Кирсанов Семён Исаакович
Русский советский поэт, прозаик, журналист, военкор Семён Исаакович Кирсанов (Кортчик) родился 18 сентября 1906г.в Одессе.
На его стихи написано много известных песен, в т.ч. «У Чёрного моря», «Жил-был я», «Эти летние дожди»; а также романсы, сюиты, оратория, симфония Шостаковича.
Родился Самуил Ицекович Кортчик в семье богатого модельера женской одежды Ицека (Исаака) Иосифовича Кортчика.
Мальчик окончил Одесскую гимназию, поступил на филологический факультет Одесского института народного образования.
Первые стихи написал в 1916г. В 1920 вступил в одесский «Коллектив поэтов», куда входили Багрицкий, Катаев, Олеша, Инбер. Но, разойдясь с «неоклассиками» во взглядах на поэзию, Кирсанов организовал в 1922г. Одесскую ассоциацию футуристов.
Поэт вызвал к себе интерес Маяковского, который неоднократно помогал Кирсанову, и сделал его известным.
В 1925г. Кирсанов переезжает в Москву, поначалу бедствует. Снова Маяковский приходит на помощь. У Семёна Исааковича выходит первая книга стихов «Прицел. Рассказы в рифму».
В 1930г. Кирсанов выпустил поэму-антиутопию «Последний современник», за которую автора обвинили в «идеологическом срыве».
Режиссёр Марк Розовский считал, что несмотря на влияние футуристов, Кирсанов всё же вырос из культуры Серебряного века, умел ценить Блока, Гумилёва, Клюева. А его ценили Мандельштам и Цветаева.
Кирсанов становится всё более известным. В 1935г. он выезжает вместе с Сельвинским и Луговским для выступлений в Прагу и Париж. Луи Арагон переводит стихи Кирсанова на французский язык.
В Великую Отечественную войну Кирсанов добровольцем уходит на фронт, служит военкором, затем интендантом.
Пишет стихи, заметки, поэмы. А в 1942г. начал писать солдатский лубок «Заветное слово Фомы Смыслова, русского бывалого солдата», популярный не меньше, чем «Василий Тёркин».
В 1959г. на Международной встрече поэтов в Бельгии Кирсанов влюбляется в бельгийскую художницу и поэта Изабель Баэс. Он освящает ей цикл стихов «Следы на песке», позже переделанного в поэму. Скрывая свою связь от цензуры, поэт зашифровал имя в стихотворении «И за белой скатертью! (Изабелой скатертью).
С 1963г. у Кирсанова появились признаки рака горла. Он лечится в Москве и Париже.
В связи с 60-летием поэта наградили орденом Ленина. Тогда же он написал стихи «Эти летние дожди» (музыка Марка Минкова). Давид Самойлов заметил, что в них Кирсанов пришёл к неслыханной простоте, как в своё время Пастернак и Заболоцкий.
Несмотря на болезнь, Кирсанов много работает, ездит в Польшу, Чехословакию, Францию, Венгрию, Чили.
Умер Семён Кирсанов 10 декабря 1972г. в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.
Андрей Вознесенский, много перенявший у Кирсанова, написал стихотворение «Похороны Кирсанова:
Прощайте, Семен Исаакович.
Фьюить!
Уже ни стихом, ни сагою
оттуда не возвратить.
Почетные караулы
у входа в нездешний гул
ждут очереди понуро,
в глазах у них: «Караул!»
Пьерошка в одежде елечной,
в ненастиях уцелев,
серебрянейший, как перышко,
просиживал в ЦДЛ.
Один, как всегда, без дела,
на деле же – весь из мук,
почти что уже без тела
мучительнейший звук.
Нам виделось кватроченто,
и как он, искусник, смел.
А было – кровотеченье
из горла, когда он пел!
Маэстро великолепный,
а для толпы – фигляр.
Невыплаканная флейта
в красный легла футляр.
Жил-был — я.
(Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол.
(Молод был и мил…)
В порт плыл флот.
(С выигрышным билетом
жил-был я.)
Помнится, что жил.
Зной, дождь, гром.
(Мокрые бульвары…)
Ночь. Свет глаз.
(Локон у плеча…)
Шли всю ночь.
(Листья обрывали…)
«Мы», «ты», «я»
нежно лепеча.
Знал соль слез
(Пустоту постели…)
Ночь без сна
(Сердце без тепла) —
гас, как газ,
город опустелый.
(Взгляд без глаз,
окна без стекла).
Где ж тот снег?
(Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж?
(С золотым песком!)
Где тот лес?
(С шепотом — «поближе».)
Где тот дождь?
