«Женщина-бомж — уже не женщина!» Бездомный о прошлой жизни, семье и алкоголе
Меня зовут Николай, и я бездомный. Почему я стал бомжем? Как и большинство бомжей — по своей вине. Я имел неплохую работу, однако случился затяжной конфликт с начальством, и в конце концов меня уволили. Я говорил слишком много правды, не терпел самоуправства: таких людей мало где любят, но уж какой есть характер, такой есть, его сложно переделать.
После потери работы я начал выпивать. Когда тебя внезапно и несправедливо выбрасывают из твоей профессиональной жизни и ты никуда не можешь устроиться на протяжении долгого времени, несешь на себе груз вины за это, иногда не остается ничего другого. В профессиональной сфере, к которой я принадлежал, в те времена случился скачок и прорыв: появилось много новых программ, и место прежних специалистов заняли те, кто грамотнее и моложе. В общем, я оказался за бортом, не у дел.
Семья привыкла к тому, что я приношу в дом деньги. А тут случился облом. Потихоньку меня начали выживать: отдельное питание, раздельная плата за квартиру, не считая презрительных взглядов и слов. Детей своих я любил, но они перестали меня уважать. Друзья меня тоже не понимали. Все это ложилось на душу тяжким, невыносимым грузом, и я опускался все ниже. Иногда я задаю себе вопрос, какие чувства во мне тогда были самыми сильными. Разочарование и обида. Но все-таки это лучше, чем теперешняя полная пустота. Или нет? Даже не знаю.
С женой мы развелись по ее инициативе. Зла я на нее не держу. Надо было выучить детей — я в этом помочь ей уже не мог. За то, чтобы я выписался из квартиры, бывшая супруга дала мне пятьдесят тысяч рублей. Какое-то время я снимал комнату в общежитии. Работы не было; то есть не было по специальности, а на другую я идти не хотел. Скажу честно: я вообще не желал искать работу, потому что меня смертельно достало безмозглое, высокомерное, притворно-пафосное начальство, сотрудники-лизоблюды — дрожащие крысы, не могущие сказать правду. Я не хотел быть среди них.
Если нет смысла жизни, ты делаешь все, что захочешь, тебе все равно, как и что о тебе подумают окружающие. Просыпаясь, я всегда видел за окном серое утро, даже если там было солнце и чирикали птицы. Я просто плыл по течению. Остатки денег пропил, в чем откровенно признаюсь, потому и очутился на улице. Документы потерял — уже не помню где, да они мне сейчас и не нужны.
Как живется бездомным? Нормально. Что есть, то и есть, а чего нет, того и нет. Спим мы недолго, встаем рано. Основной наш заработок— за счет сдачи банок, металлолома, различного вторсырья в ларек на Мерецкова. Еще нашему брату можно подхалтурить на Заводской за почасовую оплату на разгрузке машин, сортировке овощей. И там же получить просроченные продукты. Кто-то пытается «настрелять» мелочи у прохожих (чаще всего это пустое занятие) или просит подаяние возле церквей. В целом на жизнь хватает, хотя много ли нам надо? Купим хлеба, дешевой колбасы, портвейна 777 или пива. Да и водка в «Магните» сейчас сравнительно дешевая появилась.
В целом бездомные — довольно безобидные существа. Между самими бомжами случаются конфликты (в основном из-за спиртного), хотя чаще мы помогаем друг другу и делимся, чем только можем. Изначально у нас были разные судьбы, а теперь вот одна. Кто-то охотно рассказывает о себе, другие предпочитают молчать. Есть среди нас и петрозаводчане, потерявшие жилье, и люди, прибывшие из других регионов; бывшие уголовники, детдомовцы — в общем, кого только нет! Нас сближает одно: родственные связи почти ни у кого не сохранились.
Где мы ночуем? Теперь уже не в подъездах. Однако в городе еще есть подвалы, в которых срезаны замки, а внутри — сараи-кладовки, тоже зачастую открытые. Мы оборудуем там лежбища: натащим картонок, тряпок — и готово. Остались и полуразрушенные дома, хотя зимой в них легко замерзнуть до смерти. Хорошо хоть зимы у нас в последнее время теплые! Часто мы подолгу обитаем на квартире у собратьев-алкашей, не успевших пропить жилье: это большое везение. В таком случае главное — вовремя доставлять хозяину спиртное.
