3. 034. Чарльз Диккенс, Жизнь Дэвида Копперфилда,
Чарльз Джон Хаффам Диккенс, «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим»
Чарльз Джон Хаффам Диккенс
(1812—1870)
«Просейте мировую литературу — останется Диккенс», — утверждал Л.Н. Толстой, на которого в юности произвел огромное впечатление шедевр английского прозаика Чарльза Джона Хаффама Диккенса (1812—1870) «The personal History of David Copperfield» — «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» (1849—1850).
Этот роман, в котором писатель дал новое для его времени понимание природы добра и зла, стал первым и единственным опытом Диккенса в жанре автобиографического и в то же время образцом социально-бытового, психологического и философского романа, в котором конфликт строится не вокруг житейских тайн, а «концентрируется вокруг раскрытия тайн психологических».
Он стал эталоном романа воспитания, в котором были уже заложены все новации «Портрета художника в юности» и «Улисса» Д. Джойса. Вот только в отличие от того же Джойса у Диккенса роман пронизывает неподдельная симпатия, искреннее уважение и любовь к простым людям, особенно к детям.
Именно после «Дэвида Копперфилда» и без того «Неподражаемый» Диккенс стал «так популярен, что мы, современные писатели, даже не можем себе представить, сколь велика была его слава. Теперь не существует такой славы» (Г.К. Честертон).
Великим поэтом стали называть его критики за легкость, с которой он владел словом и образом, сравнивая его по мастерству лишь с Шекспиром.
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим»
(1849—1850)
«Дэвид Копперфилд» был создан писателем в т.н. третий период его творчества — в 1850-х гг., когда он растерял все свои иллюзии и, продолжая верить лишь во всемогущество литературы при обличении пороков общества, стал гневным сатириком и пессимистом.
Роман выходил ежемесячными выпусками с мая 1849 по ноябрь 1850 г. под названием «Жизнь, приключения, испытания и наблюдения Дэвида Копперфилда-младшего из Грачевника в Бландерстоне, описанные им самим (и никогда, ни в каком случае не предназначавшиеся для печати)».
В своем произведении Диккенс одним из первых в мировой литературе показал, как личность и судьбу героя формирует не только и не столько последовательность событий, а время, в которое человек жил, его воспоминания об этом времени и переосмысление в связи с этим всей его жизни.
И хотя роман носит автобиографический характер, это — не автобиография писателя; собственные детство и юность послужили ему лишь поводом для написания произведения и дали основные сюжетные ходы и характеры персонажей. А их (персонажей) в романе такое множество, что в клубке-лабиринте сюжетных линий немудрено запутаться.
Пересказать книгу, не выхолостив буквально все — от ее стиля до характеров героев, в рамках очерка невозможно. Однако при всей кажущейся мозаичности роман очень прост, и именно эта простота лучше всего свидетельствует о его литературном совершенстве.
Сверхзадачей автора, с которой он блестяще справился, стал анализ причин нравственного несовершенства людей, их морального уродства.
Роман, повествование в котором ведется от первого лица, что придает ему задушевность и доверительность, населен героями, многие из которых стали именами нарицательными.
О популярности имени главного героя, Дэвида Копперфилда, можно судить хотя бы по тому, что его имя взял себе в качестве псевдонима всемирно известный иллюзионист. Разве что герою Диккенса не надо было показывать человечеству фокусы, поскольку ему вполне хватало неиссякаемой веры в людей, в добро и справедливость.
Урия Хип стал символом ханжеского смирения и человеческого ничтожества; юный аристократ Стирфорт — самовлюбленного безответственного сноба. Когда хотят указать на античеловечность системы и методов воспитания, обычно называют имена Мэрдстона, жестокого и алчного отчима Дэвида, и Крикла, бывшего торговца хмелем, ставшего директором школы для мальчиков, который «ничего не знает, кроме искусства порки, и более невежествен, чем самый последний ученик в школе». Няня Пегготи и бабушка Дэвида Бетси Тротвуд стали символами доброты, хотя и несколько суетливой, делец Микобер — бездумного болтуна и неудачника.
Книга рассказывает историю молодого человека, преодолевшего множество преград и претерпевшего множество лишений, человека отчаянного и смелого, обаятельного и искреннего. Страницы, посвященные детству и юности Дэвида, и по сей день остаются непревзойденными в мировой литературе, хрестоматийной картиной внутреннего мира мальчика и юноши.
Филолог Е.Ю. Гениева обратила внимание на психологическую достоверность повествования, с которой «выдержана дистанция между автором, пишущим роман, и взрослеющим героем», когда «Диккенс заставляет нас смотреть на мир глазами маленького Дэвида».
