Каковы реальные последствия Чернобыльской катастрофы: сколько человек погибли и почему от страха перед радиацией смертей было в десятки раз больше
Начнем с главного — расхождения между общественным мнением о воздействии радиации и фактами, полученными в результате исследований (и расхождение это так велико, что удивило даже самих ученых — подтверждения тому есть в большой части докладов).
Сколько было жертв Чернобыля: миллион или больше?
Возникают вопросы: почему авторы книги, известные ученые, члены РАН, не написали и не опубликовали ее в России? И почему в публикации нет отзывов других ученых — ведь вопрос о миллионе жертв Чернобыля крайне важен для общества?
Ответ на этот вопрос дали множество рецензий на книгу, появившихся в англоязычной научной литературе. Подавляющее большинство этих рецензий разгромные. Их авторы повторяют простую мысль: сравнивать смертность в СССР до 1986 года и после него некорректно. Причина этого в том, после распада СССР во всех его бывших территориях случился коллапс продолжительности жизни. В 1986 году средняя продолжительность жизни в РСФСР была 70,13 года, а уже в 1994 году она упала до 63,98 года. Сейчас даже в Папуа — Новой Гвинее средняя продолжительность жизни на два года больше, чем была в России и на Украине в 1990-х годах.
Падение было очень резким — в странах, пострадавших от Чернобыля, стали жить на 6,15 года меньше всего за восемь лет. Уровня продолжительности жизни времен катастрофы под Припятью России удалось снова достигнуть только в 2013 году — 27 лет спустя. Все это время смертность была выше советского уровня. Абсолютно такая же картина была и на Украине.
Только вот причина там была совсем не в Чернобыле: падение случилось и вне зоны загрязнения, и даже вне европейской части России. И это понятно: СССР развалился везде, а не только там, куда выпадали радионуклиды от четвертого энергоблока. То есть книга российских ученых с примерно миллионом «погибших» от последствий атомной катастрофы просто взяла резкий эффект избыточной смертности, возникшей от упадка и коллапса СССР, и сделала вид, что это последствия радиации. Конечно, выпустить такую тенденциозную работу на русском не имело бы никакого смысла: ее просто подняли бы на смех.
Сколько человек пострадали на самом деле
На сегодня, как и в 1986 году, действительно опасной дозой радиации, способной привести к лучевой болезни или иным острым формам поражения, считается 0,5 зиверта в год (таковы, в частности, нормы NASA). После этой отметки начинается рост числа заболеваний раком и прочие неприятные последствия радиационного поражения. Доза в 5 зивертов, полученных за час, обычно смертельна.
В Чернобыле дозу выше полузиверта получили максимум сотни человек. У 134 из них была лучевая болезнь, из них 28 погибло. Еще двое людей погибли после аварии от механических повреждений и один от тромбоза (связанного со стрессом, а не с радиацией). Итого сразу после аварии умер 31 человек — меньше, чем после взрыва на Саяно-Шушенской ГЭС в 2009 году ( 75 человек ).
Радионуклиды, выброшенные при аварии, имели заметный канцерогенный эффект — и именно он был самым массовым поражающим фактором аварии. Казалось бы, довольно просто было бы подсчитать, сколько людей умирало от рака там, куда выпадали «чернобыльские» осадки, до 1986 года и сравнить данные со смертностью от рака после этого года. Проблема заключается в том, что заболеваемость раком после 1986 года росла и растет и вне чернобыльской зоны, причем делает это даже в Австралии или Новой Зеландии — районах, не задетых радионуклидами четвертого энергоблока. Ученые давно констатируют: что-то в современном образе жизни вызывает рак все чаще, но полного понимания причин этого пока нет. Ясно только, что процесс этот идет и в тех частях мира, где вообще нет никаких АЭС.
К счастью, есть и иные методы подсчета, более честные. Самым опасным радионуклидом Чернобыльской аварии был йод-131 — очень короткоживущий изотоп, быстро распадающийся и поэтому дающий максимальный уровень делений ядер в единицу времени. Он накапливается в щитовидной железе. То есть основная масса раковых заболеваний — в том числе наиболее тяжелых — должна быть раком щитовидной железы. К 2004 году всего было зарегистрировано 4000 случаев такого рака — в основном среди детей. Однако такой вид рака проще всего лечится — после удаления железы он практически не дает рецидивов. Лишь 15 из 4000 заболевших умерли.