Спим обычно в одежде. Да, мы подолгу не моемся, а где? Приходится привыкать и к своему запаху, и к запаху своего товарища. Есть какие-то места дислокации нашего брата — допустим, на некоторых остановках, а почему в каком-то конкретном месте, объяснить трудно. Наверное, по привычке.
Как к нам относятся люди? В основном просто проходят мимо; лишь иногда что-то ворчат себе под нос, но не ругаются, не кричат. Я заметил, что почти никто не рискует заглянуть мне в лицо, а потом вспомнил, что и сам я в той, другой, благополучной жизни при встрече с бомжем никогда этого не делал. И не из брезгливости, не из-за страха, а от неловкости.
Полиция, если мы ведем себя мирно и тихо, нас не трогает. Что толку им об нас пачкаться, да и никакого навару. Но если все-таки приходилось сталкиваться, они не грубили, разговаривали как с обычными людьми. Ни в какие учреждения мы не суемся — понятно, что выгонят. В центре «Преодоление» я бывал, но потом все равно уходил оттуда. Не потому, что там не помогают, помогают и даже очень, просто укоренившийся образ жизни дает о себе знать. Да и казенное учреждение — оно все же казенное. Это не дом.
Еду я в мусорных контейнерах не ищу, до этого еще не дошел. Хотя среди нас есть и такие, кто допивает кефир со дна пакетов, собирает на закуску выброшенные селедочные головы. Одежду брал, но чаще всего люди оставляют пакеты с вещами возле помойки, и вещи вполне пригодные для носки и чистые. Если вы заметили, сейчас бомжи одеты довольно прилично. С обувью, конечно, в этом смысле похуже, но тут выручают социальные службы. А так иногда удивляешься, чего только люди не выносят на помойку! Однажды микроволновку нашли, и она работала! Мы ее продали: разумеется, по дешевке. Кстати, мне всегда больно и странно обнаруживать в контейнерах альбомы с фотографиями, книги или игрушки.
Роясь в помойке, мы всегда выкидываем валяющиеся там куски хлеба и булки воробьям и голубям. Наш народ при всей кажущейся бедности выбрасывает целые буханки и батоны. Хотя, может, и потому, что сейчас эти изделия быстро плесневеют. Но тогда хотя бы крошили и кидали птицам! Есть у нас и собаки: многих подкармливать мы не в силах, но двух-трех на компанию — да. Прибились, и что с ними сделаешь? Так и ходят за нами.
Бездомные женщины — это гораздо хуже, чем мужчины. Бездомный мужик — он вроде как еще мужчина, а женщина-бомж — уже не женщина. К счастью, их намного меньше, чем нас, хотя, конечно, есть; причем встречаются совсем молодые. Причина только одна — алкоголь. И понимать они все понимают, да только ничего не могут с собой поделать. Я их не осуждаю, потому что и сам такой.
Какие мысли в моей голове? В основном никаких. Желаний особых тоже нет. Какое-то равнодушие, безразличие и к жизни, и к смерти. О семье вспоминаю, но не часто. Я для них умер, и для меня они остались в каком-то глубоко безвозвратном прошлом, как и прежние друзья. Кто-то из наших, встретив бывших приятелей или соседей, клянчит мелочь, но я так унижаться не стану и вообще постараюсь, чтобы меня не узнали. Я не знаю, как это объяснить, но когда переходишь определенную грань, то уже не мечтаешь очутиться в прежней жизни. Да и, по правде говоря, уже не хочется.
Угоняют в рабство, травят, приглашают тамадой: тайная жизнь московских бомжей
Репортер «МК» изучил внутренний мир бродяг
Сотни бездомных в России ежедневно погибают от болезней, травм, холода, от тяжелых рабских работ, от рук маньяков-«чистильщиков». Любимица московских бомжей доктор Лиза (Елизавета Глинка) говорила: «Любой бездомный когда-то был чей-то ребенок, точно такой же, как мы с вами». Одна из последних инициатив Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека — чтобы благополучные семьи брали к себе бездомных так же, как берут приемных детей. Но сами они об этом ли мечтают?
Мир бездомных — необычный, неопрятный и страшный — в расследовании обозревателя «МК».
Фото: Ева Меркачева
Сад камней бомжа-буддиста
«Мы станем другими душами
После дождя, в четверг.
Где птицы, которых слушали
Люди, но Бог отверг.
Наверное, дни будут лучшими.
Почти бесконечен век.
Мы станем другими душами.
После дождя в четверг».
