sov_un
sov_un СОЮЗ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК
После захвата гитлеровской Германией Прибалтики, Белоруссии, Молдавии, Украины и ряда западных областей РСФСР десятки миллионов советских граждан оказались в зоне оккупации. С этого момента им пришлось жить фактически в новом государстве.
17 июля 1941 года на основании распоряжения Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях» под руководством Альфреда Розенберга создается «Имперское министерство по делам оккупированных восточных территорий», которое подчиняет себе две административные единицы: рейхскомиссариат Остланд с центром в Риге и рейхскомиссариат Украина с центром в Ровно. Позднее предполагалось создать рейхскомиссариат Московия, который должен был включить в себя всю европейскую часть России. Далеко не все жители оккупированных Германией областей СССР смогли перебраться в тыл. По разным причинам за линией фронта осталось около 70 миллионов советских граждан, на долю которых выпали тяжелые испытания. Оккупированные территории СССР в первую очередь должны были служить сырьевой и продовольственной базой Германии, а население – дешевой рабочей силой. Поэтому Гитлер по возможности требовал сохранить здесь сельское хозяйство и промышленность, которые представляли большой интерес для германской военной экономики.
Одной из первоочередных задач германских властей на оккупированных территориях СССР являлось обеспечение порядка. В приказе Вильгельма Кейтеля сообщалось, что ввиду обширности контролируемых Германией районов необходимо подавлять сопротивление гражданского населения путем его запугивания. «Для поддержания порядка командующие не должны требовать подкреплений, а применять самые драконовские меры». Оккупационные власти вели строгий контроль местного населения: все жители подлежали регистрации в полиции, более того, им запрещалось без разрешения покидать места постоянного проживания. Нарушение любого постановления, к примеру, использование колодца из которого брали воду немцы, могло повлечь за собой строгое наказание вплоть до смертной казни через повешение. Германское командование, опасаясь протеста и неповиновения гражданского населения, давало все более устрашающие приказы. Так 10 июля 1941 года командующий 6-й армией Вальтер фон Райхенау требовал «расстреливать солдат в штатском, которых легко узнать по короткой стрижке», а 2 декабря 1941 года издается директива, в которой призывают «стрелять без предупреждения в любое гражданское лицо любого возраста и пола, которое приближается к передовой», а также «немедленно расстреливать любого, подозреваемого в шпионаже». Немецкие власти выражали всяческую заинтересованность в сокращении местного населения. Мартин Борман направил в адрес Альфреда Розенберга директиву, в которой рекомендовал приветствовать на оккупированных восточных территориях проведение абортов девушек и женщин «ненемецкого населения», а также поддержать интенсивную торговлю противозачаточными средствами.
Еще одним страшным средством, приведшим к массовому сокращению гражданского населения стал «План голода», разработанный Гербертом Бакке. «План голода» был частью экономической стратегии Третьего рейха, по которой от прежнего количества жителей СССР должно было остаться не более 30 млн. человек. Высвободившиеся таким образом продовольственные запасы должны были пойти на обеспечение нужд германской армии. В одной из записок высокопоставленного немецкого чиновника сообщалось следующее: «Война будет продолжена, если вермахт на третьем году войны будет полностью обеспечиваться продовольствием из России». Как неизбежный факт отмечалось, что «десятки миллионов людей умрут с голода, если мы заберём всё для нас необходимое из страны». «План голода» в первую очередь сказался на советских военнопленных, которые практически не получали продуктов питания. За весь период войны среди советских военнопленных, по подсчетами историков, от голода умерло почти 2 млн. человек. Не менее болезненно голод ударил по тем, кого немцы рассчитывали уничтожить в первую очередь – евреям и цыганам. К примеру, евреям было запрещено приобретать молоко, масло, яйца, мясо и овощи. Продуктовая «порция» для минских евреев, которые находились в ведении группы армий «Центр» не превышала 420 килокалорий в день – это привело в гибели десятков тысяч людей в зимний период 1941-1942 годов. Наиболее жесткие условия были в «эвакуированной зоне» глубиной в 30-50 км., которая непосредственно примыкала к линии фронта. Все гражданское население этой линии принудительно отсылалось в тыл: переселенцев размещали в домах местных жителей или в лагерях, но при отсутствии мест могли разместить и в нежилых помещениях – сараях, свинарниках. Живущие в лагерях переселенцы большей частью не получали никакого питания – в лучшем случае раз в день «жидкую баланду». Верхом цинизма являются так называемые «12 заповедей» Бакке, в одной из которых говорится, что «русский человек привык за сотни лет к бедности, голоду и непритязательности. Его желудок растяжим, поэтому [не допускать] никакой поддельной жалости».
