«Не давайте мне советов, где и как жить!» С чем сталкиваются в Москве мигранты и что они об этом думают
Я родилась в Кыргызстане, в Ошской области, в селе Куршаб. Но выросла на Урале. Точнее так: я какое-то время жила с бабушкой и дедушкой, а как они умерли, мне пришлось перебраться в Россию, к родителям. А родители здесь ооооочень давно!
На момент переезда мне было девять лет. Но я не осталась тут насовсем — приезжала, уезжала, снова приезжала и уезжала опять, потому что очень долго не могла в России адаптироваться. Я ведь совершенно не говорила на русском языке, не знала даже русский алфавит, а без этого как в школу ходить! Занималась много. А как исполнилось 13 лет, осталась тут окончательно.
Фото: страница Гулзины Маматахуновой на Facebook
Ни со стороны учителей, ни со стороны детей никаких пробросов относительно моей национальности и внешности не было. Чтобы вы понимали: у меня на родине даже друзей нет, все они здесь в России — и это в основном как раз мои бывшие одноклассники. Было хорошо. Я даже не думала о том, что со мной может что-то такое случиться. Но… Когда я впервые приехала в Москву, мне было 18 лет, — хотела погостить у своей тети. И вот захожу я в метро — вся такая активная, модно разодетая — и какой-то мужик мне говорит: «Такая модная чурка!» Я отвернулась. Думаю, не буду отвечать. И вообще, может, это не мне? Но он не успокоился. «Ты, — говорит, — …глазая!» Представляете?! «В чем проблема?» — спрашиваю. «В твоей внешности, — сказал он. – Понаехали в Москву и засоряете мой город». Я чуть не расплакалась тогда.
Что было тяжелее всего, когда я уже насовсем перебралась в Москву? Ммм… Наверное, снять квартиру. Я обзванивала по сотне вариантов в день. «Как вас зовут?» — спрашивали у меня владельцы жилья. «Гуля» — «А кто вы по национальности?» Я говорю: «Уйгурка, но я — россиянка». «Ой, нет, мы такие варианты не рассматриваем! Хотим жильцов только славянской внешности»… Это было очень неприятно и странно, ведь меня же воспитывали в многонациональной стране, а тут, в ее столице, происходит вот такое. Причем, что удивительно: в регионах я с таким не сталкивалась. Я знаю, о чем говорю: я выросла в России, в городе Чайковском. Среди моих друзей есть и евреи, и кавказцы, и все они сталкивались с неприятием своей национальности именно в Москве, хотя являются гражданами этой страны.
Я очень долго не могла устроиться на работу. Не брали. Прихожу, а мне: «Вы сразу не могли предупредить, что вы из Кыргызстана?» Но ведь я уже хорошо говорила на русском, абсолютно все понимала, получила в России образование. И, да, я совершенно не хотела идти мыть полы или тарелки! Из-за этого мне тоже пришлось многое пережить, но я нашла в себе силы как-то переформатироваться. Ну, то есть взяла, да и открыла собственный бизнес — у меня своя строительная компания, я предоставляю рабочую силу самым разным агентствам. А после — открыла фонд для мигрантов, потому что знаю, в каком они тут все положении и с чем им приходится сталкиваться.
Знаете, что я получаю на свою почту иногда по поводу этого Фонда? «Сдохни!» Или: «Зачем ты помогаешь этим?!» «Вали в своей Кыргызстан и там помогай!» Но, правда: я уже научилась не обращать на это внимания. Научилась, потому что поняла: унижают других людей из-за их внешности или национальности только те, кто сам внутренне слаб.
Фото: Максим Блинов / РИА Новости
Мне ночью по Москве, честно скажу, ходить страшно. На меня ведь нападали националисты, когда я в районе восьми вечера шла к себе домой по Банному переулку. Это было около 10 лет назад. Представляете: возвращаюсь спокойно с работы и вдруг сначала слышу крики, а после вижу, что на меня несется разъяренная толпа. Меня тогда чуть не убили. Спасло только то, что рядом располагалась прокуратура — большое здание с бронированной дверью, — которая, к счастью, оказалась не запертой. Вот в нее я и влетела… Страх от этой ситуации преследует меня до сих пор. Ничего не могу с собой поделать: если иду вечером по городу, постоянно оглядываюсь…
Последние два года негатива в Москве стало как будто поменьше. Но случается всякое. Вот, скажем, договорились мы с друзьями посидеть в дорогом ресторане. Я в таком впервые была. Волновалась, поэтому пришла первая. Ну и села, что-то заказав. А мне официантка говорит: «Ты знаешь, сколько это все стоит? У тебя есть деньги? У таких узкоглазых, как ты, столько быть не может!» Я была в ужасе! Когда пришли мои друзья, я, конечно, им все это рассказала. Они устроили скандал. Кажется, эту девочку даже уволили.