Эти строчки написал Сунь Хо. Его стихи и рассказы можно прочитать на сайтах «Стихи.ру» и «Проза.ру». В реальности автор — бездомный по имени Сергей. Он ведет страничку в Фейсбуке, он «зависает» в месседжерах, он ходит на выставки. Я знала, что современные бомжи бывают продвинутыми и пользуются мобильниками и Интернетом, но тут совсем уж крутая история.
Листая фейсбучную ленту, я представляла его как востоковеда (почему-то опустившегося до жизни бездомного) или по меньший мере сына дипломата (который спился и ушел из родительского крова). Хо публикует фото самураев, картины японских художников, снимки из музеев, исторические цитаты. Много-много Востока. Лишь изредка в его ленте появляются фото помоек, облезлого кота и странного жилища. Это и есть его настоящая жизнь, в которую он согласился впустить меня.
Мы договорились встретиться во дворе дома. На фоне строительного мусора тут настоящий. сад камней, где можно помедитировать! Сергей сделал его из всех попавшихся под руку материалов, включая щепки и кирпичи.
Фото: Ева Меркачева
Сам Сунь Хо появился неожиданно. В буквальном смысле вырос из-под земли, да не один, а вместе со своей подружкой по имени Даша.
Попробую описать эту парочку.
Сергей — небольшого роста, худой, одет совершенно обычно и выглядит как среднестатистический мужчина. С Дашей другая история: девушка с одутловатым лицом и в странной шапке, говорит не всегда связно, движения путаные.
Сергей приглашает в гости, а Даша яростно сопротивляется: «Не хочу! Не пущу ее!» И шаркает ножкой, как обиженный ребенок. Только тогда я увидела около их ног люк. Самый обыкновенный открытый люк, который, как оказалось, был входом в жилище. Даша ловко спускается под землю и скоро выныривает из люка в другой шапочке — она розовая и с ушками.
— В этой шапке Даша добрая, — говорит Сергей.
И Даша действительно улыбается, не проявляет агрессии и уже не против моего визита.
Внутри коллектора тепло и вполне уютно. Большая подземная комната — метров 20 площадью — увешана картинами. Здесь и японская каллиграфия, и полотно с ликом Мадонны. Три койки (две для Сергея с Дашей и одна гостевая) застелены новеньким постельным бельем. Между ними. скульптуры. Да уж, Сунь Хо самый культурный бездомный из всех, что я видела.
— Я окончил биофак МГУ, но ни дня биологом не был. Хотел стать врачом, однако оказалось, что у меня непереносимость вида крови. В итоге меня потянуло на философию и культуру. Востоком всегда интересовался (меня воспитывал старший брат, который занимался кунг-фу с китайским мастером). Работал на разных заводах кем придется, просто занимал время и зарабатывал деньги на существование. До 2010 года у меня была двухкомнатная квартира в Москве, в районе Кунцево. Когда умерли родители, поменял на однушку с доплатой, на эти деньги жил больше года. Потом та же фирма предложила поменять эту однушку на Марьино с фантастической доплатой. И «кинула». Одновременно она «кинула» 50 человек. Офис у нее был около Боровицкой, окна прямо на Кремль выходили. Вот все ей и доверяли. Фирмачи как делали? Сначала проводили удачный обмен, то есть первая сделка всегда была очень выгодная. Полиция ничего сделать не могла. Правоохранители сказали: руководство фирмы за границей, а сотрудники уже сидят за мошенничество.
— Первые дни бездомной жизни самые страшные, — откровенничает Сунь Хо. — Просто бродил по городу. Очень сложно описать, все было как во сне. Потом стал присматриваться. Спустя три года заехал в один люк, потом в другой, ближе к центру. Вскоре нашел заброшенный дом в глухом месте, но в пределах Третьего транспортного кольца, поселился там один. После этого в моей жизни появилась Даша. Она родом из Липецкой области. Хозяйственная.
В доме у Сунь Хо есть все необходимое. Что интересно, и продукты, и лекарства, и предметы гигиены — не самые плохие, а такие, что приобретет среднестатистический москвич. Было откровением узнать: московский бомж (судя по продовольственной корзине) живет не хуже, чем я. И все же жизнь его весьма необычна.