Учебный год 1941-1942 для многих школьников на оккупированных территориях так и не начался. Германия рассчитывала на молниеносную победу, а поэтому не планировала долгосрочных программ. Однако к следующему учебному году было обнародовано постановление немецких властей, в котором объявлялось, что все дети в возрасте от 8 до 12 лет (1930-1934 гг. рождения) обязаны регулярно посещать 4-классную школу с начала учебного года, назначенного на 1 октября 1942 года. Если по каким-либо причинам дети не могли посещать школу, родители или лица их заменяющие в течение 3-х дней должны были предоставить заведующему школой заявление. За каждое нарушение посещаемости школы администрация взимала штраф в размере 100 рублей. Основная задача «немецких школ» заключалась не в обучении, а в воспитании послушания и дисциплины. Много внимания уделялось вопросам гигиены и здоровья. По мнению Гитлера, советский человек должен был уметь писать и читать, а большее ему не требовалось. Теперь стены школьных классов вместо портретов Сталина украшали изображения фюрера, а дети, стоя перед немецкими генералами были вынуждены декламировать: «Слава вам, орлы германские, слава мудрому вождю! Свою голову крестьянскую низко-низко я клоню». Любопытно, что среди школьных предметов появился Закон Божий, а вот история в ее традиционном понимании исчезла. Ученики 6-7 классов должны были изучать книги пропагандирующие антисемитизм – «У истоков великой ненависти» или «Еврейское засилье в современном мире». Из иностранных языков остался лишь немецкий. Первое время занятия проводились по советским учебникам, однако оттуда убирали любые упоминания о партии и произведениях еврейских авторов. Это заставляли делать самих школьников, которые на уроках по команде бумагой заклеивали «ненужные места».
Социальная и медицинская помощь населению на оккупированных территориях была минимальна. Правда, все зависело от местной администрации. Например, смоленский отдел здравоохранения в целях оказания помощи «русскому населению» уже осенью 1941 года открыл аптеку и больницу, позднее стала функционировать и хирургическая лечебница. С немецкой стороны за деятельностью больницы осуществлялся контроль гарнизонным врачом. Также некоторые немецкие врачи помогали больницам медикаментами. На медицинскую страховку могли рассчитывать только сотрудники администраций или граждане работающие на немецкие администрации. Сумма медицинской страховки составляла примерно 75% от регулярной заработной платы. Возвращаясь к работе смоленской администрации следует отметить, что ее сотрудники в меру возможностей заботились о беженцах: им выдавали хлеб, бесплатные талоны на питание, направляли в социальные общежития. В декабре 1942 года только на инвалидов потратили 17 тыс. 307 рублей. Вот для примера меню смоленских социальных столовых. Обеды состояли из двух блюд. На первое подавались ячневые или картофельные супы, борщ и свежая капуста; на второе была ячневая каша, картофельное пюре, тушеная капуста, картофельные котлеты и ржаные пироги с кашей и морковью, также иногда подавались мясные котлеты и гуляш. Гражданское население немцы главным образом использовали на тяжелых работах – строительстве мостов, расчистке дорог, торфоразработках или лесозаготовках. Трудились с 6 часов утра до позднего вечера. Тех, кто работал медленно могли расстрелять в назидание другим. В некоторых городах, например, Брянске, Орле и Смоленске советским рабочим присваивали идентификационные номера. Немецкие власти мотивировали это нежеланием «неправильно произносить русские имена и фамилии». Любопытно, что поначалу оккупационные власти объявили, что налоги будут ниже, чем при советском режиме, однако на деле к ним добавились налоговые сборы на двери, окна, собак, лишнюю мебель и даже на бороду. По словам одной из переживших оккупацию женщин многие тогда существовали по принципу «один день прожили — и слава богу.
Правда о войне. Жизнь в оккупации. Часть II
Правда о войне. Жизнь в оккупации.
В книгах и фильмах про войну – много вранья как про немцев так и про наших….
В данной главе: Июль 1941 – сентябрь 1943 годов.
Два года и два месяца жизни в оккупации семьи моего деда, отца, родных, близких и земляков.
