Жизнь в гренландии глазами русских
МЫ ХОДИМ В ЗВЕРИНЫХ ШКУРАХ И ОХОТИМСЯ С ГАРПУНОМ. МЫ ПЬЕМ ЖИВУЮ КРОВЬ И ПОРОЙ НЕ МОЕМСЯ МЕСЯЦАМИ. У НАС ТРЕТЬ ГОДА ДЛИТСЯ НОЧЬ, ТРЕТЬ – ДЕНЬ, А ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ВРЕМЯ – СУМЕРКИ. МОИ ДРУЗЬЯ ИСКРЕННЕ ЖАЛЕЮТ МЕНЯ. МОЙ ПЕРЕЕЗД ИЗ МАНХЭТТЕНА НА СЕВЕР ГРЕНЛАНДИИ ОНИ РАССМАТРИВАЮТ КАК ОПРОМЕТЧИВЫЙ ШАГ НАЗАД – В КАМЕННЫЙ ВЕК, В АНТРОПОГЕНОВОЕ ВРЕМЯ, В ВЕЛИКОЕ ОЛЕДЕНЕНИЕ. НО ЭТО, КОНЕЧНО, С КАКОЙ СТОРОНЫ ПОСМОТРЕТЬ – ЕСЛИ ИЗ КОСМОСА, ТО НЕ НУЖНО БЫТЬ ЭЙНШТЕЙНОМ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ, ЧТО МНЕ СИЛЬНО ПОВЕЗЛО. ВЕДЬ ТЕПЕРЬ Я ЖИВУ ТАМ, ГДЕ ЖИВЕТ НАСТОЯЩАЯ ЭЛИТА МИРА. ПОТОМУ ЧТО ВЫШЕ НАС НЕ ЖИВЕТ НИКТО.
Белая Земля, Калааллит Нунаат, – так официально называется наш остров, который Эрик Рыжий назвал Зеленой Землей. Первооткрыватель Гренландии, викинг Эрик Рыжий был, помимо прочего, большим шутником. В итоге, тысячу лет спустя Гренландия по-прежнему воспринимается многими как шуткa, как идеал символической пустоты, но никак не место. Хотя можно побиться об заклад, что многие видели его воочию. Белая Земля проплывает под нами всякий раз, когда мы летим с востока в Нью-Йорк или Монреаль. Как раз в это время приносят второй завтрак. Ешь, смотришь из иллюминатора вниз на белые снега, перемежающиеся бурыми скалами, и думаешь: а что если в самолете что-нибудь испортится и он совершит здесь вынужденную посадку? Но, разумеется, никакого «если» не происходит. Вместо этого приносят кофе и таможенную декларацию, заполнение которой заставляет до поры до времени забыть о Белой Земле.
Но есть люди, которые в поисках адреналина и чего-то еще отваживаются на неслыханное: покупают тур стоимостью семь тысяч евро, встают на лыжи в Исортоке и за 23 дня пересекают ледяной панцирь с востока на запад, после чего триумфально въезжают в Европу или Америку. В подобной эпопее есть смысл. Гренландия на 85 процентов покрыта льдами, и только когда сам, шаг за шагом, пройдешь по ее неровной и опасной поверхности, сможешь почувствовать ее огромность, сиятельность и эфемерность. Но чтобы понять Гренландию как страну – как сообщество живущих здесь людей, – понадобится гораздо больше времени.
Тысячи лет тому назад жители Сибири перебрались через земляной тогда еще Берингов мост, после чего осели на Аляске, на острове Элсмир, а самые неугомонные дошли по льду до западных берегов Гренландии. Именно инуиты были первыми исследователями Арктики. Пири, Хенсон, Кук и все остальные пришли потом. Им досталась слава. Вспоминают их здесь по-разному, но это отдельная история.
Сейчас на Белой Земле живут 53 тысячи человек. Для сравнения, население одного блока на 70-й улице в Манхэттене, где я провела последнюю четверть века, куда многочисленнее. Просто в Нью-Йорке люди живут на голове друг у друга, вертикально, как ласточки в скалах, а в Гренландии можно ехать на санках месяц или два по замерзшему морю – до Канады или до Северного полюса – и не встретить ни души.
Впрочем, остров Уумманнак, где я обрела новый дом и новую семью, – исключение из правил. Он-то как раз очень напоминает Манхэттен, в том числе и тем, что здесь тоже все живут друг у друга на голове. Уумманнак – это вертикальная скала в море в 25 километрах от основного гренландского берега. Единственное плоское место здесь – это вертолетная площадка. «Чтобы жить и выжить на Уумманнаке, надо родиться или стать обезьяной», – говорит мой друг с абсолютно пологого соседнего острова Икерасака, охотник, художник и философ Йорген. Тот, кто не способен стать обезьяной, выпадает из уумманнакского эволюционного процесса и вынужденно возвращается домой.
В переводе с калааллисута (основного языка жителей Гренландии) ууммаа значит «сердце». Неудивительно, что уумманнакцы твердо уверены, что живут в сердце Арктики.
Хившу – внук адмирала Роберта Пири, и по паспорту он Роберт Пири-младший. Он может превратить торос в лемминга и говорит о гренландской натуре так: «Гренландец остановится только в свой смертный час. До этого он всегда в пути». Сегодня мы с Хившу отправляемся на другие знаменитые острова – Уумманначу и Икерасак.
Сборы недолги. Хившу носит свой дом на спине. В маленькой котомке – все его жизненные принадлежности. Больше ему не нужно. У нас нет с собой еды, и мы не знаем, куда приведет нас дорога, но я уверена, что мы не пропадем. Хившу поймает и разделает нерпу и построит ледяной дом всего за час – все тем же ножом, что лежит в его котомке. В ледяном доме обретут кров все, кто едет с нами. Если будет тесно, Хившу построит второй дом.
Именно то обстоятельство, что люди здесь всегда находятся в пути, определяет их отношение к жизни. Они строят дома и покидают их с легкостью, а «ценности» просто не успевают накопиться, поэтому назвать местных материалистами – сложно.
Ледяной дом, или то, что в Европе ошибочно называется «иглу» (иглу – это просто дом, жилище), – это, конечно, дом временный. Сегодня люди за редким исключением живут в деревянных домах на сваях. Но и в этих современных домах нет ничего того, что составляет «американскую мечту». Как правило, нет туалета – вечная мерзлота! Вместо него – коммунальное ведро. У нас в Уумманнаке за этим ведром два раза в неделю приезжает грузовик. Человек заходит не стучась – и деликатно забирает ведро. На его место ставит новое, относительно чистое. Работа эта высокооплачиваемая и уважаемая. И вообще, надо подчеркнуть особо, что на Белой Земле грязных работ нет.
В Уумманначе, где мы делаем с Хившу первую остановку на ночь, мы селимся в старом доме, сделанном из камня и земли, – в нем только одна комната. В нашей экспедиции 20 человек, большинство из них – дети. Кое-кто уйдет спать наружу – в портативных «санках-иглу», сделанных нашим голландским другом архитектором Робом Свире. Через иллюминаторы, имитирующие окошко из желудка нерпы, ты видишь, как встает и садится солнце.
В старом земляном доме нет электричества и проточной воды, а чтобы добраться до коммунального ведра, нужно теперь уже в полной темноте скатиться по «черной» по сложности ледяной трассе к маленькому строению, внутри которого предстоит нащупать ведро. Уровень комфорта, конечно, не для всех, но он не мешает князю Монако Альберту Второму считать Уумманначу одним из своих любимых мест для отдыха.
Совершив экспедицию к ведру, мы взбираемся обратно по ледяным кочкам к земляному дому. Я спешу за Хившу и стараюсь не поскользнуться. Дорожка гладкая как каток. Достигнув вершины, Хившу останавливается и скороговоркой кого-то благодарит. «Кого-кого?» – переспрашиваю я. «Ноги, – отвечает он. – А ты разве не поблагодарила их?» – «Ноги. » – «Ну конечно! Ведь они носят тебя каждый день, каждый год – не предают тебя. И выходит, ты не сказала им за это время ни слова благодарности?»
Мы оставляем свои шкуры снаружи, чтобы не испортился мех. Тепло им – враг. Куртки и брюки надо подвесить под самой крышей, чтобы не съели за ночь собаки. В самом доме все так, как здесь было сто лет назад. И, конечно же, нет проточной воды, так что нам приходится ждать, пока куски льда, которые мы откололи от айсберга, растают. Это занимает продолжительное время. Белая Земля учит многому, в том числе терпеливости.
И вообще в Гренландии учишься всему. Идти по тонкому льду и не проваливаться. Жить долго без еды. Не мерзнуть. Не вредничать. Не жаловаться. Не смотреть на мир через очки стереотипов.
Вот, к примеру. На Уумманнаке нет настоящих туалетов и нет кинотеатра. И уж точно нет Дома или Департамента культуры. Но зато у нас на острове находится самая северная в мире художественная колония. Она была организована двумя великими гренландцами – Оле Йоргеном Хаммекеном и Энн Андреасен, которые в дневное время руководят местным детдомом, кстати, тоже самым северным в мире, а в вечернее и ночное – Уумманнакским полярным институтом. UPI – это фантастическая организация, которая занимается сохранением местной культуры и традиций, а также преодолением географической изоляции острова, усугубленной таянием льдов. UPI отыскивает и приглашает сюда таланты со всего мира: ученых, музыкантов, художников, скульпторов. В итоге, концентрация артистов и интеллектуалов на один квадратный метр в Уумманнаке превышает аналогичный показатель в Нью-Йорке, Милане или Париже. Как-то раз мы попытались подсчитать, на скольких языках говорят люди за завтраком на Уумманнаке или Уумманначе. Мы дошли до 23 и сбились со счета.
Мой проект, которым мы руководим совместно с выдающимся американским композитором и дирижером Джоэлем Шпигельманом, – «Uummannaq Music». Это самая северная в мире сценическая площадка на дрейфующем льду, и она также существует благодаря усилиям UPI.
Люди как бабочки слетаются с разных концов мира на свет Уумманнака. Многим кажется странным – как можно бросить все и переселиться надолго в самый большой холодильник мира? Как можно ждать навигации по девять месяцев? Как можно жить три с половиной месяца в полной темноте? Как можно обходиться без самых примитивных удобств?
И действительно, чтобы пойти в магазин, нужно надевать пять слоев одежды, сморщенная морковка там стоит три доллара, а сам магазин закрывается в два часа дня. Авиабилеты стоят целое состояние, интернет – один из самых дорогих в мире, а посылка из Нью-Йорка идет месяц. Пальцы на морском ветру примерзают к железу, а мобильный телефон умирает прежде, чем успеешь набрать номер. Жизнь как маятник раскачивается от света к тьме и обратно, а почва под ногами – вернее лед, ибо почвы как таковой здесь нет, – во все сезоны уходит из под ног. Что же тогда хорошего в Гренландии? Рациональный человек сразу начнет загибать пальцы. Во-первых, геостратегическое положение, которое в эпоху потепления становится все более значительным. Далее – нефть (пусть под вопросом и пусть под толстым слоем льда). Драгметаллы. Рыба, креветки.
А если все растает, то можно будет разводить коров и выращивать овощи, в том числе и клубнику, которую можно потом будет втридорога продавать в Копенгагене, а со временем в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. Тогда будут и бутики, и теплые туалеты, и хорошая мебель в домах. А северные поселения – как обузу для экономики – можно будет закрыть. Людей переселить и сосредоточить в четырех городах, чтобы все были счастливы.
Но слава богу, большинство людей, которые приезжают в Гренландию, – не рационалисты и не прагматики. Мне кажется, еще и поэтому я по-прежнему могу оставить все как есть, как лежит на столе – компьютер, дорогие камеры, кошелек, – и уехать, не закрыв дом, на соседний остров. И знать, что, когда я вернусь три дня спустя, все будет лежать на своем месте. Ну может быть, я еще найду сухое мясо нарвала на кухне – подарок соседа к моему возвращению.
Можно ли идеальный, по сути, строй жизни совместить с бутиками и индивидуальными, а не коммунальными туалетами? У меня нет готового ответа, но точно знаю, что в Нууке, столице Гренландии на юге, куда бутики уже пришли, дома уже приходится запирать.
Жизнь людей в Гренландии
Жизнь в Гренландии полностью подчинена природе и климату. На южном побережье летом температура не поднимается выше 20ºС тепла. Чаще всего, она находится в самые теплые периоды на отметке 10-15 градусов.
Гренландия в переводе с английского означает «Зеленая Земля». Коренные жители – эскимосы-инуиты, зовут эту землю «Земля людей». Отдых в Гренландии надолго Вам запомниться, это фантастическое и незабываемое место. Остров Гренландия входит в состав Дании.
Для поездки необходимо оформить визу. Для получения визы необходимо обратиться в консульское посольство Дании или Исландии.
Как живут люди в Гренландии
Из-за сложных природных условий на этой территории практически отсутствуют европейцы, жизнь в таких погодных условиях большинству кажется невыносимой. Несмотря на то что Гренландия является самым большим островом, площадь которого превышает 2 миллиона кв. км, живут тут только 63 тысячи человек. Это связано с тем, что три четверти спрятаны под покровом вечных льдов. С мая по июль здесь время белых ночей.
Большая часть населения разместилась на юго-западном побережье в небольших городах с великолепным обзором на вершины гор, покрытые снегом. Это зрелище никого не оставит равнодушным.
По данным ООН, уровень жизни людей в стране имеет хорошие показатели: Гренландия входит в топ-10 обеспеченных стран мира.
