Жизнь аристократок в Австро-Венгрии. Часть 1.
Часть первая. ДЕТСТВО АРИСТОКРАТКИ
Графиня Каунитц с детьми (1860)
Рождение дочери в аристократической семье воспринималось с не меньшей радостью, чем рождение сына. Дети вообще рассматривались, как божье благословение, как смысл семейного союза и главный капитал семьи. Дочь была также важным «инструментом» для укрепления альянсов между аристократическими семьями
Дети семьи Кински, 1905:
Граф Фердинанд Кински с детьми, 1906.
Это кстати граф Фердинанд Кински фон Вхинитц и Теттау, кузен Норы Кински. Он являлся обер-шталмейстером, то есть заведовал придворной конюшней, экипажами и конюшенной конторой. Большой чин, между прочим (несмотря на слово «конюшни»). У них, видно, в родне все были на лошадях «завернуты».
Графиня Августа Десфур-Куденхове с детьми (детей обоих полов одевали в платья), 1883
В аристократических кругах отношения родителей и детей в 19 веке были более близкими, чем в предыдущие века. Хотя дети аристократов по-прежнему большую часть времени проводили с гувернантками, но воспитание уже не перекладывалось полностью на персонал, как это часто случалось раньше, а проводилось под «мудрым руководством» и наблюдением родителей, особенно матери.
Няня с детьми на прогулке, 1905
1905 год. Кормилица в моравской национальной одежде на прогулке с подопечным.
Девочки были с первых дней окружены несколькими людьми, которые о них заботились. Это прежде всего кормилица, которую нанимали, даже если мать сама кормила (такие случаи участились во второй половине 19 века). Кормилицу брали из рекомендованной семьи со «здоровыми традициями». Одновременно с кормилицей к девочке была приставлена няня, которую тоже брали строго по рекомендации. Эти няни нередко няньчили не одно поколение одной и той же аристократической семьи и жили в семье десятилетиями, их оставляли в доме, даже когда они уже были старыми и немощными (своего рода пенсионное обеспечение).
Дети были гордостью родителей и бабушек-дедушек. Но как бы ни были они любимы, но они не являлись центром семьи, как это часто бывает в наше время – когда жизнь семьи полностью подстроена под режим детей. Наоборот дети должны были подстраиваться под взрослых и их режим, перенимать их правила игры.
Не могло и речи быть о том, чтобы маленькие дети сидели за общим семейным столом во время приема пищи. А вдруг дитё кашлянет с наполненым кашей ртом? До определенного возраста дети ели в своей комнате вместе с персоналом. И лишь когда они овладевали правилами поведения за столом, только тогда их усаживали за общий стол. Обычно это случалось не раньше 10 лет, а то и позже. От детей требовалось не только безупречно обращаться со столовыми приборами, но и молчать во время приема пищи, за исключением случаев, если взрослые обратились к ним с вопросом. (Я читала, что императрица Мария Терезия позволила своему сыну, будущему императору Иосифу, сесть за «взрослый» стол только в 15 лет, но это было в конце 18 века).
Абсолютным табу было также, чтобы дети участвовали в торжественных и семейных мероприятиях – домашних балах, вечерах, салонных встречах, дамских чаепитиях. Максимум, что им позволялось – помочь в подготовке и украшении зала, и то если они не прогуливают при этом уроки.
Мини-повозка для детей, 1870 год, игрушки для детей богатых:
Девочки и мальчики первые годы жизни воспитывались вместе. Первые годы дети обучались дома домашними преподавателями. Затем мальчиков отправляли в частные пансионаты (а под конец монархии нередко и в публичные гимназии), а девочкам почти всегда продолжали преподавать дома. Лишь в отдельных случаях их отправляли в (дневные) католические школы.
маленькая графиня Натали Андраши, 1874 год
Дети аристократов, особенно девочки, практически не имели контакта с детьми из других слоев населения. Даже дети из семей «второго общества» (так назывался класс богатых бюргеров), какими бы богатыми они ни были, не считались им ровней.
Граф Вильчек вспоминал, что его гувернантка дружила с девушкой, которая тоже служила гувернаткой в семье состоятельного банкира. И две гувернантки иногда встречались в городе поболтать, прихватывая вверенных им детей. Или гувернантка графа приходила со «своими» детьми в гости к гувернантке банкира. Когда мать графиня узнала об этом, она под угрозой увольнения запретила эти контакты. Детям аристократов не пристало общаться с детьми бюргеров!
Дочь графа Феликса Харнонкура в праздничном платье:
Маленьким девочкам разрешалось носить волосы распущенными или полураспущенными, но когда они подрастали, волосы должны были обязательно быть заколотыми.