Как страх перед радиацией, а не сама радиация унес несколько сотен тысяч жизней
На практике никаких таких уродств после Чернобыля не удалось зарегистрировать вообще нигде. Все научные работы на эту тему единодушны : их просто не было. Из опыта радиотерапии при раке известно, что большая доза радиации, полученной беременной женщиной, может вызвать уродства у ее еще не рожденного ребенка — но только действительно большая, десятые доли зиверта. Чтобы получить ее, беременной надо было бы побывать на территории АЭС сразу после аварии. Поскольку среди ликвидаторов беременных не было, никакие самые тщательные поиски увеличения числа уродств не привели вообще ни к каким результатам — не только в Европе, но и среди женщин из зоны эвакуации.
Мы искренне надеемся, что оценки МАГАТЭ о 100−200 тысячах «чернобыльских» абортов неточны и что на деле их было меньше. К сожалению, точно сказать сложно, поскольку в СССР 1986 года желающих сделать аборт не спрашивали о причинах их решения. И тем не менее, судя по цифрам в сравнительно небольших Греции и Дании, число абортов, вызванных иррациональным страхом перед аварией, намного больше, чем жертв самой аварии.
В то же время последствия эти вряд ли можно приписать только аварии реактора. Скорее, речь идет о жертвах образовательной системы, жертвах кино и СМИ, охотно тиражировавших хорошо продающиеся фильмы и статьи про ужасы радиации и уродства новорожденных, которые она должна вызывать.
Генетические дефекты и бесплодие от радиации
Часто считается, что радиация может повысить вероятность бесплодия у тех, кто ей подвергся, или принести генетические дефекты их детям. Безусловно, это вполне возможно, и случаи интуитивной радиотерапии беременных раковых больных это показывают. Однако для этого нужны довольно высокие дозы облучения: плод защищен от ионизирующего излучения телом матери, а плацента снижает количество радионуклидов, которые могут попасть в организм плода из материнского. Нанести серьезный ущерб плоду может радиационная доза в 3,4−4,5 зиверта — то есть такая, после которой человеку, в особенности женщине (они считаются менее устойчивыми к радиации), и самому выжить непросто.
Ученые предполагают, что в теории дефекты от радиации могут иметь место: некоторые модели показывают, что для беременных, находившихся близко к ядерному удару, рост числа дефектов может составить 25 случаев на 1 миллион рожденных. Проблема в том, что ни после атомных бомбардировок, ни после Чернобыля миллиона беременных в зоне серьезного радиационного поражения не наблюдалось. На имевшихся тысячах беременностей статистически надежно обнаружить эффект в 25 миллионных практически невозможно.
В случае Чернобыля не известно ни одной женщины, которая получила бы не то что 3,4−4,5 зиверта, но и в десять раз меньшую дозу. Поэтому здесь вероятность врожденных дефектов детей была еще ниже, чем в Хиросиме и Нагасаки, где были беременные женщины, получившие более полузиверта.
Популярная точка зрения о том, что женщина из-за радиации может стать бесплодной, также не подтверждена исследованиями. Отдельные случаи бесплодия от радиации известны — после радиотерапии при раке, когда на яичники подается огромная, но строго локализованная доза ионизирующего излучения. Проблема в том, что при радиационной аварии радиация поступает на все тело женщины. Нужная для достижения бесплодия доза так высока, что человек наверняка погибнет до того, как сможет получить ее вне рамок радиотерапии, при которой радиация используется только строго направленная.
Возникает естественный вопрос: если все научные работы по теме указывают на отсутствие наблюдаемых отклонений у новорожденных и на нулевые шансы стерилизации радиацией — откуда тогда вообще в обществе взялись представления о том, что радиация массово ведет к бесплодию взрослых и уродствам детей?
Можно ли считать атомную энергетику относительно безопасной
И все же, чтобы хорошо понимать, насколько велики последствия Чернобыльской катастрофы по меркам именно энергетики, нужно сравнить количество жертв событий 1986 года с числом жертв от других видов энергетики.
Действительно безопасны только крупные солнечные электростанции: их солнечные батареи устанавливаются на малой высоте и погибших при их строительстве исчезающе мало.
Поэтому Чернобыль сильно затормозил строительство АЭС как в СССР, так и за рубежом. Причем он сделал это безвозвратно: можно уверенно говорить, что ни большинство СМИ, ни кино никогда не станут освещать АЭС иначе, чем сегодня. Сценаристы просто не читают научных статей. Поэтому доля атомной энергии в общемировой генерации уверенно стагнирует и будет стагнировать дальше. Мировая энергетика при этом растет, так что на смену АЭС идет газовая энергетика и, пока в меньшей степени, ветровая и солнечная. Если ветряки и солнечные батареи (кроме тех, что на крышах) сравнительно безопасны, то газовые ТЭС убивают людей в десятки раз эффективнее атомных.