Именно с этого романа у писателя началась эволюция центральной его темы — «больших надежд» и преодоления его героями самообмана и духовной пустоты, постижения ими на протяжении всей их жизни главного умения человека — умения различать добро и зло.
Если опустить параллельные линии сюжета и ответвления, канва жизни главного героя такова. Дэвид, родившийся через полгода после смерти своего отца, ребенком был окружен заботами и любовью матери и няни Пегготи. Но когда мать вышла замуж во второй раз за властного и жестокого мистера Мардстона, жизнь мальчика стала невыносимой. Кончилось тем, что его отдали в школу, руководимую изувером Криклом.
После смерти матери отчим не пожелал более платить за его обучение и сделал его рабом своей фирмы. В голоде и холоде, а также в однообразном мытье бутылок проходила жизнь подростка, пока он, отчаявшись, не нашел в Дувре бабушку, ставшую его опекуном.
Дэвид успешно окончил школу, затем бабушка оплатила его обучение на юриста. Юноша влюбился в Дору, которая стала его первой женой, но не сделала счастливым. После ее смерти Копперфилд женился во второй раз на Агнес, любившей его всю жизнь. Дэвид тем временем овладел стенографией, писал репортажи, а перейдя от журналистики к беллетристике, стал известным писателем, обладающим главным, чем должен владеть писатель, чем владел и сам Диккенс, — «инстинктом общечеловечности» (Ф.М. Достоевский).
Роман взял в плен не только читателей и критиков. Он оказал сильное влияние на многие литературные школы, стал учебником для самых разных писателей: Д. Конрада, Г. Джеймса, Ф. Кафки, У. Фолкнера, М. Пруста, Б. Шоу, И. Во и др. Под его обаяние попали Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, Н.С. Лесков, И.С. Тургенев и многие другие русские писатели. Огромный резонанс имела книга в России. «Жизнь Дэвида Копперфилда» — и ныне самый популярный роман Диккенса, переведенный на все языки мира. Самый известный перевод на русский язык принадлежит А.В. Кривцову и Е.Л. Ланну.
Роман экранизировался десятки раз. Немые и звуковые фильмы, телесериалы создавались кинематографистами Англии, США, Германии, Франции, Италии, Бразилии. Легендарным стал американский фильм 1935 г., снятый Д. Цукором — «Личная история, приключения, опыт и наблюдения молодого Дэвида Копперфилда».
Чарльз Диккенс «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим»
Чарльз Диккенс снискал славу мастера социальной прозы. Автора, не побоявшегося показать всю глубину отчаяния бедных семей, одиноких стариков, сирот — всех, кого бы мы теперь назвали социально незащищенными слоями населения — в викторианской Англии.
Он не скрывал, что писал ради денег, потому в угоду читателям большинство его книг заканчиваются хэппи-эндами (пусть и не без потерь), но описания злоключений героев у Диккенса правдивы и близки к реальности. Писатель пережил немало трудностей в жизни, сам побывал в работном доме, нищенствовал и голодал, так что для описания подобных явлений в книгах опирался на собственный опыт. Наиболее автобиографическим романом из обширного наследия Диккенса является «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим».
История создания «Дэвида Копперфилда»
К началу работы над историей Дэвида Копперфилда Чарльз Диккенс уже был востребованным автором с внушительными гонорарами — на его счету были уже такие прославленные романы как «Приключения Оливера Твиста», «Николас Никльби», «Домби и сын». Последний писатель закончил публиковать в 1848 году, и спустя полгода подал в литературный журнал первые главы «Дэвида Копперфилда».
«Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» сюжет
Герой начинает свой рассказ с дня собственного рождения: он был маленьким слабым младенцем, а его мать — молодой вдовой, недавно похоронившей мужа. Она потеряла опору в жизни, была совершенно дезориентирована и беззащитна, заботиться о ребенке ей было сложно. К тому же еще и бабушка Дэвида, узнав, что родился мальчик, разорвала все связи с дочерью, отказалась помочь ей и даже не взглянула на младенца — она решительно не любила мальчишек.
