Реабилитация после ампутации конечностей
Ампутация конечностей — крайняя мера в хирургии, которая проводится для сохранения жизни пациента, пострадавшего от тяжёлой травмы, ранения или инфекции. Показаниями для ампутации может быть гангрена, возникшая из-за сахарного диабета, ожога или обморожения, атеросклероз сосудов нижних конечностей, а также трофические язвы и злокачественные новообразования, не поддающиеся лечению.
Потеря руки или ноги всегда тяжело переносится человеком как в психологическом, так и в физическом плане. Даже при длительном хроническом заболевании человеку сложно принять ситуацию.
Ранний послеоперационный период
Чтобы избежать тяжёлых осложнений, важно строго соблюдать рекомендации врача, вовремя и в нужном объеме принимать анальгетики для снятия боли. Не нужно воспринимать отёк как патологию — это типичная реакция организма на операцию. Для снятия отека в первое время после операции необходима компрессионная терапия, лимфодренирующий массаж и правильное расположение культи: например, не рекомендуется длительное время держать культю в согнутом состоянии.
Для подготовки к протезированию следует обратиться к физическому терапевту. Специалист подберёт комплекс упражнений на усиление мышц, которые возьмут на себя нагрузку усечённой конечности и нормализуют кровообращение. Если проведена ампутация ноги, физические упражнения нужны для подготовки к осевой нагрузке. Лечебная гимнастика — эффективный метод профилактики пролежней и контрактур, которые могут быть препятствием для подбора протеза. Чем больше времени человек проводит в неподвижном состоянии, тем быстрее начинают развиваться и нарастать контрактуры в суставе. При выполнении упражнений важно избегать движений, вызывающих боль.
Жизнь после ампутации
Порой устоявшаяся жизнь может резко измениться. Какое-то событие или несчастный случай кардинально меняют людей, заставляют их заново учиться жить. Именно это предстоит сделать некоторым пациентам отделения гнойной хирургии больницы скорой медицинской помощи Курска.
По словам заведующего отделением Сергея Ельникова, люди с обморожениями проводят у них по нескольку месяцев. «Когда в феврале были сильные заморозки, к нам поступали пациенты в тяжелейшем состоянии, – говорит Сергей Назарович. – Отмороженные ноги, руки чернели. Студенты мединститута, приходившие на практику, порой не могли смотреть на омертвевшие конечности без содрогания, многим становилось плохо». Ельников предложил поговорить с двумя женщинами. Они уже пошли на поправку, скоро отправятся по домам.
После операции бросил муж
Наталье – 25 лет. В конце февраля она отморозила себе кисти рук.
– Я работала в 6-й поликлинике, – говорит она. – Вечером возвращалась пешком домой в поселок Конорево, всего несколько километров. В тот день градусник показывал –25оС. У меня руки уже были немного подморожены, застудила я их, еще когда на рынке работала. А тут кисти стали покалывать. Когда пришла домой, они побелели. Я сразу же руки опустила в тазик с теплой водой, но было поздно.
В БСМП Наталье ампутировали четыре пальца на правой руке и три – на левой. Но даже те, что удалось сохранить, пока не разгибаются и ничего не чувствуют.
– Как бы не пришлось и их ампутировать, – говорит Сергей Ельников. – Но Наталья у нас не унывает, хохочет с другими пациентами, в коридор уже курить бегает.
– Как же вы умудряетесь сигарету держать? – недоумеваем мы.
– А вот так две руки складываю, между ними сигарету и зажимаю, – показывает Наташа. – Есть, правда, сама не могу, кормят меня. Не научилась еще ложку запястьями держать. Главное сейчас, чтобы оставшиеся пальцы на левой руке «заработали». Буду заново учиться писать, придется левую руку разрабатывать. Жаль, теперь рисовать не смогу – раньше у меня это было вроде хобби.
До того как попасть в больницу, Наталья жила с парнем. Они не были расписаны, обоих устраивал гражданский брак. Узнав, что Наташа стала инвалидом, мужчина собрал вещи и ушел. Да и в больнице его ни разу не видели. «Бог ему судья», – вздыхает наша собеседница.
Зато к Наталье постоянно приезжают родители, переживают за дочь. «Очень по ребенку скучаю, – говорит Наташа. – Дочке годик и восемь месяцев. Она, правда, еще не понимает, что со мной случилось. Но это, наверное, и к лучшему».
«Жалости нам не надо»
На соседней койке – Галина из поселка Ворошнево. Как-то зимним вечером возвращалась домой и по колено провалилась в ручей.