(«Вместе, босиком!»)
Встань. Сбрось сон.
(Не смотри, не надо…)
Сон не жизнь.
(Снилось и забыл).
Сон как мох
в древних колоннадах.
(Жил-был я…)
Вспомнилось, что жил.
День еще не самый длинный,
длинный день в году,
как кувшин
из белой глины,
свет стоит в саду.
А в кувшин
из белой глины
вставлена сирень
в день еще не самый длинный,
длинный
летний
день.
На реке
поют сирены,
и весь день в саду
держит лиру
куст сирени,
как Орфей в аду.
Ад заслушался,
он замер,
ад присел на пень,
спит
с открытыми глазами
Эвридики тень.
День кончается не скоро,
вьется рой в саду
с комариной
Терпсихорой,
как балет на льду.
А в кувшин
из белой глины
сыплется сирень
в день еще не самый длинный,
длинный
летний
день.
Зашумел сад, и грибной дождь застучал в лист,
вскоре стал мир, как Эдем, свеж и опять чист.
И глядит луч из седых туч в зеркала луж —
как растет ель, как жужжит шмель, как блестит уж.
О, грибной дождь, протяни вниз хрусталя нить,
все кусты ждут — дай ветвям жить, дай цветам пить.
Приложи к ним, световой луч, миллион линз,
загляни в грунт, в корешки трав, разгляди жизнь.
Загляни, луч, и в мою глубь, объясни — как
смыть с души пыль, напоить сушь, прояснить мрак?
Но прошел дождь, и ушел в лес громыхать гром,
и, в слезах весь, из окна вдаль смотрит мой дом.
Я бел,
любимая.
Я — мел,
который морем был
и рыб и птиц имел
и побелел.
Я меловой период.
В глубине
есть отпечатки раковин на мне.
Моя ладонь, и та
лишь оттиск допотопного листа.
А ты — начало.
Ты полет стрекоз.
Ты всплеск летучих рыб.
Ты небо первых гроз.
Ты только что начавшаяся жизнь.
Ты радуга,
ты первая из призм.
Ты только что открытые глаза.
Ты водопад из золота волос.
Ты вылет первых ос.
А я — глубинный мел,
в моей душе
былых стрекоз, и рыб, и птиц клише.
Рукой веселой камни разгребя,
на белом
мне —
прочти:
«Любил тебя».
И за белой скатертью,
и за белой книгою
есть и «ты»,
есть и «я».
Не пройдет и дня —
ни за белой скатертью,
ни за белой книгою —
ни тебя,
ни меня.
* * *
Приезжай
ко мне
во сне.
Покажись наверху, в окне.
Напиши письмо
на песчаном дне.
Позвони в прилив, —
может быть,
в отлив
дозвониться удастся мне
к трубке раковины
на дне?
Я прошу,
приезжай во сне
ко мне.
«ПРИВЕТ!»
Человек
ест чебурек.
Ножа вонзает лезвиеце.
Чебурек разрезывается,
и чебурека нет.
«Привет!»
Смерти больше нет.
Есть рассветный воздух.
Узкая заря.
Есть роса на розах.
Струйки янтаря
на коре сосновой.
Камень на песке.
Есть начало новой
клетки в лепестке.
Смерти больше нет.
Смерти больше нет.
Будет жарким полдень,
сено — чтоб уснуть.
Солнцем будет пройден
половинный путь.
Будет из волокон
скручен узелок,-
лопнет белый кокон,
вспыхнет василек.
Смерти больше нет.
Смерти больше нет!
Родился кузнечик
пять минут назад —
странный человечек,
зелен и носат:
У него, как зуммер,
песенка своя,
оттого что я
пять минут как умер…
Смерти больше нет!
Смерти больше нет!
Больше нет!
Нет!
Жил-был я
Знал соль слез (Нежилые стены. )
Ночь без сна (Сердце без тепла)
Гас, как газ, город опустелый
(Взгляд без глаз, окна без стекла)
Комментарий Интересный факт. У Кирсанова в оригинале не «Знал соль слез, нежилые стены. » а «Знал соль слез, пустоту постели. «. Видимо создателей песни смутил тонкий эротизм строчки, вернее, они, должно быть, опасались возможной реакции «официальных лиц» на подобные вольности. На юбилейном концерте Д. Тухманова текст песни уже соответствует оригиналу.
Алексей Шестаков
Александр Градский. «Романс о влюбленных» Она знала, что тогда, в далеких семидесятых, у меня была возможность пойти к Градскому на интервью. Была возможность, а я… испугалась. Хотя ни тогда, когда мне было девятнадцать, ни тем более сейчас, не создавала себе кумиров. Просто, однажды услышав «Жил-был я», поняла, что пропала. От стихов, музыки, голоса… Пропала и не оставила никакой надежды на возвращение к себе прежней. И слава богу – с этим открытием мир стал еще прекрасней.
