго аплодировала.
Думайте и говорите обо мне, что пожелаете.Где вы видели кошку, которую бы интересовало, что о ней говорят мыши?
Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности.
Старость — это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
Для меня всегда было загадкой — как великие актеры могли играть с артистами, от которых нечем заразиться, даже насморком.
Моя любимая болезнь — чесотка: почесался и ещё хочется. А самая ненавистная — геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.
Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм — это не извращения. Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.
Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?
Талант — это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.
Если человек тебе сделал ЗЛО — ты дай ему конфетку, он тебе ЗЛО — ты ему конфетку. И так до тех пор, пока у этой твари не разовьётся сахарный диабет.
Настоящий мужчина — это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет. Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет — это её муж.
Если женщина идет с опущенной головой — у неё есть любовник! Если женщина идет с гордо поднятой головой — у неё есть любовник! Если женщина держит голову прямо — у неё есть любовник! И вообще — если у женщины есть голова, то у неё есть любовник.
Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычную семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает лёгкий флирт.
В Москве можно выйти на улицу одетой как Бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение — это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» — ибо в бедность никто не верит.
Оскар Уайльд
Всё, что есть прекрасного в этой жизни, либо аморально, либо незаконно, либо приводит к ожирению.
это и есть правда жизни)))) особенно в пост.
раньше бы все 3 обьеденили в один — греховно
Будет ещё гениальней если добавить к коляске)))
Все, что есть хорошего в жизни, либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению или коляске.
Это цитата Фаины Раневской вообще-то!
ну если подумать. О. У. жил раньше чем Фаина Раевская
Я бы прокомментировал так: курить, бухать, жрать вкусно и,, от пуза» — всегда было вредно, но мне кажется он имел ввиду, что зачем тогда жить, если не баловать себя иногда. И наоборот: все что полезно очень обременительно и не вкусно. Все плохо мясо, кофе, сигареты, алкоголь и т. д. и т. п. А ведь от этого всего большая половина человечества тащится
А ничего как бэ, что О. У. недолюбливали однокурсники и терпеть не могли спортсмены? Скорее всего, было за что.
Похожие цитаты
Почему всё, что есть хорошего в жизни, либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению?
Всё, что доставляет истинное удовольствие в этой жизни, либо аморально, либо незаконно, либо приводит к ожирению.О. Уальд
Дубликаты не найдены
Мне кажется, что на самом деле автор этих слов — либо Джейсон Стэтхем, либо Владимир Ильич, либо Адольф Гитлер. К Уайлду «цитата» определенно не имеет отношения.
Ну да. Это Гитлер сказал. Только фраза относилась к евреям.
Евреи привели Гитлера к ожирению. Ну не сволочи?
Фраза звучала так: «Истинное удовольствие в жизни доставляет только уничтожение евреев. А все остальное либо аморально, либо незаконно, либо приводит к ожирению»
Посадят, но будут ржать одновременно от афоризма.
Посадят человека с фамилией Зубровкин, но не меня.
Да, это он — умнейший человек в рунете, светоч тупых пёзд и доверчивых хомячков: генерирует гениальные цитаты 24/7, без перерыва на обед.
Уальд еще тем затейником был
А что он затеял? Я из детства только сказку «Мальчик-звезда» помню.
Нет, как писатель он безусловно хорош, а затейником он был в отношениях с мужчинами, например с неким Альфредом Дугласом.
Подхвостофарианин он был.
Как грится «похер, что пахнет хуже, зато входит туже».
Короче гей был. Я уже прочитал. Но все комментаторы как-то иносказательно это описали. Видать те ещё затейники.
Но это же аморально!
Хотел бы я сказать, что нет :с
Эти о Уальдом был Джейсон Стетхем
книжку почитать или в путешествие съездить не относится ни к чему из перечисленного
Рабство в 21ом веке
Философские цитаты о жизни от Оскара Уайльда
Всё, что есть прекрасного в этой жизни, либо аморально, либо незаконно, либо приводит к ожирению.
Мы не выносим людей с теми же недостатками, что и у нас.
Я вовсе не хочу знать, что говорят за моей спиной, — я и без того о себе достаточно высокого мнения.
Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен.
В жизни есть только две настоящие трагедии. Одна — когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая — когда получаешь.
Будь собой. Прочие роли уже заняты.
Я слышал столько клеветы в Ваш адрес, что у меня нет сомнений: Вы — прекрасный человек!
У меня очень непритязательный вкус — достаточно самого лучшего.
Никогда не любите того, кто относится к вам, как к обычному человеку.
Прощайте врагов ваших — это лучший способ вывести их из себя.
Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого.
Когда человек счастлив, он всегда хорош. Но не всегда хорошие люди бывают счастливы.
О любви писать выгодно, на неё большой спрос.
Если что-то и стоит делать, так только то, что принято считать невозможным.
Очень опасно встретить женщину, которая полностью тебя понимает. Это обычно кончается женитьбой.
Как сказал одни остроумный француз, женщины вдохновляют нас на великие дела, но вечно мешают нам их творить.
Воображение дано человеку, чтобы утешить его в том, чего у него нет, а чувство юмора — чтобы утешить тем, что у него есть.
Эгоизм не в том, что человек живет как хочет, а в том, что он заставляет других жить по своим принципам.
Сказать человеку в глаза всю правду порою больше, чем долг, — это удовольствие.
Терпеть не могу логики, она всегда банальна и нередко убедительна.
Работа — последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет делать.
Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно.
В Америке, в Скалистых горах, я видел единственный разумный метод художественной критики. В баре над пианино висела табличка: «Не стреляйте в пианиста — он делает все, что может».
Лучший способ сделать детей хорошими — сделать их счастливыми.
Ты не можешь менять направление ветра, но всегда можешь поднять паруса, чтобы достичь своей цели.
Все что есть приятного в жизни либо аморально либо ведет к ожирению
Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)
© ООО «Издательство Астрель»
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
У человека вообще и у писателя в частности нет рецепта, как жить. Скорее, есть вера в свое ремесло. И хотя с возрастом, как говорил Голсуорси, в чернильнице чернила густеют, хочется по-прежнему находить лучшие слова и расставлять их в лучшем порядке.
…Мне было пять лет, когда мы большой семьей бежали (1941) из горящей Полтавы. Сначала в товарняке, потом пешком, потом на пароходе, потом на телеге – возница тащил нас в какое-то дальнее башкирское село.
И я мечтал: пусть дождь пройдет и всегда видится горизонт, даль…
Сейчас я понимаю – это не оптимизм. Это чувство будущего, свойственное человеку.
По натуре я человек миролюбивый, склонный к согласию и компромиссу. Между прочим, сама фамилия произошла от немецкого слова «der Fink» – небольшая птица, зяблик. Предкам давали ее по мягкости характера…
На вступительных экзаменах в Политехнический институт сочинение написал в стихах – верх легкомыслия и безответственности (хотя бы перед матерью), но экзаменаторы поставили отличную оценку, видимо, были увлечены (как позже и я) интеллектуальным превосходством «физиков» над «лириками»…
В 1965 году я выдержал творческий конкурс и поступил в Московский литературный институт. Уже на первой лекции по античной литературе знаменитая педагог и ученый Тахо-Годи, супруга не менее известного философа Лосева, глядя на сидящих перед ней молодых людей, с изумлением спросила:
– Но ведь все уже написано древними греками… Бедные, бедные…
И она громко, точно пифия, захохотала, до сих пор слышу этот смех.
…Я поменял в жизни множество профессий: рабочий в строительном батальоне, монтер на телеграфе, техник, инженер, старший инженер, главный инженер, редактор газеты. В Израиле начал с того, что пошел в археологическую партию, снова стал рабочим.
Была страшная жара. Один знойный день переходил в другой. А я видел испепеляющее от гнева лицо Самсона, поджигающего филистимские поля. Слышал, как пророчествует царь Давид, грозя аскалонцам: «Нет среди вас ни одного, кого я пожалею!»