Прошло время и мать Дэвида Копперфилда вышла замуж повторно, но как это часто бывает с кроткими женщинами, в мужья ей достался настоящий деспот. Он ежечасно подчеркивал, какой благородный поступок совершил, женившись на вдове с ребенком, и обращался с Дэвидом и его матерью плохо. Положение мальчика сильно ухудшилось после смерти матери — отчим заявил, что больше не намерен платить за его образование, и Дэвид обязан вернуть ему долг, работая на фабрике. Мальчик был обречен на тяжелый труд за самую скудную еду и крышу над головой. Читайте «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» онлайн на нашем сайте — он сбежит в ненавистной фабрики, чтобы искать собственную судьбу на грязных улицах Лондона, познакомится с интересными и странными людьми, кто-то из них станет его другом, переживет много разочарований и предательств, найдет свою упрямую бабушку, но и это не будет концом пути для Дэвида Копперфилда. Только когда он осознает, в чем его призвание и приложит все силы, чтобы преуспеть на этом поприще, только тогда он найдет свое место в жизни.
В нашей онлайн библиотеке представлены полные тексты главных произведений Диккенса:
Расшифровка Чарльз Диккенс. «Дэвид Копперфилд»
Чем жизнь Дэвида Копперфилда напоминает жизнь самого Диккенса
Обложка первого издания первой части романа Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Лондон, 1849 год Bonhams
Диккенс сам очень любил это произведение, и в предисловии к первому изданию, когда роман вышел как целая книга в 1850 году — изначально, в годах, он выходил по частям, что было обычной практикой в то время, — он написал: «Из всех моих книг я больше всего люблю эту». И впоследствии он не отрекся от этих слов.
Чем детство Дэвида Копперфилда напоминает детство самого Диккенса
Почему же этот роман был так дорог писателю? Возможно, потому, что мы все очень любим читать про себя и писать — тоже про себя.
«Дэвид Копперфилд» — роман во многом автобиографический. Однако его автобиографические черты современники представляли себе во многом иначе, нежели мы, потомки, позднейшие читатели.
В действительности на реальных событиях из жизни самого писателя основаны те страницы романа, где описывается, как маленький Дэвид оказался рабочим на складе, где он мыл бутылки с вином и куда его отправил жестокий отчим. Впрочем, никакого отчима у писателя на самом деле не было, но об этом чуть позже.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
В жизни Диккенса был такой момент, когда он работал на фабрике ваксы и оказался совсем не в той социальной среде, где он хотел бы себя видеть. То есть он всегда имел некоторые социальные амбиции, он мыслил себя человеком образованным, благородным, и для романа эта идея также очень важна. И то, что он оказался среди простых мальчишек, ему было очень обидно, он очень боялся, что таким навсегда и останется.
Современникам невозможно было поверить, что писатель действительно трудился в таких условиях, и они считали как раз этот эпизод вымышленным, одним из моментов в творчестве Диккенса, когда он обращается к жизни городских низов, бедноты, чтобы средний класс больше об этом узнал и пожалел этих несчастных людей, склонился к благотворительным деяниям. Этим Диккенс прославился после выхода романа «Оливер Твист», посвященного, в жизни городских низов и криминальному миру.
Почему современникам так сложно было представить себе это и в это поверить? Потому что молодой писатель Диккенс к моменту выхода романа «Дэвид Копперфилд» уже был очень хорошо известен. Он был знаменитостью европейского и, в общем, трансатлантического масштаба, о его биографии кое-что знали — в частности, что он достаточно скромного происхождения. Но представить себе, что он работал на фабрике и жил время в долговой тюрьме со своей семьей, было совершенно невозможно. И, вероятно, поэтому Диккенс одновременно обнаруживает эти страницы — трагические, очень сложные страницы своей биографии, — в то же время их немного скрывает и в целом использует эту автобиографию как возможность переосмыслить свою жизнь и переписать ее заново.
Дэвид Копперфилд со своей матерью. Рисунок Джесси Уилкокс Смит. 1923 год David Brass Rare Books
В романе Дэвид Копперфилд — сирота. Его отец умирает до рождения мальчика, мать умирает, когда он еще ребенок. И впоследствии злоключения Дэвида Копперфилда, то, что он оказывается в ужасной школе, где его преимущественно бьют и всячески над ним издеваются, то, что он оказывается простым рабочим, — это козни жестокого отчима.
В действительности родители Диккенса были живы и здоровы не только когда он был маленьким мальчиком, но и на момент выхода романа «Дэвид Копперфилд». Правда, отношения с ними были достаточно сложными. Если в романе мать Дэвида — это совершенно ангельское существо, молодая, прекрасная, невероятно кроткая женщина, то мать самого писателя была, видимо, более сложным человеком, и отношения их складывались непросто. В частности, идея работы на фабрике ваксы не то чтобы исходила от матери, но мать нисколько ей не противилась — наоборот, оставила его там работать, когда острой финансовой необходимости в этом у семьи уже не было. И Диккенс был страшно на нее за это обижен — возможно, поэтому в романе он представляет себе своих родителей совершенно другими, и они очень рано исчезают со сцены.
