Жизнь как категория наук об обществе и культуре
Введение понятия «жизнь» означает признание значимости эмпирического субъекта как наделенного жизнью индивида. Обращение к феномену жизни предполагает расширение сферы рационального, введение новых его типов и соответственно понятий и средств концептуализации.
В социальном и гуманитарном знании сегодня все активнее разрабатывается понятие жизни как необходимое для развития и теоретического осмысления этих наук. Вместе с тем надо учесть, что в истории философии и социально-гуманитарных наук накоплен достаточно богатый опыт разработки и применения этого базового понятия.
В целом очевидно, что за термином «жизнь» в философском контексте стоит не логически строгое понятие или тем более категория, но скорее феномен, имеющий глубокое, культурно-историческое и гуманитарное содержание. Это понятие, при всей многозначности и неопределенности, дает возможность ввести в философию представление об историческом человеке, существующем среди людей в единстве с окружающим миром, позволяет преодолеть абсолютизацию субъектно — объектного подхода, существенно дополнить его «жизненным, историческим разумом» выйти к новым формам рациональности. С введением в философию познания рационально осмысленной категории «жизнь», тесно связанной с эмпирическим субъектом, происходит расширение сферы рационального, введение новых его типов и понятий, средств концептуализации.
Категория «жизнь» — базовая для самых различных гуманитарных и социальных исследований специального характера. Разработано множество конкретных способов описания и приемов рационального «схватывания» реальной жизни в текстах и теоретических построениях. Так, Ю.М. Лотман применил «структуральный подход» для решения проблемы сходства искусства и жизни. По Лотману, искусство есть средство познания жизни, и осуществляется это путем воссоздания жизни художественными средствами.
Таким образом, «жизнь» как слово обыденного языка всегда широко применявшееся в гуманитарных и социальных текстах, все более обретает категориальный статус в философии, осознается как необходимое понятие, научный термин в сфере наук о духе и культуре. С развитием методологии этих областей знания, утверждением их научного статуса потребность в понятии жизни как социокультурной жизнедеятельности будет возрастать, поскольку, являясь ба зовым, оно успешно сочетает в себе как единичное, индивидуальное, так и всеобщее, представленное в науках об обществе и культуре.
Жизнь как категория наук об обществе и культуре
Долгое время этой категории не было, жизнь изучали без концепций. В античности жизнь – противоречивый космос, Мировая Душа у Платона. В средние века – жизнь как одухотворенное состояние (душа в камне спит, пробуждается в человеке); категория «жизнь» совпадает с понятием Бога, абсолютна, как бессмертие. Кон. 18- нач. 19 в. (романтизм, Гёте): появляется особый мыслеобраз жизни, противопоставленный просвещенческому разуму (застывшему, механизированному), которому подчиняется природа, таким образом, обедняются человек и природа, надо вернуть им краски. Кон. 19 в. – философия жизни.
Обращение к жизни как феномену культуры и истории обусловлено, во-первых, необходимостью постижения изначального опыта восприятия реальности и выявления непосредственного, дорефлексивного знания, предшествующего разделению на субъект и объект, во-вторых, осознанием недостаточности, неполноты абстракции чистого сознания —логической конструкции, в конечном счете лишающей человека познающего тех связей, которые соединяют его с реальным миром. Введение понятия «жизнь» означает признание значимости эмпирического субъекта как наделенного жизнью индивида. Обращение к феномену жизни предполагает расширение сферы рационального, введение новых его типов и соответственно понятий и средств концептуализации, а также порождение новых форм иррационального и принципов перехода его в рациональное, что осуществляется постоянно в любом познании и должно быть также признано законной процедурой в научном познании в целом.
Как многозначное и синтетическое понятие, жизнь меняет свое содержание в зависимости от области применения. В биологических науках жизнь понимается как одна из форм существования материи, осуществляющая обмен веществ, регуляцию своего состава и функций, обладающая способностью к размножению, росту, развитию, приспособляемости к среде — в целом воспроизведением в соответствии с наследственной программой. В социальных и гуманитарных науках это понятие приобрело культурно-исторические и философские значения, в которых на первый план выходят интуитивно постигаемые первичность жизненной реальности, ее темпоральность, событийность и непрерывность течения. Сегодня формируется новое, вбирающее в себя оба подхода содержание понятия жизни на стыке учений о биологической и культурной эволюции — в идее к эволюции, а также в идеях геннокультурной теории и эволюционной эпистемологии.