Фото: Ева Меркачева
— Наша с Дашей жизнь отличается как от жизни обычных людей, так и от других бездомных, — говорит Сунь Хо. — Обычные люди полагаются на социум, бездомные живут одним днем. А мы погружены в состояние древних охотников (когда общество еще не забрало на себя «заботу» о людях, фактически поработив их). В этом состоянии человек без участия логических структур мозга, интуитивно знал, что нужно сделать, чтобы все получилось наилучшим образом. Мир наполнен сознанием и очень добр с теми, кто открывается его тайнам, перешагивая через свое эго. В общем, у нас нет распорядка дня и привычек, и очень много решает интуиция. Мы ведем здоровый образ жизни. Ежедневно мы проходим по 10–15 км. Пьем поливитамины, улучающие мозговую деятельность и повышающие иммунитет. На помойках можно найти всю необходимую одежду и лекарства (практически любую инфекцию или функциональное я могу вылечить за один день). Ночью, когда закрываются рестораны и магазины, мы набираем продукты. Питаемся мы очень хорошо и разнообразно. Очень много времени уходит на поддержание жилища. Но остается и творчество.
Фото: Ева Меркачева
За всей этой романтикой свободной жизни стоит немало бед и проблем, о которых Сергей почти не упоминает. Первая — поиск запасного «логова», если вдруг с этим что-то случится. Вторая — Даша, которой требуется специализированная медицинская помощь.
— Она родилась с пороками развития, потому что мать страдала алкоголизмом, — говорит волонтер, который хорошо знает наших героев. — У нее разум 12-летнего ребенка. И в 12 лет она сама родила дочку, которую бросила. Та девочка тоже родила в 12 лет (так что Даша бабушка по факту!). Сейчас дочь Даши спивается. А сама Даша живет с пластиковой куклой, которая у нее «растет». Мы познакомились, когда принесли ей одежду для ребенка (сказала, что воспитывает дитя). Попросили показать — вынесла эту куклу.
Пока Сергей опекает Дашу, с ней вряд ли что-то случится. И детей она, может, больше не будет рожать. Но разве можно в мире бездомных что-то предсказать? Что, если на пути любителя Востока встретится что-то новое? Пока же он сочиняет:
«…Речи от целой и долгой ночи города на краю
узкое лезвие так заточено
в месте оставленном и пустынном
тесном для нас двоих
чай и постель давно остыли
голос твой тоже тих».
Стильные бездомные
Василий Андреевич работает тамадой. Дни рождения, свадьбы, юбилеи. Он всегда находит подходящие торжеству слова, широко улыбается, заводит публику. Яркий пиджак, бабочка, всегда напомажен-надушен. Никто не знает, что Василий Андреевич — самый настоящий бездомный. После чужих праздничных вечеров он переодевается в привычные лохмотья и зарабатывает уже совсем по-другому.
Спит прямо на улице, в сильные морозы — в подъездах или ночлежках. В общем, его вторая жизнь такая же, как у любого другого бездомного.
У Василия Андреевича за плечами судимость, когда вышел, его уже никто не ждал. Жить негде, работы нет. И тут вдруг улица открыла в нем настоящие таланты.
Фото: Ева Меркачева
Может ли Василий Андреевич снять себе комнатку на заработанные от ведения вечеров деньги? Может, но не хочет. Ему нравится такая жизнь, и объяснения этому есть (о них чуть ниже).
Наш тамада не уникален. На Курском вокзале, где каждое воскресенье проходит акция «Близкие люди», можно встретить много необычных бомжиков. Стильные, с мобильниками. Если прислушаться к их разговорам, можно услышать, к примеру, как кто-то из них недавно съездил отдохнуть в санаторий в Крым.
Вот аккуратный мужчина пожилого возраста ждет своей очереди на пункте кормления. Всем своим поведением он показывает, что относится к разряду людей высококультурных и образованных. Его сколь угодно могут толкать другие бомжики, он сохраняет невозмутимое спокойствие.
— Я приехал в Москву из Риги, где у меня были дома, жена, — рассказывает Азат. — Но супруга меня оставила. Какое-то время жил на ферме. У меня ведь хорошее образование, я аграрий. Но потом бросил все. И вот я тут. Жить на улице можно, это не так страшно, как кажется. Сплю в электричках и в ночлежках. Питаюсь, слава богу, полноценно. Сейчас я восстанавливаю документы, надеюсь получить гражданство и устроюсь на работу садовником. Я ведь посреди зимы в Москве могу вам хоть апельсины выращивать!