И вдруг стражник остановил меня у городских ворот:
– Гм, сочинитель? Городу нужны каменотесы, каменщики, носители раствора, сапожник тоже пригодится, а тут, нате вам, сочинитель пожаловал…
И пусть это было только воображение, но тогда-то я понял: какой-то ключ нашелся, какая-то дверь отворилась…
Потом еще будешь мужественно бороться с памятью: «Бывают ночи, только лягу, В Россию поплывет кровать» (Набоков) – битва с памятью, первая битва в любой эмиграции, даже если она называется репатриацией.
Потом – битва с улицей, которая, безъязыкая, дразнит, корчится, напоминает о том, что Шолом-Алейхема родил Егупец, Бабеля – Молдаванка и Дерибасовская, Окуджаву – Арбат. Но разве можно довериться улице в Ашкелоне или южной промзоне Тель-Авива?
Доверился, написав первую на русском языке историю древнего Ашкелона («Вдогонку за прошлым») и «Этюды о Тель-Авиве» (в соавторстве с д-ром Соней Чесниной).
Пять лет (1998–2003) я был членом ашкелонского муниципалитета, советником мэра по культуре.
…Часто вспоминаю кумира моей молодости – Юрия Карловича Олешу, который как-то принес на радио сказки. Редактор ему сказал, дескать, дорогой Ю.К., меня в одной сказке несколько удивляет реплика воробья.
– А то, что птицы разговаривают, вас вообще не удивляет?
Я пишу от переполняющего меня изумления миром. Вообще, радость сочинительства – это радость волшебника, умеющего доставать из рукава чудеса.
Я написал повести «Эта еврейка Нефертити», «Дорогами Вечного Жида», «Пешком по истории» и другие.
Все они являются как бы метафорой моего понимания действительности.
Один израильский политик однажды мне объяснил, что в восточных языках есть недостоверное прошлое.
– О чём вы? – спросил я. – У нас всякий день – недостоверное настоящее.
Оно и является темой всех моих книг.
Я уже давно старше своего отца. И своего деда. И постоянно удивляюсь: как могло случиться такое везение в нынешнем сумасшедшем мире?
Однажды одно американское (русское) издательство объявило конкурс на лучший рассказ. Но оказалось, что ныне живущих литераторов на конкурс не принимают.
– То, что вы живы, это ваша проблема, сэр!
С этой проблемой, хвала Богу, и живу, ибо хорошо знаю, в каком месте города проблемы заканчиваются.
Я люблю утро. И просыпаюсь с чувством счастья – все живы! Еврейская история учит ценить жизнь, принимать ее как подарок.
Вот только есть ли еще место для новых книг на полках?
Работает ли компьютер?
А там – известный сюжет: Адам, Ева и Змий.
Какие еще могут быть коллизии?
Я уважаю чудовищный выбор своего народа.
…В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день один. И восстал Бог во второй день и сказал: «Да будет свет!» И стала тьма. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день второй. И восстал Бог в третий день и сказал: «В третий и последний раз: да будет свет!» И стала тьма, земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною. И был вечер, и было утро: день третий. И молчал Бог в день четвертый и в день пятый. А в день шестой восстал Бог и возопил воплем великим: «Бог я или нет – да будет свет, черт побери!» И зажегся маленький свет в окне одного из домов, и человек в пижаме выглянул из него наружу и спросил: «Кто тут кричит, что он Бог, в двенадцать часов ночи?»
Мы сидим большой компанией у подножия монастыря молчальников из ордена Св. Бенедикта. В Войну за независимость 1949 года здесь, на территории, принадлежащей Иордании, шли кровопролитные бои за коридор в Иерусалим.
Монахи поднимаются в три часа утра и потом целый день молчат. Молчат за работой, за трапезой, молчат в библиотеке, погрузившись в старинные фолианты на латинском языке. Им не хочется делиться прочитанным – они принадлежат только книге…
Целый день, год за годом, молчат. Самые стойкие в монастыре молчат уже сорок лет. А о чем говорить? Что нового произошло в мире с тех пор, как Моисей разбил скрижали? И разве народ создает Книгу?
Книга создает народ…
В отличие от монахов, мои спутники куда как разговорчивы. А тут еще колокольный звон. И валуны с каким-то слабым блеском, точно мы не в получасе езды от Иерусалима, а где-нибудь на острове Валаам. И каждый из этих огромных камней вызывает столько мыслей, что их хватило бы на поэму в прозе.