Как в поведении, так и в одежде главным принципом была скромность и сдержанность.
маленькая аристократка, Тереза Колоредо, 1881:
Сладкое детям в аристократических семьях давалось только по праздникам и воскресеньям. Не по той причине, что сахар вреден, а исключительно чтобы не разбаловать детей. Самым любимым праздником у детей было Рождество. Елку снизу доверху увешивали сладостями и орехами, и она полностью отдавалась на «разграбление» детям.
Важным методом воспитания были телесные наказания. Мальчиков могли выпороть, при наказании девочек использовали более «мягкие» методы – например, ударить линейкой по рукам или отшлепать. Но наиболее часто применяемыми методами наказания были лишение сладкого, запирание в комнате, а у старших детей – «лишение любви», демонстрация равнодушия, игнорирование.
Больше всего в аристократической семье опасались, что из ребенка может вырасти «мимоза». Самым постыдным было для родителей, если дети не умели себя «пристойно» вести на людях, если они были несдержанны, шумны и капризны. Поэтому эти вредные черты старались «ломать» как можно раньше.
Наверное, многие вспомнят многочисленные упоминания в литературе избалованных изнеженных детей фабрикантов, купцов, банкиров. И почти нигде нет упоминания капризных детей аристократов.
От детей в аристократических семьях требовалось не ныть по любому поводу, терпеть боль и физические неудобства. Принцип «держать тело в узде» возводился в культ, как признак принадлежности к классу «избранных». Условия жизни были спартанскими – детские спальни зимой отапливались по минимуму. От подрастающих девочек строго требовалось содержать тело в чистоте, а одежду безупречно аккуратной, причем при любых условиях.
В семьях аристократов очень поощрялось регулярное ведение детьми дневников. Не столько для того, чтобы запечатлить важные события своей жизни, скорее чтобы дать оценку своему собственному поведению, чтобы осмыслить, достойна ли ты носить высокое имя, довольны ли тобой родители. Такой письменный «самоанализ», «разбор» собственных ошибок считался очень важным кирпичиком для безупречного поведения в будущем. Дневник девочки время от времени давался на «проверку» матери.
Таким образом культ и величие предков постоянно довлели над детьми. Каждому вбивалось в голову, что если он оступится, то это бросит тень не только на него, но и на всю семью, на всех его(ее) именитых предков.
Распорядок дня был строго расписан по минутам – занятия, прием пищи, игры, прогулки на свежем воздухе. Зимой дети любили ходить на каток. Вообще физическому воспитанию детей уделялось большое внимание – верховая езда, езда на велосипеде.
Летом вся аристократическая семья выезжала в свое летнее поместье. Родители ехали в поезде первым классом, а дети с персоналом – вторым. Дети обычно с нетерпением ждали этого дня, ведь за городом им предоставлялась гораздо большая свобода. Здесь им можно было шуметь, лазить по деревьям, рыбачить, плавать, и родители временно закрывали глаза на общение их благородных чад с детьми прислуги и местных крестьян. Здесь детям позволялось быть детьми, независимо от пола. Детские «банды» ставили на уши дворцовый парк, делали набеги на сады и огороды. И несмотря на социальные различия там нередко завязывалась многолетняя дружба.
Редкое фото: семья Кински в купальных костюмах у себя в поместье, 1906:
Для девочек матери организовывали «детские балы» и «званые обеды», куда они приглашали своих ровесниц из других аристократических семей. Эти мероприятия устраивались не для развлечения, а в первую очередь чтобы девочки учились играть роль хозяйки дома. К ней приходили нарядные гости, хозяйка должна была «правильно» встретить гостей, учились пользоваться приборами, пили лимонад с пирожными, вели «светские» беседы, маленькая хозяйка следила (по крайней мере должна была следить), чтобы никто не скучал. Подготовка к «большой» жизни.
Когда дочка подрастала, на такие «балы», которые теперь уже назывались «адолесцентные» (подростковые), приглашались также и мальчики (само собой разумеется, исключительно своего круга). Для них нанимали учителя танцев.
За нравственностью девочек следили очень строго. Им не позволялось покидать дом без сопровождения «шаперон» (chaperone) – компаньонки, дуэньи. Или по-немецки Anstandsdame («дама для приличия»). Если в данный момент такой дамы не находилось поблизости, то компаньонку можно было нанять за деньги. Обычно это была какая-то (чаще всего немолодая) женщина, положительный моральный облик которой ни у кого не вызывал сомнения. Многие небогатые женщины (вдовы, старые девы) подрабатывали таким образом.
