Эхо войны: в Росстате назвали цену Великой Победы
Великая Отечественная война унесла 26,6 млн человеческих жизней. Так, потери действующей армии составили 8,6 млн человек.
Почти 14 млн граждан погибли на оккупированных территориях, а жизни еще четырех миллионов мирного населения оборвались в результате бомбежек и голода.
В войне погибли 20 млн мужчин и 6,5 млн женщин. В результате нарушился не только демографический баланс, но в 3 раза упала рождаемость, что стало первопричиной масштабного демографического кризиса.
В начале 1960-х годов немногочисленное поколение «детей войны» вступило во взрослую жизнь. Но к этому времени урбанизация привела к смене взглядов на семью, и молодежь не спешила становиться родителями, то есть вырос возраст рождения первого ребенка, а в массовом сознании сформировалась новая модель семьи, в которой воспитывается не более двух детей.
На заводах и фабриках ушедших на фронт мужчин заменили женщины. В декабре 1942 года женщины составили более 50% от численности рабочих на авиационных предприятиях. Такая же ситуация была в сельском хозяйстве, где половина трактористов и комбайнеров были женщины. Кадровая проблема в тылу решалась, в том числе, за счет продления рабочего времени до 10-11 часов, а также привлечения к работе подростков и пенсионеров.
В годы войны в 6-7 раз сократилось производство продуктов питания и товаров народного потребления: обуви, текстиля, швейных изделий. К довоенным объемам потребительских товаров страна вернулась только к 1953 году.
В Росстате также напомнили о послевоенном восстановлении экономики. В кратчайшие сроки страна вышла не только на довоенные экономические показатели, но даже их превысила. Так, к 1950 году валовая продукция промышленности в 1,5 раза превзошла показатели военной промышленности, а к 1955 году этот показатель вырос в 3 раза.
Убыль населения СССР в 1941-1945 гг. Потери военнослужащих и гражданских лиц за период Великой Отечественной войны.
8 мая 1990 г. Михаил Горбачев в преддверии годовщины 45-летия Победы сообщил Верховному Совету СССР о том, что за период Великой Отечественной войны страна потеряла «почти 27 миллионов жизней советских людей».
Следующие 27 лет общество воспринимало эти сведения как исчерпывающие. Потери военнослужащих были обозначены в 1993 г. лишь в 8,7 млн чел., остальные 17,9 млн чел. – погибшее гражданское население, всего 26,6 млн чел. И лишь специалисты понимали то, что не могло быть потерь военнослужащих в 2 раза меньше потерь не воевавшего гражданского населения.
Величина объявленных цифр всех поражала громадностью. Каждый зрелый гражданин СССР понимал – каким чудовищным катком прокатилась по просторам нашей большой страны война. Цифры подтверждали это. Жестоким противником была оккупирована территория, на которой проживало 88 млн наших граждан. Через часть территорий боевые действия прошли четырежды. Множество населённых пунктов в боях не раз переходили из рук в руки. Уходя, оккупанты оставили за собой выжженную землю и неисчислимое горе.
И почти никто не подозревал, что цена Победы на самом деле могла быть ещё больше. Это казалось невероятным.
За 27 лет с 1990 г. российские архивы открыли свои фонды. Рассекречены миллионы документов. Изданы свыше 800 региональных томов Всероссийской Книги Памяти. В части стран СНГ созданы поимённые базы данных о погибших. Стало известно – где сколько мобилизовано на войну и сколько не вернулось людей. По решению Министра Обороны России оцифрованы и размещены в открытом доступе в сети Интернет миллионы листов поимённых донесений о потерях и почти все Книги Памяти. Все эти источники позволили по новому взглянуть на проблему подсчёта общей убыли населения СССР в 1941-1945 гг., а вместе с ней на величину утрат и военнослужащих, и гражданского населения от факторов войны.
Автором исследования является российский военный историк Игорь Иванович Ивлев, основатель и бессменный администратор сайта Солдат.ru. Результаты его работы легли в основу презентации, продемонстрированной на парламентских слушаниях в Государственной Думе России 14 февраля 2017 года депутатом и сопредседателем Общероссийского общественного гражданско-патриотического движения «Бессмертный полк России» Н.Г. Земцовым.
I. Предыстория взглядов о величине убыли населения СССР в 1941-1945 гг.
1. 14 марта 1946 г. в газете «Правда» № 62 в статье о речи У. Черчилля в Фултоне И.В. Сталин сообщил о численности потерь СССР в 7 миллионов человек: «безвозвратно потеряны в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации».
2. В 1958 г. на закрытом совещании в ЦК КПСС идеолог партии М.А. Суслов назвал количество жертв в 12 миллионов человек.