В социальном и гуманитарном знании сегодня все активнее разрабатывается понятие жизни как необходимое для развития и теоретического осмысления этих наук. Вместе с тем надо учесть, что в истории философии и социально-гуманитарных наук накоплен достаточно богатый опыт разработки и применения этого базового понятия.
Один из ведущих исследователей понятия «жизнь» — немецкий философ и историк культуры В. Дильтей, для которого эта категория становится фундаментальной при разработке методологии наук о культуре (олухе) и «критики исторического разума».. Для Дильтея философия — это «рефлексия жизни на самое себя», а переживание, чувство жизни, жизненный опыт, жизненное отношение обозначают «внутреннее восприятие нашей души», «самодостоверность внутреннего опыта» — единственный прочный и неприкосновенный фундамент. Он руководствовался главным принципом — познать жизнь из нее самой и стремился представить мышление и познание как внутренне присущие жизни, полагая, что в ней самой формируются объективные структуры и связи, с помощью которых осуществляется ее саморефлексия.
Не менее значимым подходом для познания социальной реальности, повседневной жизни стало введение Э. Гуссерлем понятия «жизненного мира», в частности, как «смыслового фундамента» науки. «Жизненный мир» — это мир «субъективно-соотносительного», в котором присутствуют наши цели и устремления, обыденный опыт, культурно-исторические реалии, не тождественные объектам естественно-научного анализа. Стремление обратиться к «точке зрения жизни», особенно проявившееся в поздней философии Гуссерля, привело к постижению «жизни сознания», его отдельных переживаний, а также скрытых элементов сознания в бытийной значимости его целостности
В целом очевидно, что за термином «жизнь» в философском контексте стоит не логически строгое понятие или тем более категория, но скорее феномен, имеющий глубокое, культурно-историческое и гуманитарное содержание. Как бы ни менялись контекст и теоретические предпосылки осмысления и разработки этого понятия, именно оно, при всей многозначности и неопределенности, дает возможность ввести в философию представление об историческом человеке, существующем среди людей в единстве с окружающим миром, позволяет преодолеть абсолютизацию субъектно-объектного подхода, существенно дополнить его «жизненным, историческим разумом», выйти к новым формам рациональности. С введением в философию познания рационально осмысленной категории «жизнь», тесно связанной с эмпирическим субъектом, происходит расширение сферы рационального, введение новых его типов и понятий, средств концептуализации, а также принципов перехода иррационального в рациональное, что осуществляется постоянно в естественно-научном и гуманитарном познании и должно быть также признано в качестве законной процедуры в развитии философского знания и теории культуры.
Таким образом, «жизнь» как слово обыденного языка, всегда широко применявшееся в гуманитарных и социальных текстах, все более обретает категориальный статус в философии, осознается как необходимое понятие, научный термин в сфере наук о духе и культуре. С развитием методологии этих областей знания, утверждением их научного статуса потребность в понятии жизни как социокультурной жизнедеятельности будет возрастать, поскольку, являясь базовым, оно успешно сочетает в себе как единичное, индивидуальное, так и всеобщее, представленное в науках об обществе и культуре.
В таком случае, считает Шелер, дух и жизнь — не два последних взаимодополняющих принципа бытия; здесь они становятся двумя антагонистическими враждебными силами. Дух (и сознание) являет себя как некий метафизический паразит, который внедряется в человека, чтобы подорвать его. Дух тогда — это демон, сам черт, сила, разрушающая жизнь и душу. Таким образом, дух предстает как принцип, который попросту уничтожает жизнь, то есть самую высшую из ценностей.