Таким образом, Чернобыль убивает не только страхом — как в случае с беспочвенными абортами 1986 года, но и тем, что затормозил развитие сравнительно безопасной атомной энергетики. Итоги этого торможения трудно выразить точными цифрами, но речь идет о сотнях тысячах жизней.
Фото из Чернобыля. Первые дни после аварии и последующие мутации.
Осторожно! Некоторые фото ниже могут вас шокировать.
33 года назад 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошла авария, ставшая крупнейшей катастрофой в истории атомной энергетики.
Игорь Костин – единственный фотограф, который вместе с ликвидаторами аварии проходил ежедневный путь на место их дислокации. Его фотографии не ограничились видами с вертолета, он фотографировал реальных людей, в реальных условиях, в реальном времени и на реальном, ужасающем месте радиационного заражения.
Фото вертолета, который участвовал в ликвидации аварии, снятое с борта другого вертолета. Первые дни после аварии.
В штабе, находившемся в помещении административного здания АЭС, распоряжался человек, чью должность обозначала неслыханная аббревиатура: ЗГИ ЧАЭС по ЛПА. Это означало: заместитель главного инженера Чернобыльской атомной электростанции по ликвидации последствий аварии. Звали этого человека Юрий Самойленко, сейчас он Герой Социалистического Труда, а тогда мы знали о нем, что приехал он из Смоленска, где работал на тамошней АЭС, – пожалуй, и все. Подробности прошлой жизни были как-то несущественны. В подчинении Самойленко была та самая группа «крышных котов», а по документам – группа дозиметристов-разведчиков Минатомэнерго СССР.
Видна высокая труба, здания. Где четвертый блок? Несмотря на грохот винтов, чувствую гробовую тишину внизу.
Спустя несколько дней я снова поехал в Чернобыль, снова пробился к своим «котам» на крышу и снял Сашу Юрченко в метре от развала четвертого блока.
Солдаты, которым он отдавал приказы, группами из восьми человек по сирене заранее отработанным маневром выскакивали на крышу, специальным снаряжением хватали заранее намеченный для каждого из них обломок и бросали его в жерло реактора – туда, откуда он вылетел. После этого – на всю операцию уходило 40 секунд – солдат получал благодарность командующего, денежную премию и увольнение. Генерал же оставался. Роботы, специально купленные у известных западных фирм, стояли с выбитой электроникой и бездействовали. Радиация выводила их из строя.
Солдаты срочной службы в ненадежных защитных костюмах зачищают крышу третьего энергоблока.
Защитное снаряжение ликвидаторов аварии часто было самодельным.
Мытье грузовика, работавшего в зоне радиационного загрязнения.
Один из могильников техники, загрязненной во время тушения пожара на четвертом энергоблоке.
Костин неоднократно возвращался в «зону». Дважды спускался в четвертый реактор, пять раз поднимался на крышу третьего реактора, десятки раз облетал АЭС на вертолетах.
Cнимал последствия аварии – детей-инвалидов, похороны ликвидаторов.
Дозиметрический контроль самоселов в Чернобыльской зоне. 1987 год.
Игорь родился в Беларуси после катастрофы. Фото сделано в детском доме. Родители отказались от него. Беларусь, как и Украина, особенно пострадала от радиоактивного загрязнения.
По данным СМИ, в 1990-х Игоря усыновила женщина из Англии, которая увидела его фото в западной прессе.
В первые годы после катастрофы ужасным мутациям подвергались и животные, рожденные нa территориях, куда ветер занес радиоактивную пыль с ЧАЭС.
Сегодня о тех событиях мне напоминают снимки, удостоенные многих международных премий, скромные бланки благодарностей от штаба по ликвидации последствий аварии, да еще воспоминания. Я вижу, как будто это было вчера, лица «крышных котов», слышу грохот вертолетов, вижу тех, кто бросал родной дом, сад и со скромным скарбом в корзине эвакуировался за пределы тридцатикилометровой зоны. Я думаю: неужели это все было?
И еще: ведь это был всего только несчастный случай.
Фотограф Игорь Костин в больнице Хиросимы во время обследования в местном Институте радиационной медицины. Помимо высшей международной награды «Золотой глаз» на «Уорлд пресс-фото» в Амстердаме, его серия «Трагедия Чернобыля» удостоена золотой медали на «Интерпрессфото» в Багдаде, получила Гран-при на конкурсе в ГДР и Главный приз Союза журналистов СССР.