3. В ноябре 1961 г. в письме премьер-министру Швеции Т. Эрландеру Н.С. Хрущев написал о том, что «война с немцами унесла два десятка миллионов жизней советских людей». Цитата из этого письма была опубликована в статистическом ежегоднике СССР и в журнале «Международная жизнь» в декабре 1961 г., став на какое-то время канонической.
4. В мае 1965 г. к 20-летию Победы генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев заявил: «Война унесла более двадцати миллионов жизней советских людей». В итоге в течение 25 лет расплывчатые данные «более 20 млн» фигурировали во всех статистических справочниках и книгах о войне, школьных учебниках истории.
5. 8 мая 1990 г. на торжественном заседании Верховного Совета СССР к 45-летию Победы Президент СССР М.С. Горбачев объявил о потере «почти 27 миллионов жизней советских людей». Эти данные основывались на сведениях государственной комиссии Минобороны и Академии наук СССР под руководством Г.Ф. Кривошеева (далее – государственная комиссия). Комиссия заявила в 1993 г. в качестве демографических потерь населения СССР за период войны 26,6 млн человек, из них 8,7 млн – потери военнослужащих («Гриф секретности снят…», М.: Воениздат, 1993). Календарная планка расчётов была умозрительно отодвинута ею до 31 декабря 1945 г.
6. Общая убыль населения СССР вместе с военнослужащими, с естественной смертностью, с родившимися в войну и умершими детьми до 4 лет лишь в 2001 г. объявлена членами той же государственной комиссии в количестве 38,5 млн человек («Россия и ССССР в войнах ХХ века…», М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001). Эту цифру мало кто заметил. В памяти людей остались «26,6«. Но и в 2001 г. были представлены заведомо неверные данные, из которых прежде всего был занижен минимум в 4 раза уровень смертности родившихся в войну детей, а также численность населения СССР на начало войны.
Автор в течение 10 лет вёл исследовательскую работу в том же направлении с привлечением огромного количества документальных источников. В результате в Российском государственном архиве экономики была выявлена в документах Госплана СССР точная численность населения страны к началу войны и после её окончания на 1 июля 1945 г., определены рождаемость и естественная смертность населения за 4 года. Также благодаря документам, найденным в Центральном архиве Министерства обороны России, автором подсчитаны безвозвратные потери военнослужащих, а вслед и гражданского населения. В 2012 г. в издательстве «Яуза-ЭКСМО» вышел сборник публикаций пяти авторов «Умылись кровью?», где автор этих строк занял половину объёма из 510 страниц исследованием потерь военнослужащих.
II. Справедливые вопросы к государственной комиссии.
Для того, чтобы показать заниженность официальных сведений об утратах военнослужащих и гражданских лиц, пока не прибегая к документам Госплана СССР, рассмотрим несколько очевидных примеров и зададим неизбежные вопросы:
2. В Центральном архиве Министерства Обороны России хранятся поимённые донесения о безвозвратных потерях из войсковых частей с фронта и военкоматов по месту призыва не вернувшихся воинов. Они содержат имена конкретных 19,8 млн чел. – погибших, умерших, пропавших без вести. Почему поимённые сведения о не вернувшихся были отвергнуты комиссией и разница в 11,1 млн чел. не вошла в официальные сведения о безвозвратных потерях ВС СССР? На каком основании поверили бездушной и неполной «цифре» и проигнорировали многомиллионный строй имён?
4. Общеизвестно, что в 1945-1995 гг. медалями «За победу над Германией» и «За победу над Японией» награждены воины, находившиеся к окончанию войны в рядах ВС СССР, демобилизованные раненые, больные, инвалиды, специалисты и вольнонаёмный состав. Всего обеими медалями награждены 14,8 млн и 1,8 млн чел. соответственно, из них около 0,7 млн награждены обеими медалями. Всего награждено военнослужащих и вольнонаёмных лиц 15,9 млн чел. Наградили всех, кого смогли выявить. Коль официально учтено пребывавшими в ВС СССР 35 млн военнослужащих и вольнонаёмных лиц, то почему остались не награждёнными 19,1 млн чел. из них? Куда они делись? Не на полях ли боёв остались?
6. По итогам работы государственной комиссии официальная численность пропавших без вести военнослужащих около 4,56 млн чел. Известно, что в донесениях о потерях войсковых частей с фронта учтено поимённо около 3 млн пропавших без вести. После войны военкоматы при проведении подворного опроса так же поимённо сумели учесть в своих донесениях 8,11 млн чел., из них более 97 % значатся пропавшими без вести. Кроме того, не вошли ни в одно донесение о потерях ни одной инстанции около 1,8 млн чел., кто был призван военкоматами на службу в ВС СССР, но домой с фронтов не вернулся. В сумме это даёт почти 12,7 млн чел. пропавших без вести. Почему выявленная численность пропавших без вести почти в 3 раза превышает официальные сведения?