Оригинальная теория Макса Шелера возвышается над всеми названными парадигмами. Он стремится доказать особое метафизическое лоложение человека. Его не устраивает простое определение человека как высокоразвитого животного. Каким бы поразительным ни был биологический прогресс, существо по имени «человек» не только остается подчиненным понятию животного, но и составляет малую область животного царства. К тому же человек есть «морфологически окончательно фиксированное существо». Но если прогрессивная биологическая эволюция земного человека представляется совершенно невероятной, то еще менее вероятным кажется его биологический декаданс, считает антрополог.
История общества, по Зиммелю, есть история нарастающей интеллектуализации, рационализации социальной жизни и углубления влияния принципов денежных отношений. Интеллектуализм и денежное хозяйство — центральные понятия философско-социологической концепции Зиммеля. Они рассматриваются как абстрактнейшие из форм социации.
Анализу этих форм Зиммель посветил книгу «Философия денег», представляющую собой феноменологию капиталистического образа жизни. Деньги, как и интеллект, развиваются параллельно росту свободы и нарастающей индивидуализации членов социальных групп.
Проблему отчуждения Зиммель ставил и решал по-своему, хотя и в русле общей для всей философии жизни направленности. Он выразил ее в формуле «конфликт современной культуры», озаглавив таким образом одну из своих книг. Конфликт современной культуры, по мнению Зиммеля, обусловлен острым антагонизмом разума и жизни. Как следует понимать этот антагонизм? Зиммель характеризует его довольно отчетливо. Жизнь, считает он, по самому своему существу является творческим началом; это — вечное непрекращающееся самодвижение, которое, однако, в ритме собственного самостановления отлагается объективными формами проявления. Эти формы проявления жизни («духовные» или «разумные») выступают в качестве антиподов самой жизни. Они возникают из материальных и духовных нужд и являются социально детерминированными; будучи производными и вторичными формациями, они в самый момент своей кристаллизации отчуждаются от породившего их жизненного источника и превращаются в самостоятельные отчужденные формы, довлеющие над людьми и подчиняющими себе изначальные жизненные тенденции. Вся история человечества трактуется Зиммелем как борьба между самодвижением жизни и сковывающими его формами человеческого бытия; суть этой борьбы сводится к попеременному свержению старых форм новыми. Историческая действительность содержит кратковременные промежутки времени, когда новая форма, вытесняющая прежнюю, совпадает на мгновение с породившим ее жизненным ритмом и образует с ним некое гармоническое
единство, но это мгновение не вечно, так как в скором времени новая форма становится такой же отчужденной и отчуждающей силой, как и свергнутая ею старая форма.
Особый интерес представляют рассуждения Зиммеля о процессе отчуждения, происходящем в области современной философии. Зиммель и здесь делает отправным пунктом основной постулат философии жизни: «Не объект сам по себе и не суверенный разум определяют в нас самих истинность наших представлений, а сама жизнь». А между тем современную философию Зиммель обвиняет как раз в полной оторванности от жизни. Непреходящей заслугой Ницше он считает спасение философии от губящей ее безжизненной абстрактности и введение ее в проблематику самой жизни.
Жизни как категория наук об обществе и культуре
Долгое время этой категории не было, жизнь изучали без концепций. В античности жизнь – противоречивый космос, Мировая Душа у Платона. В средние века – жизнь как одухотворенное состояние (душа в камне спит, пробуждается в человеке); категория «жизнь» совпадает с понятием Бога, абсолютна, как бессмертие. Кон. 18- нач. 19 в. (романтизм, Гёте): появляется особый мыслеобраз жизни, противопоставленный просвещенческому разуму (застывшему, механизированному), которому подчиняется природа, таким образом, обедняются человек и природа, надо вернуть им краски. Кон. 19 в. – философия жизни.