«Город зарастает лесом, а ведь прошло всего 30 лет!» Как сегодня выглядит город Припять, брошенный из-за катастрофы на Чернобыльской АЭС
Сейчас в Припять водят организованные экскурсии, так что попасть в «зону отчуждения» совсем нетрудно. Радиация в некоторых местах до сих пор превышает положенную норму в тысячу раз, но это не отпугивает любопытных туристов, которые хотят побывать в прошлом. Город постепенно зарастает лесом, а ведь прошло всего лишь 30 лет! Вот так выглядел город накануне аварии.
А так он выглядит сейчас:
Приехать в Припять «дикарем» не получится — туристов пускают только в составе организованных групп. Туры продаются как через Интернет, так и в Киеве. Стоимость относительно невысокая — 100-150 долларов, но нужно выполнять все указания проводника и не заниматься самодеятельностью. И дело не только в радиации, но и в том, что некоторые здания начинают сыпаться.
Если турист не соблюдает четко установленные правила, то его быстро выдворяют с территории. Правда, в Интернете можно найти множество роликов и фотографий из «вольных» поездок в «зону», когда люди умело прятались от охраны и других туристических групп. Правда, даже такие туристы понимают, что без дозиметра здесь делать нечего. Радиация — страшная вещь. Хуже всего, что ее не видно. Прогулка по заросшим улочкам города может стоить лет жизни при несоблюдении правил техники безопасности.
Кстати, существует мнение, что в «зоне отчуждения» нет жителей. Это не совсем так. В Чернобыле, например, есть и магазин, и кафе, и даже прачечная. ЧАЭС прекратила вырабатывать электричество только в XXI веке, так как три других реактора были исправны. Их постепенно закрывали. Был закрыт и последний блок по требованию Европы. Но станция до сих пор функционирует, поэтому в городе и живут ее работники. Но в целом, конечно, весь город выглядит запущенно.
Город навечно остался в Советском Союзе. Тут и там можно встретить напоминания о прошлом. Но тяжелее всего смотреть на детские игрушки.
Люди бросали свои квартиры на три дня, не зная, что не смогут вернуться домой и спустя тридцать лет.
Несмотря на опасность, в город активно ездили мародеры. Этим можно объяснить разбитые окна и беспорядок в квартирах. Мародеры выдирали содержимое электрощитков, почтовые ящики, вытаскивали железные витражи и окна (например: главные витражи ДК «Энергетик», торгового центра, гостиницы «Полесье» и т. д.), из квартир вытаскивали мебель. Вандалы выбивали окна, сбрасывали лифты, спиливая тросы (некоторые лифты можно и поныне найти застрявшими между этажами).
Катастрофа произошла за неделю до 1 Мая, Дня трудящихся. Об этом в городе остались напоминания: плакаты, открытки.
Самые знаменитые фотографии Припяти — это, конечно, кадры из парка развлечений с желтым колесом. Парк совсем небольшой, он даже не успел поработать, ведь открытие было запланировано на 1 мая. Правда, местные жители все-таки успели на нем прокатиться до праздника.
Аттракционы парка собрали в себя всю радиацию, поэтому проводники не советуют надолго здесь задерживаться. Это одно из самых «грязных» мест Припяти.
Припять был очень молодым городом. Средний возраст жителей составлял всего 25 лет, а самому городу исполнилось всего 16 лет на момент аварии. После катастрофы ходили разговоры о том, что местным жителям, возможно, разрешат вернуться. Для этих целей его даже «отмывали» ликвидаторы, но потом ученые установили, что «зона» еще долго будет закрыта для жизни.
Сразу после аварии было принято решение о закрытии реактора. К ноябрю 1986 года над четвертым энергоблоком было воздвигнуто «укрытие», более известное как «саркофаг». На его постройку ушло 400 тысяч кубометров бетонной смеси и 7 тысяч тонн металлоконструкций. Воздвигнутый в спешке, он, тем не менее, 30 лет сдерживал дальнейшее распространение радиации от реактора. Потом стены уже начали разрушаться, поэтому в 2007 году был начат новый проект «Укрытие».
Новый саркофаг стал самой большой наземной передвижной конструкцией: так как строить арку непосредственно над старым саркофагом было опасно, ее сооружали по частям на сборочной площадке неподалеку от электростанции. Сборка и подъем элементов первой половины арки длились с 2012 по 2014 год, к 2015-му собрали и вторую половину. После обе части были соединены в единую конструкцию. К ноябрю 2016 года монтаж был полностью завершен.
Несмотря на все трудности, «зона отчуждения» продолжает жить. Например, в апреле 2017 года группа польских энтузиастов впервые за 30 лет зажгла свет в некоторых местах Припяти, а в сентябре того же года те же польские энтузиасты запустили колесо обозрения.