Что общего у мистера Микобера с Шалтаем-Болтаем
Реальные родители Диккенса выведены в романе под именем мистера и миссис Микобер. Это достаточно эксцентричные персонажи, с которыми Дэвид Копперфилд знакомится в Лондоне, когда, собственно, его отчим отправляет его туда трудиться на винный склад. Мистер и миссис Микобер — это его квартирохозяева, то есть он у них поселяется. Однако, поскольку в этот момент Дэвид еще очень маленький мальчик, они фактически принимают его в свою семью. Это очень интересное семейство. Миссис Микобер имеет благородное происхождение, она все время вспоминает, как жила со своими мамой и папой, какая у них была прекрасная, элегантная жизнь и какие прекрасные гости у них собирались — и так далее и тому подобное. Ее семья, конечно, недовольна, что она вышла замуж за Уилкинса Микобера, поскольку это человек, который не умеет зарабатывать на жизнь, и на протяжении всего романа он берет в долг все больше и больше денег и не может их отдать. И какое-то время он вместе со своей семьей проводит в долговой тюрьме.
Мистер Микобер. Рисунок Джозефа Клейтона Кларка. Около 1890 года Old Book Art Gallery
В годы жить в долг было обычной практикой, но зачастую, когда люди не могли расплатиться со своими кредиторами, те могли добиться помещения должников в тюрьму. И нередко они жили там достаточно долго вместе со своей семьей и маленькими детьми, потому что тем просто некуда было пойти. И семья Микобер оказывается в романе в такой же ситуации, как и реальная семья писателя.
Таким образом, мистер Микобер все время попадает в неприятности, порой очень серьезные, но при этом он достаточно добродушный, веселый человек. Его характеризует очень выспренная речь — это одна из его очень ярких и выразительных характеристик в романе. Он невероятно витиевато выражается, потом сам путается или забывает, что он хотел сказать, говорит: «Короче…» — и резюмирует все то же самое более простыми словами. Этот контраст между очень напыщенной искусственной речью и совершенно простым языком является важным комическим приемом характеризации этого героя.
Шалтай-Болтай. Иллюстрация Джона Тенниела к книге Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье». 1870 год New York Public Library
Кажется, что его образ также вдохновлялся таким известным английским фольклорным персонажем, как Шалтай-Болтай. Мало того что у мистера Микобера совершенно лысая, как яйцо, голова — изначально это был стишок-загадка, отгадкой к которой было яйцо, — кроме того, мистер Микобер все время находится в очень шатком, неустойчивом положении: с одной стороны, он весь в долгах, а с другой стороны, он очень любит покушать и выпить. Его семья все время поедает мясо, что, конечно, является роскошью: абсолютное большинство бедных семей в первой половине XIX века в Лондоне не могли себе этого позволить. Он все время находится между крайними эмоциональными состояниями. То он в отчаянии и говорит, что покончит с собой, то он тут же начинает веселиться, шутить, петь. То есть он все время колеблется между полюсами, и ближе к концу романа, в кульминационный момент, он так же колеблется между тем, раскрыть ли ему тайну, которая была ему доверена, и тем самым изобличить махинации главного злодея романа, Урии Хипа, или все-таки сдержать данное слово и тайну сохранить. За мистером Микобером закреплено очень неустойчивое во всех смыслах положение.
Как Дэвид Копперфилд смотрит на мир
Роман «Дэвид Копперфилд» написан от первого лица, что в тот момент было достаточно новым литературным приемом. В 1847 году, то есть за два года до начала публикации «Дэвида Копперфилда», вышел знаменитый, наделавший много шума роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», где она использует этот же прием, прослеживая жизнь героини с детства, с десятилетнего возраста, — ее становление, взросление и всевозможные жизненные перипетии.
Дэвид Копперфилд добирается до Кентербери. Иллюстрация Фрэнка Рейнолдса к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Торонто, 1910 год Wikimedia Commons
Способность ребенка видеть мир свежим, незамыленным взглядом необыкновенно важна для писателя. То, что Диккенс делает в этом романе и в своем творчестве вообще, — это попытка показать мир так, чтобы мы увидели его как будто впервые. Советский критик, литературовед Виктор Шкловский ввел для такого особого художественного видения термин «остранение» — привычные нам вещи становятся вдруг странными, и мы можем увидеть их как будто впервые. Мне кажется важным, что у Диккенса речь идет не только о визуальном впечатлении, но и о звуках, запахах, тактильных ощущениях, то есть он представляет нам мир во всем его богатстве и освежает наше восприятие.
Когда маленький Дэвид Копперфилд путешествует по своему дому, это целая вселенная. Предметы огромные, все они необыкновенно интересные. Это мир, полный запахов: например, когда он проходит мимо чулана, оттуда доносится одновременно запах мыла, кофе, пряностей, и мы можем его ощутить, мы можем погрузиться в этот мир. Для него домашняя птица во дворе — огромные, страшные существа. И петух, который каждое утро взлетает на насест, кажется ему персональным врагом, и гуси, которые гуляют во дворе, наводят на него такой же ужас, какой на путешественника в экзотических странах могут навести горные львы.
Иллюстрация Гарольда Коппинга к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». До 1932 года Wikimedia Commons
Мы видим этот мир глазами ребенка, который становится моделью для восприятия мира вообще. Гораздо позже, когда уже возмужавший герой поступает на службу в адвокатскую контору, он видит там персонажа, парик которого похож на имбирный пряник. Таким образом, все вещи могут превратиться в свою противоположность — это такое пространство воображения, фантазии, которая, в свою очередь, позволяет нам почувствовать реальный мир в его богатстве, в многообразии его красок и фактур.
И сама идея реальности здесь претерпевает некоторую трансформацию: реально не только то, что мы видим и ощущаем при помощи органов чувств. То, что происходит в нашем сознании, в той же степени реально, а может быть, даже в большей. Так, Дэвид Копперфилд пишет о том, что его давно умершая мать для него жива, и в его памяти ее лицо вырисовывается так же отчетливо, как и лица прохожих в толпе.
Как в романе работают воспоминания главного героя
В самом начале романа писатель погружает нас в мир фольклорных представлений и суеверий, потому что главный герой, Дэвид Копперфилд, рождается в ночь на пятницу. И, конечно, соседи и самые разные люди начинают говорить, что это неспроста: его жизнь будет несчастливой, а также он должен обладать особым даром видеть привидений и духов. Рассказчик шутливо отмахивается от этого предсказания и говорит, что если в младенчестве он не пересмотрел всех духов, то, значит, еще все впереди.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
Эти обращения к прошлому происходят в своего рода кинематографическом режиме. Диккенс умер за четверть века до изобретения кинематографа, но совершенно точно возникает эффект пленки: то пленка убыстряется, мы видим события нескольких лет, стиснутые в очень небольшой промежуток. То как будто наезжает камера: мы рассматриваем героев, рассматриваем мир, который они населяют, в подробностях и немного в замедленном режиме. Диккенс, безусловно, опирался на визуальные технологии и формы популярных развлечений, доступные в его время, такие как волшебный фонарь — проекционный аппарат, который позволял воспроизводить на простыне или на стене очень реалистичным, как казалось людям XIX века, образом самые разные изображения, в частности изображения призраков и духов. Такого рода призраки, духи приходят к Дэвиду Копперфилду из глубин его памяти, и он видит самого себя, окруженного ими.
Как на Диккенса и его роман о Дэвиде Копперфилде повлиял театр
Эллен Тернан в сценическом костюме Google Arts & Culture
И очень важным театральным способом самореализации для Диккенса, особенно в его поздние годы, стала читка произведений перед публикой. Он достаточно рано начал этим заниматься и в первую очередь делал это в благотворительных целях. С 1858 года он стал ездить с коммерческими турами по Великобритании, Америке, зарабатывал огромные деньги, и это приносило ему очень большое удовольствие и невероятную популярность. Он действительно был очень артистичен и замечательно читал свои произведения — они изначально были задуманы для того, чтобы их образом исполняли.
В 1858 году, выступая с речью на благотворительном обеде, который давало Королевское общество поддержки пожилых актеров, Диккенс сказал, что каждый актер всегда играет для автора, а каждый писатель, даже когда он работает не в драматической форме, пишет, по сути, для сцены. И в произведениях Диккенса, в частности в «Дэвиде Копперфилде», это влияние театра и это театральное качество очень заметно, потому что большинство сцен романа очень тщательно простроены, как мизансцены, диалоги прописаны таким образом, что их можно поставить прямо сейчас. И, конечно, поведение героев очень театрально. Они заламывают руки, бросаются друг другу в объятия и очень активно задействуют жестовый код выражения эмоций, чувств, который был принят на сцене того времени.
Еще один интересный момент — в театре в XIX веке идея исторического костюма только начинала появляться и приживаться. Большинство пьес, даже посвященных событиям древности, игрались в современных костюмах. Схожим образом в романе «Дэвид Копперфилд» многие персонажи, особенно женские, особенно хара́ктерные, одеты будто бы по моде середины XIX века, когда роман был написан и опубликован, а не по моде годов, как следовало бы, когда описывается детство героя. В одном моменте из отрочества Дэвида Копперфилда, когда он впервые влюбляется, описана его пассия, девушка, одетая в голубой спенсер. Спенсер — это короткий жакет, который в годы еще носили. Таких отсылок очень мало, тогда как отсылки к моде середины XIX века мы можем увидеть в целом ряде эпизодов.
