Мы живем по Мольеру
Мы живем «по Мольеру»
Г-н Журден. А теперь я должен
открыть вам секрет. Я влюблен в одну великосветскую даму, и мне
бы хотелось, чтобы вы помогли мне написать ей записочку,
которую я собираюсь уронить к ее ногам.
Учитель философии. Отлично.
Г-н Журден. Ведь, правда, это будет учтиво?
Учитель философии. Конечно. Вы хотите написать ей стихи?
Г-н Журден. Нет, нет, только не стихи.
Учитель философии. Вы предпочитаете прозу?
Г-н Журден. Нет, я не хочу ни прозы, ни стихов.
Учитель философии. Так нельзя: или то, или другое.
Г-н Журден. Почему?
Учитель философии. По той причине, сударь, что мы можем
излагать свои мысли не иначе, как прозой или стихами.
Г-н Журден. Не иначе, как прозой или стихами?
Учитель философии. Не иначе, сударь. Все, что не проза, то
стихи, а что не стихи, то проза.
Г-н Журден. А когда мы разговариваем, это что же такое
будет?
Учитель философии. Проза.
Г-н Журден. Что? Когда я говорю: «Николь, принеси мне
туфли и ночной колпак», это проза?
Учитель философии. Да, сударь.
Г-н Журден. Честное слово, я и не подозревал, что вот уже
более сорока лет говорю прозой.
Жан Батист Мольер
«Мещанин во дворянстве», 1670 г.
;;;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;;;
Все, что не проза, то стихи,
а что не стихи, то проза.
Живем «по Мольеру». Многие думают именно так как господин Журден: если у них не вышли стихи, то они считают это прозой и наоборот. А ведь со времени написания комедии «Мещанин во дворянстве» прошло более трехсот лет!
Крылатые слова и афоризмы. Говорить прозой.
Герой комедии Мольера «Мещанин в дворянстве», при помощи учителей натаскивающий себя на «образованность», удивляется: «Как!? Когда я говорю: Николь, принеси мне туфли и подай ночной колпак, — это проза? Скажите на милость! Сорок слишком лет говорю прозой — и невдомек!»
Говорят умней они…
Но что слышим от любова?
«Жомини да Жомини!»
А об водке ни полслова.
Д. Давыдов, «Песня старого гусара». Жомини был русский военный деятель и писатель половины XIX века.
Годы ученичества, годы учебы.
По роману Гете «Ученические годы Вильгельма Мейстера» (1795/96). (См. Lehrjahre).
Из 24-й оды 1-й книги Горация (65—8 г. до нашей эры). Истина, по древним легендам, ходила нагая. В современном употреблении под «голой истиной» подразумевается чистая, безусловная правда.
По «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина (1869/70) гл. 2-я, «О корени происхождения глуповцев», был в древности народ, головотяпами именуемый… «Головотяпами же прозывались эти люди оттого, что имели привычку «тяпать» головами обо все, что бы ни встретилось на пути. Стена попадется — об стену тяпают; богу молиться начнут — об пол тяпают…» Когда они «содрали на лепешки кору с последней сосны, когда не стало ни жен, ни дев, и нечем было «людской завод» продолжать, тогда они послали сказать соседям: будем друг с дружкой до тех пор головами тяпаться, пока кто кого перетяпает». Соседи на это согласились, и «сейчас же головотяпы их всех, с божьей помощью, перетяпали». Отсюда и вполне понятный термин «головотяпство».
Голоса взвешивают, а не считают.
Старинное положение, утверждавшееся еще Цицероном (I век нашей эры) и Плинием Младшим (I век до нашей эры). Многократно повторялось как художниками слова (Гете, Шиллером), так в особенности политическими писателями (Маколей, Бисмарк).
Голос крови, голос природы.
Из оперы Лорцинга «Стрелок», впервые поставленной в Германии в 1842 г.
В 1917 году русская армия «голосовала ногами» против продолжения войны, уходя батальонами с фронта (Ленин во время дискуссий о брестском мире весной 1918).
Синоним царского жандарма, охранника. См. Прощай, немытая Россия.
Неудержимый, раскатистый смех. Выражение в этой форме родилось во Франции: оно содержится в мемуарах баронессы Оберкирх, написанных в конце XVIII века. Первоисточником его являются «Одиссея» Гомера, гл. 8-я, стих 326, гл. 20-я, стих 346, и «Илиада» гл. 1, стих 599: «неукротимый смех».
Гони природу в дверь, она влетит в окно.