Пустые улицы, радиоактивная пыль и прокажённые. Чернобыль: воспоминания ликвидатора
Работавшие у стен разрушенного реактора люди — о радиоактивной пыли, прокажённых и всеобщей безалаберности.
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«На Чернобыльской атомной электростанции произошла авария. Повреждён один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия»
Сообщение ТАСС 28 апреля 1986 года в 21:00. Первая официальная информация о катастрофе в советских СМИ. С момента аварии прошло без малого трое суток
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
В ночь на 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции произошли взрывы и мощный пожар.
Общий объём выбросов радиоактивных веществ в окружающую среду оценивают в 380 млн кюри.
Облучение распространилось на 200 тысяч квадратных километров, сильнее всего пострадали Украина, Белоруссия и Россия.
Облако радионуклидов цезия, йода и других радиоактивных материалов охватило большую часть Европы.
Повышенный уровень радиации зафиксировали в том числе в Норвегии, Швеции и Финляндии.
В нескольких регионах выпали радиоактивные осадки.
Эта катастрофа была крупнейшей в истории атомной энергетики.
Сколько людей погибло в результате катастрофы, доподлинно не известно.
«У некоторых на лице кости было видно»
Александр Николаевич Шабуткин
Участник ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, работал в эпицентре аварии с 6 ноября 1986 года по 15 января 1987 года
Фото © ТАСС / AP Photo / Volodymyr Repik
«Мне было уже 30 лет, я по военной специальности — химик-разведчик, я это изучал, я знал. А многие другие были призваны со всей страны, и всем казалось, что всё нормально, птички летают, всё хорошо».
«Афганцы — это был особый случай, они же считали себя героями, они приехали с одного трагического дела сюда. Они не понимали — вроде здесь всё нормально, здесь кормят, поют, войны нет. Ну и через несколько дней они становились такой, знаете, тёмной массой. Уже поникшие, уже не разговаривали, уже стали как все. Первое время они там «да я коммунист», а через несколько дней они были такими, как все. Некоторые не мылись, некоторые вообще себя вели как дома».
На место аварии направили более 340 тысяч военнослужащих более чем из 210 воинских частей и подразделений. Почти половина из них служила в Чернобыле с апреля по декабрь 1986 года
«А у меня как каждая минута выпадала — я бежал помыться. Между третьим и четвёртым блоком у нас была в восемь этажей баня, на первых этажах была прачечная, а уже пятый, шестой — там мылись рядовые, седьмой, восьмой — уже офицеры и высшие там дальше. Я работал непосредственно у стены, где саркофаг сам, там же вот секунда — даже ты, может, ещё не подъехал, а тебе уже показывают: «Беги, уезжай». Всё. Ты получил свою дозу. И я старался чаще мыться».
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров, Владимир Репик
«Когда ты выходишь из душа — тебе уже то не выдают, в чём ты пришёл. Полностью тебя обеспечивают. А некоторые не ходили мыться неделями. А радиация-то накопилась. Радиация не прощает этих ошибок. Пойдёт такое, что ох. У некоторых на лице кости было видно. Это безалаберность. Во-первых, там никому ничего не объясняли, в четыре утра встал — на станцию, приехал — упал, опять проснулся. В общем, на пределе человеческих возможностей».
«Народу, конечно, загубили много»
«Во-первых, участвовала, считай, вся страна. Сколько прошло через Чернобыль, никто не знает. Там миллионы. У нас ротация войск была, у нас бригада 26-я, каждый день менялись. Вы представляете, какая была ротация — 4,5 тысячи в бригаде. А сколько было сборных, а сколько было полков, и это всё надо было менять, это был ужас».
«Не дай бог дойдёт до могильников». Ликвидаторы назвали главную опасность пожаров в Чернобыле
«Народу, конечно, загубили много. Особенно молодых. Я был с солдатиками, с одним сейчас, с Луховиц, общаюсь, он плох очень, а был парень-красавец, высокий. У него голова, он забывает, куда идёт. Меня уж председатель спрашивает: «Саш, что с ним делать?» Жалко, жалко молодых ребят, мы-то уже что, ехали — думали, а эти же пацанами были. Многие ушли уже, у меня с Егорьевска, там со всех городов я дружил, ушли уже давно, давно, давно. Только о них память осталась. Вспоминаю, смотрю фотографии, фильмы какие-то с ними были, на Митинском кладбище встречались, сейчас уже там я почти никого уже и не вижу».
По официальным данным, в ликвидации последствий аварии участвовало более 600 тысяч человек.