Обращение к жизни как феномену культуры и истории обусловлено, во-первых, необходимостью постижения изначального опыта восприятия реальности и выявления непосредственного, дорефлексивного знания, предшествующего разделению на субъект и объект, во-вторых, осознанием недостаточности, неполноты абстракции чистого сознания —логической конструкции, в конечном счете лишающей человека познающего тех связей, которые соединяют его с реальным миром. Введение понятия «жизнь» означает признание значимости эмпирического субъекта как наделенного жизнью индивида. Обращение к феномену жизни предполагает расширение сферы рационального, введение новых его типов и соответственно понятий и средств концептуализации, а также порождение новых форм иррационального и принципов перехода его в рациональное, что осуществляется постоянно в любом познании и должно быть также признано законной процедурой в научном познании в целом.
Как многозначное и синтетическое понятие, жизнь меняет свое содержание в зависимости от области применения. В биологических науках жизнь понимается как одна из форм существования материи, осуществляющая обмен веществ, регуляцию своего состава и функций, обладающая способностью к размножению, росту, развитию, приспособляемости к среде — в целом воспроизведением в соответствии с наследственной программой. В социальных и гуманитарных науках это понятие приобрело культурно-исторические и философские значения, в которых на первый план выходят интуитивно постигаемые первичность жизненной реальности, ее темпоральность, событийность и непрерывность течения. Сегодня формируется новое, вбирающее в себя оба подхода содержание понятия жизни на стыке учений о биологической и культурной эволюции — в идее к эволюции, а также в идеях геннокультурной теории и эволюционной эпистемологии.
В социальном и гуманитарном знании сегодня все активнее разрабатывается понятие жизни как необходимое для развития и теоретического осмысления этих наук. Вместе с тем надо учесть, что в истории философии и социально-гуманитарных наук накоплен достаточно богатый опыт разработки и применения этого базового понятия.
Один из ведущих исследователей понятия «жизнь» — немецкий философ и историк культуры В. Дильтей, для которого эта категория становится фундаментальной при разработке методологии наук о культуре (олухе) и «критики исторического разума».. Для Дильтея философия — это «рефлексия жизни на самое себя», а переживание, чувство жизни, жизненный опыт, жизненное отношение обозначают «внутреннее восприятие нашей души», «самодостоверность внутреннего опыта» — единственный прочный и неприкосновенный фундамент. Он руководствовался главным принципом — познать жизнь из нее самой и стремился представить мышление и познание как внутренне присущие жизни, полагая, что в ней самой формируются объективные структуры и связи, с помощью которых осуществляется ее саморефлексия.
Не менее значимым подходом для познания социальной реальности, повседневной жизни стало введение Э. Гуссерлем понятия «жизненного мира», в частности, как «смыслового фундамента» науки. «Жизненный мир» — это мир «субъективно-соотносительного», в котором присутствуют наши цели и устремления, обыденный опыт, культурно-исторические реалии, не тождественные объектам естественно-научного анализа. Стремление обратиться к «точке зрения жизни», особенно проявившееся в поздней философии Гуссерля, привело к постижению «жизни сознания», его отдельных переживаний, а также скрытых элементов сознания в бытийной значимости его целостности
В целом очевидно, что за термином «жизнь» в философском контексте стоит не логически строгое понятие или тем более категория, но скорее феномен, имеющий глубокое, культурно-историческое и гуманитарное содержание. Как бы ни менялись контекст и теоретические предпосылки осмысления и разработки этого понятия, именно оно, при всей многозначности и неопределенности, дает возможность ввести в философию представление об историческом человеке, существующем среди людей в единстве с окружающим миром, позволяет преодолеть абсолютизацию субъектно-объектного подхода, существенно дополнить его «жизненным, историческим разумом», выйти к новым формам рациональности. С введением в философию познания рационально осмысленной категории «жизнь», тесно связанной с эмпирическим субъектом, происходит расширение сферы рационального, введение новых его типов и понятий, средств концептуализации, а также принципов перехода иррационального в рациональное, что осуществляется постоянно в естественно-научном и гуманитарном познании и должно быть также признано в качестве законной процедуры в развитии философского знания и теории культуры.