Девочки в аристократических семьях росли в почти полной изоляции от внешнего мира и даже, будучи уже женами и матерями, знали очень мало о жизни людей вне их круга. Это даже считалось плюсом – чем наивнее девушка, тем лучше. Но в начале 20 века многие аристократические семьи стали отказываться от принципа изоляции в воспитании дочерей, потому что понимали – такие методы устарели. Времена менялись, мир аристократов потихоньку «открывался».
Жизнь аристократок Австро-Венгрии. Часть 12 /1
Предыдущие 11 частей читайте тут.
28 апреля 1914 года, Вена. Графиня Габриела Клам-Галлас выходит замуж за принца Адольфа Ауэрсперга. Слева – мать невесты. Всем весело, и никто еще не знает, что старая эпоха доживает последние недели.
Прежде чем я перейду к краху монархии, несколько слов об предвоенных тенденциях в кругах аристократии. Из-за роскоши и помпезности, которые сопровождали аристократов, трудно было разглядеть тот факт, что с начала 19 века представители «первого» общества неуклонно теряли влияние и вес в стране. Их постепенно «подсиживали» и вытесняли представители состоятельных «бюргерских» кругов («второе общество»). Кайзер и правительство поощрительно относились к тому, что молодые умные выходцы из народа получали образование и занимали все больше постов. Существовала довольно развитая государственная система обучения одаренных детей из «низших» семей «на казенный счет».
1906 – графиня Мариетта Сильва-Тарука с дочерьми на ипподроме в Праге
И даже в дипломатической среде, которая еще в начале 19 века почти полностью состояла из отпрысков «благородных» семейств, к 1918 году 45% составляли сотрудники «бюргерского» происхождения. А в министерствах сотрудников-неаристократов было и того больше – 66 %! Скучная работа за письменным столом не привлекала аристократов.
Да, аристократия продолжала жить в своем изолированном мирке, по-прежнему считая себя элитой общества. Мало кому из них приходило в голову получить высшее образование, профессию, специальные знания. Их главной «квалификацией» было их происхождение. Благодаря «фидеикомиссам» (что это такое, читать тут), более-менее достойное существование каждому члену семьи было обеспечено, у них отсутствовал стимул что-то менять в своей жизни.
1912 – графиня Драскович и принц Ауэрсперг на ипподроме в Вене
Уже в момент объявления войны Сербии 28 июля 1914 г. у многих аристократов в Австро-Венгрии было предчувствие трагедии.
По мере разгорания война требовала все новых и новых жертв. Призыву подлежали все военнообязанные мужчины, также и аристократы – ведь кроме старших сыновей все остальные сыновья в семьях были офицерами. В лазаретах раненые лежали вперемежку вне зависимости от титула и происхождения. Пуля не щадила ни рабочего, ни графа.
Сестра милосердия графиня Нора Кински
Сестра милосердия баронесса Мюльверт-Гертнер
графиня Стефани Лоньяи (в первом браке кронпринцесса, супруга кронпринца Рудольфа)
Многие считали, что война долго не продлиться. Но прошел первый год, второй, пошел третий, а войне все не было конца и края.
Что касается финансовой стороны. Насколько тяжело войну переживали аристократические семьи, насколько им хватало продуктов, насколько они могли поддерживать свой довоенный уровнь жизни, сильно зависело от того, где именно находились их поместья (главный источник их дохода). Если земли и поместья находились в районах военных действий, то семьям приходилось очень туго. Поля оставаласиь незасеянными, урожай неубранным, многие замки и виллы подвергались мародерству и разрушению. А вот семьям, чьи земли лежали в Богемии и Моравии, не приходилось в чем-то стеснять себя, они по-прежнему покупали лучшее мясо у придворного мясника, дорогие вина, а также позволяли себе кое-какую роскошь.
Из патриотических соображений многие подписались на военные займы – и таким образом потеряли много денег. Но в целом аристократии не приходилось испытывать такие бытовые лишения и голод, какие царили во время войны среди «низших» слоев населения. Продукция поместий гарантировала определенный жизненный уровень. Прислуга и работники в аристократических хозяйствах также имели возможность более менее надежно пережить войну. Во время войны чтобы заколоть свою собственную(!) свинью, мало того, что требовалась санкция властей, так еще и с каждой свиньи часть мяса в обязательном порядке сдавалась государству. Аристократы, хозяева поместий, закрывали глаза на то, сколько свиней у их работников, и разрешали им «нелегально» колоть свиней.