Основную часть работ выполнили в 1986–1987 годах
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«Правду же никогда не скажут»
«Насчёт того, что там пили, — пили! Да, и у нас, бывало, выпивали. Была у нас там рядом 25-я украинская бригада, были ремонтные базы, а что им не пить? Они там и пили. Потому что такой командир. Всё зависит от того, в каком ты находишься подразделении. А нам какое пить, когда тут уехал в четыре, приехал — упал, до подушки если дошёл — и всё. Утром вставать опять в четыре, банку консервную на четверых, перекусили, чай попили — и вперёд. На станцию. Там не было сказок. Там была война».
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«Правду же никогда не скажут. Нам тогда не разрешили фотоаппараты иметь. А сейчас говорят: «Мы не знаем». Да вы дали бы нам эти фотоаппараты, и мы бы сняли такие снимки! А теперь можно сочинять, что хочешь».
«Мы льгот не просили»
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«У меня вот сейчас двое, которые последние остались, у меня же их вообще и милиция забирала, ужас творился. Могли в любое время посадить. Невозможно было добиться, чтобы признали, что он ликвидатор, что он инвалид, что у него дозы. Говорили, что «ты льгот хочешь». А мы их не просили, эти льготы, нам государство дало, а потом взяли и отняли. Сейчас-то какие льготы? Всё. У всех отняли всё. Я же, когда в Кремле был, говорил Медведеву. Я сказал: «Мы-то уж всё. А вдовы, помогите им, детям вдов». Ну и что? Ну добавили на похороны четыре тысячи. И всё».
«Самое главное — то, что победа была. Две войны. Как Берлин брали, так и Чернобыль. Работали круглосуточно. Ребята — молодцы. Сколько жизней отдали. За несколько месяцев накрыть такое. Ни один народ этого больше не сделает. И даже сейчас, наверное, этого бы не сделали. Если сейчас что-то случится, сейчас уже совсем другая молодёжь, другой народ. Мы не учимся на ошибках».
«На улице — только бегом»
Лев Леонидович Бочаров
Участник ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, работал в эпицентре аварии с 16 сентября по 2 декабря 1986 года. Руководитель строительства «Укрытия» — первого саркофага над четвёртым реактором
«У нас были бытовые помещения, мы были в ХЖТО — хранилище жидких и твёрдых отходов. В бункере, который рядом с четвёртым блоком, у нас были бытовые помещения, оттуда шло руководство всеми кранами, бетононасосами по рации и по телевидению. То есть мы сидели за бетонными стенами и через телевизионные камеры управляли механизмами над самим саркофагом, потому что человек туда подойти просто не мог. Десять тысяч рентген и больше, там ни секунды нельзя было быть. Мы всё делали дистанционно».
«А на улице — только бегом, только бегом. Не так, как в фильмах американских, «Чернобыль» там, на улице сидят, стол поставили — такого не может быть. Во-первых, людей не увидишь. Вот как сейчас из-за коронавируса пустые улицы, то же самое — пустые улицы, люди все только по помещениям, в помещении ни одной форточки не открыто, всё закрыто. И каждый день происходит мокрая уборка. В тех помещениях, где находятся люди, полы покрыты пластиком, и этот пластик заведён на стену на десять сантиметров, то есть можно водой всё это дело смочить, потом убрать. Потому что пыль всё время радиоактивная была не только на улице».
«Рабочий день иногда бывал минуту. Или две минуты. Вот говорят — «он чернобылец», а он за 20 дней проработал там 20 минут. Его привезли, он выполнил какую-то работу за минуту, потому что там 60 рентген, он схватил один рентген, пришёл в бытовку — всё, он уже больше работать не может сегодня. И он сидит все шесть часов и ждёт, пока придёт автобус, сначала грязный (облучённый. — Прим. Лайфа), который довезёт до Чернобыля, переодевается, садится в чистый автобус, и его везут в чистую зону».
«Там везде, куда бы ты на улицу ни вышел, радиация, поэтому там вот этот «лепесток» носили постоянно, в день меняли раз восемь. А одежда — новую одежду я утром надевал, этикетки отрывал. В обед ко мне приходил мой заместитель по радиационной безопасности, он проверял и говорил: «Принесите главному инженеру новую одежду» — и мне приносили опять новую одежду, и вечером я опять менял. А иногда хватало на день, на два».
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«В шахте четвёртого реактора ничего нет»
«Когда мы строили саркофаг, то в Госстрое СССР вообще не знали, в какой разряд это здание отнести, чтобы применить к нему какие-то нормы, временные или ещё что-то такое. И посчитали тогда, что достаточно 30 лет, чтобы за это время принять решение о том, каким способом или от этого избавиться, чтобы была зелёная лужайка, или же сделать такое сооружение, которое бы на многие десятилетия, на столетия обеспечило работу всей оставшейся электростанции, то есть первому, второму и третьему блоку. То есть гарантия нашего саркофага была 30 лет. Мы сами знаем, что это и 50 простоит, и больше».