Таким образом, «жизнь» как слово обыденного языка, всегда широко применявшееся в гуманитарных и социальных текстах, все более обретает категориальный статус в философии, осознается как необходимое понятие, научный термин в сфере наук о духе и культуре. С развитием методологии этих областей знания, утверждением их научного статуса потребность в понятии жизни как социокультурной жизнедеятельности будет возрастать, поскольку, являясь базовым, оно успешно сочетает в себе как единичное, индивидуальное, так и всеобщее, представленное в науках об обществе и культуре.
Жизнь как категория наук об обществе и культуре
Жизнь — это категория, применяемая многими науками. Она может трактоваться:
Категория «жизнь» является важнейшей и в социально-гуманитарных науках. Жизнь в социокультурном и гуманитарном смысле — это непосредственное, внутреннее переживание человеком собственного бытия, которое является уникальным и раскрывается в духовно-коммуникативном опыте (Вильгельм Дильтей).
Она может изучаться с разных позиций, например со стороны образа жизни людей, стиля и манеры жизни, повседневного, жизненного мира человека, со стороны продолжительности, уровня, качества жизни и т. д.
Жизнь — это форма бытия человека в социальной среде, которая осознается и переживается им, окружает его и оказывает на него определенное воздействие.
Важнейшей стороной жизни является ее осмысляемость и переживаемость человеком.
Человек прежде всего стремится понять место жизни в системе других ценностей. Он осознает, что жизнь среди всех других ценностей занимает центральное место, так как является первоначальной основой существования и реализации других ценностей (надо прежде всего жить, чтобы обрести свободу, стать счастливым и т. д.).
В социально-гуманитарных науках присутствует и другая точка зрения на значение повседневного жизненного мира для человека. Согласно ей, он рассматривается как неподлинный мир, как подготовительный период к подлинной жизни человека, которая наступит вследствие или практического переустройства мира, или духовного, нравственного самосовершенствования самого человека. Данная точка зрения не является общепринятой.
Человек воспринимает свою жизнь прежде всего как повседневный жизненный мир, который проявляется как:
Повседневный жизненный мир (прежде всего непосредственная жизненная среда) имеет наибольшее значение для человека, так как он является «началом и концом всякой человеческой деятельности» (Дьердь Лукач). Он характеризуется следующим:
Повседневный жизненный мир является приоритетным предметом гуманитарных наук. Так, например.
Социальные науки (прежде всего социология, политология) изучают образ жизни людей.
Образ жизни — это вся совокупность форм жизнедеятельности, которые осуществляются человеком в определенных условиях социальной среды.
Он включает в себя:
Формирование позитивного образа жизни людей является одной из важных задач социально-гуманитарных наук. Социально-гуманитарные науки пытаются научить человека правильно решать важнейшие экзистенциальные вопросы:
Они также учат людей ориентироваться в философских учениях о смысле жизни и правильно выбирать свои цели:
Отношение к жизни в социально-гуманитарных науках преимущественно строиться на базе принципа благоволения перед жизнью, который был сформулирован Альбертом Швейцером. В соответствии с ним, жизнь есть наивысшая ценность и поэтому необходимо жить при любых обстоятельствах. Данный принцип также подразумевает:
Жизнь как философская категория имеет смысл по отношению к существованию человека и того мира, в котором он себя обнаруживает как социальное, биологическое и культурное существо.
В первоначальном значении смысл жизни определялся через теологию, которая рассматривала бытие человека в контексте божественного плана творения. С появлением естествознания и прежде всего медицины жизнь приобрела научное измерение как биологическое явление продолжительности человеческого существования. Проблема длительности жизни, в свою очередь, обозначила перспективы изучения в области ее происхождения и естественных пределов.
К настоящему времени в естествознании сформулированы несколько гипотез происхождения жизни и человека, которые не дают однозначного ответа на исходную проблему.
Однако ни одна из них не способна сказать, почему на Земле существуют столь разнообразные формы жизни и каким образом возник разум у человека. Предел естественно-научного познания жизни отчасти снимается в области социальных и гуманитарных наук в неклассический период.
Отказавшись понимать жизнь как биологическое явление или метафизическую сущность, неклассическая философия провозгласила ее антропологическое измерение.
