Нижегородское бытописание
Образ жизни нижегородцев в допетровское время
Дома нижегородцев
Городские избы (слово «дом» почти не употреблялось) строились преимущественно из лиственницы, в изобилии росшей в лесах Заволжья.
Высокий, четырехугольный, «клеткой» сруб заключал в себе одну теплую (отапливаемую), две-три «холодные» горницы и «сени». Печь в теплой горнице, при отсутствии печной трубы, выходящей на крышу, топилась из сеней, дым при этом выпускался на волю через отверстие в стене.
Внутренняя обстановка дома не блистала обилием или разнообразием мебели: в горнице стояли столы, лавки, скамьи (те же лавки, но со спинкой), стольцы (табуретки) и сундуки-укладки. О кроватях нижегородцы знали только понаслышке; ложем служила скамья с приставленной к ней лавкой.
На дворе при доме размещались амбары, хлев; курятник и «мыльница» (баня). Дворовая усадьба окружалась бревенчатым тыном, который в последние десятилетия века стал заменяться дощатым забором.
Огороды при посадских домовладениях засаживались капустой, луком, чесноком, редькой, морковью и репой. Со свеклой и горохом нижегородцы познакомились в середине столетия после наплыва украинцев на берега Волги. Картофель оставался неизвестным до XIX века.
У нижегородских богачей из торгового и служилого сословия, кроме огородов, имелись еще сады с яблоневыми, грушевыми, вишневыми и сливовыми деревьями. При каждом таком саде был пруд или прудик с рыбой.
Одежда
Гастрономия
Любили нижегородцы рыбу во всех видах: жареную, вареную, печеную, сухую, вяленую, соленую и… сырую (только что пойманную!). Необыкновенно искусно варилась нижегородскими хозяйками уха: голая (без пряностей), красная (с шафраном), черная (с гвоздикой), белая (с перцем), желтая (с янтарным жиром стерляди), сладкая (из ершей), рыбацкая (с примесью крупы), пластовая, сборная и др.
Крепкий опьяняющий мед издавна был необходимой принадлежностью всякого нижегородского пиршества. За приготовлением домашнего меда наблюдал хозяин, а не хозяйка. Чтобы придать вареному меду освежающие свойства, прибавляли дрожжей или хмелю и оставляли неделю бродить. Готовому «ставленнику» можно было придать разный вкус. Приготовляли вешний, стоялый, обарный, красный,белый, с гвоздикой и особо крепкий «княжеский» мед.
С медом успешно конкурировало «зеленое вино», в свою очередь делившееся на сорта: простое, пенник, полугар, боярское и двойное. Выкурка и продажа крепкого вина составляла привилегию государства, отдаваемую в XVII веке денежным людям на откуп. Частично разрешалась выгонка вина монастырям по тарханным грамотам и посадским людям для свадеб и семейных праздников.
Общение
Взаимные посещения происходили не «как Бог на душу положит», а по заведенному отцами и дедами порядку. Человек «вежливый», т.е. знающий порядок, обязан был поступать, согласуясь с тем, как «делается у добрых людей». При взаимной «гостьбе» соблюдался известный «чин».
В застольном разговоре принято было взаимно величать друг друга «государем», «благодетелем», «кормильцем», причем сполна выговаривать имя и отчество собеседника, а себя называть уменьшительным именем, прибавляя такие выражения: «прости моему окаянству», «дозволь моей худости», «кланяюсь земно тебе, государю моему» и прочие.
«Хороший» хозяин, желающий на славу угостить приятеля, вливал ему в рот вино чуть ли не силой. Напрасно гость, отнекиваясь, истово приговаривал: «Вижу, что много у тебя пива крепкого, меду сладкого, вина доброго, да ведь всего не выпьешь…» А хозяин свое твердит: «У себя живи как хочешь, а в гостях как велят!» Только тогда угощение считалось законченным, когда у хозяина и гостя уже не хватало сил подносить чарки ко рту.