Немного поодаль стоит очень молодая и очень красивая девушка. Кажется, это ангел спустился с небес к бездомным, чтобы поддержать их. Но она — одна из них. На контакт ни с кем не идет, сторонится. Волонтеры узнали ее историю.
— Стала жертвой какой-то мошеннической схемы, осталась без жилья и денег, — говорит участник проекта помощи бездомным Анастасия Бурцева. — У нее постоянно идут суды, она там целыми днями пропадает. А ночует в подъездах и коллекторах в районе Курского вокзала.
Выглядеть опрятно и быть чистым — такую возможность сейчас в Москве имеет каждый бездомный. На дезстанции можно бесплатно мыться и дезинфицировать одежду хоть каждый день, а волонтеры приносят столько хороших вещей, что можно нарядиться как на бал. Почему же тогда так не делают все остальные бездомные?
— Грязная одежда — охотничья, — объясняет волонтер. — Люди почти не подают бездомным в чистой хорошей одежде. Мы были в шоке, когда нашли новую одежду, которую им раздали, на помойке. Они ее выбросили! А сами продолжали ходить в вонючих лохмотьях. Вот если бы мы поменяли культурный код — представили бездомного в виде чистого и опрятного человека, который просто живет на улице. Это можно было бы сделать с помощью социальной рекламы. И тогда каждый житель Москвы сказал бы попавшемуся на пути бродяге: «Иди приведи себя в порядок, и тогда я тебе дам деньги».
Сергей провел два дня с бродягами в Милане. Вот как он описывает их жизнь:
— Около банков и магазинов вечером останавливаются бездомные с колясочками (это их передвижной склад, где есть термоковрик, матрас, чистые простыни или спальные мешки, подушка). Расстилают под крышей постель, раздеваются (они не спят в одежде!), протираются влажными салфетками и ложатся спать. Утром умываются перед коллектором, хотят туда в туалет, чистят зубы, брызгаются дезодорантами и идут работать на площади — продают шарики, зарядки для телефонов. Выглядят стильно, пахнут хорошо.
Да, они, наверное, тоже могли бы снять себе жилье на заработанные деньги. Но не делают этого. Почему?
Фото: Ева Меркачева
— Интересная вещь: когда говорим о бездомных, нам хочется пустить слезу, — рассуждает организатор акции помощи бездомным «Близкие люди» Сергей Карнаухов. — И мы думаем о том, как их вернуть их к нормальной жизни. Это ошибочно. У них происходит физиологическая деформация головного мозга. Центры, которые отвечают за аналитику и самоидентификации, работают по-другому, не как у здоровых людей. Так что бездомные — это особая каста. У каждого есть еще и своя особая психическая деформация. Она состоит в том, что он в целях компенсации своего социального статуса придумывает истории, которых никогда не было, и пользуется ими как формой представления о себе. Это помогает бездомному утешать себя, бороться с депрессией. Есть несколько штампов таких историй. История №1 — я был бизнесменом, обанкротился, пришли коллекторы, жена бросила. История № 2 —я любил жену, она изменила, я все ей оставил и ушел, пока мог, работал, снимал квартиру, а когда заболел и лишился зарплаты, оказался на улице. Когда начинаем вникать в судьбу бездомного, то выясняется, что нет и никогда не было никакой жены, никакой квартиры. Классическая реальная история очень тривиальна. Первая категория бомжей — ранее судимые за тяжкие и особо тяжкие. Вторая — жертвы алкоголизма.
Яд для бездомного: акция «чистильщиков» Москвы
Недалеко от Лефортовского суда есть общественный городской туалет. Большой, стационарный. Тут до недавнего времени всегда было много бездомных. Почему? Во-первых, недалеко располагается Курский вокзал, во-вторых, в районе полно заброшенных домов, где можно заночевать.
— А еще в туалете можно попить воды, умыться, погреться, встретить таких же, как ты, бомжиков, — говорит Карнаухов. — Они так и называли между собой это место — «штаб».
Начиная с прошлого июня в этом туалете кто-то оставлял для бездомных еду. Это были соки, йогурты, кефиры, какие-то пирожки и котлеты.
Волонтеры с того момента устраивают дежурства около туалета. Всех подозрительных молодых людей отгоняют. Но где гарантия, что бездомным не подбросят отравленную еду в другом месте?
СПРАВКА «МК»:
Анализ более 10 тыс. анкет бездомных показал: средний возраст на конец 2018 г. составляет 46 лет, более 80% — мужчины, 87% — граждане России, средний стаж бездомности — 7 лет 7 месяцев.
