Жизнь моя становится пустее день ото дня мне осталось одно средство
Герой нашего времени. Маскарад
© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015
Герой нашего времени
Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!
Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека; это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали.
Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж бог знает!
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел.
Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет около двух верст длины.
Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.
За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился; он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.
– Мы с вами попутчики, кажется?
Он молча опять поклонился.
– Вы, верно, едете в Ставрополь?
– Так-с точно… с казенными вещами.
– Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?
Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня:
– Вы, верно, недавно на Кавказе?
Он улыбнулся вторично.
– Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
– А вы давно здесь служите?
– Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче[1], – отвечал он, приосанившись. – Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, – прибавил он, – и при нем получил два чина за дела против горцев.
– Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить.
Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.
– Ведь этакий народ! – сказал он, – и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…
– Завтра будет славная погода! – сказал я.
Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.
Жизнь моя становится пустее день ото дня мне осталось одно средство
Герой нашего времени. Маскарад
© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015
Герой нашего времени
Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!
Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека; это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали.
Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж бог знает!
Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел.
Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет около двух верст длины.
Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.
За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился; он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.
– Мы с вами попутчики, кажется?
Он молча опять поклонился.
– Вы, верно, едете в Ставрополь?
– Так-с точно… с казенными вещами.
– Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?
Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня:
– Вы, верно, недавно на Кавказе?
Он улыбнулся вторично.
– Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
– А вы давно здесь служите?
– Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче[1], – отвечал он, приосанившись. – Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, – прибавил он, – и при нем получил два чина за дела против горцев.
– Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить.
Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.
– Ведь этакий народ! – сказал он, – и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…
– Завтра будет славная погода! – сказал я.
Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.
Жизнь моя становится пустее день ото дня мне осталось одно средство
1.1.1. Какие особенности жизни московского дворянства подвергнуты осуждению в речи Чацкого?
1.2.1. Как в стихотворении раскрыто пушкинское понимание любви?
1.1.1. Главный герой комедии — Чацкий — представитель новых идей, выделяющийся на фоне патриархальной Москвы, боящейся и не желающей никаких перемен. Именно с этой Москвой борется Чацкий. В последнем монологе Чацкий осуждает фамусовское общество за страсть к чинопочитанию («вы, страстные к чинам»), которое позволяет скрыть за чином истинное лицо человека. Чацкому ненавистна лживость, алчность, тупость толпы
В любви предателей, в вражде неутомимых,
Нескладных умников, лукавых простяков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором.
1.2.1. Любовь для поэта — это глубокое, искреннее, волшебное чувство, которое полностью захватывает его. Даже после пережитого в тяжелое время, полное жизненных испытаний, переживаний. («В глуши, во мраке заточенья …»), когда жизнь поэта словно замерла, потеряла смысл, Пушкин пробуждается, возрождается вместе с любовью. Вместе с прекрасной музой к поэту возвращается вдохновение, желание творить. Главное, что хотел донести автор этим стихотворением — светлую память о любви, радость от неожиданной, и от этого вдвое более сладостной, встречи с тем, что казалось утраченным навсегда.
Выберите только ОДНО из предложенных ниже заданий (5.1−5.5). В бланке ответов запишите номер выбранного вами задания, а затем дайте полный развернутый ответ на проблемный вопрос (в объеме не менее 150 слов), привлекая необходимые теоретико-литературные знания, опираясь на литературные произведения, позицию автора и по возможности раскрывая собственное видение проблемы. При ответе на вопрос, связанный с лирикой, необходимо анализировать не менее 2 стихотворений (их число может быть увеличено по вашему усмотрению).
5.1. Почему Чацкий обречен на одиночество?
5.2. Что сближает «Слово о полку Игореве» с фольклорными произведениями и чем можно объяснить эту близость?
5.3. Согласны ли вы с высказыванием критика, утверждавшего, что в «Ревизоре» герои «сами себя высекли»? Обоснуйте свою точку зрения.
5.4. Почему именно рассказчик, а не односельчане понимает, что Матрена — праведник, без которых «не стоит земля»? (По повести А. И. Солженицына «Матрёнин двор».)
5.5. Какие сюжеты из произведений отечественной и зарубежной литературы являются для Вас актуальными и почему? (На основе анализа одного-двух произведений.)
Комментарии к сочинениям
5.1. Почему Чацкий обречен на одиночество?
Образ Чацкого — меньше всего портрет того или иного реального человека: это собирательный образ, новый социальный тип эпохи. Главная его идея — гражданское служение, служение «делу, а не лицам». Такие герои призваны вносить в общественную жизнь смысл, вести к новым целям, поэтому столкновение Чацкого и фамусовского общества неизбежно. Чацкий и это общество несовместимы, у них разные идеалы, ценности, цели, методы борьбы. Если сначала Чацкий для Фамусова только «опасный человек», который «вольность хочет проповедать», то затем «век минувший» выносит приговор: «Безумен по всему!». Чацкий-сумасшедший обществу не страшен. Он обречен на одиночество в мире Фамусовых. Ведь признать его взгляды правильными — значит, отказаться от своих убеждений, образа жизни, а это невозможно, поэтому Чацкие всегда будут одиноки в подобном обществе. Чацкий выступает как обличитель «века минувшего».
5.2. Что сближает «Слово о полку Игореве» с фольклорными произведениями и чем можно объяснить эту близость?
Уловить связь «Слова…» с фольклором несложно. Основное их сходство — в языке. Он богат постоянными эпитетами: «синий Дон», «золотое стремя», «чистое поле». Многие сравнения в «Слове…» заимствованы из народной поэзии. Битва тут сравнивается с жатвой: «На Немизе стелют снопы головами, молотят цепами булатными, жизнь на току кладут, веют душу от тела». В духе народных традиций и сравнение битвы с пиром: «Тут кровавого вина недостало, тут пир окончили храбрые русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю русскую».