Хмельные забавы нижегородцев в кабаках и дома мало беспокоили государственную власть, видевшую в водочном доходе средство для пополнения казны.
Зато во многих других случаях нравственность и поведение подданных подвергались весьма строгой и мелочной правительственной опеке.
Переодетые стрельцы с батогами бродили на площадях среди толп народа и, заметив людей, употреблявших «срамные слова», обрушивали батоги на спину провинившегося. Это средство, однако, не искоренило брани, так как сами стрельцы в пылу служебного усердия не могли удержаться от произнесения «недозволенных» слов. После стрелецких расправ на площадях и пошло выражение «площадные слова».
Немалый переполох в нижегородских посадских кругах вызвал царский указ, полученный в конце 1646 года: «…от царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии в Нижний Новгород стольнику и воеводе нашему Даниле Ивановичу Лодыгину да дьяку нашему Глебу Патрикееву. Ведомо нам, великому государю, учинилось, что в Нижнем Новгороде в торговых банях парятца всякие люди мужики и жонки вместе и так делают как бы забыв страшный суд Божий, и друг друга в телесном обнажении не стыдясь и родственного присвоения не берегучи; а на Москве и иных городах мужики и жонки парятца в особых банях, а не вместе. А в Нижнем Новгороде торговые три бани и можно в двух банях паритца жонкам… И как к вам ся наша грамота придет и вы б в Нижнем Новегороде в торговых дву банях велели паритца мужикам, а в третьей бане паритца жонкам».
Из книги «Очерки жизни и быта нижегородцев XVII-XVIII веков». Горький, 1971. Смирнов Д.Н.
«Эрудиция у него была действительно профессорская»: внук нижегородского историка Дмитрия Смирнова рассказал о творческих победах своего дела
Уважаемые читатели, с этого номера мы начинаем публиковать материалы, посвящённые грядущему 800-летию Нижнего Новгорода. Примерно раз в месяц мы будем выпускать статьи об интересных людях, оставивших существенный след в нашей истории. И начнём мы эту серию с человека, без которого саму эту историю просто нельзя себе представить…
Нижегородская земля всегда была богата талантами. В том числе и литературными. Однако далеко не все авторы прошли испытание временем. И на то есть вполне объективные причины – то, что было актуально вчера, уже мало интересно тем, кто живёт сегодня. Но есть и счастливые исключения. Эти авторы интересны, можно сказать, во все времена, потому что их талант оказался неподвластным историческим переменам. Среди нижегородцев к таковым можно смело отнести краеведа-историка Дмитрия Николаевича СМИРНОВА.
Его книги об истории жизни и быта нижегородцев на протяжении нескольких столетий до сих пор остаются популярными – живой и образный язык, глубокое знание предмета, меткие замечания по той или иной исторической личности или событию не ослабляют интерес к его творчеству вплоть до сегодняшних дней. Не зря Дмитрия Смирнова многие нижегородцы именуют нашим Гиляровским…
Между тем Дмитрий Николаевич прожил не очень простую жизнь, как и многие его ровесники, родившиеся на рубеже XIX-XХ веков. Мы встретились с внуком нижегородского историка, Евгением Николаевичем Смирновым, чтобы задать ему ряд вопросов…
Готовился стать банкиром
– Это правда, что ваш дед был выходцем из богатой семьи?
– Скажем так – он был из семьи со средним достатком, если судить по тем временам. Родился он 11 (по новому стилю – 24) апреля 1891 года в семье директора Общественного банка Николая Александровича Смирнова. Ещё в детстве Дмитрий мечтал стать юристом, он был всецело очарован такими громкими именами известнейших российских адвокатов, как Плевако, Урусов, Карабчевский, Жуковский и других светил общественной юриспруденции. Однако глухота, наступившая после перенесенной скарлатины, перечеркнула эту мечту – именно по этой причине его не взяли в армию, когда началась Первая мировая война.