На эти вопросы у членов государственной комиссии и их последователей ответов нет. Альтернативные примеры показывают несостоятельность официальной точки зрения даже без использования архивных документов Госплана СССР.
Частный пример, характеризующий целое. Нижегородец Валерий Киселев, активист Бессмертного полка России, за много лет проследил по всем доступным источникам (от родственников до архива Минобороны РФ) судьбы 958 человек, призванных в 771-й стрелковый полк горьковской 137-й стрелковой дивизии. Вернулись с фронта всего 35 человек (3,6 %). 277 чел. погибли, 585 пропали без вести. 61 человек не значится ни в одном из списков потерь (6,4 %).
Если применить величину в 6,4 % к общему официальному числу военнослужащих участников войны (34,5 млн чел.), то мы можем получить численность не значащихся ни в каких списках потерь около 2,21 млн чел. В настоящем исследовании при определении потерь военнослужащих мы оперируем меньшей величиной в 1,8 млн в связи с возможным разбросом данных в зависимости от региона.
Увы, этот как раз тот случай, когда мы можем и должны сказать – сделано Министерством много, базы данных прекрасные, но этого недостаточно. Проблема слишком велика, чтобы её решать силами всего лишь одного министерства. Это вопрос общегосударственного уровня. Его решение требует масштабного партнёрства государства с общественными объединениями.
В процессе авторских исследований было установлено, что государственная комиссия, проигнорировав или не найдя документов Госплана СССР, использовала методически неверный способ расчётов так называемой «передвижкой» вперёд и назад от опорных показателей. В качестве таковых для определения численности населения СССР на начало и конец войны ею использованы результаты переписей населения страны 1939 и… 1959 гг. с «передвижкой» от них вперёд и назад данных о рождаемости, смертности, численности присоединённых территорий и миграции. Ниже дан фрагмент скана страницы из третьего издания комиссии «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», где, ничтоже сумняшеся, обоснован столь экзотичный способ расчётов (М.: Вече, 2009, с. 44):
И подано это было в трёх изданиях итогов работы комиссии так, словно в СССР не существовало подробнейшей государственной статистики Госплана по демографии! Поверили все! Уже на этом этапе численность населения СССР была искажена комиссией на 9,15 млн чел., несмотря на наличие в Российском государственном архиве экономики подлинных документов о численности населения СССР на каждое первое число каждого месяца за 1941 и 1945 гг.: на 8,3 млн показано меньше на начало войны и на 0,85 млн больше по её окончанию из-за сдвига даты расчёта на 31 декабря 1945 г. вместо 1 июля 1945 г. И это не единственное искажение сведений, приводящее к неверному результату. Рассмотрев документы Госплана СССР, мы убедимся в этом.
III. Общая убыль населения СССР в 1941-1945 гг. и его безвозвратные потери в связи с действием факторов войны.
Приступим к выявлению общей убыли населения СССР за годы войны в целом. Исходные сведения документальны и сейчас доступны каждому. Сразу оговорюсь, что в представленные ниже данные по убыли населения не включены не родившиеся дети, которые могли бы родиться у погибших военнослужащих и гражданских лиц, будь они живы (так называемые «скрытые потери войны»). Дистанцируемся от этого лукавства.
По данным Центрального управления народно-хозяйственного учёта Госплана СССР на 1 июля 1941 г. в стране имелось гражданского населения 199.920.100* чел. (РГАЭ-1562-20-241-80об).
Кроме того, в ВС СССР проходило службу 5.082.305 чел. (публикация маршала Советского Союза М.В. Захарова в 1968 г. на основе документов: ЦАМО РФ-15А-2245-83-1, 25).
В ВС СССР входила численность Рабоче-Крестьянской Красной Армии, флота, войск НКВД СССР и военизированных формирований других наркоматов, состоявших на балансе Наркомата обороны. Военнослужащие ВС СССР в численность гражданского населения СССР, показанную региональными управлениями Госплана, не входили. Они являлись экстерриториальными и привязанными к военным округам и флотам, дислоцирующимся в нескольких регионах каждый. Региональные органы Госплана проводили учёт только по гражданским лицам, а РККА, РКВМФ, НКВД – по своим контингентам дополнительно к сведениям Госплана. Также см. постскриптум в конце статьи.
Всего граждан СССР на начало войны – 205.002.405 чел., а не 196,7 млн чел., как утверждала государственная комиссия.
Занизив численность населения СССР, комиссия занизила и общую убыль его. Даже если убрать за скобки численность ВС СССР, то и в этом случае численность населения СССР на 3,22 млн чел. больше данных комиссии после «передвижек».