Русские мужчины? Нет, от них негатива нет. Они, наоборот, часто подходят знакомиться. Кстати, мой самый первый мужчина был именно русским, мы вместе долго жили… Негатив идет в основном от женщин. Вот парадокс тоже… А я всегда считала так: да, мои родители мусульмане, я мусульманка, но если я влюблюсь, мне без разницы, кем будет мой муж и во что он будет верить. Хотя уверена, мои родственники придерживаются другого мнения. Что бы они сказали, выйди я сейчас замуж за русского? «Тварь!» — возможно. Когда я была замужем в первый раз, мама меня едва ли не каждый день проклинала и ругала. И до сих пор ту ситуацию не приняла. Ну а что делать? Я какая есть, такая есть…
Я уже говорила, что причина нелюбви непохожих на себя — признак слабости. Но есть и еще одна причина. Я думаю так: во время распада СССР люди сильно разделились и стали воспитывать своих детей вот такими — нетерпимыми.
Посмотрите сами: молодежь — что русская, что киргизская, что кавказская, какая угодно — она добрая. Я, скажем, общаюсь с большим количеством молодых русских ребят, они замечательные: для них и религия, и национальность людей не имеет значения. Негатив же, вот это вот — «нерусская», «чурка», «вали из нашей страны» и так далее — льется от взрослых людей, иногда уже бабушек и дедушек. Ужасно это все. И осадочек, конечно, остается…
Мне неприятно про это говорить, но со стороны наших дедушек и бабушек тоже часто можно встретить такое по отношению к русским. Что делать! Люди — русские, азиаты, кавказцы — нарисовали у себя в голове границы и стерегут их, как цепные псы. Хотя, казалось бы, что проще: живите рядом, любите и уважайте друг друга, ведь все наши народы умирали плечом к плечу во время Великой Отечественной, а после войны все вместе оплакивали погибших. За что вы все теперь ненавидите друг друга?! Хотя, конечно, всему есть объяснения. Помните, да: ведь еще 10 лет назад к мигрантам в России относились не как к людям. Кто в этом виноват? Все. И русские, и сами мигранты, приехавшие в другую страну, но предпочитавшие по-прежнему жить в своем замкнутом мире. У кыргызов, скажем, тут свои рестораны, у узбеков свои, чужих они туда стараются не пускать, потому что боятся: а вдруг русские нас кинут? А я дружу со всеми. От этого моя жизнь только налаживается! Меня даже полиция в метро перестала останавливать, потому что видят — внутри меня мир, согласие и сила, значит, я адаптирована, значит, практически своя…
Я как раз недавно думала об этом: да, я уже полностью адаптирована. Даже если мне завтра кто-то скажет — «чурка!» — я пройду мимо и буду жить улыбаясь. Потому что Москва — это и мой город. Я здесь куда больше своя, чем в Кыргызстане. Москва помогает мне стать той, кем я являюсь на самом деле… Понимаю, что сейчас многие мои земляки возмутятся, но несколько месяцев назад я сняла платок. Я надела его, когда выходила замуж, потому что мой жених, лакец по национальности, был человеком религиозным. Из-за этого мы в итоге и развелись полтора года назад… Да, я верю в Бога, я молюсь, но Бог — это то, что внутри меня, а внешний вид — это мое. Я не хочу ходить в хиджабе! Мне удобно без него… Меня, конечно же, осудили очень многие. Писали и говорили: «Гори в аду!» И бывший муж мне так писал, хотя у него и мать, и сестра непокрытыми ходят, поэтому какое право он имеет унижать и оскорблять меня. Я — свободный человек с самого детства! Я никогда не слушала даже родителей, а тут вдруг муж меня воспитывать начал. Кушать ему готовь пять раз в день, убирай, стирай, надевай платок… Перед Богом каждый будет отвечать сам. И я отвечу. Но сейчас я счастлива.