Особенно показательна в этом смысле фигура двоюродной бабушки главного героя, мисс Бетси Тротвуд, которая появляется в самом начале романа. Мисс Бетси ужасно разочарована тем, что рождается Дэвид, потому что она мечтала о крестнице, и она покидает дом, появляясь в романе вновь очень нескоро — а именно тогда, когда Дэвид Копперфилд сбегает со склада, где моет винные бутылки, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. Поскольку ему совершенно некуда податься и он знает, что у него есть единственный живой родственник, двоюродная бабушка, он пешком отправляется из Лондона в Дувр, где она живет, то есть на побережье. Она его усыновляет, и дальше все хорошо.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
В действительности похожие тенденции начинают появляться в женской моде с середины XIX века, и они, конечно, привлекают очень большое внимание, критику и очевидным образом связываются с женским движением, которое в это время зарождается. Можно сказать, что в образе мисс Бетси Диккенс предвосхищает стереотип суфражистки — женщины, которая борется за избирательное право и за общественно-политические права для женщин в целом. Карикатуры на суфражисток конца XIX — начала XX века как будто бы списаны с описания мисс Бетси в романе «Дэвид Копперфилд», хотя, возможно, сам писатель ничего подобного в виду не имел — о политических взглядах мисс Бетси мы мало что узнаем.
Антисуфражистская открытка «Никогда не целованные суфражистки». Конец XIX — начало XX века Ken Florey Suffrage Collection
Другой персонаж, в чьем костюме присутствуют отсылки к моде середины XIX века, — это третьестепенный, можно сказать, комический персонаж, мать одной из героинь. Такая мамаша, которая все время сует нос не в свое дело. Ее суетливость подчеркивается тем, что на шляпке у нее искусственные бабочки на проволочках или на пружинках, которые все время качаются, как будто бы порхают над ее шляпкой и ужасно раздражают всех на свете. Подобные украшения становятся невероятно модными в середине XIX века, в годы, — Диккенс опять же как будто немного опережает актуальную моду, но при этом помещает ее в прошлое как архаический, очень странный элемент.
Можно также сказать, что Диккенс позволяет нам увидеть любое взаимодействие между людьми как своего рода театр. Это очень ярко проявляется в начале романа, когда маленький Дэвид, находясь в ужасной школе, где его бьют и ничему толком не учат, получает известие о смерти матери. Он, конечно, совершенно убит горем. Он гуляет в одиночестве по школьному двору, но в этот момент осознает, что из окон школы, скорее всего, на него смотрят другие ребята и что его горе придает ему особое достоинство в их глазах. И, думая об этом, он принимает еще более печальный вид и начинает идти еще медленнее.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
Можно ли сказать, что от этого его скорбь уменьшается? Конечно, нет. Но Диккенс здесь подчеркивает, каким образом наши самые глубокие интимные переживания не могут быть полностью изолированы от внешнего мира, они ощущаются нами под взглядом другого, даже если этот взгляд воображаемый. И в этом смысле можно сказать, что роман «Дэвид Копперфилд» предвосхищает то, что в середине XX века будет писать о социальных взаимодействиях американский социолог Ирвинг Гофман, который сравнивает нашу жизнь с театром и показывает, что мы все время в нем и актеры, и зрители и что внутренняя правда неотделима от внешнего исполнения и игры, в которую мы все вовлечены.
В чем самый страшный грех Урии Хипа, главного злодея романа
Диккенс вдохновляется не только драматическим, но и кукольным театром. Так, один из персонажей, затянутый в свой костюм, застегнутый на все пуговицы, кланяется всем телом, точно Панч — кукла, используемая в площадных представлениях, своего рода английский аналог Петрушки. Конечно, самые яркие кукольные персонажи в романе — это его злодеи: отчим Дэвида, мистер Мердстон, напоминает мальчику восковую фигуру, а коварный Урия Хип, главный злодей романа, во многих сценах напоминает то огородное пугало, то куклу; лицо его описывается как маска, а его невероятно длинные конечности, странным образом двигающиеся и подергивающиеся, напоминают о движениях марионетки.