В разгар войны в 1916 году умирает 86-летний кайзер Франц Иосиф, и на его место заступает 29-летний кронпринц Карл. Я решила, что фото с его коронации (с последнего широкомасштабного «гламурного» мероприятия в истории Австро-Венгрии, с нарядами дам) я выложу потом в отдельном топике.
Карл и Цита Бурбон-Пармская, последняя императорская чета Австро-Венгрии
А ситуация становилась все хуже и хуже. Война, которую надеялись закончить за пару месяцев, тянулась уже четыре года. К 1918 году голод подобралася уже и к некоторым аристократическим семьям (остальных слоев голод коснулся гораздо раньше).
В ноябре 1918 года, как следствие взрывоопасной ситации в стране, произошло «отстранение» от государственных дел императора Карла, и была провозглашена республика. Как Карл все жизнь подчеркивал, он подписал именно «отстранение от дел», а не «отречение», как это сделал немецкий кайзер.
Падение монархии после проигранной войны были шоком для аристократии. Веками существовавший порядок, единственно (по их мнению) правильный был разрушен. Императора (милостию божьей) больше не существовало. Среди аристократов царила полная дезориентация.
Чтобы понять ужас и неуверенность того времени, давайте мысленно перенесемся в 1918/начало 1919 года. Один за другим теряли троны европейские монархи. А те, которые пока сидели на троне, чувствовали себя в опасности.
Один за другим откалывались былые субъекты федерации Австро-Венгрии, провозглашали свои независимые национальные государства и тут же принимались национализировать имущество «кровопийц»-аристократов.
Вот как стала выглядеть Австрия ( оранжевого цвета ), когда от нее после первой мировой «откололись» все национальные окраины (88% территории):
Граф Альбрехт фон Аттемс с супругой
Все, у кого были наличные деньги, старались их побыстрее пустить на ветер – неизвестно, что тебя ожидает завтра. Может, к стенке поставят за аристократическое происхождение, как в России.
Отмену титулов «старая» аристократия могла относительно спокойно пережить. С титулом или без – каждый в стране знал, кто такие Шварценберг, Эстерхази, Кински, Лобковитц, Штокау.
А вот для мелких и «новых» дворян этот закон стал настоящим ножом в сердцем (иначе не назовешь). И вот почему. Я уже упоминала ранее, что в 19/начале 20 века императоры Австро-Венгрии могли пожаловать мелкие титулы офицерам или чиновникам за какие-то достижения перед Отечеством или за выслугу лет (30-40 лет). И иной чиновник министерства, уходя на пенсию, радовался не столько заслуженному отдыху и назначенной пенсии, сколько заветному, пусть и маленькому, титулу, который возвысит его над всеми знакомыми. И хоть «старая» аристократия никогда не признавала их себе равными, все же для них это было ни с чем не сравнимое сладостное чувство превосходства над «массой» – приставить к своей мало известной фамилии приставочку «Эдлер фон..», или «Риттер фон..» ну или на худой конец просто «фон». И этот закон зачеркнул все их мечты и сравнял их с окружающими. Мелкие дворяне считали этот закон предательством государства по отношению к ним.
баронесса Каролина фон Штайнингер
Высшая аристократия же встретила отмену титулов хотя и с недовольством, но в целом это не означало для них крах и катастрофу. Некоторые даже пробовали шутить. В этом отношении отличился граф Адальберт Штернберг, который велел на своих новых визитных карточках напечатать (вольный перевод) «Титулован Карлом Великим, раститулован Карлом Реннером» (Карл Реннер был первым канцлером молодой австрийской республики, юристом, родом из крестьян).
У всех было по-разному, поэтому очень-очень трудно сказать общими словами о всех. Некоторые аристократические семьи потеряли больше, некоторые меньше. Многие продолжали купаться в роскоши, как и раньше, некоторые вынуждены были ограничить себя в чем-то, а многие потеряли почти все.
Граф Чернин с невестой. Из династии Чернин вышло много дпиломатов.
Больше всех потеряли те семьи, чьи владения находились в «отколовшихся» регионах. Молодые независимые республики Чехословакия, Венгрия не церемонились с аристократами. До первой мировой войны треть территории Чехословакии была во владении аристократов. Чешское правительство урезало в 1919 году наделы крупных землевладельцев до 150 гектаров пахотной земли и 250 гектаров леса на семью. Семья, привыкшая к достатку и даже к роскоши, не могла теперь кормиться с такого маленького (по меркам аристократов) надела, глава семьи не мог больше выплачивать апанажи братьям с семьями и другим родственникам. Многие женщины продавали фамильные драгоценности, чтобы выплатить апанажи членам семьи и жалованье персоналу. Профессий почти ни у кого не было. О практической стороне жизни большинство не имело понятия. Теперь многим аристократам нужно было привыкать на равных конкурировать с «простолюдинами» на рынке труда, что во времена монархии было ниже их достоинства.