«Ставропольская правда», 2004-10-08
Перепевки Лепса обычно мне нравятся (Озеро надежды, Купола), но тут действительно как-то не очень.
Padre Umberto Июл 31, 2010
У Лепса очень хороший голос. И если песню слушать без видео, она получилась хорошо, по-другому, чем у АБГ. Просто Лепс в последнее время поет очень много музыкального мусора и разучился отличать, что можно петь не думая, а во что нужно вживаться, прочувствовать. Общей культуры не хватает, на мой взгляд, а энергии много. Подсказать некому, среда окружающая не та. Поэтому так и получилась. Хотя я не думаю, что эту песню нельзя петь после АБГ. Просто получились разные песни.
kurry Авг 01, 2010
«Жил был я» перепевал ещё Пересняков-младший. И сам Давид Фёдорович перепевал, но с тех пор не раз признавался, что это лучшая его песня, и всегда добавляет: В ИСПОЛНЕНИИ АЛЕКСАНДРА ГРАДСКОГО
Олег Петухов Авг 08, 2010
Может быть, АБ не смог приехать? Мало ли какая причина. Он не на всех юбилейных Тухманова выступал. У каждого свои планы. Но песню «Жил-был я..» все равно лучше Маэстро никто не спел. Саша был совсем молодым, когда исполнил ее так, как написал Кирсанов. Остальные же просто поют песню Тухманова.
Marish Авг 12, 2010
Просто реклама и хотя музыка здесь не причем скачать бесплатно CD online
Поймите, Градский в Смоленске никому не нужен, он неизвестен молодым и не очень, он не доступен и не интересен. Подробнее
Стихотворение «Жил-был я» Семён Кирсанов написал в память о рано ушедшей из жизни жене Клавдии. Она была ещё совсем молодой женщиной.
У меня эти стихи запелись в конце семидесятых. тогда я ни сном, ни духом не ведал, что есть мелодия Д.Тухманова. Но однажды в Симферополе спел песню в компании, а мне сообщили, что слушали её недавно по радио.
Можно только представить мои ощущения.)))
Но объяснился. Как сумел.)
Жил-был я,
(Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол.
(Молод был и мил. )
В порт плыл флот.
(С выигрышным билетом
жил-был я.)
Помнится, что жил.
Зной, гром, дождь.
(Мокрые бульвары. )
Ночь. Свет глаз.
(Локон у плеча. )
Шли всю ночь.
(Листья обрывали. )
«Мы», «ты», «я»
нежность и печаль.
Знал соль слез
(Пустоту постели. )
Ночь без сна
(Сердце без тепла) —
гас, как газ,
город опустелый.
(Взгляд без глаз,
окна без стекла).
Где ж тот снег?
(Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж?
(С золотым песком!)
Где тот лес?
(С шепотом — «поближе».)
Где тот дождь?
(«Вместе, босиком!»)
Встань. Сбрось сон.
(Не смотри, не надо. )
Сон не жизнь.
(Снилось и забыл).
Сон как мох
в древних колоннадах.
(Жил-был я. )
Вспомнилось, что жил.
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Музыка
Художник Елена Вавилина. Акварельные цветы
—Настольные игры онлайн
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Статистика
Жил-был — я.
(Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол.
(Молод был и мил. )
В порт плыл флот.
(С выигрышным билетом
жил-был я.)
Помнится, что жил.
Зной, дождь, гром.
(Мокрые бульвары. )
Ночь. Свет глаз.
(Локон у плеча. )
Шли всю ночь.
(Листья обрывали. )
«Мы», «ты», «я»
нежно лепеча.
Знал соль слез
(Пустоту постели. )
Ночь без сна
(Сердце без тепла) —
гас, как газ,
город опустелый.
(Взгляд без глаз,
окна без стекла).
Где ж тот снег?
(Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж?
(С золотым песком!)
Где тот лес?
(С шепотом — «поближе».)
Где тот дождь?
(«Вместе, босиком!»)
ЭТИ ЛЕТНИЕ ДОЖДИ
Эти летние дожди,
эти радуги и тучи —
мне от них как будто лучше,
будто что-то впереди.
Будто будут острова,
необычные поездки,
на цветах — росы подвески,
вечно свежая трава.
Будто будет жизнь, как та,
где давно уже я не был,
на душе, как в синем небе
после ливня — чистота…
Но опомнись — рассуди,
как непрочны, как летучи
эти радуги и тучи,
эти летние дожди.