Чем меньше из-за войны становилось населения, тем меньше, теоретически, должны были быть рождаемость и детская смертность. Но оказалось, что женщины в 1942-45 гг. начали рожать ранее не планировавшихся детей от своих постепенно ушедших на фронт мужей, а также в очень большом количестве от случайных отцов, в т.ч. оккупантов. Плюс невыносимые условия жизни неизбежно приводили к большей детской смертности, чем это было в 1941 г. Поэтому сложение факторов примерно компенсировало друг друга, в связи с чем оценки рождаемости и естественной смертности 1941 г. оставлены без изменений для всего периода войны.
На 1 июля 1945 г. численность ВС СССР составляла 12.839.800 чел. («Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь», М.: Вече, 2009, с. 40, с опорой на документы ЦАМО РФ, ф. 13-А, оп. 3029, дд. 55, 65, 92, 116, 166, 167, 181, 182 и др.).
По данным Госплана СССР численность гражданского населения на то же число – 151.165.200 чел.
РГАЭ-1562-20-564, лл. 46, 47, 47об
РГАЭ-1562-20-565, лл. 116, 239
РГАЭ-1562-20-566, лл. 13, 14, 40, 41, 57, 81, 98, 99, 125
РГАЭ-1562-20-567, лл. 61, 130об, 161, 181, 204
РГАЭ-1562-20-568, лл. 98, 207.
Общая численность всех граждан СССР на 1 июля 1945 г. – 169.809.524 чел. (151.165.200 + 12.839.800 + 5.804.524).
За вычетом родившихся в войну и с учётом умерших за 4 года детей несложно установить численность лиц, живших к 22 июня 1941 г. – 157.949.748 чел. (169.809.524 – 17.619.776 + 5.760.000).
Государственная комиссия численность населения СССР на 1 июля 1945 г. не привела, необоснованно оперируя данными на 31 декабря 1945 г. (170,5 млн чел.). Но за полгода естественный прирост населения СССР составил 0,848 млн чел. и на эту величину заведомо завысил планку расчётов!
Ресурс населения СССР вместе с родившимися детьми, не будь безвозвратных потерь в войне, естественной смертности и не будь преждевременных смертей 5,76 млн детей, составил бы 222.622.181 чел. (205.002.405 + 17.619.776).
Убыль населения СССР за 22.06.41-01.07.45 можно рассчитать двумя способами:
1. Из общего ресурса населения в 222.622.181 чел. вычтем общее число всех учтённых выше граждан СССР на 1 июля 1945 г. в 169.809.524 чел. И мы получим общую убыль населения в 52.812.657 чел.
2. Тех же утраченных 52.812.657 чел. получим, если от численности населения СССР на начало войны в 205.002.405 чел. отнимем число тех граждан, кто жил к началу войны и остался жив к 1 июля 1945 г. – 157.949.748 млн чел., а затем прибавим число умерших в войну детей 5.760.000 млн чел. (205.002.405 – 157.949.748 + 5.760.000).
Оба способа расчёта приводят к одинаковому результату.
Из общей убыли населения СССР в 52.812.657 чел. убыль по категориям составила:
а) естественная смертность – 10.833.240 чел. (согласно взглядам демографов, эта убыль не должна учитываться в численности безвозвратных потерь из-за действия факторов войны ввиду «естественности» ухода из жизни).
б) безвозвратные потери военнослужащих ВС СССР из-за действия факторов войны (погибло, умерло от ран и болезней, пропало без вести) – не менее 19.413.169 чел. («Умылись кровью?», часть И.И. Ивлева, М.: «Яуза-ЭКСМО», 2012, с. 501), из них пропало без вести около 12,7 млн чел.;
в) безвозвратные потери гражданского населения на всей территории СССР из-за действия факторов войны – 22.566.248 чел. (определено по разнице).
Таким образом, безвозвратные потери граждан СССР в результате действия факторов войны составили
19.413.169 + 22.566.248 = 41.979.417 чел.
К факторам войны на всей территории СССР отнесены:
— ухудшение или исчезновение медицинского обслуживания, отсутствие медикаментов;
— резкое уменьшение или исчезновение ресурсов продовольствия и питьевой воды, посевных площадей и семенного фонда;
— увеличение продолжительности рабочего дня, снятие выходных и отпусков, изнурительный труд на оборонительных работах;
— отсутствие добротной одежды и обуви;
— постоянное чувство страха за жизнь;
Из 22.566.248 чел. безвозвратных потерь гражданских лиц:
Коррекция сведений может быть произведена в будущем в сторону увеличения безвозвратных потерь военнослужащих при рассекречивании для общества дополнительных документов Центрального архива Министерства обороны РФ и Главного Организационно-мобилизационного Управления Генерального Штаба ВС РФ. Без сомнения, они существуют.