Урия Хип. Рисунок Джозефа Клейтона Кларка. Около 1890 года Old Book Art Gallery
Урия Хип — это клерк, слуга мистера Уикфилда, который является адвокатом и финансовым поверенным мисс Бетси, двоюродной бабушки главного героя. Он занимает очень скромное положение и всячески это подчеркивает. Он все время говорит о том, какой он маленький, ничтожный, смиренный человек. Однако в то же время Урия Хип лелеет большие планы, подпаивая мистера Уикфильда, который имеет склонность к портвейну, он завладевает полным его расположением и доверием и начинает махинации с бумагами. В момент из-за этих подтасовок мисс Бетси теряет все свое состояние, начинают происходить и другие нехорошие дела.
Таким образом, помимо того, что Урия Хип — это кукла, маска, пугало, он еще и не совсем человек в том смысле, что он все время сравнивается с различными животными. У него очень странная пластика, он все время извивается, как змея или угорь, проползает, подобно улитке, то есть он постоянно сравнивается с отвратительными существами. И это показывает нам, как по сравнению с XIX веком изменились представления о том, что такое человеческое движение. Сейчас, если мы представим себе человека с такой пластикой, как у Урии Хипа, то он мог бы быть успешным клубным танцором и совершенно замечательно себя реализовать. Для того времени такие странные движения, которые не вписываются в этикет, не считываются в рамках того театрального кода выражения эмоций, где можно заламывать руки определенным образом, — это не человеческие движения, это очень странное и очень жуткое.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
Чем же так ужасен Урия Хип? На самом деле можно сказать, что главный злодей романа — это человек, который, извиваясь ужом, пытается влезть, втиснуться туда, где ему не место. Урия Хип — выскочка, и это его главное преступление. Задолго до того, как мы узнаем, что он участвует в финансовых махинациях, мы уже видим отвратительную, не совсем человеческую фигуру, и это нечеловеческое качество связано именно с тем, что он хочет быть не тем, кем является по рождению.
Это очень характерно для Диккенса, у которого все хорошие — бедняки, те, кто находится на своих местах и никуда не движется. Но в то же время Урия Хип является темным двойником героя и самого автора, потому что они сами делают нечто подобное. Несчастный Дэвид Копперфилд, который работал на складе винных бутылок и потом пешком прошел путь от Лондона до Дувра, конечно, не прекрасный принц, который по рождению имеет права на все то, чем он обладает. Однако он считает себя таковым, и это делает его прекрасным и благородным героем. И Диккенс, чьи бабушка и дедушка по отцовской линии были экономкой и швейцаром в доме одного британского аристократа, занимает промежуточное положение между слугами и господами. Но для него необыкновенно важно, что он не слуга. Он другой, он достоин большего, тогда как Хип, тоже считающий, что он достоин большего, оказывается ужасным и зловещим персонажем.
Аман узнает свою судьбу. Картина Рембрандта ван Рейна. Около 1665 годаНа картине изображены Давид и Урия. Государственный Эрмитаж
Может быть, все не так однозначно, потому что само имя этого героя отсылает нас к истории из Ветхого Завета, зная которую мы можем увидеть эту ситуацию в совершенно ином свете. Урия — это персонаж из Второй книги Царств, чья прекрасная жена привлекла внимание царя Давида. Он взял ее себе, а от Урии решил избавиться. Урия был одним из офицеров в его армии, и царь Давид повелел своим главнокомандующим поставить Урию в самую гущу битвы и отступить от него. Урия был убит, Давид получил еще одну жену, и все было бы хорошо, если бы Господь не покарал его за это дело, которое, как написано в Библии, было «злом в очах Господа».
И вот мы видим это соперничество Урии и Давида из-за женщины, которое переносится в роман, где у нас есть Давид — а в XIX веке Дэвида Копперфилда звали именно Давидом, — ему противостоит Урия, они соперничают из-за Агнес, дочери мистера Уикфилда. Урия влюблен в нее с детства, Агнес влюблена в Дэвида, а Дэвид только к концу романа понимает, что эта женщина предназначена ему судьбой. Но естественно, он готов сделать все, чтобы она не досталась Урии.
Иллюстрация Хэблота Найта Брауна к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Филадельфия, 1850 год University of Illinois Urbana-Champaign
Этот библейский подтекст, который был совершенно очевиден читателям романа, потому что для них текст Библии был гораздо ближе, чем для нас сейчас, и они постоянно к нему обращались, привносит новое измерение в текст. Возможно, злодей не такой уж и злодей, а скорее жертва обстоятельств. Дэвид Копперфилд говорит о том, что, когда человека унижают всю его жизнь, он превращается в такое жуткое существо.