«Они нас все равно выживут». Как центр для мигрантов изменил жизнь в Новой Москве
Москва за Подольском
На автобусной остановке у метро «Аннино» по утрам собирается толпа мигрантов. Подходит автобус «МЦ-1», и все они выстраиваются в очередь. «Поехали на такси! 150 рублей!» – машут с парковки. Вдоль очереди снуют люди с рекламными листовками контор, которые помогают со сбором документов для миграционной службы.
Такую картину у метро «Аннино» можно наблюдать уже два года – с тех пор как в 2015 году в новомосковском Сахарово открылся многофункциональный миграционный центр (ММЦ). До этого за разрешением на временное проживание или за видом на жительство надо было идти в районные отделения УФМС и стоять там сутками в очередях. Теперь все действо перенеслось за 60 км от Большой Москвы, в Новую, за вполне себе подмосковный Подольск.
Уроженец Таджикистана Хасан – россиянин уже 10 лет. В Сахарово привез земляков, которые оформляют патенты.
– Когда центр открылся, тут ужас творился, – рассказывает он. – Люди в очередях сознание теряли. А сейчас полтора часа простоял – и подал документы.
Рассказ Хасана мрачно слушает мужчина славянской внешности, который представляется Юрием Петровским из Одессы.
– Скоро начну писать жалобы, – злится он. – С июня пытаюсь оформить российское гражданство. Мало того что я с севера Москвы добираюсь по три часа, так тут сплошная бюрократия.
Юрия бесит, что по телевизору вещают о простоте, с которой украинцы получают российские паспорта. Его родители были гражданами СССР, сестра живет в Москве, сам он окончил советский вуз и работает в российской компании. Все, что осталось, говорит он, – это подтвердить знание русского языка, и с этим нет никаких проблем, но комиссия несколько раз откладывалась.
Мигранты покидают территорию центра стайками, сворачивают за угол на Варшавку – там магазин. Шоссе делит Сахарово на две части. По обе стороны за металлическими заборами частные дома – деревянные и каменные особняки. В советские времена Сахарово было мелкой деревушкой, где на совхозных полях сеяли пшеницу и гречиху. В начале нулевых московские предприниматели настроили тут коттеджей, и Сахарово превратилось во вполне приличное новодачное место. Жили, говорят местные, тихо – даже скандалов не было. А потом построили миграционный центр и «жить стало невозможно».
Сейчас тут постоянно живут около 70 человек, но ни ФАПа, ни полиции, ни даже почты нет. Только небарского вида магазин, популярный у мигрантов. Там продавщица пытается объяснить таджику, что поменять пакет семечек на другой не может, тот недоволен.
Объявления о продаже домов и земли висят годами
Но многочисленные вывески «Продается дом» свидетельствуют об обратном. Выясняется: продавщица в Сахарово не живет – ездит из соседней деревни. Раньше магазин работал только летом, а теперь тут с раннего утра до поздней ночи поток покупателей. Сахаровцы открыли еще один секрет: в доме есть второй вход, там бюро переводов и школа для мигрантов.
– Не надо тут стоять, отойдите, – просит крепкий мужчина средних лет других, остановившихся у магазина на перекур.
Это Андрей Даниленко, житель соседнего дома. Он местный уже в третьем поколении. Пока возводили здание ММЦ, Андрей зарабатывал на стройке. Теперь не рад. Говорит, ощущает себя в центре Азии, кругом чужие лица, ругань и мусор. До поножовщины между сахаровскими и мигрантами еще не доходило, но обстановка напряженная.
– Думаю, лет через пять они нас все равно выживут, – говорит он.
На другом конце деревни у частного дома паркуется молодой мужчина.
– Была же супердеревня – тихо и спокойно, а сделали помойку! – кипятится Артур.
У него двое детей, с которыми он ездит гулять в соседнее село Вороново, потому что отпускать их на улицу в Сахарово боится.
– Автобусами и маршрутками всю дорогу убили, – продолжает он. – Проложили асфальтированную дорожку, чтобы мигранты ходили. Но почему так близко к домам?
Артур и хотел бы продать дом и уехать, но по меркам Подмосковья жилье здесь стоит копейки, да и желающих купить нет.
Местный Андрей Даниленко мигрантам не рад
На остановке в сторону Москвы переминаются два мигранта. На лавочке сидит пенсионерка Надежда Афанасьевна, бывшая сельская учительница математики. У нее к «понаехавшим» свои претензии.