Смоленская область, Починковский р-н, старинная (помнящая Наполеона и не только) деревня Грудинино.
Что есть история…? – правда победителей.
Вот только эта историческая правда – Истинной Правде у нас очень часто не соответствует.
Частички той Истинной Правды, неугодной и неудобной, а потому извращённой или откровенно запрещённой к какой бы то ни было огласке – я и поведаю вам в этом и последующих своих повествованиях.
Почти все мои корни по обеим родовым линиям глубоко уходят в историю славной Смоленской Земли.
Настрадались, эта землица и её добродушные и простодушные жители…,- натерпелись и нужды и горюшка….
Дед мой, по отцовской линии, Родченков Давыд Никифорович, родился в 1892 году, ещё при царе-батюшке. Повоевал в первую Мировую и в Гражданскую войны. Был он человеком верующим, строго соблюдал все посты и праздники, без вредных привычек (не пил и не курил, как впрочем, и все в моём роду по всем линиям), хорошо образован, общителен и обладал почти феноменальной памятью, с которой прожил без болезней девяносто один год!
У меня – память тоже… – Слава БОГУ! Многое из того, что мне пришлось слышать от деда, отца и его старших сестры и брата, а так же земляков – я и поведаю вам без прикрас и ретуши.
Правду и только Правду.
В быту немцы вели себя по нашим меркам – более чем воспитано. И дед, и другие сельчане рассказывались, что они как будто придерживались принципа: «Если человек работает – не мешай ему». Дед вспоминал,- много раз они приходили покупать у нас молоко,- придёт немец с котелком, а мать ещё корову доит,- он не мешает, не торопит. Удивительно, что у них почти у всех были губные гармошки, которые они постоянно не только носили с собою, но и при каждом удобном случае играли на них. Видя, что хозяйка ещё не закончила доить корову – он сядет на лавочке, вынет из кармана гимнастёрки губную гармошку и наигрывает на ней разные мелодии. Помню в детстве, я с одной такой гармошкой игрался, её моему отцу один немец подарил, да вот запропастилась она куда-то. Как только хозяйка подоит корову, немец убирал свою гармошку, подойдя к хозяйке говорил,- матка млеко битте. Она наливала ему в котелок молока, он непременно говорил,- денке, и вручал ей денежку, стоимость этого молока. У деда была своя пасека, и когда он качал мёд, то немцы, прознав про это, тоже приезжали к нему покупать мёд. Так же, дед рассказывал,- сколько бы я ни занимался с пчёлами или медогонкой – пока не закончил свою работу, ни один немец меня не потревожил, не отвлекал и не помешал в работе.
А вот за покупками к деревенским жителям, немцы приходили и приезжали почти каждый день и далеко не только свои местные. Дело в том, что немецким солдатам и офицерам часто давали отпуска, и они перед отпуском ездили по деревням, скупать куриные яйца и увозили их с собою в Германию. У нас в стране пред войной были в дефиците обычные швейные иголки, как для машинок, так и простые. Немцы знали об этом, и им из Германии присылали эти иголки, а они их обменивали у местного населения на яйца. Хотя выбор был всегда за продавцом, он мог взять плату иголками, а если иголки ему были не нужны – немец рассчитывался деньгами.
Никаких грабежей и воровства от немцев у нас никто припомнить не мог.
Очень уж они, немцы, во всём любили порядок. Не любили грязнуль,- то что человек бедно и простенько одет – они не порицали,- пусть у тебя будут старые, застиранные брюки и рубашка, но что бы они всегда были чистыми.
И очень уж они не любили, если кто пытался куда-то проскользнуть без очереди. Мой отец и дед часто рассказывали про один случай, присутствовать при котором им довелось. Я уже выше писал, что наши отступая – побросали всё. В Починке были большие продовольственные, вещевые и иные склады.
Выросшим на советской пропаганде и не знавшим Истиной жизни в оккупации, возможно покажется неправдоподобным и даже диким тот фат, что ничего из этих складов немцы не разворовали. Тем не менее – это факт.
Комендант Рудик собрав людей на очередное собрание, объявил,- в райцентре от советских властей осталось в складах много товара. Всё это вами заработано и принадлежит вам,- сказал он,- а стало быть всё будет разделено подушно, по семьям и каждый из вас получит свою долю от всего. Вам дополнительно будет объявлено, когда подойдёт очередь вашей деревни, и вы сможете получить и вывезти свою долю добра. Для этого вам будут выделены подводы.