Сделать это можно и нужно в процессе работы государственной комиссии, которую необходимо создать. Пора сказать людям всю правду и поставить на этом точку. Для того, чтобы работа комиссии была прозрачной, необходимо участие в ней представителей не только государственных органов, но и общественных объединений в рамках специального приоритетного национального проекта.
Всё вышесказанное является суровым воплощением глубинной боли нашего народа, понёсшего неимоверные утраты и добившегося Победы над жестоким врагом. Вся, ныне толерантная, Европа, объединённая жестоким кулаком фашизма, противостояла нашей стране. Нас надеялись уничтожить под корень. Не вышло. Уничтожения не случилось, Мы выстояли и победили! Но понесли колоссальные утраты. Каждый четвёртый гражданин СССР не дожил до окончания войны! Убыль населения оказалась настолько великой, что до сих пор отдаётся в сердцах каждой семьи России.
14 февраля 2017 года.
Предположим, что в цифрах населения СССР на 22.06.41 и на 01.07.45 численность ВС СССР на эти даты Госпланом включена (5.082.305 и 12.839.800 ч. соответственно). Так могут утверждать оппоненты. Решим задачу методом «от противного» и проверим свои расчёты:
2. За 4 года родилось 17.619.776 ч., из них умерло 5.760.000 ч., жило к 01.07.45 – 11.859.776 чел. детей.
4. Убыль населения, жившего до 22.06.41, за 4 года 22.06.41-01.07.45:
5. Убыль с учётом родившихся за 4 года и умерших детей:
60614676 + 5.760.000 = 66.374.676 чел.
7. Убыль всего населения за 4 года с учётом живых перемещённых лиц, не вошедших в статистику Госплана: 66.374.676 – 5.804.524 = 60.570.152 чел.
Как видно, общая убыль населения, если допустить наличие численности ВС СССР в сведениях Госплана на 22.06.41 и 01.07.45, ещё больше, чем наоборот. С этим мы согласиться не можем. Считаем данный тезис неверным и принимаем исходную точку зрения. Численность ВС СССР не входит в сведения Госплана СССР на начало и конец войны и должна плюсоваться к численности гражданского населения. Данный факт также подтверждается результатами переписи населения 1939 г., когда к показателям, выявленным Госпланом СССР по гражданским лицам, на основании отдельных справок НКО, НКВМФ и НКВД СССР были прибавлены сведения о численности их контингентов. Также есть подтверждение тому и в документах РГАЭ (РГАЭ-1562-20-241-90, примечание и РГАЭ-1562-20-626-230, примечание).
Таблица изменения численности населения СССР в 1941-1991 гг.:
Убыль населения страны в результате войны – необратимое уменьшение численности граждан страны в результате обоюдного воздействия:
Безвозвратные потери военнослужащих и гражданских лиц – необратимая утрата граждан страны в результате воздействия только факторов войны. В научной среде их называют демографическими.
Рождаемость – численность вновь родившихся детей за определённый период.
Естественная смертность – численность лиц, умерших по естественным причинам за определённый период, в т.ч. военнослужащих и детей.
Пропавший без вести военнослужащий – воин, о котором в течение 15 суток для командования войсковой части и 2 года для гражданских инстанций (или до решения суда) не стало известно о его судьбе.
Военнослужащий – лицо, находящееся на военной службе и довольствии в Вооружённых Силах страны, на которое распространяется действие воинских Уставов.
Вольнонаёмный состав – лица, находящиеся в Вооружённых Силах по вольному найму для исполнения гражданских функций. Действие воинских Уставов на них не распространяется.
Инвалид – бывший военнослужащий, потерявший дееспособность к военной службе и на основании официального врачебного заключения исключённый из списков личного состава Вооружённых Сил и снятый с довольствия с направлением по месту жительства.
Дезертир – военнослужащий, покинувший место расположения войсковой части по своему усмотрению и тем самым нарушивший военную присягу и воинские Уставы.
Невозвращенцы с Запада – бывшие военнослужащие Вооружённых Сил СССР, попавшие в период войны в плен к противнику, по разным причинам освобождённые из плена и не пожелавшие вернуться в СССР. К ним же относятся и не возвратившиеся гражданские лица.
«Следы войны с нами до сих пор»
Есть ли у России шанс выбраться из демографической ямы?
С демографической точки зрения Великая Отечественная не закончена и продолжает играть ключевую роль в наших политических и социально-экономических процессах. Ее вклад — и в «лихих 90-х», и в «тучных 2000-х», и даже в новейшей пенсионной реформе. Почему так, «Огоньку» рассказал Анатолий Вишневский, директор Института демографии НИУ ВШЭ.
Сталинград встречает освободителей — такова официальная подпись к этой фотографии. На самом деле Сталинград — это женщины и дети. Аркадий Шайхет. 1943 год
Фото: Аркадий Шайхет / РИА Новости
Сталинград встречает освободителей — такова официальная подпись к этой фотографии. На самом деле Сталинград — это женщины и дети. Аркадий Шайхет. 1943 год
Фото: Аркадий Шайхет / РИА Новости
Беседовала Ольга Филина
— Какие источники говорят нам о масштабах советских потерь во Второй мировой? Можно ли доверять переписям населения того времени?
Директор Института демографии НИУ ВШЭ Анатолий Вишневский
То выступление Сталина имело многочисленные последствия. Поскольку он назвал цифру, не учитывающую ни потерь от голода в начале 30-х, ни бегства части населения из страны, например из Казахстана, последующие переписи населения не могли подтвердить его слов. Что в таком случае делать? Сталин знал: перепись 1937 года, которая показала реальную ситуацию в стране, была объявлена вредительской, ее данные уничтожены, а руководители арестованы и расстреляны, либо, как мой собеседник Курман, отправились на долгие годы в лагеря. И народ велели пересчитать заново. Так появилась следующая перепись, данными которой мы сейчас можем оперировать,— 1939 года. Конечно, она показала цифры, которых добивалось начальство. Но, кстати, даже ее результаты впервые были более или менее полно опубликованы только в перестройку.
— А что же послевоенное время?
— После войны Сталин попросту запретил проводить перепись населения, и население посчитали уже после смерти вождя, в 1959-м. Никто лучше Сталина не знал, какие потери мы понесли. Были оценки Генштаба, были сводки с фронтов… И все эти факты не вязались с идеей победоносной успешной войны, с гениальностью самого вождя. Сразу после войны Сталин назвал вовсе нелепую цифру потерь: 7 млн человек. То есть с реальностью он тогда не считался совершенно.
— Как же быть? Получается, у нас нет достоверных источников информации?
— Когда речь идет о такой большой и разнообразной стране, как наша, никакая статистика не застрахована от ошибок. Но их может быть больше или меньше. Первая советская всеобщая перепись населения проводилась в 1926 году и считается довольно надежной. Тогда руководство страны не несло ответственности за прошлое и не было заинтересовано в фальсификациях. Кроме того, еще были живы традиции дореволюционной статистики, в частности, земской, оставались специалисты. Перепись 1939 года проходила в других условиях и, как я сказал, вызывает серьезные сомнения. Но все же какие-то данные из нее можно почерпнуть. Пусть численность населения там завышена, но половозрастная структура, соотношение возрастов и другие показатели как-то сообразуются с действительностью. Учитывая все оговорки, какую-то демографическую картину в СССР и России накануне войны мы имеем. Ну и наконец, как бы поздно ни проводилась перепись после войны — она все равно будет нести на себе «следы войны», признаки деформации половозрастной пирамиды. Масштаб наших потерь во Второй мировой являлся, наверное, главным секретом Сталина после 1945 года. Но всего не спрячешь.
Как кольца на спиле дерева хранят память о климатических и экологических условиях давно минувших времен, так и возрастные пирамиды населения, десятилетия спустя после исторических событий, позволяют судить о случившемся с объективностью, часто недоступной их свидетелям и участникам.
— И что мы можем обнаружить?
— Я тут тоже начну с одной истории. В 1956 году тогдашний министр иностранных дел, а до этого главред «Правды», высокопоставленный партийный функционер Шепилов попросил руководство ЦСУ СССР предоставить для публикации данные о людских потерях в войне. В ответ начальник ЦСУ Владимир Старовский, имевший статус намного более низкий, чем Шепилов, обратился с письмом в ЦК, воспротивившись самой идее такой публикации. В 70-е годы я работал в ЦСУ СССР и еще застал Старовского, пару раз даже общался с ним. Это был квалифицированный человек (не случайно — едва ли не самый большой долгожитель советского правительства!), но он стал руководителем советской статистики после того, как пять его предшественников были расстреляны как враги народа. Поэтому он хорошо понимал риски и хорошо хранил тайны. Свое письмо в ЦК он начал со ссылки на опубликованное вскоре после войны интервью Сталина, в котором тот заявил, что Советский Союз «безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу — около семи миллионов человек» (я уже как-то писал о не очень уместном здесь слове «благодаря», но Сталину все сходило с рук). Старовский не настаивал на этой оценке, тогда считавшейся официальной, и соглашался с тем, что «потери в СССР в войну составили не 7 млн, а значительно больше». По-видимому, он знал какую-то другую цифру, но не хотел ее раскрывать даже в своем секретном, с грифом «Особой важности», письме в ЦК. Он лишь рекомендовал «не называть вовсе цифру потерь, ограничившись формулировкой «многие миллионы», или же назвать цифру — свыше 20 млн человек». Этому совету последовали и Хрущев, в 1961 году (то есть через 5 лет после неудавшейся попытки Шепилова) сообщивший в письме премьер-министру Швеции Эрландеру о том, что война унесла «более двух десятков миллионов жизней советских граждан», а затем и Брежнев в 1965 году в докладе, посвященном 20-летию Победы («свыше 20 миллионов человек»). Такая расплывчатая оценка считалась официальной до конца 80-х годов, когда была создана специальная межведомственная комиссия для уточнения военных потерь. На результатах ее работы был основан доклад Горбачева, посвященный 45-летию Победы в 1990 году, согласно которому война унесла почти 27 млн жизней советских людей.
Эту оценку готовили специалисты, и мне она кажется правдоподобной. Я не хочу сказать, что историки не могут продолжать изучение людских потерь страны во время войны: возможно, они даже получат какие-то иные результаты. Но в лучшем случае мы сможем узнать лишь вилку значений, в которые укладываются потери. Сенсационные открытия здесь едва ли возможны.
— Почему эти данные скрывались? Легко представить себе логику, которая делает огромные цифры потерь выгодными руководству: раз мы пострадали больше всех, то и наш вклад в победу — самый весомый…
— Сталин, занижая величину потерь, как мы теперь понимаем, примерно в четыре раза, одновременно счел нужным подчеркнуть, что Советский Союз «потерял людьми в несколько раз больше, чем Англия и Соединенные Штаты Америки, вместе взятые». Какой же будет разница, если эти «несколько раз» умножить еще на четыре? И чем тут гордиться? Это правда, что потери союзников были намного меньше. В войне с Японией, длившейся, как и Великая Отечественная, с 1941 по 1945 год, американские вооруженные силы потеряли около 120 тысяч военнослужащих, это меньше, чем потери советских войск в советско-финляндской войне 1939–1940 годов — 127 тысяч погибших. «Постыдно малые» потери, но это не значит, что американцы не воевали. Японию они разбили. А ведь она была совсем не простым противником и к тому же далеко не безопасным для нас соседом. В конце войны СССР принял участие в разгроме Японии, но к тому времени игра была уже сыграна. Квантунская армия сопротивлялась, и ее сопротивление действительно было сломлено советскими войсками, потерявшими за несколько недель 12 тысяч человек, то есть всего в 10 раз меньше, чем американцы за 4 года войны на огромном Тихоокеанском театре. 12 тысяч — это не миллионы павших в борьбе с немцами, но это тоже чьи-то дети, мужья, братья. А был и второй фронт в Европе. Если я сейчас скажу, что без второго фронта, приковавшего к себе 75 немецких дивизий, советские войска не смогли бы в такой короткий срок сломить сопротивление немцев и выбить их за пределы Советского Союза, то боюсь, что навлеку на себя обвинения в непатриотизме. И если я все же иду на этот риск, то только потому, что просто цитирую доклад Сталина по случаю 27-й годовщины Октябрьской революции 6 ноября 1944 года. В том году американцы и англичане были, по словам Сталина, «наши великие союзники», а сейчас мы, кажется, немного об этом подзабыли.
— Сокрытие данных о масштабах потерь работало, по-видимому, на культ личности?
— Мифология победы в ВОВ одновременно была личным мифом Сталина. Поэтому, в частности, он устранял всех людей, которые могли здесь сказать свое слово. Сразу же попал в опалу Жуков — понизили не только его самого, но арестовали и близких к нему генералов. Печальной была судьба Вознесенского, председателя Госплана СССР во время войны, то есть человека, совершившего чудо: в условиях потери всех крупных промышленных центров он наладил промышленное производство Урала и Сибири с нуля. Его арестовали по ленинградскому делу и уничтожили, до сих пор неизвестно, как и где он погиб. Почему я об этом говорю? Потому что как демограф понимаю: наши людские потери в войне непоправимы и невообразимы. Это не «вклад», это преступление, которое до сих пор замалчивается. Окуджава пел: «Мы за ценой не постоим», но одно дело, когда эта фраза звучит из уст солдата, готового отдать свою жизнь, а другое дело, когда она становится лозунгом командования. Мы со временем восстановили заводы, отстроили города, но демография — она не восстанавливается. Советское руководство обеспечило нас такими «выбоинами» в половозрастном составе населения, что следы войны с нами до сих пор.
Сейчас мы входим в третий цикл снижения числа женщин фертильных возрастов, связанный с эхом 1943 года (матерями становятся девочки, родившиеся у поколения, уже малочисленного из-за военных потерь). Наше население будет сокращаться, что бы мы ни делали сегодня.
— Как, в каких областях жизни мы можем почувствовать на себе демографическое «эхо войны»?