– Автобус никогда не ходит по расписанию, а они, пока его ждут, все углы наши обоссут – туалетов-то нет, – вздыхает она. – Воровства стало больше. Ко мне забрались, выставили окна, всё переворошили, забрали харчи. Вызвала полицию, а следователь говорит: «Как я его найду, у меня в день в округе по пять домов обносят».
Сын Надежды Афанасьевны на работу ездит на машине. У него свой повод для недовольства. Бомбилы, которые приво-зят мигрантов в Сахарово, бросают авто у домов, перегораживая дорогу, и поди их потом найди.
Другая местная жительница, Валентина Куленкова, решила однажды «покачать права», заставить «экономного» гостя убрать машину от своего дома.
– Кричит с акцентом: «Жри свое сало, русская свинья!» – вспоминает она. – Разбежался и со всей силой ударил в ворота, погнул.
«Почему для нас ничего не хотят делать?!»
Вскоре после того, как в Сахарово появился ММЦ, жители создали инициативную группу. С тех пор регулярно пишут письма и ходят на приемы к чиновникам с просьбой вернуть им если не прежнюю жизнь, то хотя бы порядок. Они предлагают конкретное решение проблем.
Каждый день через Сахарово проходят минимум тысяча мигрантов. Но прямым рейсом до миграционного центра пользуются немногие – он стоит в три раза дороже, чем обычный рейсовый автобус, который останавливается в соседних населенных пунктах. После этого люди идут через все Сахарово. Местные обращались в ГУП «Мосгортранс», просили, чтобы автобусы заезжали в деревню прямо к ММЦ, но им отказали.
Предлагали сахаровские обнести деревню или сам центр щитами, и вопрос, говорят, обсуждался в префектуре – с нулевым эффектом. Не строят им и опорный пункт полиции. Объясняют: «Денег нет». Сахаровские в это не верят.
– Почему для нас ничего не хотят делать?! – возмущается пенсионерка Надежда Афанасьевна. – Получается, для мигрантов – всё, а для нас – ничего. У нас нет канализации, газ только на одной стороне деревни и то у богатых, фонари не горят. Камеры видеонаблюдения и те не могут поставить.
Сахаровские москвичи не претендуют на столичный комфорт. Их главная и обоснованная претензия к властям – безопасность. Если чиновники решили собрать тысячи мигрантов в одном месте, должны были позаботиться хотя бы об этом. А так получается: в Большой Москве проблему решили, а в Новой – создали.
«Вопрос национальности стоит очень остро» В Москве все сложнее снять квартиру. Каких жильцов не любят в столице?
Московский рынок съемного жилья ожил после пандемийного простоя. Спрос снова превышает предложение, что позволило хозяевам вернуться к излюбленной практике кастингов — строгому и зачастую не подкрепленному какими-либо разумными доводами отбору будущих жильцов. Москвичи не хотят видеть в своих квартирах приезжих из стран ближнего зарубежья, молодежь, одиночек и даже крепкие семьи с детьми — фундамент общества. Риелторы предупреждают: высокий сезон скоро закончится, и пока не вполне понятно, как будет развиваться ситуация на рынке аренды жилья в дальнейшем. Собственники, похоже, этих доводов не слышат. Разгул дискриминации и самые нежеланные арендаторы квартир — в материале «Ленты.ру».
Вы из каких будете
«Вопрос национальности при аренде квартир до сих пор стоит очень остро, к сожалению. Везде есть хорошие люди, наниматели, и это нужно учитывать, но разница менталитетов тоже существует. Разные взгляды на жизнь, отношения, деньги и обычаи. Одно из главных правил: наниматель должен быть понятен. Если вам трудно и непонятно общаться с человеком из другой культуры — это нормально. Невозможно знать все и всех», — пишет в своем Facebook-аккаунте риелтор Александр Харыбин. «Трудно и непонятно», похоже, многим собственникам жилья в Москве — большинство не хотят видеть в своих квартирах прежде всего выходцев из некогда дружественных бывших советских республик.
В базе ЦИАН из примерно 10 тысяч объявлений о сдаче квартир в Москве больше 1,2 тысячи содержат популярные слова («славяне», «не Кавказ», «не Азия», «русские» и прочие), используемые для отсечения «нерусских» нанимателей. Если оставить только «славян», база покажет 1,17 тысячи вариантов. То есть каждый десятый арендодатель дискриминирует квартиросъемщиков по этническому признаку.