Всё так и сложилось, немцы сдержали это заверение. Отцу довелось поехать вместе с дедом, и они рассказывали, когда пришла очередь отовариваться нашей деревне,- староста с утра приготовил подводы, на которых от каждой семьи поехали люди за своей долей. Уж как высчитывали немцы эту долю – никто не знал, но люди действительно получали на складах муку, крупы, мануфактуру и прочие товары по спискам, которые были у немцев к их приезду.
Очередь у складов, где отоваривались жители не только одной нашей деревни – была большая. Дед и отец рассказывали, что вдоль очереди ходил солдат с винтовкой, как видно следил за порядком. Один из мужиков решил пролезть без очереди. Немец это увидел и за руку отвёл в сторону этого наглеца. Тот, немного подождав, снова повторил прежнюю попытку,- немец это снова заметил и уже схватив за шиворот телогрейки – отшвырнул мужика прочь от очереди. Но и мужик был видимо упёртым, и решил добиться своего. Выждав пока немец отойдёт – он снова влез впереди очереди. Немец, подойдя в очередной раз к голове очереди – узнал этого наглеца и тут же сняв с плеча винтовку – со всего маху ударил мужика прикладом в спину. Мужи, громко крякнув – упал лицом в грязь, но через несколько секунд начал подниматься. Немец, наблюдавший за ним, что-то выкрикнул на своём языке, и ещё с размаху ударил мужика уже ногой в зад, тот снова споткнувшись, почти на четвереньках поковылял к своей телеге. Взобравшись на телегу, он видимо понял, что дальше может быть намного хуже – дёрнул вожжами и ни с чем, уехал восвояси.
В этом абзаца, как вы уже наверняка поняли, я поведал вам не только о приверженности немцев к их знаменитому на весь мир порядку, но главное, рассказал о том, что они не только не разграбили склады, но бесплатно раздали местному населению всё то, что по совести немцам не принадлежало.
Вот такова она, спрятанная за семь замков, горькая и колючая Правда-матка….
Владимир РОДЧЕНКОВ.
22/01 – 2013 г.
На фото: Я возле ДОТа второй Мировой войны.
Как жили советские люди на оккупированых территориях во время Великой Отечественной
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Оккупанты не стремились уничтожить жителей и их населенные пункты, напротив, Гитлер указывал на то, что необходимо сохранять имеющееся сельское хозяйство и промышленность и по возможности жильцов как дешевую рабочую силу. Оккупированные территории должны были служить сырьевой и продовольственной базой фашистов, к тому же, существующие хозяйства и предприятия представляли экономический интерес. Но это вовсе не означает, что жизнь советских людей была простой, фашизм, который они так ненавидели, ворвался в их жизни, дома и семьи, не просто забрал мужчин: отцов и сыновей, но постучался в каждую дверь. Им нужно было учиться жить и выживать в новых реалиях, при этом, пытаясь сохранить собственную гордость и честное имя.
Обеспечение порядка и дисциплины
Немцы прекрасно понимали, что завоевание территории вовсе не означает послушание от жителей этих территорий. Они были готовы ко всяческим диверсиям и саботажу, однако со своей стороны также принимали различные меры по обеспечению порядка и дисциплины. Указы немецких военных начальников гласили, что послушания необходимо добиваться путем запугивания и не бояться прибегать к самым крайним и жестоким мерам, если это необходимо, то требовать подкрепления. В качестве ограничительных мер фашисты ввели:
• строгий учет местного населения, все жители должны были зарегистрироваться в полиции;
• не разрешалось покидать место постоянного проживания без специального на то разрешения;
• строго соблюдать все указы и постановления немецкой стороны;
• любое нарушение могло повлечь за собой повешение или расстрел;
Однако эти ограничения не описывали всех запретов, которые налагались на местных жителей. К примеру, расстрелять могли любого, кто осмелился подойти к колодцу, с которого пили воду немцы. Был отдан приказ расстреливать переодетых солдат, которых якобы можно узнать по специфической короткой стрижке. Без предупреждения стреляли в любого, кто шел к передовой линии, за подозрение в шпионаже или партизанстве – расстрел.