На семейном совете было решено, что Дмитрий, как и его отец, станет финансистом. С 1902-го по 1909 год он учился в Нижегородском коммерческом училище. Училище Митя окончил по первому разряду, получив звание «кандидата коммерции» и «личного почётного гражданина». В 1909 году он поступил на экономическое отделение Московского коммерческого института, а затем перевёлся на аналогичное отделение Петербургского политехнического института.
В эти годы формировались его многосторонние интересы, сохранившиеся на протяжении всей его долгой жизни. Во время студенческой жизни Дмитрий Смирнов писал письма своей знакомой девушке, Вере Петровне Альбицкой, которая впоследствии стала его женой. В письмах Дмитрий очень живо описывал не только свои студенческие будни, но и многие события общественной, литературной, театральной жизни, свидетелем которой он был – кстати, с перепиской Дмитрия Смирнова и Веры Альбицкой можно ознакомиться, прочитав книгу В.Д. Смирновой «Смирновы из Нижнего Новгорода». А в 1913 году Дмитрий Смирнов и Вера Альбицкая обвенчались и вступили в брак.
В феврале 1914 года у них родилась дочь Вера. В ноябре 1915 года родилась вторая дочь, Ольга. А в сентябре 1918 года у супругов Смирновых родился сын Николай, мой отец – в будущем участник Великой Отечественной войны…
– Революция наверняка резко поменяла его жизнь…
– Да, конечно. Следует отметить, что студентом Митя Смирнов был не очень усердным, и учёба заняла у него не пять, а семь лет. Наконец, в 1916 году Дмитрий Смирнов окончил институт и поступил на работу в Общественный банк на должность заведующего отделом переводов и аккредитивов. Жил Дмитрий Николаевич в большом доме № 31 по улице Большой Печёрской, который достался ему от отца…
После прихода к власти большевиков банк был закрыт, все служащие уволены. Начались серьёзные испытания и у Дмитрия Николаевича. Устроиться на другую работу он не мог из-за «чуждого происхождения», а тут ещё и проблемы со слухом…
В общем, семья фактически существовала на зарплату Веры Петровны, работавшей секретарём-стенографисткой. Приходилось распродавать и богатую семейную библиотеку. Вскоре из родительского дома семье Смирновых пришлось переехать в дом № 42 по улице Тихоновской (ныне д. № 44 по ул. Ульянова), а в 1925 году – в дом № 1 по улице Славянской, где ранее жил отец Веры Петровны – протоиерей Пётр Альбицкий. Увы, именно таким образом новая власть преследовала все так называемые «нетрудовые элементы»…
Жизнь и быт нижегородцев
Смирнов Д.Н. Очерки жизни и быта нижегородцев XVII-XVIII веков
Горький: Типография издательства «Горьковская правда», 1971. — 352 с.
Информация о файле: pdf, 151 mb
Рассказанное им дается без уточнений и сносок, характер изложения сознательно беллетризован, а исторические факты подаются в виде очерка. В отрывках старинных записей и документов остается старинное написание слов, но для удобства чтения вносится современная пунктуация.
В работе Д. И. Смирнова много нового материала, интересного в познавательном смысле, дающего тот небольшой «привкус» старины, какой уместен в сочинении подобного типа. Уже в первой части — это материалы о Пожарском, о «Куземке», судьбе Марины Мнишек, о службе стрельцов, данные «Писцовой книги», судовоярыжние обязательства, лингвистические «розыски» о происхождении терминов, письмо-челобитная XVII века, судьба печатника Аникиты Фофанова, данные о Болтине, первом русском мемуаристе, материал о Разине и разницах. Интересны по содержанию главы о Петре I и нижегородских корабельщиках, о раскольничестве, о просвещении в XVIII столетии, особенно о пугачевском движении в пределах Нижегородской губернии.