Риелторы условно делят приезжих из ближнего зарубежья на две категории: съемщики с российским гражданством или без него. Как отмечают в «Агентстве инвестиций в недвижимость Москвы», вторая категория более опасная: неграждане могут «надебоширить и уехать». «Кроме того, эти люди могут заниматься какой-то незаконной деятельностью. Будут ли вопросы к арендодателю — будут. Также они могут находиться на территории РФ незаконно, а это само по себе проблема. Плюс к тому у них, как правило, нестабильный заработок, а это проблемы с платой за проживание», — говорится в разъяснении, составленном агентством (есть в распоряжении «Ленты.ру»).
«Неславяне» с гражданством или другими документами, позволяющими им легально находиться на территории России, по наблюдениям специалистов, потенциально тоже опасны — прежде всего тем, что могут заселить в квартиру многочисленных родственников. Распространены случаи, когда жилье сдается семье из трех человек, а в итоге живут десять.
По словам руководителя отдела аренды агентства «Азбука Жилья» Романа Бабичева, съемщикам из Средней Азии чаще всего отказывают в жилье именно потому, что «их там может жить неопределенное количество человек», а «кавказ» не любят из-за конфликтности. «Эти категории все равно находят жилье, но оно может быть не такого качества, как им хотелось бы. Но, к примеру, «средняя азия» снимает то, что им предлагают или где их берут», — заявил эксперт.
Давай разведемся
Не рады москвичи и семьям с детьми, от которых, казалось бы, не стоит ждать особых неприятностей. В «Агентстве инвестиций в недвижимость» поясняют: наличие детей в семье — это дополнительные расходы на их содержание. Если ребенок, например, заболеет, одному из родителей придется сидеть дома на больничном, возникнут проблемы с деньгами и, следовательно, с оплатой аренды.
Смущает владельцев квартир и требование о временной регистрации — на этом часто настаивают именно семьи с детьми, так как прописка играет роль при устройстве ребенка в детский сад и школу. «Это, пожалуй, самый острый момент, который отпугивает от арендаторов с детьми, — указывают специалисты. — Как правило, временную регистрацию стараются дать на максимально короткий срок, всего на пару месяцев. Про год речи не идет».
Распространено мнение, что наличие детей плохо сказывается на состоянии квартиры — есть риск, что они разрисуют обои, мебель, в целом будут менее аккуратны, чем взрослые съемщики. Риелторы рекомендуют тем, кто сдает квартиры семьям с детьми, проводить фото- или видеосъемку помещений для фиксации состояния «до». Дети — это элемент неожиданности, подчеркивают они. Маленький ребенок может шуметь, новорожденный — кричать ночью. Соседи зачастую в таких случаях не стесняются звонить в полицию. В итоге арендодателю приходится оправдываться за нанимателей, а если квартира сдается нелегально, он сильно рискует, попадая в поле зрения правоохранительных органов.
Арендодатель в нашей стране крайне слабо защищен. Поэтому при возникновении каких-либо конфликтных или негативных ситуаций собственник защищается всеми доступными ему способами. Отсюда нежелание сдавать свой объект недвижимости определенным категориям нанимателей
Нелюбовь хозяев к детям порой вынуждает съемщиков идти на различные ухищрения. По словам директора офиса продаж вторичной недвижимости Est-a-Tet Юлии Дымовой, они даже могут скрывать беременность и количество детей. «Например, в семье три ребенка, хозяин явно будет против такого числа детей. И тогда родители-арендаторы просто говорят, что у них один ребенок, такое бывает», — поделилась эксперт.
Наташа, нам жить негде
Еще одна непопулярная в Москве категория арендаторов — съемщики с животными. В ЦИАН менее трети объявлений о сдаче квартир в аренду имеют метку «можно с животными» («можно с детьми» — примерно 70 процентов объявлений, обе метки одновременно — тоже менее трети). Чаще всего сложности возникают у тех, кто хочет заселиться с кошкой или собакой. Птицы или черепахи вызывают у арендодателей куда меньше негативных эмоций. При этом приплачивать за «зоопарк» наниматели, как правило, не готовы. «В нашей практике не было случаев, когда арендатор готов был платить больше из-за кота или собаки», — заявили в «Агентстве инвестиций в недвижимость».