Стратегия на уничтожение
Из 70 млн человек, оставшихся на оккупационных территориях, каждый пятый не дожил до мая 1945 года. Впрочем, у немцев были куда более далеко идущие планы от всего СССР они планировали оставить не более 30 млн жителей. Оставляя только молодых и здоровых, способных плодотворно работать, солдаты Третьего рейха планировали перейти полностью на обеспечение продовольствием из Союза, чтобы было удобнее разделаться с советской армией. К 1942 году по плану фашистов армия должна была полностью перейти на «самообеспечение», ведь Германия не могла самостоятельно прокормить свою армию.
В условиях ограниченного питания уничтожались самые незащищенные и ненавистные фашистам классы населения. Советские военнопленные практически не получали питания и умирали от голода и болезней. Евреям было запрещено покупать молочные продукты, мясо и овощи. Не лучше обстояли дела и у тех, кто был эвакуирован на первой линии, практически сразу за линией фронта. Таких вынужденных переселенцев заселяли в дома местных жителей, школы, лагеря, сараи и другие постройки.
На оккупированных территориях в 1941 году школьный учебный год не начался, немцы не рассчитывали, на то, что их победа еще так далеко, но осенью 1942 уже был издан указ, согласно которому дети от 8 до 12 лет должны были ходить в школу. Главной же целью учебного заведения было в повышении дисциплины, а вернее будет сказать, послушания. Гитлер был уверен, что русским достаточно уметь читать и писать, а думать и изобретать не обязательно, на это есть арийцы. Со стен школ сняли портреты Сталина (их заменили на изображения фюрера), детей учили песням и стихам про «немецких орлов», пред которыми стоит склонить головы. Ребята постарше изучали антисемитизм, школьники должны были сами редактировать советские учебники, по которым они и учились, убирая оттуда слишком патриотичные отрывки.
Заповеди поведения немцев на Востоке от Бакке
Немецким солдатам, отправленным на Восток, были предложены труды, которые состояли из рекомендаций и включали характеристику местного населения, для более продуктивного взаимодействия с ними. Так, немецким солдатом рекомендовалось меньше разговаривать с русскими, поскольку у последних имеется «склонность к философствованию», и больше делать, поскольку русским, женственным и сентиментальным от природы, нужен порядок, привнесенный из вне.
Главная установка, озвучивающая якобы мысль народов, живущих на территории СССР: «Наша страна велика и прекрасна, но порядка в ней нет, приходите и владейте нами». Немецким солдатам внушалось, что народ, который они планируют завоевать, сам этого хочет, что они воспримут немцев как тех, кто подарит им порядок. Нужно лишь дать им это понять. Именно поэтому немецким солдатам запрещено было показывать слабость или сомнение, делать они все должны были решительно, не оставляя времени и поводов на раздумья. Только в таком случае можно было подчинить русских.
Кстати, немецким захватчикам рекомендовалось вести себя на оккупационной территории сообразно местным традициям и обычаям, забыв все немецкое. Стойкость и решительность – назывались главными чертами характера, которые русским не удастся сломить.
Кроме того, рекомендовалось не вступать ни в какие отношения с русскими девушками, для того чтобы сохранить в их глазах собственный авторитет и причастность к великой нации. Особенно остерегаться следовало интеллигенции, которой приписывалась хитрость и проницательность.
Солдат предостерегали, предупреждая, что страна, которую они собираются поработить, всегда была страной подкупов и доносов. Им рекомендуют не устраивать разборок и расследований, помнить о том, что они не судьи, самим же пресекать взяточничество и оставаться неподкупными.
Русские называются в заповедях религиозным народом и, поскольку фашисты не пропагандируют никакую новую религию для них, то стоит считаться с их набожностью, но не вступать в дрязги и не пытаться решать околорелигиозные вопросы. Немцы были уверены, что русский человек веками испытывал нищету и голод, а потому привычен к нему, потому не стоит испытывать лишнего сочувствия.
Оккупационный быт
Проституция как способ выжить
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Online812
В Санкт-Петербурге
октябрь, 23, 2021 год
5 °C
Как выживали простые советские люди на оккупированных территориях
08/05/2013
Не покидая родного дома, эти люди вдруг оказались за границей. В их новом мире были другой язык и жестокие законы.
Н е поклонился на улице немецкому солдату? В комендатуре тебя ждет порка розгами. Не заплатил налоги на окна, двери и бороду? Штраф или арест. Опоздал на работу? Расстрел.
О том, как выживали во время Великой Отечественной войны простые советские люди на занятых врагом территориях, «МК» в Питере» рассказал доктор исторических наук, автор книги «Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации» Борис Ковалев.
Вместо России — Московия
— Каковы были планы нацистов насчет территории Советского Союза?
— Гитлер не испытывал большого уважения к СССР, он называл его колоссом на глиняных ногах. Во многом такая пренебрежительная позиция была связана с событиями советско-финской войны 1939–1940 годов, когда маленькая Финляндия на протяжении нескольких месяцев весьма успешно сопротивлялась Советскому Союзу. И Гитлер хотел, чтобы исчезло само понятие «Россия». Он неоднократно заявлял, что слова «Россия» и «русский» необходимо навсегда уничтожить, заменив терминами «Московия» и «московский».
Дело касалось и мелочей. Например, есть песня «Волга-Волга, мать родная, Волга — русская река». В ней, в песеннике, изданном для населения оккупированных районов, слово «русская» было заменено на «мощная». «Московия», по мнению гитлеровцев, должна была занимать относительно небольшую территорию и состоять всего из семи генеральных комиссариатов: в Москве, Туле, Горьком, Казани, Уфе, Свердловске и Кирове. Ряд областей гитлеровцы собирались присоединить к Прибалтике (Новгород и Смоленск), к Украине (Брянск, Курск, Воронеж, Краснодар, Ставрополь и Астрахань). Много было претендентов и на наш Северо-Запад. Например, финские правители рассуждали о великой Финляндии до Урала. Они, кстати, негативно рассматривали планы Гитлера уничтожить Ленинград. Почему бы его не превратить в небольшой финский городок? В планах латвийских националистов было создание великой Латвии, которая включала бы в себя территорию Ленинградской области, Новгородчины, Псковщины.
— Как немцы относились к местным жителям на оккупированной территории?
— Евреев убивали с первых же дней оккупации. Помня слова Гитлера о том, что «евреи являются стаей голодных крыс», в некоторых местах их уничтожали под видом «дезинфекции». Так, в сентябре 1941 года в гетто Невеля (Псковская область. — Ред.) немецкие врачи установили вспышку чесотки. Чтобы избежать дальнейшего заражения, гитлеровцы расстреляли 640 евреев, а их дома сожгли. Безжалостно уничтожали и детей, у которых только один из родителей был евреем. Местному населению объясняли, что смешение славянской и еврейской крови дает «самые ядовитые и опасные всходы». Такому же массовому истреблению подлежали и цыгане. Зондеркомандам рекомендовалось уничтожать их сразу, «не засоряя тюрьмы». А вот к эстонцам, финнам и латышам немцы относились как к союзному населению.
При входе в их деревни даже были надписи: «Все реквизиции запрещены». А партизаны называли эстонские и финские деревни братскими партизанскими могилами. Почему? Приведу пример. Александр Добров, один из участников боев на Северо-Западе России, вспоминает, что, когда немцы подходили к Волхову, в одной из финских деревень расположился штаб полка Красной армии. И вдруг все местное население дружно затеяло стирку, развесило всюду белые простыни. После этого все финны тихо уехали из деревни. Наши поняли: что-то неладно. И через десять минут после того, как штаб покинул деревню, началась немецкая бомбардировка. Что касается русских, то гитлеровцы считали их стоящими на низшем уровне человеческой цивилизации и годными только для удовлетворения потребностей победителей.
Больные дети на «службе» у нацистов
— На оккупированной территории работали школы? Или гитлеровцы считали, что русским образование ни к чему?
— Школы были. Но немцы считали, что основная задача русской школы должна заключаться не в обучении школьников, а исключительно в воспитании послушания и дисциплины. Во всех школах обязательно вывешивались портреты Адольфа Гитлера, а занятия начинались с «благодарственного слова фюреру Великогермании». На русский язык переводились книги о том, какой добрый и хороший Гитлер, как много он делает для детей. Если в годы советской власти девочка лет пяти забиралась на табуретку и проникновенно читала: «Я маленькая девочка, играю и пою. Я Сталина не видела, но я его люблю», то в 1942 году дети декламировали перед немецкими генералами: «Слава вам, орлы германские, слава мудрому вождю! Свою голову крестьянскую низко-низко я клоню». Ознакомившись с биографией Гитлера, ученики 6–7 классов изучали книги вроде «У истоков великой ненависти (очерки по еврейскому вопросу)» Мельского, а потом должны были подготовить доклад, например, на тему «Еврейское засилье в современном мире».
— Немцы вводили новые предметы в школах?
— Естественно. Обязательными стали занятия по Закону Божьему. А вот историю в старших классах отменили. Из иностранных языков преподавали только немецкий. Что меня удивило, в первые годы войны школьники учились еще по советским учебникам. Правда, оттуда «вымарывали» любые упоминания о партии и произведения еврейских авторов. Школьники сами на уроке по команде заклеивали бумагой всех партийных вождей.
— Телесные наказания в учебных заведениях практиковали?
— В некоторых школах этот вопрос обсуждался на собраниях учителей. Но дальше дискуссий дело, как правило, не шло. А вот телесные наказания для взрослых практиковались. Например, в Смоленске в апреле 1942 года на пивоваренном заводе выпороли пять рабочих за то, что они самовольно выпили по кружке пива. А в Павловске секли розгами за непочтительное отношение к немцам, за невыполнение приказов. Лидия Осипова в своей книге «Дневник коллаборантки» описывает такой случай: девушку высекли за то, что она не поклонилась немецкому солдату. После наказания она побежала жаловаться своим бойфрендам — испанским солдатам. Они, кстати, были те еще донжуаны: никогда не насиловали, но уговаривали. Не мудрствуя лукаво, девушка задрала платье и показала испанцам свои исполосованные ягодицы. После этого разъяренные испанские солдаты побежали по улицам Павловска и стали бить морды всем встречным немцам за то, что те так поступают с девушками.
— Нацистские спецслужбы использовали наших детей в разведке или в качестве диверсантов?
— Безусловно, да. Схема вербовки была очень простая. Подходящего ребенка — несчастного и голодного — подбирал «добрый» немецкий дядя. Он мог сказать подростку два-три теплых слова, накормить или что-то подарить. Например, ботиночки. После этого ребенку предлагали подбросить где-нибудь на железнодорожной станции кусок тола, замаскированного под уголь. Некоторых детей использовали и против их воли. Например, в 1941 году нацисты под Псковом захватили детский дом для ребят с замедленным психическим развитием.
Вместе с немецкими агентами их отправили в Ленинград и там сумели внушить, что скоро на самолете за ними прилетят мамы. Но для этого им надо подать сигнал: пострелять из красивой ракетницы. Больных детей расставили около особо важных объектов, в частности Бадаевских складов. Во время налета немецкой авиации они стали пускать ракеты вверх и ждать мам… Конечно, на оккупированной территории создавали и специальные разведывательные школы для детей и подростков. Как правило, туда набирали ребят из детских домов в возрасте от 13 до 17 лет. Потом их забрасывали в тылы Красной армии под видом нищих. Ребята должны были выяснить расположение и численность наших войск. Понятно, что ребенка рано или поздно арестуют наши спецслужбы. Но нацистов это не пугало. Что малыш может рассказать? А самое главное — его не жалко.
— Не секрет, что большевики закрывали церкви. А как к религиозной жизни на оккупированной территории относились нацисты?
— Действительно, к 1941 году у нас церквей практически не осталось. В Смоленске, например, одну часть храма отдали верующим, а в другой — устроили антирелигиозный музей. Представьте, начинается служба, и одновременно с этим комсомольцы надевают какие-то маски и начинают что-то отплясывать. Такой антирелигиозный шабаш устраивали в стенах храма. И это притом, что к 1941 году русское население, особенно проживающее в сельской местности, оставалось в большинстве своем религиозным. Гитлеровцы решили использовать эту ситуацию в своих интересах. В первые годы войны они открывали храмы. Церковный амвон был идеальным местом для проведения пропаганды. Например, священникам настойчиво рекомендовали в проповедях выражать верноподданнические чувства к Гитлеру и Третьему рейху.
Нацисты распространяли даже такие листовки-молитвы: «Адольф Гитлер, ты наш вождь, имя твое наводит трепет на врагов, да придет третья империя твоя. И да осуществится воля твоя на земле…» Истинное отношение руководителей Третьего рейха к христианской религии было двойственным. С одной стороны, на пряжках немецких солдат было выбито: «С нами Бог», но с другой — Гитлер в застольных беседах не раз говорил, что ислам ему нравится гораздо больше, чем христианство с его мягкотелостью, любовью к ближнему своему и с подозрительным, извините меня, национальным происхождением Иисуса Христа. И Гитлер, кстати, возражал против единой православной церкви в России. Однажды он заявил: «Если у них там (в русских деревнях. — Ред.) начнут возникать всякие колдовские и сатанинские культы, как у негров или у индейцев, то это будет заслуживать всяческой поддержки. Чем больше моментов, разрывающих на части СССР, тем лучше».
— Немцы рассматривали церковь и священнослужителей как своих потенциальных союзников?
— Да. Например, священники оккупированных районов Северо-Запада получили в августе 1942 года секретный циркуляр, согласно которому они обязаны были выявлять партизан и тех прихожан, которые настроены против немцев. Но большинство священников не выполняли эти указания. Так, Георгий Свиридов — священник села Рождествено Пушкинского района Ленобласти — активно помогал советским военнопленным: он организовывал сбор вещей и продуктов для узников концлагеря в селе Рождествено. Для меня настоящие герои того времени — это простые деревенские батюшки, оплеванные, оскорбленные, может быть, даже отсидевшие в лагерях.
По просьбе односельчан они, не помня обид, возвращались в церковь в 1941 году и молились за людей, находящихся в Красной армии, помогали партизанам. Таких батюшек нацисты убивали. Например, на Псковщине гитлеровцы заперли в храме священника и сожгли его живьем. А в Ленобласти отец Федор Пузанов был не только священнослужителем, но еще и партизанским разведчиком. Уже в 60-х годах ему исповедовалась женщина, которая во время войны сожительствовала с немцами. И отец Федор так перенервничал, что у него случился сердечный приступ. На его могиле поставили крест. Ночью пришли его друзья партизаны, крест заменили на тумбочку с красной пятиконечной звездой и написали: «Герою-партизану, нашему брату Федору». Утром верующие снова поставили крест. А ночью партизаны вновь его выбросили. Вот такая судьба у отца Федора была.
— А как местные жители относились к тем священникам, которые выполняли указания гитлеровцев?
— Например, один поп из Псковской области в проповедях восхвалял немецких захватчиков. И большинство населения к нему относилось с презрением. Эту церковь посещали единицы. Были и лжесвященники. Так, благочинный Гатчинского округа Иван Амозов, бывший чекист и коммунист, смог выдать себя за батюшку, пострадавшего от большевиков. Немцам он предъявил справку об освобождении с Колымы. Однако там он оказался за двоеженство, разврат и пьянство. Амозов очень мерзко вел себя по отношению к рядовым батюшкам, которые служили в деревенских церквях. Война, к сожалению, вскрывает в людях не только самое лучшее, но еще и самое гнусное.
Налоги на бороды, окна и двери
— Как жили в оккупации простые люди, не предатели, не коллаборационисты?
— Как мне рассказывала одна женщина, в оккупации существовали по принципу «один день прожили — и слава богу». Русских использовали на самых тяжелых физических работах: строительстве мостов, расчистке дорог. Например, жители Оредежского и Тосненского районов Ленинградской области работали на ремонте дорог, на торфоразработках и лесозаготовках с шести часов утра до наступления темноты и получали за это только по 200 граммов хлеба в день. Тех, кто работал медленно, иногда расстреливали. В назидание другим — публично. На некоторых предприятиях, например, в Брянске, Орле или Смоленске, каждому рабочему присваивали номер. О фамилии и имени речи даже не шло. Оккупанты объясняли это населению нежеланием «неправильно произносить русские имена и фамилии».
— А налоги жители платили?
— В 1941 году было объявлено, что налоги будут не меньше, чем советские. Потом к ним добавились и новые сборы, зачастую оскорбительные для населения: например, за бороду, за собак. В некоторых районах взимали даже особые налоги за окна, двери и «излишнюю» мебель. Для лучших налогоплательщиков существовали формы поощрения: «лидеры» получали бутылку водки и пять пачек махорки. Старосте образцового района после окончания кампании по сбору налогов дарили велосипед или патефон. А начальнику района, в котором нет партизан и все работают, могли презентовать корову или отправить в туристическую поездку в Германию. Кстати, так же поощряли и самых активных учителей.
В Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга хранится фотоальбом. На его первой странице аккуратными буквами на русском и немецком языках выведено: «Русским учителям на память о поездке в Германию от отдела пропаганды города Пскова». А ниже надпись, которую кто-то позже сделал карандашом: «Фото русской сволочи, которых еще ждет партизанская рука ».