Встречается в комедии французского драматурга Филиппа Нерико Детуша (1680—1754), «Славный», действие 3-е, явление 5-е. Фраза заимствована им из 1-го послания Горация и во французском оригинале имеет такой вид: «Прогоните природу — она вернется галопом».
Очень древний образ. Встречается у Плутарха, Горация и др. древних писателей и многократно повторен новейшими (во Франции — Буало, в России — Тредьяковским В. К., поэтом, ученым и переводчиком (1703—1769); во вступлении к его «Телемахиде» сказано: «Пышутся горы родить, а смешной родится мышенок»).
Гордиев узел, разрубить гордиев узел.
Синоним насильственного разрешения трудного или запутанного вопроса. По легенде о колеснице царя Гордия фригийского, который завязал дышло своей колесницы, посвященной храму Зевса, крайне запутанным узлом. Развязавший узел должен был получить власть над Азией. Александр Македонский разрубил узел мечом.
Горе мое от запою,
Или от горя запой?
Некрасов, «Песня» (1876/77).
Горе мыкали мы прежде,
Горе мыкаем теперь.
См. Ах, не верь, не верь надежде.
Горе нежившим и горе отжившим!
См. Счастливы мы, что живем, что родились.
По преданию, сообщенному целым рядом римских писателей (Ливием, Флором и др.), галльский царь Бренн (390-й г. до нашей эры), наложивший на побежденный Рим контрибуцию в 1000 фунтов золота, бросил на чашку весов свой тяжелый меч, когда римляне вздумали было протестовать против его слишком тяжелых гирь, и воскликнул: «Горе побежденным!»
Город воли дикой,
Город буйных сил,
Новгород великий
Тихо опочил.
«Новгород» Э. И. Грубера (1814—1847).
Город желтого дьявола.
М. Горький о Нью-Йорке, в своих очерках Америки.
Город заговоров и сект.
«Ленинград», Александровского. О Петербурге до XX века.
Городничему всегда место найдется.
Афоризм синтезирован по «Мертвым душам» Гоголя, ч. 2-я, гл. 3-я, слова Петуха: «Да и в церкви не было места. Взошел городничий — нашлось».
Латинское Urbi et orbi, т. е. Риму и миру. Из церемониала возведения нового папы в достоинство «наместника Христа на земле». Сакраментальная фраза последнего момента кончалась: «да предстоишь ты городу и миру». Фраза восходит к началу XIV века.
По определению Салтыкова-Щедрина в «Современной идиллии» (1877—1883), гл. 18-я, гороховое пальто есть «род мундира, который, по слухам, одно время был присвоен собирателям статистики». Так назывались просто-напросто «шпики», филеры охранного отделения и жандармских управлений. Как «гороховое пальто», так и «собирание статистики» были «эзоповские», иносказательные формы обозначения шпионства в легальной печати.
Горький жребий одиночества.
См. Не сбылись, мой друг, пророчества.
См. Смех сквозь слезы.
Горький хлеб изгнания.
См. Есть горький хлеб изгнания.
Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не сумеет —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.
«Безумцы», по Беранже. В. Курочкина (1831—1875). В «На дне» Горького эти слова цитируются Актером.
Господа, лучше, чтоб эти перемены сделались сверху, — нежели снизу.
Из речи Александра II к московскому дворянству в 1857 г. по случаю подготовки к «освобождению» крестьян.
Всю жизнь говорил прозой
Очень простое открытие. Как превращать возможности в проблемы
© Гуриев В., текст, 2018
© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2018
эта книжка не совсем обычная. потому что это не совсем книжка, и книжку я писать не собирался и не хотел.
хотя что я вру. хотел, конечно.
когда мне было четыре года, я взял тетрадку в клеточку, вывел на обложке корявыми буквами слово «ИЗБРАННОЕ» и открыл первую страницу.
никакого особого смысла в таком названии не было, мне просто нравилось, как оно звучит.
была в нем какая-то солидность.
на первой странице я вывел «жыл-был», а рядом нарисовал человечка.
в книжке должны были быть увлекательные приключения и предисловие, написанное мелким шрифтом, в котором по-дробно объясняется, что имел в виду автор.
но тут колька позвал меня гулять во двор, и моя писательская карьера прервалась.
на следующий день я решил стать космонавтом.
книжку написать я больше не пытался, дневник тоже не вел, но каждый раз, когда у меня было плохое настроение, я садился за компьютер, писал все, что приходит в голову, и выкладывал в интернет.
плохое настроение у меня было часто.
какие-то тексты нравились другим людям, но я всегда писал их для себя и не предполагал, что мне когда-нибудь придется их перечитывать.
но однажды мне написали из издательства и предложили собрать эти тексты в книжку и издать.