Философский анализ категории жизни был осуществлен на рубеже XIX—XX вв. Традиционно всех, кто размышлял над феноменом жизни, относят к представителям «философии жизни», называя имена Ницше, Дильтея, Зиммеля, Бергсона, Шпенглера, Клагеса, Ортеги-и-Гассета, и, как представляется, весьма искусственно возводят это в ранг самостоятельного философского направления «иррационалистического» толка — философской антропологии.
В действительности для названных философов понятие жизни, хотя значимое и необходимое, не являлось самоцелью и скорее служило другим, различным для каждого из этих философов задачам. Так, Дильтей вводит это понятие, разрабатывая методологию исторического познания наук о культуре. Зиммель лишь в последние годы жизни обращается к этой проблеме — после серии основных работ по социологии и культуре. Шпенглер — при разработке фундаментальной проблемы морфологии истории.
Определяющую роль в таком вычленении философского направления, по-видимому, сыграла работа Генриха Риккер-та «Философия жизни. Изложение и критика модных течений философии нашего времени», где он писал о столкновении разных подходов к этому феномену. Искусственное конституирование некоего самостоятельного философского направления и дальнейшая оценка его как «иррационального» помешали по существу понять философский поиск нетрадиционных форм выражения феномена жизни за пределами ее биологических смыслов — в контексте культуры и истории, духовного мира человека.
Стремление осмыслить жизнь в ее новом значении — это не отрицание рационального подхода, но необходимость найти новые формы рациональности, не сводящиеся к «образцам», господствовавшим в механистическом естествознании и формальной логике. За этим стояло обращение к иной онтологии — человеческой духовности, укорененной в культуре, искусстве, «жизненном мире»; к иной традиции — гуманитарно-герменевтической, культурно-исторической, ведущей свое начало не только от немецкого романтизма, но и от Сократа и диалогов Платона, от «Исповеди» Августина, идеалов гуманистов Ренессанса, в Новое время от Гете, Шлейермахера и Дильтея — всех тех, кто в философских размышлениях не ограничивался интеллектуальным опытом естествознания, но обращался к духовному, чувственному и эстетическому опыту поэзии, филологии и истории, гуманитарного знания в целом.
Поиск новых форм рациональности и способов ее выражения, прежде всего с обращением к феномену жизни, был и остается тесно связанным:
Введение понятия «жизнь» означает признание значимости индивидуального, эмпирического «Я» как наделенного жизнью индивида, единичность которого, по Гегелю, — это всеобщность высшего рода, конкретное бытие всеобщего. Единичное-всеобщее в таком случае предстает как жизнь — живое бытие реальности, обладающей темпоральностью, связностью и целостностью. Такой подход предполагает пласт живой реальной субъективности, связанный с особым типом рациональности, фиксирующей проявления единично-всеобщей жизни.
Обращение к феномену жизни, таким образом, предполагает:
Это осуществляется постоянно в научном познании и должно быть также признано как законная процедура в развитии философского знания и теории культуры.
В европейской культуре и философии существуют традиции исследования феномена жизни, по-разному сочетающие биологические, психологические и культурно-исторические аспекты проблемы.
Необходимо учитывать особенность ситуации и в самой европейской науке XIX в., где формировались новые представления, предполагавшие введение категории жизни как базовой в новых областях знания. Это время, когда осознается неполнота существующего научного знания, ориентированного на математику, физику и механику. «Науки о живом», в первую очередь биология с ее дискуссиями между дарвинистами и антидарвинистами, овладевают воображением и умами ученых и философов. «Биологизм» становится неким знаком антимеханицизма, обращения к живому, к самому человеку и чаще всего не носит специального характера, но лишь окрашивает терминологию, направление мысли и аргументацию. Именно это сказалось в трактовке категории жизни у Фридриха Ницше и Анри Бергсона.
В то же время формирование науки о культуре, в отличие от наук о природе, разработка их общей методологии, принципов и понятий стали предпосылкой разработки категории жизни в контексте гуманитарного знания, в частности, в трудах Дильтея, Зиммеля, Шпенглера.