Строительство «Укрытия» (саркофага) началось в конце мая 1986 года. Работы шли круглосуточно. К ноябрю 1986 года разрушенный реактор накрыли бетонным саркофагом 50-метровой высоты. После этого выбросы радиации в основном прекратились
Фото © ТАСС / Леонид Свердлов
«После того как пошла петрушка с разделением страны, уничтожением Советского Союза, Украина стала своим отдельным государством, вся тяжесть решения этого вопроса перешла на Украину. А до этого, наверное году в 90-м или 91-м, был конкурс на «Укрытие-2″. И там участвовало несколько стран: Франция, Америка, в том числе и мы участвовали. Мы заняли третье место. Первое и второе заняли Америка и Франция».
Диверсанты, НЛО и землетрясение. Альтернативные версии аварии в Чернобыле
«Мы предложили очень простой вариант, его можно было сделать за два-три года. И мы даже предложили уже потом, когда поменялся их президент, исполнить это за два-три года, и всего на это нужно было, по-моему, два миллиарда долларов. Они отказались, у меня есть эти письма. Кучма, его службы написали, что они в наших услугах не нуждаются, тем более что мы заняли третье место».
«Американцы тогда вложили какой смысл: они делают над саркофагом ещё купол. Получается, что закрывают всё это дело куполом и под этим куполом разбирают все конструкции и куда-то отвозят все эти грязные, заражённые радиацией конструкции. А главной задачей, для чего они это делают, было вытащить уран, то есть топливо, которое якобы осталось — 190 тонн урана — в этом саркофаге. В шахте».
По официальной версии, внутри четвёртого энергоблока остаётся от 150 до 190 тонн радиоактивного урана и других опасных веществ, общая радиоактивность которых оценивается в два миллиона кюри
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«Построили, чтобы качать деньги»
«На самом деле в шахте ничего не осталось, шахта пустая. В помещениях, где было выброшено топливо, это топливо практически связано бетоном, который мы подавали туда. Этот бетон, когда мы его лили в каскадную стенку — первую, вторую, третью, четвёртую каскадную, — уходил в само здание. И где были открыты двери, ещё чего-то, этот бетон пошёл в эти помещения, туда, где было взрывом выкинуто топливо, остатки топлива. И получилось — как в булке изюм, так в нашем бетоне зафиксировались, так сказать, очаги этого топлива».
«Но Украина, чтобы получать деньги от этой международной организации — МАГАТЭ — на осуществление этого второго укрытия в долларах, склонила учёных, чтобы те как будто бы подтвердили, что да, 190 тонн урана находится именно там, в этом блоке. В саркофаге. В действительности его там нет, оно всё улетело. А какое есть, оно находится в связанном состоянии. И достать его практически невозможно. Украина выполняла это второе «Укрытие» только для того, чтобы качать деньги и рассовывать по карманам. Само «Укрытие» много денег не получило, всё в Киеве практически осталось».
«Укрытие-2», или New Safe Confinement («Новая защитная оболочка»), начали строить в 2007 году и сдали в эксплуатацию в 2019 году. Для создания конструкции использовали более 35 тысяч тонн стали. Стоимость реализации проекта оценивают в 1,5 миллиарда евро
«Они должны были накатить эти арки, сделать это «Укрытие», затем нужно было разработать специальные механизмы, оборудование какое-то придумать, чтобы разбирать под этим колпаком, чтобы пыль не разносилась по территории станции и дальше не заражать водные источники, Припять и прочее. После того как разберут всё, достанут уран — 190 тонн, которого там нет. Те остатки, которые будут, они должны складировать в контейнеры, найти грязное место и куда-то все эти контейнеры спрятать».
Фото © EPA / SERGEY DOLZHENKO
«Когда был Советский Союз, мы могли найти место, куда можно было бы отвезти эти отходы, даже если бы был принят этот вариант. Но на Украине-то грязное место — это только Чернобыль. То есть трогать там нечего. Всё, что они задумали, — глупость. И Велихов (Евгений Павлович Велихов, советский и российский физик, академик РАН, участник ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС. — Прим. Лайфа) пишет, что разборку урана мы можем начинать только через 50 лет. От него уже даже праха не останется, от Велихова».
«То есть это афера просто. Потому что наш саркофаг точно так же закрывает, как и вот это. Нет там топлива! Это как искать в тёмной комнате чёрную кошку, которой там нет».