Связаны с фольклором и некоторые образы «Слова…». В народных песнях и сказках чувства людей олицетворяются. Также и в «Слове…», как о живых существах, говорится об обиде («Дева Обида»), жалости и горе («Желя и Карна пошли по земле Русской»).
О былинах заставляет вспомнить битва Всеволода с половцами. Преувеличивается его мужество, при описании его подвигов автор использует прием гиперболы: «Буй тур Всеволод, бьешься ты в самой гуще боя, прыщешь ты стрелами; куда, буй тур, поскачешь, там лежат поганые головы половецкие…»
В «Слове…», как и в фольклоре, большое место отводится описанию природы. Она активна, помогает Игорю, препятствует его врагам: затмение солнца предупреждает русских воинов о неудаче в походе; помогая Игорю бежать из плена, «кликнула, стукнула земля, зашумела трава», «галки примолкли, сороки не стрекотали, только полозы ползали».
В произведении присутствуют также элементы сказки, волшебные превращения.
Устное народное творчество — источник, из которого «Слово о полку Игореве» черпало язык, образы, сюжеты. Это произведение имеет кровную связь с фольклором, а значит, по-настоящему народно.
5.3. Согласны ли вы с высказыванием критика, утверждавшего, что в «Ревизоре» герои «сами себя высекли»? Обоснуйте свою точку зрения.
«В комедии я решил собрать все дурное в России и посмеяться над всеми сразу», — писал Н. В. Гоголь о «Ревизоре». Действительно, в сюжете комедии отражена вся Россия начала 19 века. С самых первых слов героев описывается весь хаос жизни городов: беззаконие, грязь, вранье. Каждое явление открывает нам атмосферу тех времен. Объектом сатиры у Н. В. Гоголя становится сама современная жизнь в ее комически уродливых проявлениях. Причем сами герои рассказывают о себе все самое нелицеприятное, комическое, уродливое. Разъясняя смысл «Ревизора», Н. В. Гоголь указал на роль смеха: «Мне жаль, что никто не заметил честного лица, бывшего в моей пьесе. Да, было одно честное, благородное лицо, действовавшее в ней во все продолжение ее. Это честное, благородное лицо был — смех».
5.4. Почему именно рассказчик, а не односельчане понимает, что Матрена — праведник, без которых «не стоит земля»? (По повести А. И. Солженицына «Матрёнин двор».)
Рассказ «Матренин двор» начинается с того, что повествователь, бывший советский заключенный Игнатьич, возвращается в Россию из степей Казахстана и поселяется в доме Матрены. От его лица ведется повествование.
Мир, который окружает Матрену, главную героиню рассказа, полон лжи, жестокости, предательства, бесчувствия. Однако она смогла устоять среди этого зла как добрый, бескорыстный человек, готовый помочь любому, и ничего не требуя взамен. Осуждаемая всем миром («…и нечистоплотная она была; и за обзаводом не гналась; и не бережная; и даже поросенка не держала, выкармливать почему-то не любила; и, глупая, помогала чужим людям бесплатно…»), Матрена живет не по законам этого мира, а вопреки им. Она живет праведно. Праведность Матрены в том, что даже в таких изнуряющих, мелочных, нередко унижающих испытаниях она остается терпимой, отзывчивой, способной радоваться чужой удаче. В этом-то и открывается святость Матрены Васильевны — в неприятии одичания и злобы окружающего мира, в сохранении простой человеческой душевности.
Умение жить в ладу со всем окружающим миром отличает героиню от других людей. Отношения Матрены с окружающими людьми достигают трагического «непонимания»: воду святую в церкви украли, горницу при жизни разобрали и вслед «гробу» осудили – жила не как все.
«Утратили Бога в душе — вот где причина всех бед», — считает Солженицын. А Матрена «с Богом» жила. Матрена — праведница эпохи «сплошной коллективизации». В том, что этот тип праведника не перевелся на Руси, вся надежда на духовное выживание народа, по Солженицыну.
5.5. О сочинениях на свободную тему можно посмотреть на отдельной странице: перейти.
Что говорит о себе Печорин
Послушайте, Максим Максимыч, – отвечал Печорин, – у меня несчастный характер; воспитание ли меня сделало таким, бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение – только дело в том, что это так. В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется, удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим, – но их любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто… Я стал читать, учиться – науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди – невежды, а слава – удача, и чтоб добиться ее, надо только быть ловким. Тогда мне стало скучно… Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями – напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, – и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою… Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я ее еще люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за нее отдам жизнь, – только мне с нею скучно… Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать. Как только будет можно, отправлюсь – только не в Европу, избави боже! – поеду в Америку, в Аравию, в Индию, – авось где-нибудь умру на дороге! По крайней мере я уверен, что это последнее утешение не скоро истощится, с помощью бурь и дурных дорог.
Статьи в тему:
Пожалуйста, поддержите этот проект, расказав о нем друзьям:
Песни под настроение
Август повесил лето на гвоздь,
И разбежались дворовые кошки.
Тихо заплакал застенчивый дождь,
Опять барабанит слезами в окошко.
Дверь на замке, на щеколде окно,
Сердце стучит, сдаваться не хочет.
Жизнь моя просто на лето одно
Стала короче.
Сколько дорог не успел я пройти?
Сколько чудесных мест не увидел?
Разных людей встречал на пути,
Одних полюбил, других ненавидел.
Где моей жизни дырявое дно?
Где вы, черничные темные ночи?
Жизнь моя просто на лето одно
Стала короче.
Дверь на замке, на щеколде окно,
Сердце стучит, сдаваться не хочет.
Жизнь моя просто на лето одно
Стала короче.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