Некоторые аристократры (семья Лобковитц и др.) во время переписи населения 1930 года записались чехами, чтобы сохранить привилегии местных. Конфискованные земли раздавались мелким чешским крестьянам (а также под шумок за взятки и многим чиновникам).
В Венгрии тоже происходили подобные земельные реформы и конфискации. Но это были еще цветочки – после второй мировой у аристократов и прочих «богатеев» в Чехословакии и Венгрии конфисковали вообще все (читай в следущей части).
Те аристократы, у которых недвижимость была сосредоточена большей частью в немецкоязычной части Австро-Венгерской империи (= современная Австрия), повезло больше, они потеряли меньше всех. Они продолжали устраивать у себя дома балы, ездить на охоту. И даже «фидейкомиссы» в Австрии не были отменены! После всех катастроф последних лет аристократы поняли, какая опасность для них может исходить от разъяренных обедневших масс, поэтому старались теперь особо не выставлять напоказ свою роскошь, как раньше. У входа в дворец больше не стояли лакеи в шитых золотом ливреях, дамы не разъезжали в на виду у всех в роскошных туалетах, и променады на «тусовочной» Рингштрассе потеряли свой былой блеск.
Но даже многие из тех, у кого еще оставались во владении замки и дворцы, часто не могли их содержать или отремонтировать после повреждений в ходе военных действий. Им приходилось продавать их или сдавать в аренду.
А ее сын Рюдигер был в 30-х годах политиком в Австрии и лидером хаймверовцев. Симпатизировал идеям нацистов, но с ними вместе не сотрудничал, а предпочел эмигрировать в 1939 году.
Франциска Штаремберг призывала представителей своего сословия не быть пассивными, идти в ногу со временем, завоевывать доверие сограждан, получать образование и профессии, работать пусть даже в подчинении. Но в целом аристократия оставалась глуха к этим воззваниям бывшей графини Штаремберг. А «работать в подчинении» это вообще морально тяжело. Что примечательно – венгерская аристократия была «ближе» к народу и быстрее адаптировалась к новым временам, чем австрийская. Многие аристократы были членами правительства Венгерской Республики. А также они чаще получали высшее образование.
В целом в период между первой и второй мировыми войнами аристократия заняла выжидательную позицию.
барон Евгений фон Ранзоне с супругой
Первой типичной профессией, требующей высшего образования, у аристократов стала юриспруденция. Основными же их профессиями оставались «владельцы поместий», «рантье», иногда музыканты или писатели.
Персонал императорского двора был распущен, и тысячи человек остались без работы. Правда не все. Бывшие придворные водители, камердинеры и повара были нарасхват у состоятельных граждан – для «понта», для имиджа.
Баронесса фон Райтцес в меховом манто
Те, у кого были деньги, транжирили их от души и веселились, потому что никто не знал, что будет завтра. Страх перед коммунистическим путчем еще долго витал в воздухе. Кто-то метко назвал это «танцем на вулкане». После первой мировой войны в Вене появилось много джазовых клубов, кинотеатров, кабаре, ночных клубов-ресторанов по французскому образцу, где в отдельных нишах можно было встречаться с другими аристократами или с дамой сердца. Особенно молодых мужчин-аристократов манила такая жизнь – сплошной праздник. Старое поколение ворчало о примитивности нынешнего общества и падении нравов и культурного уровня.
Как ни странно, но именно женщины в семьях были ревностными хранительницами старых обычаев и традиций. Браков женщин с неаристократами было в те времена куда меньше, чем браков мужчин с неаристократками.
А аристократическая жизнь с балами, охотой, сменой резиденций, с салонами и визитами продолжалась, как и в старые времена, но теперь она была менее заметна для посторонних.
Принцесса Клементина Меттерних-Виннебург в вечернем платье
В 1934 году в Австрии было основано «сословное» государство (авторитарный режим буржуазии и консервативных католических кругов). И у аристократов затеплилась надежда, так как были предприняты первые шаги по возвращению им их былых привилегий. Канцлер Шушниг (сам из семьи мелких дворян) пригласил на разные посты в свое правительство аристократов.
Но в 1938 году произошел «аншлюс», и надежда на восстановление монархии рухнула. Гитлер отменил «фидеикомиссы», на которые даже социалисты не посягнули.