«Не дай бог такое дело — всё повторится»
Фото © ТАСС / Виктор Драчев
«Когда всё это произошло и учёные прикидывали, как будет вести себя природа, мы не думали, что природа настолько эффективно работает. Те люди, которые не должны были там жить, остались, они до сих пор живут. Из тех, которые уехали, многие погибли не в пожилом возрасте, а где-то за полтинник, не доходя до 60 лет. Те, кто там остался, там же остались и могилы родных, и весь уклад жизни. А те, кто уехал, как прокажённые были. Где бы они ни были, от них все шарахались, когда их, наоборот, нужно было, так сказать, обогреть своим теплом, вниманием».
«А на новое место ты приехал, что на тебе было, то ты взял с собой. Жизнь начиналась у населения заново. То, что у них осталось, они это привезти не могли, потому что оно уже заражённое. Многие как-то прорывались, и, когда им разрешали что-то взять, они везли не те вещи, которые можно было провезти. Там же были установлены специальные пункты, через которые ты провозишь, где дозиметристы проверяют радиацию. Вот они везли дублёнки, а дублёнка — в ней сколько пыли этой радиоактивной. То есть нужно было везти с собой то, что можно было помыть, отмыть, что-то гладкое. А они — самое дорогое: ковры, а ковры тоже выбрасывали. Сапоги на меху выбрасывали».
Из Припяти эвакуировали почти 50 тысяч человек
В мае 1986 года свои дома покинули 116 тысяч человек, живших в пределах 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС
Фото © ТАСС / Валерий Соловьёв
«Сейчас население не в курсе этого, не дай бог такое дело — всё повторится. Хотя мы всё писали, на будущее, что нужно делать, как переоборудовать больницы и так далее. «Лепесток» ты снял, его нужно не просто выбросить — его нужно захоронить. То есть специальные были пакеты, которые потом захоранивали в могильник. Одежду снимаешь полностью: и нижнее бельё, и всё снимаешь — отдаёшь, тебе дают совершенно чистую одежду, прежде чем её надеть, нужно мыться».
Фото © ТАСС / Валерий Зуфаров
«У обуви нормы чуть побольше, то есть обувь там 2500 бета-распадов, одежда — 1500 распадов. Значит, если у тебя ботинки заражённые, если ты ходил по такой грязи, ты должен снять и надевать новые. И это всё захоранивается. Теперь вот ты пришёл мыться, там полотенец не было, были белые чистые простыни с этикеткой».
«К этому нужно быть готовыми. Привезли когда первых пожарников в Москву (пожарных. — Прим. Лайфа), привезли в шестую больницу, она была нашей отрасли атомной, обслуживало нас третье медицинское атомное управление. Если ты обмываешь облучённого человека, ты его должен мыть в душе с отдельной канализацией».
«Это не общая должна быть канализация, а отдельная. И она должна выходить в хранилище и потом должна захораниваться: остекловывается это всё, выпаривается вода, а все радиоактивные части прячутся в контейнере, контейнер отвозится в могильник. Вот этого ничего нет ни в одной больнице. Потом одежду снял грязную, она вся фонит, её нужно в могильник. А в какой больнице есть могильники? И куда ты денешь это всё дело?»
Работники пожарной охраны одними из первых приняли участие в ликвидации последствий аварии.
Утром 26 апреля в эпицентре катастрофы было 240 сотрудников Киевского областного управления пожарной охраны
Фото © ТАСС / Владимир Репик, Валерий Соловьёв
«В мире эту аварию мог ликвидировать только Советский Союз»
Фото © ТАСС / Леонид Свердлов
«Мы — Минсредмаш — к этому были готовы, мы профессионалы. А нас только подключило правительство и Политбюро 5 июня — вышло постановление о том, что нас сделали генподрядчиком, генпроектировщиком. Авария произошла 26 апреля. То есть больше месяца прошло. А устные поручения Политбюро были 15 мая, то есть уже полмесяца прошло».
Министерство среднего машиностроения СССР — центральный орган госуправления СССР, управлявший атомной промышленностью, а также разработкой и производством ядерных боезарядов.
Основано в 1953 году, упразднено в 1989 году
На фото (второй слева) — министр среднего машиностроения СССР с 1957 по 1986 год Е.П. Славский. Фото © Издательский дом «Личности»
«Они хотели сами делать, то есть Министерство строительства электростанций, они всех людей сожгли, потому что не знали, как там себя вести. И потом вынуждены были поручить Минсредмашу. В мире эту аварию мог ликвидировать только Советский Союз. И в СССР это мог только Минсредмаш. Никто другой».