В действительности власти Москвы пытаются посчитать бездомных и даже заявляют, что тех порядка 17 тысяч. Цифра колоссальная. Но она не может учитывать приезжих. А уж преступность в этой среде вообще никто не берется контролировать.
Аура рабочих домов
Одна из главных проблем бездомных — рабочие дома. Никто не знает, сколько их в России. Только в Москве и Московской области их, по оценкам экспертов, более 600.
Что из себя представляют рабочие дома? Некие лица, как правило, связанные с уголовным миром, арендуют жилье и собирают там бездомных. Рабочие дома делятся на две части. Первые — где надо много работать, но можно одновременно пить и спать с женщинами. Это привлекательные объекты, но в реальности они настолько опасны, что сохранившие останки разума бездомные бояться их как огня. Вторые (их единицы) — где нельзя пить и гулять, где есть соцгарантии. Государство никак не контролирует первые и не поддерживает вторые.
— Вообще идея рабочих домов принадлежит священнику Иоанну Кронштадтскому, — говорит священник. — Ее смысл в том, чтобы бездомные там жили, молились и работали. Наши дома — рабовладельческие. Никакого контроля нет не только за доходами, но и за жизнями бездомных. По факту же зачастую происходит страшное. Если бомж заболеет — он исчезает, если бомж с кем-то подрался и получил травмы — он исчезает. Когда мы говорим, что бездомный умер на улице от холода, — это проблема социальная, а когда он исчез в рабочем доме — криминальная.
Фото: Ева Меркачева
Торговля живых товаром, похищение человека — в Уголовном кодексе много статей, описывающих сегодняшнюю ситуацию.
— Я устроился работать в парк, — рассказывает бездомный Юрий, — был чернорабочим. Спали мы там же. В какой-то момент нас позвали выпить мужики-дагестанцы. Ну а дальше я ничего не помню. Очнулся на кирпичном заводе в Дагестане. Работали там по 20 часов в сутки, есть давали мало. Оттуда потом я чудом сбежал.
— Когда мы кормим бездомных, на «точки» приезжают рекрутеры, и все наши подопечные разбегаются, — рассказывает Карнаухов. — Посетители с фотографиями ищут тех, кто сбежал от них и может быть свидетелями. Если находят, то избивают и увозят в неизвестном направлении.
— Я не хочу больше работать, — говорит Юрий. — Это мой выбор. Я не хочу жить в интернате или ночлежке. Это тоже мой выбор. Если вы хотите помочь мне, просто подайте, сколько можете, и оставьте меня в покое.
Рекомендации СПЧ, подготовленные в апреле 2019 года и адресованные правительству, ГД и Совету Федерации:
— разработать государственную программу помощи бездомным
— создание специализированных приютов типа социальных домов для пожилых и больных бездомных
— регистрация по месту работы, а не прописки
— создание здравпунктов для бездомных (где оказывают медпомощь без полиса, паспорта и т.д.)
Мир бездомных изнутри оказался совсем иной, чем я себе представляла. Бомжи живут в другой реальности, где кукла из пластика жива и растет, где есть каменные сады. Такая вот поэтическая аллегория. В цитате доктора Лизы есть продолжение. «Любой бездомный когда-то был чей-то ребенок, точно такой же, как мы с вами. Потому что мы все, все до единого, рождаемся хорошими».
В столичной теплотрассе живет бомж-философ
Смотрите видео по теме
Рекомендации от Сунь Хо, как выжить на улицах.
Если ты оказался на улице, двигайся в сторону вокзала. Там можно согреться и найти еду. Но главное, можно встретить других бездомных, которые уже имеют опыт выживания и поделятся им с тобой.
Ищи место для постоянного, а не временного ночлега. В Москве немало заброшенных аварийных домов. В некоторых таких домах даже есть электричество.
Держись подальше от тех, кто обещает тебе работу в обмен на еду и кров. Если они сами нашли тебя, значит, ты им для чего-то нужен и вряд ли это в твоих интересах.
Составь карту мест, где волонтеры раздают еду и одежду. Запомни дни недели и время, когда они туда приезжают.
Регулярно мойся на специальных дезстанциях (их в Москве три). Грязь — источник болезней, а болеть на улице опаснее, чем дома. Если от тебя не пахнет, то тебе проще пройти на вокзал, в магазины. На случаи, когда нужен именно «бомжачий вид и запах», можно держать отдельную одежду.