— Я бы сказал, что подавляющее большинство демографических тенденций в России, таких как сокращение/увеличение числа браков, рождений, смертей, пенсионеров, — все, что сменяющие друг друга руководители страны пытаются связать то со своей мудрой политикой, то с глупостью предшественников, на самом деле уходит корнями в потери Второй мировой. Возьмем, скажем, появление естественной убыли населения в начале 90-х. Его часто объясняют шоком от реформ Гайдара, вредоносным действием «лихих 90-х» и т. п. Но это совершенно неверное объяснение. Появление естественной убыли было запрограммировано давно, уже в брежневские времена, в середине 60-х годов, когда рождаемость в стране опустилась ниже уровня простого воспроизводства. Но тогда у нас быстро увеличивалось число молодых женщин послевоенных лет рождения, а в пожилые возраста входили изреженные войной поколения, родившиеся в первые десятилетия ХХ века. Поэтому в 70-е годы число рождений было относительно большим, а число смертей — относительно малым. Те, кто должны были бы умирать своей естественной смертью в поздние советские годы, умерли «заранее» — на войне, благодаря этому естественный прирост населения был положительным. И много горькой иронии в том, что поколения погибших посмертно помогали крепить миф о демографическом благополучии «развитого социализма». К началу 90-х 60-летнего возраста стали достигать не воевавшие поколения, появившиеся на свет в 1927-м и в последующие годы, когда рождаемость в России была еще высокой, они были более многочисленными, соответственно было большим и число смертей — умирают все же, в основном, пожилые люди. А на числе рождений сказалось второе эхо войны: низкое число рождений в военные годы первый раз напомнило о себе малым числом потенциальных матерей через четверть века в конце 1960-х, а второй раз — еще через четверть века в начале 90-х.
— Какие актуальные для нас процессы мы можем объяснить тем же «военным фактором»?
— Например, наше экономическое благополучие в 2000-х удивительно совпадает не только с растущими ценами на нефть, но и с рекордно низкой демографической нагрузкой на одного работающего. С 2000 по 2009 год число пенсионеров в России было минимальным, потому что пожилого возраста достигали крайне малочисленные «военные поколения». Низкая рождаемость и высокая детская смертность 40-х годов очень радовали наших современных экономистов. И мы могли повышать пенсии, обещая, что никогда не повысим пенсионный возраст. А когда на пенсию стали выходить многочисленные послевоенные поколения бебибумеров, наши экономисты перепугались. Так возникла пенсионная реформа. Я много раз говорил о том, что нет ничего страшнее для экономической и социальной стабильности, чем демографические ямы и волны. И нет сильнее волны, чем оставшаяся нам от Второй мировой.
Попытки объяснить долгосрочные демографические процессы какими-то локальными действиями только усиливают нашу неподготовленность к очередному шторму. А говорить начистоту мешает миф о победоносной войне: победе мы должны только радоваться (уже и слез-то не осталось), а потерями — гордиться.
Что же, тогда будем гордиться пенсионной реформой. Надо быть, в конце концов, последовательными.
— Вы упомянули, что мы входим в третий цикл снижения числа рождений в России, вызванный войной. Чем он грозит?
— Спад числа потенциальных родителей будет очень большим, мы еще не достигли дна. И с этим ничего нельзя сделать. За последние 30 лет население США увеличилось на 80 млн человек, а наше — несмотря на присоединение Крыма — сократилось. И нам не выбраться из ямы, если миграция не спасет. Но к ней у нас какое отношение? Очень настороженное. Я позволю себе еще одно воспоминание. Во время войны я с мамой был в эвакуации в Новосибирске, и там мне пришлось сделать операцию по удалению аппендикса. Рядом со мной лежал раненый солдат (наверное, для меня не было места в детской больнице или, наоборот, в детских больницах лежали раненые). Он был казах и плохо говорил по-русски: я не все его слова мог разобрать. Но он очень хорошо ко мне относился и все рассказывал, что у него такие же дети остались в Казахстане. И сейчас, когда мне говорят: если хотите мигрантов пускать, пусть они сначала выучат русский язык, впишутся в наше общество, и тогда мы решим — я снова думаю о том казахе. Чтобы воевать, экзамена по русскому языку не требовалось, а вот подметать московские улицы без хорошего русского никак нельзя. Нас спасла наша огромная территория, она была нашим ресурсом, цену которого мы не вполне осознаем. Вот говорят: как легко немцы оккупировали Францию. Но у нас захватили гораздо большие территории, чем территория Франции! Спасли европейскую Россию в той войне Урал, Сибирь и Средняя Азия. Как и цифра военных потерь, это та правда, осмысли которую — и праздник 9 Мая уже никогда не будет прежним. И вот вопрос, хотим ли мы выбраться из мифа, чтобы выбраться из демографической ямы?