Уважаемые читатели! Все размещенные на сайте произведения представлены исключительно для предварительного ознакомления и в целях популяризации и рекламы бумажных изданий.Скачать книгу для ознакомления вы можете бесплатно, а так же купить ее в бумажном или электронном виде, ознакомившись с предложениями интернет-магазинов. Приятного прочтения!
Д.Н. Смирнов. Очерки жизни и быта нижегородцев XVII – XVIII веков. Горький. 1978
Полная победа господствующей церкви над идейными противниками не возбуждала сомнений, О ней красноречиво говорили гарь костров, обагренные кровью раскольников плахи и набитые до отказа тюрьмы.
Но дух людей “старой веры” остался непобежденным. Стремление к протесту, в самых разнообразных его формах, овладело людьми, отвергавшими новшества. Раскольники устремились в места, где можно было укрыться, споено пропитаться и молиться по старым книгам. В Нижегородском крае такими местами были верховья речки Узолы, Линды, Керженца, Усты и лесные дебри, окружавшие Балахну и Арзамас.
Первыми староверами-поселенцами на пустынных болотах вдоль Кержежца оказались монахи смоленского Бизюкова монастыря Ефрем Потемкин и Сергей Салтыков. Ими в 1657 году основаны две раскольничьи обители близ деревни Ларионовой (совр. урочища Смольяны и Шарпан Семеновского района). Монах Дионисий из Шуи привел с собою в нижегородские пределы группу набранных по дороге крестьян; они застроили малыми починками и заимками берега речек Кезы и Козленца. Усиленный приток поселенцев в прикерженские места начался после усмирения восстания в Соловецком монастыре (1674>. Беглецы из Соловков Арсений, Софонтий, Онуфрий построили первые дома существующих до сих пор селений Деянова, Пафнутова и Хвостикова (окрестности города Семенова).
Наиболее фанатичным из староверов бегство казалось бессмысленным. Они рассуждали: “От судьбы уйти нельзя, каждому уготовано место на этом и на “том свете”. Нечего бояться будущего, наоборот, следует его приблизить. ”. Среди людей “древнего благочестия” стали возникать секты морильщиков и гробокопателей, готовящих себя к добровольному самоубийству. Морильщики замуровывали себя в амбарах, а гробокопатели ложились в гробы и приказывали себя закапывать в землю.
Верхом раскольничьего изуверства явилось довольно распространенное в 70-х годах XVII века “самосожигательство”. “Нижегородский летописец” повествует: “. в том же 7180 гиду (1672) в Нижегородском акудемском стану во многих селах и деревнях крестьяне в церкви божий не ходили, и пения церковного, и таинств не принимали, и во всем от раскольников развратилися, и многие по раскольничей прелести с женами и с детьми на овинах пожигались. ”. Этот вид массового самоубийства совершался обыкновенно по наущению бродячего изувера-фанатика, который, добившись успеха в одном селении, переходил в другое. Самоистребление огнем, появившись впервые в Кпягининской и Мурашкинской волостях, перешло затем на левобережье Волги. За 28 лет число “добровольно” сгоревших нижегородцев перевалило за две тысячи: среди них были мужчины и женщины, взрослые и дети…
Книги России на Красной площади. Часть III
Региональные издания, на которые стоит обратить внимание на книжном фестивале «Красная площадь»
Текст и коллаж: ГодЛитературы.РФ
ГодЛитературы.РФ с помощью Ассоциации книгоиздателей России (АСКИ) составил список самых любопытных книг, которые региональные издательства привезут на главный книжный фестиваль страны. Большинство из этих изданий крайне сложно (или практически невозможно) найти в столичных магазинах, поэтому настоятельно рекомендуем «поохотиться» за ними на «Красной площади». И убедиться: книги издаются не только в Москве и Петербурге.