По наблюдениям риелторов, обычно собственник, готовый принять животных, изначально ставит цену выше для таких съемщиков. Жильцы в свою очередь не стесняются заселять питомцев без разрешения. Живая «контрабанда» в виде одной кошки редко провоцирует серьезные конфликты между сторонами, но если кошек несколько, собственник почти наверняка разозлится. Плохо реагируют и на нелегально вселенных собак — они могут выть в отсутствие хозяев.
«На практике мы сталкиваемся со случаями, когда некоторые собственники при заселении арендаторов с животными, особенно с кошками, могут просить двойной депозит, и некоторые клиенты даже сами охотно предлагают или соглашаются на такой вариант», — рассказала Мария Жукова, управляющий директор сети офисов недвижимости «МИЭЛЬ».
Арендаторы с животными — не самый нежелательный контингент, все зависит от позиции хозяина, отметила Юлия Дымова. Например, есть те, кто любит кошек и совершенно не против их присутствия, а есть хозяева-аллергики, которые и рады бы пустить таких арендаторов, но это чревато проблемами со здоровьем даже при редких визитах. «Конечно, наличие животных прокачивает договороспособность всех участников сделки», — констатирует эксперт.
Панки, хой
Помимо семей с детьми, неславян и хозяев животных москвичи, сдающие жилье в аренду, настороженно относятся к ярким представителям разных субкультур. Их иногда боятся даже больше, чем мигрантов из ближнего зарубежья. «Это связано с кругом общения. Так, если наниматель байкер, то в квартире будут байкеры, если панк, — то панки и так далее», — пояснили в «Агентстве инвестиций в недвижимость».
Но в целом самый главный критерий для арендодателей — платежеспособность потенциальных жильцов. Из-за этого не хотят сдавать квартиры одиноким мамам с детьми — их финансовое благополучие вызывает вопросы, а выселить таких съемщиков впоследствии может быть непросто или стыдно. Зачастую матерям-одиночкам приходится скрывать факт отсутствия супруга или даже приглашать на просмотр знакомого, чтобы он представился мужем.
Материалы по теме
Почти даром.
«Лучше удержать квартирантов»
Также сложности с наймом жилья могут возникнуть у одиноких девушек, юристов (хозяева не любят их за подкованность в правовых вопросах), у тех, кто работает дома, особенно у мастеров маникюра и косметологов (они могут принимать клиентов в квартире). «Крайне неохотно «серые» собственники сдают квартиры госслужащим, они опасаются, что факт аренды может вскрыться через какие-нибудь системы учета этих госслужащих. А вот легальные собственники рассматривают таких арендаторов с удовольствием, им нечего бояться», — указывает Юлия Дымова. По ее словам, больше всего требований к арендаторам предъявляют как раз те, кто сдает жилье неофициально, без уплаты налогов. Такие хозяева особенно боятся возможных проблем с жильцами, так как не хотят раскрывать факт сдачи квартиры в аренду.
«Сейчас наблюдается интересная ситуация — подобное мы видели в 2000-х, когда на московском арендном рынке был заметный дефицит предложения, и собственники могли выбирать арендатора, — отмечает Дымова. — Тогда они устраивали настоящий кастинг для желающих снять жилье, отсеивая неподходящих. Сейчас мы в ряде случаев наблюдаем похожую картину». Но, по словам эксперта, нынешние собственники все же организуют «кастинги» для экономии времени, а не из-за чрезмерной привередливости. «Например, выделяют вместе с агентом день для просмотров, на этот день записывают максимальное число потенциальных клиентов и изучают каждого, — поясняет Дымова. — Раньше такие кастинги были в целом нормой. Сейчас арендаторы чаще относятся с недоумением».
Не прошедшим суровые московские кастинги риелторы ожидаемо рекомендуют обращаться за помощью «к профессионалам», то есть непосредственно к агентам. Они заранее проведут переговоры с собственником и сведут возможность отказа при просмотре квартиры к минимуму, утверждает Мария Жукова. Арендаторам она также советует честно рассказывать о составе жильцов и своих намерениях еще на стадии показа и заключения договора. Тайное, которое рано или поздно станет явным, может послужить основанием для расторжения арендного договора — особенно в высокий сезон. Он обычно длится с конца июля и до середины октября. «Далее идет снижение спроса, а значит, и арендодатели становятся сговорчивее», — утешает эксперт. Осталось подождать совсем немного — вскоре спрос на съемное жилье вернется к обычным показателям, как и уровень требований хозяев квартир.