– Воды набрала полные сапоги, – говорит женщина. – А пока до дома добралась, ноги ужасно замерзли. Разулась – вижу, дело плохо. Пока нашли машину, чтобы добраться до Курска, ступни стали темнеть. Уже здесь, в больнице, в голове была всего одна мысль: скорее бы операция – не оставалось сил терпеть жуткую боль.
Галине ампутировали обе ступни по щиколотки. Рядом с ней постоянно находится дочь, не уходит даже ночью. Составляет три стула – так и спит. В отделении нет свободных коек, люди лежат даже в коридоре.
– Иногда чувствую, что пятка чешется, – говорит Галина. – Руки сами тянутся, а потом понимаю, что почесать-то и нечего.
– У меня то же самое бывает, – вступает в разговор Наталья. – Иногда кажется, будто кончики пальцев покалывает.
При всем этом женщины не унывают. Говорят: «Что нервы зря трепать? Нужно учиться заново жить». Когда к ним приходят посетители, никогда не говорят об операции и инвалидности. Есть ведь масса других тем для разговора.
– Вот что нам сейчас абсолютно не нужно, так это жалости, – чуть ли не одновременно сказали женщины. – Жить будем!
Врачи разводили руками. В такой ситуации сложно было даже сказать, сможет ли она выжить. Несмотря на огромное количество трудностей, Стелла встала…
Однако судьба неумолима. Она потеряла любимого отца, который был ее поддержкой во всем. И сегодня ей угрожает другая опасность. Свою историю она рассказала Sputnik Грузия.
Роковой день
25 июля. Лето. Жара. Поздний вечер. Мы с друзьями веселились в одной из кафешек города. После отправились по домам, нас развозил общий друг. Уже остались только мы втроем: я, водитель и еще один друг. Окна открыты. Ветер в лицо. Вдруг страшный удар…
Оказалось, что кто-то нас подрезал, а водитель не справился с управлением и врезался в столб. Машина вспыхнула, будто облитая бензином. Медлить было нельзя, один из проходящих мимо людей бросился к машине и стал вытаскивать пассажиров. К сожалению, одного из нас троих спасти не удалось… Машина взорвалась, его вытащить не успели.
Следующее, что я помню, как очнулась, но не могла открыть глаза. Вокруг были слышны чьи-то голоса. Какой-то юноша спрашивал меня: «У тебя что-то болит? Ты как?». Его голос врезался мне в память, я бы узнала его из тысячи. Спустя несколько лет он нашел меня, и мы стали общаться. Я безумно ему благодарна.
В тот вечер на мне были надеты летние босоножки. Как только меня вытащили, я своими руками их сняла. Даже позвонила отцу, сказала, что со мной все нормально. А больше уже ничего не помню… Не понимаю, откуда у меня тогда хватило на это сил.
Долгая реабилитация
Когда меня привезли в больницу, отец ринулся ко мне. Он был врачом и хотел убедиться лишь в том, что я дышу… Это я узнала уже спустя много времени. Врачи боролись за мою жизнь очень долго, но никто не давал гарантий, что я выживу. Мне провели несколько десятков операций, в том числе и ампутацию ног.
Как я узнала об этом? Сложно вспоминать эти ощущения. Я лежала в больничной палате на сетчатой кровати без матраса, лишь с одной простыней. Каждое движение приносило нестерпимую боль.
На ногах было некое сооружение в виде столика, а ноги укрыты простыней. Мне запретили снимать ее. Я заметила странное отношение персонала и близких ко мне. Были и непонятные ощущения в ногах. Как-то не выдержав, после визита медсестры, с большим трудом я отдернула эту злосчастную простынь. Вместо ступней моих ног я увидела… С тех пор для меня началась другая жизнь.
«Другая стигма»: 10 тезисов о том, как общаться с людьми с инвалидностью
Стигма — обычно мы пишем о ней в контексте ВИЧ — не уникальное явление. С нею сталкиваются, помимо людей, живущих с вирусом иммунодефицита, или, например, ЛГБТ, невероятное множество других групп. Например, большинство людей с инвалидностью.
«Amputees» в переводе с английского значит «человек с ампутированными конечностями». Русский эквивалент звучит грубо и отчасти вульгарно: «ампутант».
По данным американской Amputee Coalition, около 2 миллионов людей в США перенесли ампутацию в прошлом или родились с отличающимися конечностями. 185 тысяч переживают хирургические ампутации ежегодно.
В общей статистике не так просто найти две одинаковые истории: конечность могут удалить из-за несчастного случая, травмы, болезни или других проблем со здоровьем.