Однако в XX в. стало возможным говорить о становлении философской антропологии, в центре внимания которой было всестороннее изучение жизни. Начальный толчок развитию философии жизни дало осмысление идей Артура Шопенгауэра, изложенных в его знаменитом сочинении «Мир как воля и представление». Можно сказать, что для философии жизни отправной точкой мышления были не бог, дух, идеи, но «действующий человек». В рамках данного направления была предпринята попытка объяснить мир из человека — из особенностей его экзистенции и ценностных ориентаций.
Такая установка определила круг проблем, наиболее значимых для философии жизни: вопросы антропологии, культурологи, философское осмысление жизни и творчества.
Ведущими категориями данного направления являются «жизнь» и «воля», которые фактически заменяют собой категорию бытия. Жизнь трактуется как первичная реальность, целостный процесс, дальнейшая дифференциация которого дает все разнообразие явлений и событий. При этом в данном философском направлении категория жизни допускает многочисленные варианты понимания от определения жизни как воли к власти (Ницше), жизненного порыва (Бергсон), до ее понимания как потока переживаний (Зиммель). В трактовке категории жизни проявляется одна из особенностей этого направления философии — попытка сочетания философской рефлексии с конструктивными идеями естествознания.
В плане метода познания жизни философская антропология предлагает понимание и переживание, которые осуществляются благодаря интуиции, символизации, иррациональным прозрениям. Познать жизнь — значит не объяснить ее, а понять, почувствовать, погрузившись в ее становление и изменение.
Разум, язык только скрывают истинное звучание жизни. Культура же, связанная с рациональным оформлением жизненной стихии, требует прежде всего словесной фиксации и, следовательно, должна стать предметом критической философской рефлексии в первую очередь.
Такая ориентация ставила в центр интересов данного направления вопросы культурного бытования языка, мифа, символа, что с особой силой проявилось в творчестве Ницше.
Эволюция в дальнейшем привела к их взаимному отчуждению, к приобретению ими противоположных качественных характеристик. Жизнь, как специфическая целостность, в результате своего распада порождает дух и материю. Сама жизнь может быть постигнута только интуитивно, симпатически. При этом снимается противоположность познающего и познаваемого — жизнь как бы познает саму себя. Самопознание выступает как последовательное постижение определенных «длительностей», понимаемых как субъективно переживаемые состояния жизни. Интуиция «схватывает» живое, становящееся в его длительности. В то время как интеллект познает мертвые вещи, утратившие длительность, в обмен на пространственную фиксацию. В конечном счете жизнь выступает для Бергсона как специфический метафизический процесс, поток творческой энергии. Он полагал, что способность к творчеству имманентна жизни и свойственна человеку. Вслед за Ницше Бергсон разрабатывал элитарную концепцию культуры и творчества.
Проблема метаморфоз жизни и форм их воплощения неизбежно рождала у представителей философии жизни вопрос об историко-культурных воплощениях жизненного порыва.
Один из крупнейших представителей философии жизни Вильгельм Дильтей (1833—1911) определял жизнь прежде всего как культурно-исторический феномен. Для ее постижения Дильтей предлагал использовать метод понимания как непосредственного постижения целостного переживания по поводу какого-либо объекта и метод самонаблюдения, который развивал еще Ницше. Трактуя культуру как уже ставшее, как застывшую жизнь, Дильтей начал разрабатывать метод герменевтики, который он определял как искусство понимания фиксированных проявлений жизни.
Идеи Дильтея оказали большое влияние на другого представителя философии жизни — Георга Зиммеля (1858—1918). Он полагал, что жизнь дифференцируется и обретает устойчивость ставшего благодаря созидаемым ею формам, которые ограничивают хаос становящегося. Жизнь существует, выступает на органическом и над-органическом уровнях. На первом уровне она «оформляется» смертью, имманентно присущей самой жизни. На над-органическом уровне жизнь обретает формы «более жизни» и «более чем жизни», которые можно понимать как формы культуры.
Порожденные жизнью формы культуры, становясь со временем препятствием для развития жизни, уничтожаются и заменяются новыми. Осознание неизбежности смены форм культуры, которая отражает конфликты между душой и духом, формой и содержанием, личным и общим и т. д., вырастает в трагедию культуры.