и вдруг понял, что нечаянно дописал ту самую первую книжку, то самое «ИЗБРАННОЕ» с «жыл-был» и уродливым человечком.
так главный герой узнал, что всю жизнь говорил прозой.
не сказать, что человечек на полях с возрастом сильно похорошел. никаких по-настоящему увлекательных приключений с ним не случилось, моя жизнь, как выяснилось, состоит главным образом из поездок на такси, разговоров с соседями и выписок из хороших книг.
в общем, автопортрет получился не очень, да и в целом мне было как-то неловко — где книги, а где я — и я уже думал слиться в последний момент, но тут случились две истории.
одна из них, разумеется, началась в такси. первые пять минут я молчал, а потом случайно шмыгнул носом.
— вот, кстати, вы говорите, дороги не убирают, — охотно откликнулся таксист. — а я…
остаток пути мы провели в увлекательной беседе, потому что я однажды спрыгнул с велосипеда на полном ходу и сломал руку и с тех пор стараюсь не покидать транспортное средство, пока оно не остановится.
вторая история случилась со мной в подъезде.
этажом выше живет классная старушка, которая каждый день выходит гулять. иногда мы встречаемся внизу, и я придерживаю ей дверь.
чтобы преодолеть восемь ступенек от лифта к подъездной двери, ей требуется четыре минуты. за эти четыре минуты она рассказывает мне историю своей семьи от начала времен.
первое время я ее перебивал, чтобы показать свою осведомленность, но тогда четыре минуты превращаются в восемь.
— а внучка у меня, — начинает она.
— тренер по художественной гимнастике, — продолжаю я.
соседка останавливается, как будто ей никуда не надо.
— внучка у меня, — повторяет она, — тренер по художественной гимнастике.
дочка у нее директор стадиона, а мама играла в гандбол, но если я что-то и понял в этой жизни, так это то, что иногда мне лучше заткнуться, а иногда и это не помогает.
в общем, я это все к тому, что любой из нас каждый день понемножку пишет собственную книгу — своими мыслями, словами и действиями.
и нам нужны читатели и слушатели. нам нужны свидетели.
собственно, это все, что нам нужно.
ну, и еще танцевать и петь, когда никто не слышит.
именно поэтому так тяжело и больно расставаться с другими людьми. всегда обидно, когда другой человек больше не может тебя читать.
как будто ему не интересно, чем все закончится.
как ни странно, нехитрая мысль о том, что каждая жизнь человека это книжка, требующая прочтения, а каждый человек — писатель, меня освободила.
зачем переживать из-за книжки, когда можно сразу поднять ставки и переживать из-за жизни.
короче, я подумал, что в жизни я вряд ли выгляжу сильно лучше, а за книжку хотя бы заплатят.
жадность и незамутненность в очередной раз одержали победу над здравым смыслом.
чтобы читателям было проще, я выкинул все тексты, которые сильно привязаны ко времени написания, а остальные разбил на несколько разделов.
например, пособия по саботажу лежат в одном разделе, а мысли о том, как нам обустроить россию, в другом, чтобы никто, не дай бог, не перепутал.
mevamevo
Мысли и впечатления // Pensoj kaj impresoj
И не подозревал, что говорю прозой.
Сегодня внезапно удалось почувствовать себя в шкуре мольеровского господина Журдена, который, как известно, «и не подозревал, что вот уже более сорока лет говорит прозой».
Никогда не скрывал, что у меня имеется немалый не только «душевный», но и практико-теоретический интерес к музыке. Читая разного рода материалы по её истории, я нередко сталкивался с термином «генерал-бас» (он же basso continuo). До сих пор как-то отмахивался от этого термина, ошибочно полагая, что это какой-то особенный и тонкий композиторский приём, но сегодня вот нашёл в себе силы и вдохновение разобраться детальнее. И что же оказалось? Тьфу ты, я всю жизнь говорил прозой! 🙂
Как оказалось, генерал-бас — это лишь сокращённая запись гармонии! Ну, то, что у нас в музыкальной школе (да и, похоже, во всём мире) называлось и называется «цифровка». То есть, буквенное обозначение основного басового тона, снабжённое цифровыми обозначениями тех звуков, что «надстраиваются» над этим басом. Ну, банальные примеры: C — до-мажорное трезвучие, Am — ля-минорное трезвучие, G7 — доминантсептаккорд на ноте соль, D ○ — уменьшённый септаккорд на ноте ре и т. п. В музыкальной школе на уроках сольфеджио нас учили читать и реализовывать/исполнять эти цифровки как бы невзначай, термин «генерал-бас» не звучал. А вот оно как оказалось!
Тем более занятно, что ещё в конце XIX века этот самый генерал-бас являлся, порой, отдельной учебной дисциплиной в высших музыкальных учебных заведениях — тому виной определённое смешение базовой теории о построении и соединении аккордов с теорией гармонии как таковой. В эпоху барочной (от слова барокко, а не бар!) музыки («золотым веком» генерал-баса являются приблизительно 1600-1750 годы) использование прообразов нынешних цифровок было продиктовано не только чисто практической «экономичностью» подобной записи, но и тем, что многие композиторы предпочитали не делиться деталями своей гармонизации, чтобы не раскрыть невзначай секреты своей контрапунктной техники. Да и в целом в европейской музыке конца XVI — середины XVII века значительную роль играла импровизационность и орнаментика, индивидуальные для каждого исполнителя; грубо говоря, играющий должен был (и имел полное право) самостоятельно подыскивать и оформлять гармонию в соответствии лишь с выписанной мелодией и приложенным к ней генерал-басом. Это лишь чуть позже развилась тенденция к более-менее «жёсткому» фиксированию всех деталей замысла композитора. Но, как известно, всё повторяется: сейчас мы находимся именно на том витке истории, когда для исполнения музыки (во всяком случае, относительно несложной, взять любую популярную песню) вполне достаточно знать лишь мелодию и цифровку генерал-бас :).
Сам термин генерал-бас в русском языке идёт из немецкого Generalbaß — то есть, «общий бас». Распространённый итальянский термин basso continuo (букв. «непрерывный бас») несёт отпечаток истории европейской музыки: в полифонической технике, предшествовавшей появлению генерал-баса, нижний голос произведения время от времени мог прерываться паузами, тогда как при гомофонном складе (первой ласточкой которого стал и сам генерал-бас) бас предполагается «постоянно звучащим/наличествующим». Если кто не знал, то объяснить по-простому можно так: полифоническая музыка — это совокупность отдельных голосов, каждый из которых обладает собственной значимостью (классический пример — фуги И. С. Баха), тогда как гомофонная музыка — это доминирующая основная мелодия, лишь сопровождаемая и поддерживаемая зависимой от неё гармонией (нынешняя популярная музыка).
Чтобы закончить, приведу цитату из соответствующей статьи словаря Брокгауза и Ефрона, написанной русским композитором, профессором Петербургской консерватории Н. Ф. Соловьёвым: «В прошлых столетиях Г.-бас считался наукой и был синонимом науки о гармонии. [. ] На Г.-бас следует смотреть как на стенографию. Называть Г.-бас наукой о гармонии настолько же странно, насколько странно называть стенографию грамматикой». Что ж, пусть генерал-бас и оказался лишь музыкальной стенографией, но мне всё равно приятно, что я не только знаю этот термин, но и вполне неплохо владею этой техникой :).
Почему слово «прозаично» используют как синоним к слову «банально», если прозаик – это человек, пишущий прозу?
Это происходит из представления о том, что проза как вид речи стоит ниже поэзии, поскольку поэзия служит возвышенным целям и требует большего труда и стилистического блеска при сочинении. Сравните у Пушкина: «презренной прозой говоря», «унижусь до презренной [в другом варианте — «смиренной»] прозы». Когда Пушкину нужно употребить в стихотворении слово «организм», он оговаривает это, извиняясь в скобках: «Извольте мне простить ненужный прозаизм». Он имеет в виду, что «организм» — слово из повседневного или медицинского языка, не подходящее для поэзии стилистически (и, конечно, немного лукавит, потому что тут же это слово в поэзию и вводит). Дело в том, что слово «проза» не означает только «художественное произведение, написанное прозой». Прозой можно назвать любую письменную или устную речь, не членящуюся на сопоставимые отрезки, не записанную «в столбик». Вспомните, как герой «Мещанина во дворянстве» Мольера удивился, узнав, что всю жизнь говорил прозой: ведь это была его обыденная, привычная речь! Итак, «прозаично» означает «повседневно, невозвышенно, банально». Нет нужды говорить, что поэзия давно вышла за рамки представления о ней как о возвышенной, красивой, «складной», не допускающей повседневных слов речи: она может таковой оставаться, но это необязательно. Равно и художественная проза преодолела недолгий комплекс обыденности: теория литературы убедительно доказывает, что художественная проза — это не просто обычная речь, в которой, скажем, рассказывается история. Выдающиеся прозаические произведения устроены сложно, даже если кажутся простыми, и в этой сложности не уступают поэзии.