Корреспондент америанского издания Self Сьюзи Эрмитидж более года назад встретилась с Эрин Болл, циркачкой, которая после ампутации обеих ног, несмотря ни на чато, продолжила свою карьеру. Прошлым летом она организовала недельный лагерь для взрослых ампутантов, желающих научиться цирковому искусству.
Встреча с Болл и ее собратьями по несчастью настолько впечатлила Эрмитидж, что по следам многих разговоров и интервью с «ампутантами» она составила специальный список из десяти пунктов, о том как правильно общаться с такими людьми, а также о том, какие вопросы по поводу конечностей бестактны, какой лексикой, применительно к себе пользуются эти люди и многом другом. СПИД.ЦЕНТР публикует перевод ее материала, вышедшего в мае этого года.
Талли Осборн
1. Не смешивайте опыт всех людей с отличающимися конечностями
Как и всякая группа, которую объединяет определенное качество, ампутанты и люди с отличающимися конечностями — не монолитное целое. Например, опыт ампутации руки или ноги разный, а люди с врожденной ампутацией отличаются от тех, кто стал ампутантом во взрослом возрасте.
«То, как человек относится к своим ограниченным возможностям, как себя называет и с кем идентифицирует, — сугубо индивидуально», — объясняет Ясон Голдберг, комедиант, актер и режиссер из Торонто, чья левая рука с рождения оканчивается чуть выше локтя.
«Это сильно изменило меня как личность, — говорит о своей ампутации Эрин Болл. — Я создала сообщество и начала общаться с людьми на гораздо более глубоком уровне, чем раньше».
Но не все делят мир на «до» и «после» подобным образом. «Я всегда была такой, ничего не изменилось», — рассказывает Талли Осборн, мотивирующий спикер из Гамильтона (Онтарио), чьи руки от рождения заканчиваются в нескольких сантиметрах от плеч, и у которой отсутствуют кости ног.
2. Ампутанты и люди с отличающимися конечностями используют разные слова для описания себя и своих тел
«Вы не услышите, чтобы я назвала себя человеком с ограниченными возможностями, — объясняет Осборн. — Я просто говорю, что метр ростом и у меня нет рук. У всех свои проблемы, и я не понимаю, зачем так зацикливаться на людях, которые отличаются от других сильнее, все мы разные. Ведь это и делает мир прекрасным».
по теме
Общество
«Ты себе больше не принадлежишь»: как живут семьи с тяжелобольными родственниками
Голдберг, напротив, использует выражение «ограниченные возможности», хотя окружающие его иногда поправляли. «Иногда здоровые люди указывают мне, что слова и выражения, которые я использую, чтобы говорить о себе, неуместны, и что я должен использовать фразы типа „альтернативно сложенный“», — сетует он. С его точки зрения, это эвфемизм и покровительственное отношение.
Правозащитница из Нью-Джерси Ана Чилакос, которой ампутировали ногу после аварии, рассказывает, что не все люди используют приемлемую для нее лексику: «Например, я говорю, что я ампутантка, а они называют меня „человеком с ограниченными возможностями“. Звучит так, словно им нужно напомнить себе или мне, что я — человек. По-моему, это и так очевидно!»
Ампутанты используют широкий набор слов, чтобы описать свои «остаточные конечности» — это технический термин для описания части руки или ноги, оставшейся после ампутации. Чилакос, например, устраивает слово «обрубок». Она планирует набить татуировку на оставшейся конечности: «Пень — обрубок дерева — на обрубке ноги».
«Когда мне, наконец, сделали операцию, она была связана с идеей избавиться от чего-то неработающего, чего-то, что мне мешало, — объясняет Чилакос. — Я считаю, что обрубок — это не нечто мертвое, где ничего не растет, ведь моя конечность теперь более жива, чем обычно. Я чувствую постоянную фантомную энергию на том месте, где была моя нога».
У Болл слово «культя» применительно к ее телу вызывает отвращение. Свои остаточные конечности, как и протезы, она называет просто «ногами».
Если вы не знаете, какое слово предпочитает человек, спросите его и следуйте его подсказке.
3. Если вы хотите задать вопрос, помните, что ампутанты — люди, а не экспонаты
Ампутантам часто задают вопросы в общественных местах, порой абсурдные. «Как-то я был в метро, и женщина спросила: у моих детей тоже по одной руке?» — вспоминает Голдберг.
Честно объяснить, что вам любопытно или что вы никогда не встречали ампутанта, — нормально, — считает Чилакос. Обычно она не против вопросов, даже от незнакомцев, если люди тактичны и общаются с ней как с человеком, а не как с «поисковой строкой в Google». Ее раздражают вопросы из серии рассказать во всех подробностях, что случилось, но она не против потратить немного времени и сказать: «Да, знаете, я потеряла ногу, но все в порядке».
«Что произошло?» — это вопрос, который для многих людей может быть особенно болезненным. «Некоторое время я на него отвечала, и потом ужасно себя чувствовала, — вспоминает Болл, отморозившая ноги в лесном походе. — Какие-то незнакомцы задают мне вопросы о самом тяжелом периоде в моей жизни, и потом они просто уходят, а я остаюсь со всеми этими чувствами. Есть много вопросов получше, например, как устроены мои ноги».
Когда Осборн, чьи отличия врожденные, была младше, она всегда хотела, чтобы ее история «была поинтереснее». Она говорит, что вопрос «Что с вами случилось?» звучит, с ее точки зрения, так, словно она «какая-то неправильная». Осборн столкнулась со множеством бесчувственных вопросов от взрослых, поэтому сама поощряет детей спрашивать абсолютно все, ведь ответы помогут им понять: различия не означают что-то дурное.
Совершенно нормально замечать людей, которые отличаются от вас, считают герои материала, но важно адекватно реагировать на эти различия.
«Не смотрите на человека так, словно перед вами чертов инопланетянин, покрытый слизью и глазами, именно так некоторые люди реагируют на меня, — объясняет Осборн. — Когда они видят меня, они порой подпрыгивают, мол: „О боже, вы меня напугали!“. А я не страшная».
Ясон Голдберг
4. Ампутация может улучшить качество жизни человека
Любой, у кого нет подобного опыта, может подумать, что ампутация обязательно ограничивает возможности человека. Но у многих ампутантов не было выбора: сохранять или нет свои конечности.
Чилакос считает, что отчасти эмоции по поводу ампутации можно сравнить с печалью по утрате любимого или с «неожиданной потерей чего-то, о чем вы думали, что оно всегда будет с вами, по крайней мере, до конца вашей жизни». Но ей и другим, сделавшим этот выбор, операция позволила восстановить мобильность и качество жизни после серьезной травмы.
После более чем дюжины операций, последовавших за аварией, Чилакос все равно просыпалась каждое утро с мучительной болью. Ей было больно, даже когда она не наступала на восстановленную ногу, и она не могла больше носить обычную обувь. Ей пришлось отказаться от своего хобби — танцев живота. Наконец она решила избавиться от боли, удалив поврежденную ногу. В декабре 2018 года женщина отметила годовщину своей ампутации, как она это называет, «ампулей». Ее мама даже испекла к празднику пирог. Недавно Чилакос выступала со своей труппой, и у нее полон гардероб обуви.
Ей приходилось работать с клиентами, которые стали ампутантами по собственному выбору, и она вспоминает, как один пациент сказал ей: «Следовало сделать это годы назад, чтобы спасти себя от всей этой боли».
5. Не делайте предположений о жизни ампутантов
Голдберг в детстве часто слышал, как другие дети говорили, что не знают, как бы они жили, будь у них только одна рука. Осборн в своей адрес слышала, как люди «будут молиться, чтобы ее руки выросли снова», но, несмотря на это, она счастлива такой, какая есть.
Даже занимаясь бытовыми делами, Осборн сталкивается с фразами: «Мы бы не смогли справиться с этим без рук». Она жестко парирует подобные высказывания: «Неужели вы хотите сказать, что если бы потеряли руки прямо сейчас, то лежали бы в постели остаток вашей жизни? Не надо думать, что вы понимаете, с чего я начинала или через что прошла».
Хотя физические отличия Осборн усложняют ей жизнь в мире, который не был построен для нее, она отмечает, что у всех есть свои проблемы. Просто часть ее проблем более заметна. «У каждого свое дерьмо в жизни, — считает она. — Возможно, у вас было более тяжелое детство, чем у меня. Откуда мне знать?»
Ана Чилакос
6. Нормально посмеяться, если кто-то шутит над своей ампутацией или отличающимися конечностями
Например, если кто-то спрашивает: «А чьи это перчатки?», Осборн шутит, что ее. «Раз уж я над этим смеюсь, то и вы смейтесь, ведь это уморительно». А Голдберг любит иронизировать, что пора забрать все его перчатки из отдела находок.
Когда Болл создала цирковой лагерь для ампутантов (где участвовали Голдберг, Чилакос и Осборн), группа подготовила представление, демонстрирующее варианты того, как человек может потерять конечности. Например, несколько ампутантов притворялись, что они котята, которые лизали ногу человека, пока та не отвалилась. В другой сцене они рисовали рожицы на культях, и пользовались ими как марионетками.
Для Болл возможность «найти нечто смешное в происходящем и понять, что я все еще жива и что моя жизнь на самом деле стала даже лучше» стала частью эмоционального исцеления.
7. Все протезы разные
«Протез индивидуален, почти как отпечаток пальцев, — объясняет Чилакос, которая раньше работала на заводе протезов. — Нужно много таланта и мастерства, чтобы сделать идеальные ноги для конкретного человека. Я наблюдала за всем процессом, начиная с создания пластиковой формы, заканчивая появлением удивительного, индивидуально подогнанного, высокотехнологичного оборудования, которое позволяет людям ходить».
Жизнь после ампутации
Порой устоявшаяся жизнь может резко измениться. Какое-то событие или несчастный случай кардинально меняют людей, заставляют их заново учиться жить. Именно это предстоит сделать некоторым пациентам отделения гнойной хирургии больницы скорой медицинской помощи Курска.
По словам заведующего отделением Сергея Ельникова, люди с обморожениями проводят у них по нескольку месяцев. «Когда в феврале были сильные заморозки, к нам поступали пациенты в тяжелейшем состоянии, – говорит Сергей Назарович. – Отмороженные ноги, руки чернели. Студенты мединститута, приходившие на практику, порой не могли смотреть на омертвевшие конечности без содрогания, многим становилось плохо». Ельников предложил поговорить с двумя женщинами. Они уже пошли на поправку, скоро отправятся по домам.
После операции бросил муж
Наталье – 25 лет. В конце февраля она отморозила себе кисти рук.
– Я работала в 6-й поликлинике, – говорит она. – Вечером возвращалась пешком домой в поселок Конорево, всего несколько километров. В тот день градусник показывал –25оС. У меня руки уже были немного подморожены, застудила я их, еще когда на рынке работала. А тут кисти стали покалывать. Когда пришла домой, они побелели. Я сразу же руки опустила в тазик с теплой водой, но было поздно.
В БСМП Наталье ампутировали четыре пальца на правой руке и три – на левой. Но даже те, что удалось сохранить, пока не разгибаются и ничего не чувствуют.
– Как бы не пришлось и их ампутировать, – говорит Сергей Ельников. – Но Наталья у нас не унывает, хохочет с другими пациентами, в коридор уже курить бегает.
– Как же вы умудряетесь сигарету держать? – недоумеваем мы.
– А вот так две руки складываю, между ними сигарету и зажимаю, – показывает Наташа. – Есть, правда, сама не могу, кормят меня. Не научилась еще ложку запястьями держать. Главное сейчас, чтобы оставшиеся пальцы на левой руке «заработали». Буду заново учиться писать, придется левую руку разрабатывать. Жаль, теперь рисовать не смогу – раньше у меня это было вроде хобби.
До того как попасть в больницу, Наталья жила с парнем. Они не были расписаны, обоих устраивал гражданский брак. Узнав, что Наташа стала инвалидом, мужчина собрал вещи и ушел. Да и в больнице его ни разу не видели. «Бог ему судья», – вздыхает наша собеседница.
Зато к Наталье постоянно приезжают родители, переживают за дочь. «Очень по ребенку скучаю, – говорит Наташа. – Дочке годик и восемь месяцев. Она, правда, еще не понимает, что со мной случилось. Но это, наверное, и к лучшему».
«Жалости нам не надо»
На соседней койке – Галина из поселка Ворошнево. Как-то зимним вечером возвращалась домой и по колено провалилась в ручей.
– Воды набрала полные сапоги, – говорит женщина. – А пока до дома добралась, ноги ужасно замерзли. Разулась – вижу, дело плохо. Пока нашли машину, чтобы добраться до Курска, ступни стали темнеть. Уже здесь, в больнице, в голове была всего одна мысль: скорее бы операция – не оставалось сил терпеть жуткую боль.
Галине ампутировали обе ступни по щиколотки. Рядом с ней постоянно находится дочь, не уходит даже ночью. Составляет три стула – так и спит. В отделении нет свободных коек, люди лежат даже в коридоре.
– Иногда чувствую, что пятка чешется, – говорит Галина. – Руки сами тянутся, а потом понимаю, что почесать-то и нечего.
– У меня то же самое бывает, – вступает в разговор Наталья. – Иногда кажется, будто кончики пальцев покалывает.
При всем этом женщины не унывают. Говорят: «Что нервы зря трепать? Нужно учиться заново жить». Когда к ним приходят посетители, никогда не говорят об операции и инвалидности. Есть ведь масса других тем для разговора.
– Вот что нам сейчас абсолютно не нужно, так это жалости, – чуть ли не одновременно сказали женщины. – Жить будем!