Почему Диккенс вступается за угнетенных, но не может преодолеть собственные расовые предрассудки
Мы можем увидеть, что в произведениях Диккенса, и в частности в романе «Дэвид Копперфилд», очень много уровней смысла. Каждый может прочитать этот текст и сделать собственные выводы.
В 2019 году вышел фильм режиссера Армандо Ианнуччи «История Дэвида Копперфилда», в котором главную роль сыграл актер индийского происхождения Дев Патель, и многие другие роли также играют актеры азиатского происхождения или чернокожие исполнители. Этот шаг, конечно, очень необычен и нарушает наше сложившееся представление о том, как могут выглядеть герои Диккенса. Интересно подумать о том, как бы отнесся к этому сам писатель.
Кадр из фильма «История Дэвида Копперфилда». Режиссер Армандо Ианнуччи. 2019 год © FilmNation Entertainment; Film4 Production; Wishmore Entertainment
Драгуны преследуют мятежников-сипаев у дороги на Хайдарабад. Акварель Орландо Нори. 1859 год Brown University Library
В то же время в этом романе, как и в других своих произведениях, Диккенс очень активно расшатывает современные ему представления о норме. Например, в доме мисс Бетси живет мистер Дик — человек, которого все считают сумасшедшим, однако она считает его едва ли не гением, и Дик играет в романе очень важную положительную роль. Тем самым Диккенс ставит под сомнения наши сложившиеся представления о психической нормальности, о том, кто нормален, а кто безумен.
Мистер Дик и его воздушный змей. Иллюстрация Фрэнка Рейнолдса к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Торонто, 1910 год Wikimedia Commons
Мисс Моучер. Иллюстрация Фрэнка Рейнолдса к роману Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим». Торонто, 1910 год Wikimedia Commons
Таким образом, Диккенс в своем творчестве показывает читателям человечность, доброту и прекрасные качества самых разных людей, которых общество привыкло отвергать. Это и бедные, и даже преступники, это люди с физическими особенностями. Но перед расовым барьером писатель останавливается — для него немыслимо сделать шаг в этом направлении. Этот шаг в 2019 году делает режиссер Армандо Ианнуччи со своей командой, и это представляется очень важным.
Я не читала Диккенса в детстве. его не было у нас дома, и нигде он мне не попался. Я впервые познакомилась с творчеством писателя десять лет назад. Тогда как раз надвигался его 200-летний юбилей, а я работала в это время учителем английского языка в школе и подумала: «Как же так, непорядок. Я учитель английского языка, приближается 200-летний юбилей одного из величайших английских писателей, а я не прочитала в своей жизни ни строчки. Нужно это дело исправить».
Я стала исправлять очень активно и стремительно и прочитала романов десять за очень небольшой промежуток времени. Все они немножко слиплись в голове, но меня совершенно поразил этот автор, потому что у меня были предубеждения против Диккенса. Во-первых, мне казалось, что мне уже поздно его читать — если в детстве не прочитал, то уже не очень. И я думала, что это довольно скучно и очень сентиментально.
Чарльз Диккенс. Картина Дэниела Маклиса. 1839 год National Portrait Gallery, London
Но в действительности все оказалось совершенно не так, и сентиментальных до тошноты страниц я обнаружила совсем немного. А все остальное было невероятно захватывающим, страстным, мощным, очень смешным, местами страшным, и Диккенс абсолютно меня покорил. Единственное — все мои педагогические соображения рухнули, потому что, конечно, потом мы читали адаптированного «Оливера Твиста» с учениками, но одно из главных достоинств прозы Диккенса — это необыкновенно богатый, сочный английский язык, который никакая адаптация не может сохранить. И невозможно дать почувствовать этот вкус человеку, который только начинает изучать английский язык или пока не так уверенно себя чувствует.
Но, несмотря на этот языковой барьер, мне кажется, все равно важно и нужно читать Диккенса, и недавний успех романа Донны Тартт «Щегол», очень диккенсовского и по стилю, и по той морали, которую мы можем из него извлечь, показывает, что Диккенс парадоксальным образом вновь становится современным, актуальным писателем. Особенно в наш век высоких технологий, когда на кончиках пальцев нам доступен весь мир, доступен как очень яркая картинка в высочайшем разрешении, Диккенс, который открывает для нас не только визуальное, но тактильное и чувственное измерение мира, может быть особенно важным. И в эпоху пандемии, когда наши контакты ограничены и мы все стараемся держаться друг от друга подальше, особенно не хватает той тактильности, которую дает нам Диккенс, когда маленький Дэвид Копперфилд берет свою няню за указательный палец, и ее палец, бесконечно исколотый иголкой от шитья, похож на ощупь на маленькую карманную терочку для мускатных орехов.