1. Антон Меснянко «Легендарный Севастополь. Городские истории, байки, легенды»
Севастополь: издательство «Альбатрос», 2017
«Легендарный Севастополь, неприступный для врагов», — поется в одной патриотической песне. «Если Севастополь легендарный, то где же легенды?» — частый вопрос гостей города. Антон Меснянко и издательство «Альбатрос» постарались ответить на него и выпустили новую книгу. Севастополь начали строить 230 лет назад (ну ладно, чуть больше). И за это время на его долю выпало столько передряг, что не вместит история иного государства за несколько веков. Чем больше в городе происходит событий, тем больше люди о них рассказывают. В этих изустных преданиях истории видоизменяются, обрастают новыми деталями и подробностями, а иногда трансформируются в нечто совершенно невероятное. Так возникают легенды.
Свои легенды есть у каждой севастопольской улицы, каждого памятника, каждого популярного места. Самые интересные из них собраны в этой книге.
2. «Жизнь и быт нижегородцев, конец XIX — начало XX веков»
Автор проекта: Гройсман Я. И., авторы-составители: Азарова В. А., Храповицкий М. И., Крапивин М. В
Нижний Новгород: издательство «Деком», 2016
На рубеже XIX и ХХ веков Нижний Новгород переживал период подъема. Купеческий город превращался в промышленный, и это отражалось на быте горожан.
Семь разделов нового альбома показывают повседневную, «непарадную» жизнь нижегородцев всех сословий — от губернаторов и полицмейстеров до грузчиков и босяков.
3. Наталья Обнорская «Село Великое. Маленькое зеркало российской истории»
Рыбинск: издательство «Цитата Плюс», 2017
Книга представляет собой подробный исторический очерк села Великого, находящегося на территории Ярославской области в Гаврилов-Ямском районе — «Стране ямщика». Издание рассказывает о выдающихся уроженцах и владельцах села на протяжении нескольких веков, о ярких событиях, происходивших в истории России и села, а также о современном положении дел в Великом.
В ходе работы над книгой Наталья Обнорская обратила внимание на точную дату передачи Петром I села Великого своему сподвижнику Аниките Репнину. В Государственном архиве Ярославской области нашелся официальный документ, оформленный в XVIII веке с участием внука князя Репнина. Там четко и однозначно говорится: «29 апреля 1707 года по именному Его, Великого Государя, приказу было пожаловано в Ростовском уезде. из дворцовых волостей село Великое с селами и деревнями», — рассказывает Наталья Обнорская. — Это за два года до Полтавы! Царский подарок заставил внимательнее познакомиться с историей Северной войны и судьбой самого князя Репнина.
Кстати, книга — лауреат Всероссийского конкурса региональной краеведческой литературы «Малая родина» 2017 года в номинации «Мой край».
4. «Астраханская губерния. 300 лет на службе России», авторский коллектив под руководством Ю. А. Никитина
Астрахань: издательский дом «Астрахань», 2017
Ключевым и в названии, и в содержании книги является слово «служба». На авансцену таким образом выводится все, связанное с делами государственными, державными.
Петр Великий одним из первых не только оценил могучий потенциал региона в дельте Волги и его геополитическую особость, но немедля
поставил эти очевидные преимущества на службу России, на века предопределив вектор развития и особый статус Астраханской губернии.
В Астрахани размещались органы управления обширными территориями юго-востока страны.
Особое внимание в книге уделено анализу деятельности астраханских губернаторов, среди которых были исторические личности, такие как Волынский, Голицын, Татищев, Бекетов, Тимирязев. Кроме этого, читатели могут узнать о развитии в губернии образования, медицины, культуры, межнациональных отношений.
5. Элеонора Петрова «Исторический и художественный альбом Тавриды Евгения де Вильнёва и Викентия Руссена»
Феодосия: издательский дом «Коктебель», 2015
Эта книга — рассказ об историке и художнике. Парадоксально, но факт: имена этих людей сохранились в истории Крыма, однако их биографии и творческое наследие до недавнего времени были нам почти неизвестны. Евгений Францевич де Вильнёв — историк, археолог, один из лучших хранителей Феодосийского музея древностей. Викентий Осипович Руссен — художник, педагог, переводчик, автор многих литографий и рисунков с изображением видов Крыма и его историко-архитектурных памятников. В 1853 году в Париже начал издаваться частями их «Исторический и художественный альбом Тавриды». Это издание, имеющее историческую и художественную ценность, давно стало раритетом.