Зиммель полагал, что борьба жизни против своего оформления потенциально выступает как борьба против культуры вообще. Помимо форм культуры, жизнь реализуется в творческом создании индивидуальных законов — априорных личностных норм, которые определяют поколение индивида и его творческую саморегуляцию. Для Зиммеля, таким образом, «формы» становятся универсальным средством закрепления и воплощения постоянно изменяющихся культурных содержаний, связанных с исторически обусловленными способами, целями и мотивами человеческих взаимодействий.
Хосе Ортега-и-Гассет основой истории, исходным понятием считает жизнь человеческого индивида в его «обстоятельствах»
Категория жизни стала основой его «рациовитализма» — концепции, в которой он в дискуссии с картезианством и релятивизмом стремился переосмыслить природу европейской рациональности, выявить и осмыслить ее новую форму, где деятельность разума выступает как момент жизнедеятельности в целом, в соотношении ее рациональных и спонтанных проявлений. Для Ортеги неприемлемы ни рационалистический абсолютизм, «спасающий разум и уничтожающий жизнь», ни релятивизм, «спасающий жизнь за счет испаряющегося разума». Разум предстает как «инструмент» истолкования жизни, дающий истину каждому в его индивидуальных обстоятельствах, выявляющий совокупность смыслов и идей об окружающем мире.
Жизнь — это способ радикального бытия, фундаментальное явление, предшествующее всей науке и культуре, вбирающее в себя «все имеющееся»: математические уравнения и философские понятия, любые вещи и события, Универсум и самого Бога. Это первичная реальность, индивидуальный «образ бытия», то, что существует без права передачи и чего никто не может сделать за конкретного человека. Жизнь дана нам изнутри. Она переживается как «выстрел в упор», сама себя «пожирающая деятельность», сущность которой текущее изменение, т. е. время.
Как Дильтей и Хайдеггер, Ортега признает, что переживание времени определяет содержание нашей жизни, но это не космическое бесконечное время, а время человека, которое на пути к цели «истекает», ибо необратимо. Жить — значит жить здесь, сейчас, пребывать в парадоксальной реальности, где нам надо решать, что мы будем в том бытии, где нас еще нет, в «начинании будущего бытия». Человек предстает как исторический, развертывающий жизненное творчество, а «жизненный разум» обретает историческую ипостась, в отличие от внеисто-ричного и сверхжизненного «чистого разума».
Такое видение требует «денатурализации» всех понятий, относящихся к человеческой жизни и ее формам, понимания того, что человек не просто дух или тело, но «специфически человеческая драма», в ходе которой меняются ориентиры и ценности, творятся «мировоззрения» и ситуации, конструируется «мир» и будущая реальность жизни.
Каждая жизнь являет собой определенную перспективу, точку зрения на Вселенную, а индивид — человек, народ, эпоха — предстает как «орган» постижения истины, обретающей тем самым жизненное, историческое измерение. Ортега по-своему трактовал отношение жизни и культуры, исходя из существования «двойного императива» — биологического (как законов жизни) и духовного.
Культура не только трансвитальна, но она подчиняется и законам жизни, вырастает из жизненных корней субъекта, является спонтанностью, «субъективностью».
Воссоздающая жизнь в определенные моменты преклоняется перед своим творением — культурой, но до определенных пределов, не позволяющих считать культуру превыше жизни. Культура жива, пока она получает приток жизни от человека, иначе она засыхает, костенеет, вырождается в формальное «священнодействие». Она не должна стремиться заменить спонтанность жизни чистым разумом, поскольку культура абстрактного интеллекта не является самодостаточной жизнью. Это лишь «островок в море первичной жизненности», на которую должен опираться чистый разум.
В целом очевидно, что понятие «жизнь» имеет глубокое культурно-историческое и гуманитарное содержание. Как бы ни менялся контекст и теоретические предпосылки осмысления и разработки этого понятия, именно оно, при всей многозначности и неопределенности, дает возможность:
