жизнь в детской колонии видео

Просто это же не зэки, это «несправедливо осужденные злобным режимом невинные граждане, пострадавшие за свои честные и неподкупные убеждения» 😀

«Так говорил Чикатило», Ницше (с) 🙂

мне по фиг на ваше исправление-главное чтобы вы там больше сидели и больше вас там убивали

Все знают что делают в тюрячке.

Он просто взял машину покататься! За что сажать-то. )

Я вот в ГТА так делала по пять раз в день, и ничо мне за это не было!

что-то некая медуза сегодня наводнила свежее. Заказали проплаченые посты в интернете?

Давайте я не буду и к этому посту вызывать модератора за вброс (убрали в корзину оперативно, спасибо им). А то получится, что это лично я против медузы борюсь. Если вам не влом, вызовите вы. Ну вброс-вбросом же. Или будем ждать разоблачения?

Хотя. Оперативно решили модераторы:) Спасибо им и вам:)

Хотя. Оперативно решили модераторы:) Спасибо им и вам:)

Тут быстро модераторы не разберутся. Статья «качественная». Вот если бы кто-то разбор сделал.

Да-да-да. А трёхлетних обычно привлекают от 5 до 15 за жестокое обращение с животными. Поголовно. Котов за хвосты дёргают!

Вы сами не понимаете разве, что путаете немножко темы?

Так России есть лгбт сообщества, они оказывается в тюрьмах.

Чертовы гомики минусуют

Возвращение домой.

На Дальнем Востоке в Тихом океане водится рыба «уёк» (Гусары, молчать!). Название местное, по сути эта рыба обыкновенная мойва. Ну или килька. Или хамса. Ну, короче я не специалист. Просто мелкая морская рыбешка. Вот такая:

Когда она глубокой осенью идет на нерест, в воде рыбы больше чем воды. Извините за тавтологию. То есть, если подойти к морю, зачерпнуть воду ведром, а потом аккуратно слить воду, то в ведре останется полведра рыбы. Ну, может не полведра, но треть ведра точно. Чтобы было понятно, то прибрежная полоса в море выглядит вот так:

Длится такой нерест всего несколько дней. И в эти дни, все население прибрежных городов едет на берег и набирает уёк впрок. Его солят, вялят, консервируют, коптят…

Старушка баландерша в Южно-Сахалинской тюрьме приносила нам уёк горками, на газете. Помимо положенной пайки. Она искренне нас жалела и заботилась как могла. Иногда даже приносила в большой фарфоровой тарелке отваренную картоху. Вы не сможете себе представить, что такое год питаться бурдой из алюминиевой шлёмки, постоянно быть голодным, а потом вдруг получить огромную гору ещё дымящейся картохи и большую кучу уйка на газете. После того, как вы съели штатный обед. А старушка-баландерша, сядет под дверью с другой стороны и через кормушку нас расспрашивает. Кто, откуда, кто родители, есть ли братья-сестры… Уж не знаю, зачем ей это было нужно. Видимо просто любопытство бабушки на лавочке. Конечно же, разговоры с нами это было нарушение режима, но вот каким-то образом, старушке это разрешали. Ну, а наше отношение к ней было аналогичным, ласково называли ее «бабулей» и всегда говорили большое спасибо за подкормку. Однажды, я спросил, сколько у нее срок. Оказалось 15 лет. В СССР это было максимально возможное наказание. Я тихо офигел и спросил по какой статье – «По девяносто третьей сынок. По девяносто третьей». 93 статья УК РСФСР в Советском союзе, была вершиной воровского уважения. Ибо подразумевала под собой кражу у государства. Да не просто кражу, а кражу в особо крупных размерах, свыше пятидесяти тысяч рублей. Вот такая вот старушка-баландерша.

Поскольку в зоне на малолетке была эпидемия дизентерии, этапы тех, кому исполнилось 18 лет, на взросляк не отправляли долгое время. А когда эпидемия закончилась, нас собралось уже человек 30, которых пора было увозить. В общем, кошмар под названием «малолетка», подошел к концу. Нас погрузили в КАвЗ-ик и повезли в тюрьму, чтобы отправить потом дальше по этапу. КАвЗ-ик был даже без решеток на окнах и я смог рассмотреть немного город Южно-Сахалинск. Стояла поздняя осень. Светило солнышко и последние листья облетали с деревьев. Город после беленых казарм, серых зданий в зоне и высоких заборов показался прекрасным. Так что я могу сказать в разговоре, что бывал на Сахалине. Хотя, по большому счету, кроме санатория «Горный воздух», который располагается на сопке и его видно даже из-за забора, больше ничего там и не видел. Вот вам КАвЗ-ик, точно на таком мы ехали. Даже цвет был такой. В обычный автозак такая толпа бы не поместилась, а возить несколько раз наверное не захотели.

В общем, начался длинный этап на взрослую зону в Магаданской области в городе Сусумане. Ничего нового в этом этапе не случилось, в общем-то все уже описано в «Как я этапами ходил» и «Как я этапами ходил. Продолжение». Только не было уже никаких прописок и прочего дерьма. Южно-Сахалинск – Хабаровск – Магадан – Сусуман. В Хабаровске мы еще оставались вместе, только одного «опущенного» от нас отселили, хотя мы его не обижали. Просто по мере формирования этапов к нам подсаживали еще других зэков, а опущенный в мужской хате, это не комильфо.

Запомнился один персонаж. Кореец по фамилии Ким. Впрочем, наверное, половина корейцев носят эту фамилию, так что не раскрою никаких личных данных. Высокий (что для корейца редкость), спортивная фигура, широкие плечи, язык как помело… Лет 25. Любимец женщин. Чем и пользовался. Ездил по стране, в ресторанах по вечерам снимал подвыпивших женщин и набивался к ним домой. Ночью, после секса прикидывался спящим и дожидался, пока женщина заснет. Потом вставал, тихонько собирал вещички-шубки-золотишко. Выносил это дело на улицу и прятал на входе в подвал. Ну или в кусты. Не принципиально. Главное рядом. А потом возвращался и ложился спать. Утречком вставал, как ни в чем не бывало, прощался с женщиной и сваливал в туман. Точнее на рынок к барыгам, скинуть товар. Как его вообще поймали, не знаю. Потому как большая часть обманутых женщин даже не писали заявления в милицию. Стыдно было.

Малолетка. Один день из жизни рядового зэка.

Итак, раннее утро. В воспитательской открывается дверь и негромкий голос воспитателя произносит – «Подъем».

В отделе начинается шебуршание, все скатываются с шконок и бегут к выходу из отдела. Но видимо, по мнению блатных лежащих в дальнем углу, недостаточно быстро, потому, что раздается вопль:

Время остановилось. В отделе уже никого нет.

То есть с момента когда воспитатель сказал «подъем» до этого момента в моем описании, прошло секунд 20-30. За это время, я вскочил, подбежал к полке для обуви и обнаружил, что моих тапок на месте нет. Быстро осмотрел ноги тех, кто еще находился рядом, моих тапок нет. Значит, кто-то их нацепил и уже вышел в коридор. Я выйти в коридор босиком не могу, сразу зачуханюсь. Поэтому, приходится у кого-то тапки отобрать. Не волнуйтесь, он тоже у кого-то отберет. В итоге без тапочек останутся самые опущенные члены отдела. Тапочки, конечно же, разной паршивости, но мои хорошие, добротные. Те, что мне выдали, когда выдавали новую одежду всей зоне. Итак, отбираю первые попавшиеся тапки. Если не отдает добром, приходится делать больно. Устраивать драку в зоне опасно, потом оба драчуна огребут в десять раз больше. Потому, есть масса способов сделать больно, при этом незаметно. Но про это я писать не буду. Ни к чему это законопослушным людям.

Так вот, я пишу, что отбираю тапки. Но вполне может оказаться и так, что тапки отберут у меня. И больно сделают мне. Не надо говорить, что я редиска и нехороший человек. Я выживал, как мог.

Представьте себе умывальник 5х3 (в смысле помещение, а не раковина), в котором справа пять раковин и над ними труба. В трубу вварены пять сосков от уличного умывальника. Напротив три раковины и такая же труба с тремя сосками. Давление в трубе такое, что надо быть очень сильным, чтобы нажать на сосок. А струя из соска такая, что в ладонях воды не остается. Она вылетает под давлением в разные стороны.

С той стороны, где находятся три умывальника, дверь в туалет. Размером помещение такое же, как и умывальник, и там расположены пять унитазов вмонтированных в пол. То есть пол, а сам унитаз ниже его уровня, горловина вровень с полом. И вот в эти два помещения, умывальник и туалет, набивают 120+ человек. Большинство старается быстро справить нужду и выползти из туалета в умывальник. Потому, как туалет вообще место опасное. Там опять же, остаются наиболее опустившиеся члены отряда. Поскольку места в умывальнике не хватает, их в туалет запихивают силой. Первое время, я пытался умываться в этот период пока там находился, но потом забил и стал заниматься гигиеной на рабочке. Там туалет был одинарный, совмещенный с раковиной и обычным краником, потому умывался я там. Со временем даже обзавелся там зубной щеткой. Нет, зубные щетки были. Но в тумбочке, в отделе. Но в отдел получится вернуться только вечером, перед сном. Ходить же с зубной щеткой по зоне никто не позволит. Вдруг заточишь и кого-нибудь пырнешь? Впрочем, зубная паста была запрещена. Уж не знаю почему. А зубной порошок, это ведь не та вещь, которую ты хочешь видеть в своей посылке? Мне присылали родители, но большинству нет, потому его было очень мало. Впрочем, под конец срока на малолетке, мне даже удалось выменять тюбик зубной пасты на новенькие носки у взрослых дядек с ЛТП, они в зоне осуществляли всякого рода работы, которые не могли выполнять дети-осужденные. Ну, сварщики, электрики и прочие подобные специальности. Кто не знает, что такое ЛТП, гуглите «ЛТП в СССР», я не буду описывать. Это совершенно отдельная тема.

После посещения туалета, отряду надо одеться. Раздевалка на первом этаже, потому дежурные блатные опять с дикими воплями, матами, оскорблениями и конечно пинками и оплеухами фактически гонят отряд по лестнице. Люди бегут, спотыкаются. Самые слабые падают. По ним сверху пробегают. Благо, что народ еще не в сапогах и насмерть не затопчут. Вакханалия продолжается и в раздевалке. Блатные берут какой-нибудь старый сапог за голенище и, если кто-то мешкает (как им кажется) бьют каблуком по голове. Иногда в ход идут лопаты. Причем, не только черенком, а могут засветить и острой, железной частью. Те, кто успевает одеться быстрее всех, мышью проскакивают мимо блатных и начинают строиться на улице перед отрядом. Кто задержался, получают по шее. Последних уже просто откровенно избивают.

С сапогами примерно та же песня, что и с тапочками. Могут надеть не принадлежащую им обувь, лишь бы быстрее убраться из раздевалки. И порой, остается какой-нить великовозрастный детина, на которого не налезает ни один из оставшихся сапог. Тогда ему приходится вставлять ноги в голенища того что осталось, и так выбегать на улицу. Голенища на ногах, сам сапог болтается впереди.

Зарядку я уже описывал, длится она с полчаса, один блатной показывает упражнения и ведет отсчет, второй ходит по рядам раздает тумаки тем кто, по его мнению, недостаточно рьяно упражняется.

После зарядки, таким же нехитрым образом, а именно пилюлями и матом отряд загоняют в ленкомнату. Тут наступает небольшое затишье на полчаса. Дежурные по отделам (дежурили по графику, который висел в каждом отделе на стене) отправляются мыть полы, остальные рассаживаются по лавочкам и пытаются покемарить хоть немного. Кто покруче, может вместо своего дежурства отправить мыть кого-то другого. Не обязательно заставить. Я как, работавший в комнате питания, к своему дежурству старался заныкать конфету. А уж за конфету, найдется как минимум десяток желающих помыть полы. Впрочем, мне тоже доводилось мыть. Не вижу западла в том, чтобы помыть полы там, где сплю. В туалете, конечно же, я полы не мыл. Вот если честно, не помню, кто там убирался. Очевидно опущенные. Меня мыть туалет не заставляли ни разу. Впрочем, это опять же могло сказаться то, что я работал в комнате питания. Подозреваю, что туалет, некоторые опущенные вызывались мыть сами. А чего, лишние полчаса их никто не тронет, тем более в туалете. К моменту, когда подходило время завтрака, из отделов потихоньку выползала блатота, из воспитательской появлялся воспитатель и весь отряд, на этот раз без лишнего ора и пинков выходил строиться на утреннюю поверку. Ора и пинков не было не потому, что блатные подобрели, просто в отряде уже туда-сюда ходил воспитатель, а снаружи зэков ждал ДПНК. Хоть военные обычно и отворачивались, когда кого-то били, все-таки сильно при них не наглели. После пересчета, отряд строем отправляется на завтрак.

Пока мы сидели в ленкомнате, а дежурные мыли полы, первый отряд уже позавтракал и теперь, когда мы идем на завтрак, сидит в своей ленкомнате, а его дежурные моют полы.

В столовой трэш начинается по новой. Военные остаются на улице, а внутри вновь правят бал блатные. Осужденные по одному вбегают в столовую, если это зима очень быстро снимают фуфайку и шапку, вешают на вешалку и бегом бегут по столовой, постепенно заполняя столы от самых дальних, до тех, что ближе к выходу. Все это как обычно сопровождается матом и пинками. Плюс добавляется суеты от самих осужденных, потому что с ближнего края стола сидеть западло. Там сидят только петухи и прочие опущенные. Каждый стол на десять человек, с каждой стороны садятся по пять. А пацан может сидеть только первым с дальнего конца. Ну, на крайняк можно вторым. Потом идут чушки, а уж потом все остальные. И тут начинается – «ну-ка быро подвинулся, а не то»… И опять идут в ход щипки, пинки, толчки и прочее причинение вреда. Пока идет рассаживание за столы, блатные уже сидят за последним столом и едят. Впрочем, зэковскую пищу они лишь тыкали ложкой и порой отставляли не попробовав. Если вы читали «Малолетка. Как насчет покушать?», то вы поймете почему так. Вот нашел очень похожую фотографию, только повара не выходили, а вместо военных так же ходили «дежурные» блатные:

Вот ведь как получается.… Накатал уже стену текста, а добрался только до завтрака. Думаю, продолжать так же подробно дальше, нет смысла. Общую ситуацию я донес, думаю всем понятно, как было «хорошо», рядовым зэкам. От подъема в 6 утра, до 10 вечера отбоя, у зэка есть лишь несколько часов спокойной жизни. Остальное время, его гоняют как как скот из загона в закон, ничуть не волнуясь за его чувства, ощущения и мысли.

После завтрака развод, где еще раз всех пересчитывают. Потом школа (я о ней писал в посте «Малолетка.Школа»), где на каждой перемене творится жесть. Потом обед, очень похожий на завтрак по количеству пинков, потом опять пересчет, переодевание (помните, какое это веселое мероприятие?) и выход на рабочку. Про работу я тоже писал, в следующем за школой посте. Там, пока работаешь, практически никто тебя не трогает, потому какой-то моральный отдых. Хоть иногда бывали и на работе напряги, но это редко. Работа заканчивалась где-то в шесть, после чего опять переодевание и час-полтора «воспитательных» процедур, заключавшихся в хождении строем по футбольному полю и периодическим ударам по ногам. Ужин. Часок в ленкомнате у телевизора. По сути, это единственное время, где можно было хоть немного расслабиться. И отбой.

Отбой, это тот же подъем, только в обратном порядке.

Выходные были еще хуже. Поскольку в будни хоть на уроках или на работе можно было как-то расслабиться, то в выходные пара-тройка блатных была все время при отряде и от нечего делать занимались «воспитательной» работой.

Помимо общих пилюлей, когда каждый мог выхватить прямо в толпе из-за неправильного взгляда, или просто из-за того, что «протормозил», были еще и личные. Два варианта. Умывальник и раздевалка.

Если ты провинился, то тебя не бьют сразу, а говорят – «Вечером в умывальник». И вечером, после отбоя около умывальника выстраивается очередь за пилюлями. Каждый получает в зависимости от провинности, но вполне терпимо. Не сколько больно, сколько унизительно терпеть, как тебе с громким хлопком отвешивают оплеухи. Назывались они «калмычки», как делались описывать не буду. В «Одлян или воздух свободы», есть описание похожих. Кстати, воспитательская была почти напротив и каждый вечер, офицер сидящий там, прекрасно слышал, что в умывальнике проходят экзекуции. Хлопки разносились на весь отряд и были лишним напоминанием остальным, тем кто сегодня не попал под раздачу.

В общем, вот такой вот правды пост, о жизни рядового зэка на малолетке. А ведь вы должны понимать, что я был шустрым, относительно умным, высоким и спортивным, и мне было 17 лет. Представьте, как приходилось тринадцатилетним осужденным, которых природа обделила умом и силой. Никто не плакал, слез не было. Но никто и не смеялся. Да что там. Никто даже не улыбался. Потому, что даже за улыбку можно отхватить.

И хочу я вам сказать, что написать всю эту серию постов, стоило дополнительных седых волос в моей, итак седой, шевелюре. После каждого поста, я на день-два впадал в некое подобие депрессии, потому, что воспоминания в моей голове, никак не хотели уходить.

Малолетка. Работа.

Запомни студент: «Кто не работает, тот ест!»

Как вы понимаете, содержать 300 рыл, кормить их и при этом не использовать, государство не могло себе позволить. Поэтому, практически все осужденные выходили на работу. Правда, согласно Советскому законодательству, нельзя было использовать детский труд более 4 часов в день. Там конечно были всевозможные нюансы, если 16 лет и больше, уже можно работать 7 часов в день. Но никто зэков на возрастные группы не делил, потому работали по минимальной норме.

Вообще, распорядок дня был прост как пареная репа. Поскольку в зоне было два отряда, то вся жизнь разбивалась на две смены. Первый отряд с утра идет в школу. Второй на работу. После обеда, второй идет в школу, первый на работу. На следующей неделе, происходит смена и с утра в школу отправляется второй отряд, а первый идет на работу.

Все хочу рассказать про одежду и каждый пост забываю. А вот в этом месте, просто напрашивается. Когда, в начале декабря, я только приехал с этапа, вся зона ходила, кто, в чем придется. Ну, то есть спецодежда выдавалась. Но в разное время разного цвета. Что-то проходило с этапа. Ну, то есть если ты приехал на зону уже в спецовке, которая хотя бы в общих чертах напоминала ту, в которой ходят остальные, то тебе эту вещь могли и разрешить забрать с собой в зону. Плюс, одежда получше, отбиралась и воровалась. Передавалась из отряда в отряд. В общем, был целый круговорот вещей в природе. В результате отряд осужденных выглядел как стая бомжей.

В какой-то момент, администрация зоны сказала «Хватит!» терпеть это разнообразие. Они ведь военные. Все должно быть однообразно. Пусть и безобразно. И всей зоне выдали аж три (. ) комплекта одежды. Повседневная, бурого цвета спецовка, средней паршивости. Школьная, коричневого цвета, очень хорошего качества. И рабочая, серенькая хэбэшка. Настолько тонкая и очень низкокачественная ткань, которая очень быстро расползалась. Хрен его знает, чем руководствовались большие начальники. Но мне кажется школьную надо было отдать на производство (поскольку прочная), а производственную в школу (поскольку там никаких нагрузок).

Всю одежду заставили подписать своими фамилиями, раствором хлорки. Верх на спине, брюки на бедре. Кто поумнее, делал это аккуратно, тоненькой палочкой, разбавляя хлорку пожиже. Так, что было почти незаметно. Кто не хотел возиться, тот мазал чем попало, криво-косо. В итоге получалось некрасиво, и хлорка местами проедала материал до дыр. Но главную задачу это решило. На определенный срок. Одежда перестала вращаться по зоне и принадлежала тому, кому была выдана.

Так вот, если отряд шел с утра в школу, то соответственно одевался в школьную форму. После школы, на обед с обеда в казарму переодевшись в рабочую форму, отправлялся по цехам. После возвращения с работы, переодевались повседневную и отправлялись на ужин.

Сам процесс переодевания почти сразу превратился в очередную форму унижения и издевательства над осужденными. Поскольку «блатные», требовали переодеваться очень быстро, а тех кто тормозил, нещадно били. Да и кто не тормозил заодно. Чем под руку придется. А раз дело происходит в раздевалке, то под руку попадались в основном кирзовые сапоги. Иногда лопаты для уборки снега и территории, у которых в раздевалке был свой угол. Плюс все это сопровождалось отборным матом и оскорблениями.

Как известно, человека из обезьяны создал труд. Но думаю, что если бы обезьяна знала, до каких извращенных способов труда додумается человек, то она сидела бы на дереве и лопала бананы.

Как я писал в посте про матчасть, на зоне было два цеха. Один для металлообработки, другой для изготовления ящиков для местной макаронной фабрики. С ящиками все понятно. Разной формы клепка (так называли доску из которой клепали ящики), гвозди и молоток. Какая-то норма. Норму не сделал? Этой клепкой сложенной в стопку тебе выпишут по мягкому месту так, что не сможешь сидеть. Правда, никто не требовал выполнения нормы сразу. Пару недель давали на обучение. Только потом начинали требовать.

Вот вам ящик для примера:

Я же угодил работать в цех металлообработки, где собирались пружинные матрасы для диванов.

Специальный железный стол. На нем выставляются уже готовые пружины на всю длину, а ширина зависела от того, что изготавливаешь. Если это спинка, то пять пружин, если сидение, то шесть. Всего за смену надо было изготовить шесть спинок и шесть сидений. Шесть комплектов. Кто не успевал, тот получал то же самое наказание, что и в цеху с ящиками.

После того, как пружины выставлены, их нужно закрепить между собой специальной металлической спиралью. Сначала снизу, потом сверху. Торчащие концы спирали откусить и обжать их пассатижами так, чтобы не торчали острые концы, и они не могли самопроизвольно выкрутиться. Вот тут:

Затем накидывалась рамка по периметру и обжималась специальными замочками. Блок готов. Надеюсь, понятно объяснил. На картинке почти точно то, что там изготавливалось.

Делал я норму легко, оставалось еще времени с полчаса, потому рабочка для меня обычно была приятным времяпровождением, где никто меня не трогал, не бил, не оскорблял и прочие приятные «не». Главное было не посеять пассатижи. Инструментальная комната была, но инструмент там был, мягко говоря, непригодный для нормальной работы. Вдобавок, там обычно тусила в рабочее время «блатота». Вы же не думаете, что они работали? Ну, а лишний раз показываться им на глаза, себе дороже. По этой причине, приходилось прятать свои пассатижи. И все бы хорошо, но следом приходил другой отряд и пассатижи могли найти и забрать. Тогда приходилось искать их заначки. И если не найдешь, то идти таки в инструментарную. А там пассатижи практически непригодные. Несколько раз приходилось обжимать поганым инструментом, пальцы были в кровь.

За все это вроде бы даже платили. Но из зарплаты нещадно высчитывалось за питание и обмундирование, так что по факту я почти за год заработал рублей 10. Хоть это и были полновесные Советские рубли, но эта сумма была конечно же копеечной.

Малолетка. Школа.

Продолжение рассказов о зоне для малолетних преступников в г. Южно-Сахалинск в 1984-1985 годах.

Ученье свет, а неученье чуть свет и на работу.

Как известно, в Советском союзе среднее образование было обязательным. То есть, 10 классов обязан был получить любой человек. Да-да. Именно десять, это сейчас стало 11, не знаю зачем. Но было еще такое понятие, как вечерняя школа. Вот там как раз было 11 лет учебы. Но это понятно. Занятия в школе проходили три раза в неделю и по неполной программе. После девятого класса, мне надоело учиться и я пошел работать. Но поскольку свидетельство о восьмилетнем образовании (неполном среднем) иметь было позорно, да и работу с таким образованием можно было получить только самую низкоквалифицированную, пришлось ходить в вечернюю школу. Когда меня посадили, я уже закончил десятый и в одиннадцатый я пошел уже на малолетке. Кстати, там я и получил аттестат о среднем образовании. Во избежание вопросов, сразу скажу, что в аттестате никак не отражалось, что школа находится на территории зоны для малолетних преступников. Обычный документ, школа №8 (кажется) г. Южно-Сахалинска. Я бы даже не поленился его отсканировать и выложить тут, если бы не проебал потерял его после университета. Вот такая бумага:

Собственно из моих слов становится понятно, что школа на малолетке была самая обыкновенная. Отличалась она только своими учениками.

Как я уже неоднократно говорил и буду утверждать это всегда, большинство осужденных умом не отличаются. Особенно это касается малолетних осужденных. Многие из них имели тяжелую наследственность, трудное детство, в виде вечно пьяных родителей, и плохие условия проживания. О каком образовании таких людей можно говорить? Было очень смешно видеть, как 17-летний здоровый кабан идет в один класс с шестиклассниками. То есть, в школе деление отряда происходило не по отделам (как везде), а по классам.

Учителя были совершенно обычные. Их приводили в школу под охраной, а внутри школы они перемещались без проблем. Благо воспитатели были всегда рядом и в обиду их бы не дали. Конечно, ученики не особенно рвались учиться, многие тупо спали на уроках. Но если уж совсем плохо себя вести, то можно и двойку получить. А двойка, портит статистику отряда. А все, что портит статистику отряда, чревато большими пиздюлями наказанием. Этим кстати школа очень не выгодно отличалась от других мест в зоне. От того, что «блатным» приходилось находиться в общей массе осужденных они быстро зверели. Да и во время перемены делать им было нечего, и от скуки, они искали любой повод, лишь бы кого-нить поколотить. Бывало за 10 минут перемены выхватывал весь отряд, по очереди (кроме приблоти конечно же).

Преподаватели, не были последователями Макаренко и не пытались как-то перевоспитать, а уж тем более дать хорошее образование своим ученикам. В основном, зачитывали учебник по теме, давали какое-нибудь задание и сидели тихонько в уголочке, пока зэки пишут. А то и вовсе сваливали в учительскую, откуда возвращались в конце урока.

Лично мне в этой школе было учиться легко и просто. Я успевал не только сделать все задания и прочесть учебник, но еще и написать письма родным и друзьям. В итоге, в аттестате у меня была лишь одна тройка. Вы не поверите. По русскому языку. Просто лень было проверить, чего я там написал на экзамене. В итоге оценка за сочинение была 5/3. Пятерка за литературное изложение и тройка за ошибки. В основном это были запятые. Да что там, я и сейчас с ними не дружу.

Вот собственно и все, что можно рассказать о школе для малолетних преступников. Была правда одна история, которую я обещал рассказать. А я свои обещания выполняю.

Большинство учителей были в заметном возрасте. Ну, вы понимаете, что 17-летнему пацану даже 30-летний человек уже кажется старым, а уж кому под 40, так вообще глубокий старик или бабка (кстати да, среди учителей было довольно много мужчин). Держались преподаватели с заключенными строго и ни с кем не сближались. Видимо их очень хорошо инструктировали в оперчасти, а будучи людьми взрослыми, они к этому инструктажу относились серьезно. Но вот однажды.

Если вы не в курсе, то в Советские времена, из институтов «распределяли». И каждый бывший студент был обязан отработать три года там, куда направит его после учебы партия и правительство. Вокруг распределений порой крутились такие интриги, что даже представить себе невозможно. Никому не хотелось ехать на Колыму, зато все хотели распределиться в Москву или Ленинград. На ладно, я же не про это. В общем, попала в нашу школу по распределению девушка. Сразу после института.

В общем, дело не в сексе, а в том, что она принесла на зону бутылку водки. За распитием которой, вместе с двумя «блатными», и была поймана ДПНК.

«Блатные» получили по две недели дисциплинарного изолятора, а ее. Ее больше мы не видели.

Ну, вот и вся история про школу на малолетке. Я всю жизнь учился, учусь и буду учиться. Да и самому доводилось преподавать. Но та школа, почему-то запомнилась как самое странное учебное заведение в моей жизни.

Если кого-то смущает, что я называю каких-то мутных личностей «блатными», то сначала прочтите мой пост «Малолетка. Кто есть кто.», тогда вы не будете задавать один и тот же вопрос, который мне задают после каждого поста про них.

Стремитесь к знаниям.

Малолетка. Как насчет покушать?

На удивление, понедельник выдался спокойным на работе, есть свободное время, решил продолжить пилить посты на тюремную тематику.

Напоминаю, действие происходит на зоне для малолетних преступников в 1984-1985 годах. Несколько постов уже написано, потому если кого-то интересует, смотрите в моем профиле.

После свидания, мне передали передачку. Семикилограммовый мешок всяких ништяков. Почему семь, а не пять как положено? Не знаю. Видимо, сотрудникам принимавшим передачку, было неудобно отказывать вольному человеку и красивой девушке. Да еще и со слезами на глазах. А вот посылку с перевесом могли и отправить назад. Ходили слухи, что бывали случаи, когда посылка уезжала назад только потому, что весила на 15 грамм больше. Впрочем, я думаю эти слухи распускала администрация, чтобы родственники не наглели и не слали крупный перевес.

Итак, я держу в руках семь килограмм малолетского счастья. Сгущенка, повидло, конфеты, печенье, сухари… Да мало ли каких ништяков можно положить в здоровенный мешок? Но если я понесу это счастье в отряд, то у меня его отберут прямо на входе. Как быть?

Одновременно на свидании находятся несколько человек, начинается оно и заканчивается у всех одновременно. Все мы выходим из комнаты свиданий с майданами и, на выходе нас встречает Вера Михайловна. Я о ней уже упоминал в одном из постов, теперь настало время рассказать более подробно. Вера Михайловна, была ответственной за комнату питания. Вот туда-то мы и понесли наше счастье.

Представьте себе комнату 5х5 где-то, в которой стоят два армейских стола. К сожалению ни яндекс, ни гугл мне не выдали картинку, как раньше выглядели столы в армии. А, тем не менее, в зонах в которых я побывал и в частях, в которых я служил в армии, в столовых везде были именно такие столы. Толстенная столешница, две массивных ноги по бокам. С каждой стороны стола лавочки, на которые легко садятся по пять человек. Впрочем, в случае с комнатой питания садились по шесть и никто не жаловался. В углу комнаты стоит здоровенный электрический титан с кипятком.

А рядом с этой комнатой, есть другая. Отгороженная железной решетчатой дверью. В которой располагаются полки, поделенные на ячейки. Много полок, много ячеек. Вот в этих ячейках и лежат майданы с вкусняшками. Все майданы подписаны, каждый знает, в какой ячейке лежит его сокровище. Туда же помещались посылки. Соответственно все мы сдали свои передачки туда, до лучших времен (на свиданке-то покушали, что родственники принесли).

Супчик жиденький, но питательный. Будешь тоненький, но старательный.

Кормили в зоне плохо. Очень плохо. Вернее, кормили по нормам. Но вот продукты нещадно разворовывались. Поваром в столовой был зэк (блатной), наряды по кухне тоже состояли из зэков. И хоть попасть в наряд по кухне было печально, работы было много, а за нерасторопность наряд нещадно избивался, но даже рядовые нарядчики успевали что-нибудь стырить. Начиналось с того, что закладка продуктов производилась в присутствии ДПНК. Который, воровал продукты первым. Справедливости ради, надо отметить, что я лично этого не видел, но рассказы попавших в наряд по кухне, слышал неоднократно. А врать им вроде бы и ни к чему.

Я не знаю норм, но давайте предположим, что на обеденный суп для трехсот человек положено 20 килограмм мяса. Пару килограмм получше забирает ДПНК. Потом пару килограмм уходит для блатных одного отряда и еще пару для блатных другого. Потом, сколько-то тырит сам повар. И по мелочи растаскивает наряд. В итоге, в суп попадает килограмм пять. При чем, это обрезки, самые худшие куски, а не полноценное мясо.

И при этом, надо было показывать свое равнодушие к еде! Не может нормальный пацан за пайку давиться. Пайка ничто, сила духа все. Доверься силе Люк! Ой, это не отсюда. С тех пор, я отношусь к чувству голода спокойно и могу очень долго не есть. Хотя, конечно предпочитаю нормально питаться.

Вот на фоне всего вышеописанного, вы должны понять, что поход в комнату питания, это праздник.

По воскресеньям в зоне появлялась Вера Михайловна. Нет, она там появлялась и в будние дни, поскольку в ее обязанности входило выдавать новую робу, сапоги и прочее осужденным, еще кое-какие дела. Но только в воскресенье ее прихода ждала вся зона. Она заходила в отряд и тыкала пальцем – Ты, ты, ты, ты строиться перед отрядом. Ты, ты, ты и ты. Бегом в строй. Зэки тянули руки, подпрыгивали, всячески пытались привлечь внимание, выкрикивали «Меня! Меня возьмите!». Но Вера Михайловна была непреклонна. С ней могли пойти только те, кого она указала. Не знаю, чем она руководствовалась. Может быть, у нее был график какой-то, но думаю, не было никого, кто хотя бы раз в месяц, не сходил в комнату питания. Иногда выпадало счастье и два раза в месяц. В комнате питания все рассаживались за столы, наливали себе кипятку в кружки. Вот не знаю почему, но чай был запрещен и на малолетке я пил только тот чай, который давали в столовой. Вкус брома никогда не забуду.

И специально обученный человек, выдавал майданы по фамилиям прямо на стол. Специально обученным человеком был я. Уж не знаю, почему Вера Михайловна выбрала именно меня. Лишь через много лет, мне пришло в голову, что она была цензором наших писем к родным. И, наверное, мои письма чем-то зацепили ее. Наверное, тем же, чем зацепили вот эти рассказы вас, мои дорогие друзья и подписчики.

В мои обязанности входила не только выдача майданов, но и уборка помещения, мытье столов и полов, быстрая зачистка помещения между группами, которые приводила сладкая женщина (ну не будет же она полы мыть!). В общем, моя ценность резко выросла, но и челюсть, а с ней и другие части тела начали болеть гораздо чаще. Поскольку блатные требовали от меня вкусняшек, а я не мог, да и не хотел их давать. Один раз спалишься и лишишься места навсегда. Это минус. Зато был и плюс, я стал неприкосновенен к опусканию. Поскольку ни один блатной из рук даже чушки майдан не возьмет. Не говоря уже обо всех остальных. Со временем, Вера Михайловна отказалась от моих услуг, но почти полгода я по воскресеньям находился в комнате питания. Я, конечно не мог брать из чужих майданов. Но мой мне был доступен всегда. Ну, это я отвлекся.

После того, как майданы были выданы, начинался трэш и угар. Угар и трэш. Содержимое майданов было очень разным. У кого-то сухари, у кого-то сгущенка. Одному корейцу родители присылали чамчу! Уж не знаю, как это пропускали, но реально – чамча в банке. Это острая капуста. Корейское национальное блюдо. Там я ее первый раз попробовал, это было божественно. Но уж очень перца много.

Так вот, еда начинала курсировать туда-сюда из майдана в майдан. Осужденные обменивались едой, мелькая над мешками руками с ловкостью фокусника. Хочешь сгущенки? Дай сухарь или печеньку. Меняю три конфеты на ложку сухого молока! На повидло, а ты мне бублик! И над всем этим царила Вера Михайловна, контролируя, чтобы обмены были хотя бы приблизительно равноценными. И чтобы никто ничего не отбирал насильно у других. Рука у нее была тяжелая и она совсем не стеснялась отвешивать оплеухи тем, кто по ее мнению вел обмен не правильно. Имея лишь майдан сухарей, можно было наесться конфет, повидла, попить молочка и т.д. Кстати, некоторые так и делали. Просили родителей передавать им побольше сухарей. И вот над всей этой вакханалией бизнеса/обмена/торговли разносилось непрерывное «Ом-ном-ном-ном-ном».

Ну, вот собственно и все о питании и счастье в зоне для малолетних преступников.

Малолетка. Кто есть кто.

Итак, раз воспитатели не занимались воспитательной работой, не заставляли ходить строем и не требовали утром вставать, то кто же этим занимался? А очень просто. Вся работа по воспитанию зеков ложилась на плечи самих зеков. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих.

Блатные, воры, роги. Все это суть одного понятия. В книге «Одлян или воздух свободы», это все были разные люди. Но там действие происходит значительно раньше моего повествования. Да и в другом месте, что тоже очень немаловажно. На самом деле, были никакие они не блатные. И уж тем более не воры. Все они состояли в секции правопорядка и занимали должности командиров отрядов и отделений, был командир колонии, командир столовой, командир территории (в каждом отряде свой) и т.д. и т.п. Правильных названий я не помню, скорее они были не командирами, а председателями. Но попробовал бы кто-нибудь сказать им о том, что к ворам и блатным они не имеют никакого отношения… Даже был в общем-то такой случай. Пришел на зону паренек, моего возраста, лет 17, который начитавшись бульварной литературы (и где только нашел в советское время?) решил стать по жизни вором. Не в смысле блатным или зеком, а в смысле человеком, который зарабатывает себе на жизнь кражами. Ну, он по простоте душевной прямо и высказался, мол какие же вы воры? Да вы все менты поганые. Увели его в раздевалку и долго их не было. Вернулся он сильно побитый и больше таких заявлений не делал. Только жаловался, что он-то планировал на зоне получить какой-то воровской опыт, а получается, что тут и воров-то нет. Сразу вспомнился Стальная Крыса из романов Гарри Гаррисона.

Но все это еще полбеды. Практически все эти «блатные/воры» как заключенные, ставшие на путь исправления, по достижению совершеннолетия в качестве поощрения, на взрослую зону не отправлялись. И да. Они все были сильно старше. Самому старшему Астаху (это не имя), было 28 лет! Остальные были младше, но в целом возраст их колебался в переделах 22-24 года. Все они очень боялись провиниться перед администрацией, ведь в этом случае им светила отправка на взросляк. А там сидят сотни мужиков, которые были под их игом на малолетке. И уж там никто не считает их блатными. Зек просто оставшийся на малолетке даже не несколько месяцев, автоматически попадает в разряд людей с подмокшей репутацией. А уж если выяснится, что он избивал, издевался над другими зеками… Наводил порядок железной рукой по указке администрации, то этот товарищ сразу идет в категорию петухов. Я должен был прийти на взрослую зону в августе, а пришел в ноябре. Не потому, что я оставался, а потому что летом в малолетке случилась эпидемия дизентерии. И на зону был наложен карантин. Ни туда, ни оттуда этапы не ходили. Потому, я подзадержался (к счастью, меня миновала чаша сия. В смысле чаша дристания до потери пульса. То есть я не заболел, повезло). Так вот, когда я пришел на взросляк, будучи еще в карантине, ко мне пожаловала целая комиссия из блатных (взросляк был черный и там были настоящие блатные). И они долго пытали меня, почему это я пришел на три месяца позже. Когда я им объяснил, то предупредили – не дай бог ты напиздел обманул и оставался на малолетке по своему желанию. Ну, да ладно. Это уже из оперы про взрослую зону.

Учитывая их возраст и понимая, что все они были осуждены до 18 лет, можно сделать вывод и о длительности их отсидки. То есть, говоря проще, все они имели большие сроки. Следовательно, совершили достаточно тяжкие преступления. Отсюда напрашивается вывод, что это были не самые лучшие представители рода человеческого.

Чуть не забыл самое важное. В зоне находились заключенные из четырех регионов. Магаданской области, Хабаровского, Приморского края и самого Сахалина. Так вот все эти блатные были сахалинцами. Среди остальных, у них имелись земляки и даже знакомые по воле. Соответственно сиделось этим землякам и знакомым полегче, хотя особой скидки и не делалось. А вот на остальных, отыгрыш шел по полной.

Было в каждом отряде таких человек 10 и, вся жизнь отряда проходила под их управлением. Между собой они похоже устанавливали нечто вроде дежурства. То есть зарядку ведет один, а второй со спины следит, чтобы никто не шланговал. Ходит по рядам и если ему кажется, что кто-то отлынивает, выписывает в грудак. Остальные блатные валяются на своих шконках, им подъем не обязателен. Выползут только к завтраку. На следующей неделе зарядку ведет другая пара и т.д.

В общем, я думаю общая картина всем ясна. Взрослые мужики, что хотят то и творят над детьми. Учитывая, что в Советском Союзе уголовная ответственность наступала с 12 лет, там было довольно много зеков 13 лет отроду. Да, эти дети преступники, да многие из них биомусор… Но ведь эти дядечки тоже не пай-мальчики/спортсмены/комсомольцы, а такие же преступники и биомусор, порой даже хуже. Просто администрация сложила свои обязанности на этих людей и с чистой совестью ходила получать зарплату. Ничего не делая. Вот это и называется «красная» зона.

Эти тоже уже начинали принижать других, устраивать расправы, но все-таки старались балансировать на некой грани, поскольку каждый блатной имел двух-трех приблатненных, а его место занять мог только один. Остальные, рано или поздно уходили на взросляк, где им приходилось отвечать за свои поступки.

В общем, попробую объяснить на примере. Через пару месяцев нахождения на зоне, мне было сделано предложение занять место приблатненного при командире отдела и я, будучи зеленым глупцом, согласился. На что мне было указано место моей так сказать первичной дислокации для наведения порядка. Ленкомната. Место, где отряд проводил все свободное время. Большая комната. У фронтальной стены стоит телевизор. А далее стоят лавочки. Обычные лавочки. Как в школьном спортзале. На первой лавочке сидят блатные и приблоть. А дальше все остальные. На самом деле там тоже была целая иерархия, кто где сидит. Но я об этом не буду, иначе получится слишком длинно. Так вот, кто-то же должен следить там за порядком в то время, когда остальные блатные валяются на шконках, жрут ништяки и проводят время в свое удовольствие. То есть, чтобы в ленкомнате была тишина, чтобы никто не вставал, не ходил туда-сюда (в туалет можно было выйти, но тихо-тихо, по стеночке), чтобы не дай бог никто не подрался и вообще – Зеки должны быть под присмотром.

Отвлекусь немного. Вообще, на зоне очень быстро начинаешь разговаривать как все остальные зэки. А вот по выходу на волю наоборот, очень тяжело вернуться к нормальной человеческой речи. Если вы заметили, я практически не использую ненормативную лексику и это не потому, что я пишу. Я и в разговорной речи матерюсь, только если без этого никак. Зачем разговаривать словами, которые похожи на мусор, если можно говорить на русском языке?

Продолжу. Гаркнул я, наступила тишина. Большинство уткнулось головой в спину сидящего впереди и, попыталось заснуть. И только несколько человек, с которыми я был хорошо знаком, мои земляки, посмотрели мне в глаза. Я не могу описать, что я там увидел. Печаль, укоризну, ненависть. Я не могу описать, что я почувствовал. Некую смесь стыда, страха и отчаяния. В итоге приблатненным я так и не стал. Хоть и огреб за это.

Был и прямо противоположный случай. Когда Магаданец стал приблатненным. Ну, если быть точным, то был он не из Магадана, а из Анадыря кажется. Или из Певека. В общем, с Чукотки. В то время Чукотка входила в Магаданскую область. Пусть его фамилия будет Нахадомский (естественно изменена). В общем, поднялся он до приблатненного. Ходит, командует. Но ведет себя хитро. Магаданцев если и обижает, то только словом, да и то без особых оскорблений. А если кого бьет, так хабаровчан и приморцев. В принципе, все они вели себя аналогично. Кто-то больше без башни, кто-то меньше, но у всех впереди светило отправление на взрослую зону, потому осторожными были большинство.

Итак, пришло время и Нахадомский отправился на взрослую зону. Слегка позже меня, поэтому я в курсе что произошло потом. Крепкий, даже накачанный парень, весь в наколках. «Не встану на колени», «не склонюсь перед ментами», погоны, купола, кресты и т.д. Дерзкий, борзый, блатной. В итоге ничего удивительного, что прямо из карантина он заезжает в штрафной изолятор. А поскольку администрация не в курсе, кем он был на малолетке, его закрывают в камеру к блатным. Вы же помните, что на черной зоне, блатные настоящие? В итоге, отмудохали его там и из камеры выломили. Опускать все-таки не стали, поскольку по настоящему земляков он не обижал, но блатным с ним было западло сидеть в одной камере. Ведь по «понятиям», на малолетке был он «осужденный ставший на путь исправления». И как он не упирался и не кричал, что он тоже блатной, как не пытался доказывать, что просто хотел жить на малолетке лучше… В итоге стал он «красным», то есть ему просто пришлось потом вступить в секцию правопорядка (ну или какую-то другую), а авторитета на черной зоне он так и не смог заработать. Не смотря на такую внешность:

Надеюсь, с приблатненными все понятно, потому приступим к следующей части.

Пацаны и как ни странно чушки. Тут даже из самого названия «пацаны» становится что-то понятно. Те кто не захотел бить/унижать/издеваться над другими зеками, но при этом нашел в себе силы хоть как-то противостоять таким унижениям/избиениям над собой. Практически, большую часть времени на малолетке я провел в звании пацана. Пару раз опускаясь до звания чушки, но потом возвращаясь обратно. Почему я чушек поставил в один ряд с пацанами? Да потому, что чушка отличался от пацана только тем, что пацану по голове, кто-то из блатных хлопнул тапочкой. Ну, типа опустил. Наказание такое. Чтобы вернуть себе звание пацана, надо было принести блатному сигарету, которую он прикуривал, давал тебе пару раз затянутся с ним по очереди, тем самым «расчуханивал».

При этом внешне можно было очень сильно ошибиться. Бывали пацаны, которые выглядели как самые настоящие чушки. И чушки, которых никак нельзя было заподозрить в том, что они не пацаны.

Чушкой можно было стать еще массой способов, не только по воле блатного. Например, выйти из отдела без тапок в коридор. Или покурить одну на двоих сигарету с чушкой. Ну и так далее.

Большинство пацанов, следили за собой. Стирали вещи, тщательно мылись в бане, хоть это и было сложновато, ибо время отводили очень ограниченно, а кранов с водой и тазиков не хватало. Вернее, тазиков было по количеству моющихся. Но блатные забирали себе по два-три, а остальные уже выкручивались как могли. Бывало даже драки из-за тазиков возникали. В общем, пацаны по мере возможности оставались человеками, как бы это не было тяжело.

Звание пацана, никак не спасало от пилюлей. Блатным не было разницы кого бить, было бы за что. Бывало конечно и просто так били. Но в основном, надо было хотя бы немного провиниться, чтобы огрести. Конечно, имея немного мозга, можно было избавиться от большинства мелких проблем. Но опять же, у кого есть мозг, тот обычно находит проблемы сам и, как правило, в гораздо более крупном размере.

Кстати, о чистоте. Блатные, какими бы они ни были, все были чистоплотными. И соответственно, не хотели спать рядом с вонючими чуханами. Обычно, шконки которые они занимали, располагались в самом дальнем углу отдела. Шконки двухярусные. На нижих уровнях спят блатные. Обычно это две самые последние от выхода. Над ними либо шныри (уже скоро, про них отдельно абзац), либо вот такие пацаны. Короче, чем ты чище, тем ближе спишь к блатным. И дальше от входа. Те, кто находились у входа назывались ГЭС. Я подозреваю, что подразумевалась электростанция, потому что у входа выключатель. Это мои домыслы, потому что, у кого бы я не спрашивал, никто не знал, почему именно – ГЭС. Но поскольку фраза «Эй! На ГЭСе! Свет гасим!» звучала практически каждый вечер, думаю, что не сильно ошибаюсь. Поскольку оказаться в койке на ГЭСе означало оказаться среди самых зачухаенных членов отдела, это было тоже одним из возможностей наказания провинившихся. Ибо кто-где спит, определял блатной отдела. Однажды, я целую ночь провел на нижнем ярусе шконки под мальчиком, страдающим энурезом. Ну, как провел… Дождался, пока блоть заснет, стянул матрас на пол и спал на полу, чтобы не дай бог на меня не попала моча. Утром еще за это огреб.

Были и другие пацаны. Грязные, немытые, вечно в дырявой одежде. Их постоянно кто-то из стоящих выше пацанов заставлял мыть полы или делать какую-то чужую работу… Ну, в общем я думаю картина уже понятна. В одном из постов «Про дебилизм зэков», я писал о Барашке. Вот он был ярчайший пример такого пацана.

Не устали еще читать? Ничего. Осталось еще две категории.

Шныри. Как у благородного Дон Кихота, был благородный оруженосец Санчо Панса, так и каждый блатной считал своим долгом иметь такого же человека при себе. Кто будет ухаживать за благородным Росинантом стирать носки, одежду, чистить сапоги, зашивать дырки, приносить огоньку чтобы прикурить?

Отвлекусь, расскажу про огонь. На малолетке курить было запрещено. Вообще. Но курили все. И если сигареты хоть как-то можно было достать, то вот со спичками была беда. Потому, для добычи огня, каталась вата. Из фуфайки/матраса выдирался небольшой кусочек ваты (та, что продается в аптеке не подойдет) и делился на три-четыре кусочка. Первый кусочек плотно скручивается в трубочку. Потом, второй кусочек наматывается на эту трубочку, но в противоположную сторону. Следующий слой наматывается опять в противоположную сторону. Так можно сделать хоть восемь слоев, но колбаса получится с палец толщиной и врядли загорится. Хотя были такие спецы, кто зажигал и такие. Лично я крутил не больше четырех слоев. Потом ищется твердая ровная поверхность. Та же лавочка прекрасно подойдет. Но можно даже на кафельном полу. Впрочем, кафель там был желтый и шершавый, не думаю, что получится на современной плитке для ванной комнаты. Второй составляющей была доска. Желательно не очень большая, чтобы ее было удобно удерживать в руках. Поскольку на нашей зоне производились ящики для макаронной фабрики, с досками проблем не было. Они тупо валялись где попало. Конечно, на видных местах их не было, все ныкалось. Где за батарею, где за место для чистки сапог, да мало ли куда можно спрятать клёпку? Клепка – дощечка сантиметров 7-8 шириной и сантиметров 40-50 длинной. Собственно из нее ящики и делались. Итак, берется закатанная в трубочку вата, кладется на плоскую поверхность, сверху накладывается доска и начинается движение. Туда-сюда-обратно, о боже, как приятно!

В общем, при некотором старании, через 30-40 секунд появлялся явный запах горящей ваты. Остается дожать ее еще секунд 10 пока от ваты не пойдет дымок, а потом ловко разорвать по центру. Да не просто разорвать, а так, чтобы вата разошлась лепестками, которые тут же из центра начнут тлеть. Прикурить уже хватит. Если нужен огонь, то надо продолжать разрывать вату (потихоньку) и раздувать ее. Полноценно конечно она гореть не сможет, но вот бумажку, поджечь об это дело, довольно просто.

Ох, нифига себе я отвлекся. Можно отдельный пост запилить. Ну может, кто попадет на необитаемый остров с фуфайкой или матрасом, глядишь ему это знание пригодится.

Продолжу про шнырей.

Итак, шнырь это фактически денщик блатного. При чем, этого денщика не трогают другие блатные, и пилюлей он может получить только от своего хозяина. Соответственно такие ребята достаточно оборзевшие. Впрочем, пацан вполне может дать ему в бубен, если не побоится и имеет на то причину. Если блатной решит заступиться за своего шныря, можно попытаться объяснить причины и если они будут приняты, то ничего пацану не будет за шныря.

Обычно шнырь, спит прямо над своим блатным. Ну и обычно, шнырь это 13-14 летний мальчик, маленького роста со смазливым личиком. Ну, вы поняли. Ночью, одеяло шныря откидывается так, чтобы полностью занавесить нижний ярус, где лежит блатной. И шнырь ныряет за одеяло. Я конечно свечку не держал, может они там и в карты играли…

Ну и последняя категория

Еще интересно, что как только люди попадают в эту категорию, они перестают бороться. И это понятно. Шансов выбраться никаких. Но они почему-то опускают руки, перестают мыться, перестают за собой ухаживать, и катятся все глубже и глубже. А окружающие зэки их радостно туда подталкивают.

Ну, вот пока и все, что я написал за прошедшую неделю.

Раз уж я пропагандист, то надеюсь от моих рассказов появились сотни желающих отправиться в тюрьму, а затем на зону. Добро пожаловать. Украл. Выпил. В тюрьму. Романтика!

Источник