В основу книги Элеоноры Петровой лег экземпляр альбома из фондов Феодосийского музея древностей. Недостающие части текста и иллюстрации взяты из альбомов, хранящихся в Национальной библиотеке Украины, Научной библиотеке Одесского национального университета и Государственной публичной исторической библиотеке Российской Федерации.
Впервые публикуются рисунки Викентия Руссена из фондов Феодосийского музея древностей. Книга дополнена текстами писем Евгения де Вильнёва в Одесское общество истории и древностей.
6. «Город через столетие. Век нынешний и век минувший»
Воронеж: фонд «Центр духовного возрождения Черноземного края», 2015
Воронеж старый и Воронеж новый представлены в этой книге в снимках и описаниях городской панорамы, конкретных улиц, домов, храмов. Два века, а порой и три — XIX, XX и XXI — сошлись на ее страницах, и читатель получает возможность увидеть и узнать, как время отразилось на архитектурном облике этого старинного русского города. Своего рода книгой в книге является публикация художественно-исторического очерка «Старый Воронеж» Юрия Успенского, впервые изданного в 1922 году, но не потерявшего до сих пор своей ценности.
7. Нияз Халит, Наиля-Альменова-Халит «Стили и формы татарской архитектуры Казани 1920-х — начала 1960-х гг.»
Казань: «Татарское книжное издательство», 2016
В книге впервые и на новом материале раскрываются понятия о татарских архитектурных стилях советского времени в Казани. На примере богатого иллюстративного материала и подробного анализа рассматриваются всевозможные разновидности татарских архитектурных и архитектурно-декоративных форм, как фасадных, так и интерьерных.
Читатель может узнать, каковы характерные черты татарского архитектурного языка и в каких казанских постройках можно увидеть ту самую «татарскую традицию».
8. Е. К. Беспалова «Памятник Н. М. Карамзину в Симбирске. История создания по архивным документам, письмам и периодическим изданиям»
Ульяновск: издательство «Корпорация технологий продвижения», 2016
В 2016 году, год 250-летия со дня рождения Карамзина, вышла в свет книга, посвященная истории появления в Симбирске памятника первому российскому историографу, мыслителю и реформатору русского литературного языка.
Памятник Карамзину, изготовленный на собранные по всероссийской подписке средства и открытый в 1845 г. в Симбирске в присутствии двух его сыновей, стал вторым в серии монументов XIX века, посвященных деятелям науки и культуры.
До этого момента памятники посвящались лишь монархам и историческим деятелям далекого прошлого.
9. Николай Баратов «Кулинарное путешествие по Дагестану»
Махачкала: издательский дом «Дагестан», 2016
Книга-альбом российского журналиста-международника, автора популярных кулинарных книг и десятка передач Николая Баратова — это увлекательный рассказ о вкусных впечатлениях от посещения Дагестана, иллюстрированный оригинальными фотографиями. Путешествие в мир кухни дагестанских народов сопровождают авторские впечатления и наблюдения от путешествия по республике.
10. С. С. Маркова «Мордовская кухня»
Саранск: «Мордовское книжное издательство», 2017 (переизд.)
В книге-альбоме «Мордовская кухня» собрана подробная рецептура более сотни национальных мордовских кушаний и напитков — от старинных фирменных пшенных блинов, медово-хмельного пуре до сравнительно недавно придуманных современными мордовскими кулинарами — крокетов «Огни Саранска» и мясной лепёшки «Медвежья лапа».
«Приправлены» рецепты любопытными документальными свидетельствами исследователей-историков XVIII—XIX веков об особенностях приготовления и употребления традиционной мордовской пищи.