Первое исполнение (Николай Караченцов) прошло незамеченным, а вот вторым исполнителем стала Алла Пугачева.
После этого были еще несколько песен, но до наших времен они как-то не дошли. По-настоящему же «открыла» лирику Кирсанова для поп- и рок-творчества первая жена Давида Тухманова, всесторонне одаренная женщина (поэт, переводчик и вокалистка) Татьяна Сашко. Это с ее подачи в альбоме «Как прекрасен этот мир» появились две песни на стихи Семена Кирсанова — «Танцевальный час на Солнце» и «Жил-был я».
ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ЧАС НА СОЛНЦЕ
Освещен розоватым жаром
Танцевального зала круг.
Места много летящим парам
Для кружащихся ног и рук.
Балерины в цветном убранстве
Развевают вуаль и газ.
Это танец протуберанцев,
Это танец протуберанцев,
Се ля данс протуберанс.
Пляшут никель, железо, кальций,
С ускорением в тыщу раз.
Шнель ля танцинг протуберанцинг!
Все планеты глядят на вас.
Белым пленникам некуда деться
Пляшет Солнце на их костях.
Это огненный пляс индейцев
Реет спектр вокруг костра.
Это с факелом, это с лентой,
И с гитарою для консор,
И спиральный, и турбулентный
В хромосфере встает танцор.
Из под гранул, оркестр как бацнет!
Взрыв за взрывом, за свистом свист.
Зе риз денс оф протубеленсез
Длинноногих танцоров твист
Престо танца ес протуберанса
Это пляшут под звездный хор
Арлекины и оборванцы,
С трио газовых Терпсихор.
Из затмения диск с короной
Шлемофонно в антракте дня
Шелестит в пустоту с наклона…
Мы с тобой два клочка огня…
Мы с тобой два клочка огня…
Мы с тобой два клочка огня…
И в заключение два стиха Кирсанова.
СМЕРТИ БОЛЬШЕ НЕТ. СМЕРТИ БОЛЬ.
Смерти больше нет.
Смерти больше нет.
Больше нет.
Больше нет.
Нет. Нет.
Нет.
Смерти больше нет.
Есть рассветный воздух.
Узкая заря.
Есть роса на розах.
Струйки янтаря
на коре сосновой.
Камень на песке.
Есть начало новой
клетки в лепестке.
Смерти больше нет.
Будет из волокон
скручен узелок,-
лопнет белый кокон,
вспыхнет василек.
Смерти больше нет.
Смерти больше нет!
Больше нет!
Нет!
Заметки
о том, что интересно
15 января 2011
Поэт Семен Кирсанов
Поэт Семен Кирсанов, автор слов знаменитой песни «У Черного моря», которую исполнял Леонид Утесов, является также автором слов песни Давида Тухманова «Жил-был Я», которую исполняет Александр Градский, а также «Эти летние дожди» на музыку Марка Минкова, которую исполняет Алла Пугачева.
Жил-был — я.
(Стоит ли об этом?)
Шторм бил в мол.
(Молод был и мил. )
В порт плыл флот.
(С выигрышным билетом
жил-был я.)
Помнится, что жил.
Зной, дождь, гром.
(Мокрые бульвары. )
Ночь. Свет глаз.
(Локон у плеча. )
Шли всю ночь.
(Листья обрывали. )
«Мы», «ты», «я»
нежно лепеча.
Знал соль слез
(Пустоту постели. )
Ночь без сна
(Сердце без тепла) —
гас, как газ,
город опустелый.
(Взгляд без глаз,
окна без стекла).
Где ж тот снег?
(Как скользили лыжи!)
Где ж тот пляж?
(С золотым песком!)
Где тот лес?
(С шепотом — «поближе».)
Где тот дождь?
(«Вместе, босиком!»)
Встань. Сбрось сон.
(Не смотри, не надо. )
Сон не жизнь.
(Снилось и забыл).
Сон как мох
в древних колоннадах.
(Жил-был я. )
Вспомнилось, что жил.
жить, где жизнь
выжить надеется,
жить, где слизь
ядрами делится;
где улит
липкие ижицы
к листьям лип
медленно движутся.
быть, стоять
около вечности,
знать, что я
часть человечества;
часть мольбы
голосом любящим,
часть любви
в прошлом и будущем;
часть страны,
леса и улицы,
часть страниц
о революции.
где среди
лисьих и заячьих
есть следы
лыж ускользающих.
Шар земной,
мчащийся по небу!
Будет мной
в будущем кто-нибудь!
Дел и снов
многое множество
все равно
не уничтожится!