Из-за климатических условий тут не принято давать слабину, тратить время впустую. На севере всегда было трудно создавать комфортные условия проживания, добывать пропитание, поэтому люди упорно трудились и работали. Теперь на острове создана неплохая обстановка для отдыха, проживания и работы.
Коренные жители Гренландии
Коренные жители инуиты отлично акклиматизировались в этих краях, где ощущают себя вполне комфортно, инуиты генетически приспособились к таким природным условиям. Рыболовство и охота – это то, что помогало им выживать испокон веков.
Большая часть острова представляет собой некую платформу высотой около 125 м. У внутренней части острова есть внушительные углубления, которые образовались из-за веса ледника. На юге возвышенности в виде горных хребтов достигают 1500-1600 м высоты. Северные и восточные хребты достигают до 3000 м. Здесь в северной части расположилась Гора Гунбйорн – наивысшая точка Арктики.
Полярная береза и ивовый кустарник – основные обитатели флоры в этих краях. Кормом для скота служит густая и ароматная трава. Почва прекрасно подходит для выращивания овощей.
На этом видео ведущие известной программы “Орел и Решка” отправили в поездку в Гренландию.
Быт и работа в Гренландии
Достать в Гренландии свежие фрукты и овощи можно преимущественно только в летний период. Кухня носит специфический характер, состоит из рыбы, тюленей, китов. Тут очень любят мучное и сладкое. Такое питание может привести к набору лишнего веса, которым страдают многие местные жители. Помимо довольно скромного набора продуктов проблемой могут стать и высокие цены в магазинах.
Местные мужчины, которые работают рыбаками, приносят домой туши тюленей, вес которых по 100 кг и больше. Запаса такого мяса хватает надолго. Для местного населения это привычный рацион. Средняя продолжительность жизни здесь находится на отметке около 70 лет, как в России и Украине.
Рыбалка в Гренландии
Больших супермаркетов здесь нет. Все магазины достаточно небольшие по своему размеру. Однако это не мешает тому, что большая часть торговой площади принадлежит продуктам, которые сложно добыть на самом острове. В основном это фрукты и овощи, цены на которые высоки.
Алкоголь тоже стоит недешево, это связано с тем, что правительство Гренландии таким способом борется с алкоголизмом на острове. Мясные отделы не пользуются популярностью и спросом, ведь большинство населения сами занимаются охотой и ловлей рыбы.
С течением времени быт и работа гренландцев не изменились. Интерьеры домов остались такими же, как и 100 лет назад. Изменения коснулись только бытовой техники и удобства разделывания туши тюленей на кухне. Дома похожи на наши дачи. В Гренландии отсутствует строительная индустрия, поэтому материалы и мебель нужно привозить, а это дорогое удовольствие.
Дороги в Гренландии хорошие, хотя автомобилей мало, ведь ездить здесь особо некуда. Поэтому автосалонов и мастерских тут попросту нет.
На острове развит фольклор: здесь любят страшилки, например, в столице стоит памятник чудищу, которое выходит по ночам на берег, унося прохожих с собой в горы. Тупилаки – это шаманы, которые спасают жителей от этих чудовищ, они самые известные сказочные персонажи. Вырезают их из костей животных.
2000 долларов США – это средняя зарплата на острове в 2020-2021 году. Это средний уровень дохода по западноевропейским меркам. Большинство занято в рыбной отрасли. Люди, окончившие университет, чаще идут работать в правительственный сектор. Некоторые молодые люди уезжают в Копенгаген, чтобы учиться и работать в Дании. Уровень преступности в Гренландии незначительный.
Транспорт на острове почти не используется. Вы не найдете такси или общественного транспорта, к которому привыкли.
Зимой здесь передвигаются на собачьих упряжках и снегоходах. Основной аэропорт – Длиннофьордово, в прошлом был американской военной базой. Сюда прилетают большие самолеты. Туристы пересаживаются на самолеты поменьше, на которых летят в города.
аэропорт Длиннофьордово, Гренландия
Культурный центр страны находится в городе Нуука. Оно представляет собой больше здание, построенное в футуристическом стиле. Здесь есть кинозалы, кафе, музей.
В этом городе проживает треть населения всей Гренландии. Тут расположены государственные учреждения, университет. А природа города поражает своей красотой: фьорды, моря, высокие горы, которые окружают город.
Гренландия идеально подходит для динамического отдыха. Важно помнить о хорошей экипировке, климатические условия не щадят никого.
Для любителей охоты и рыбалки это место просто рай.
Акулу тут можно подцепить прямо со льда, а также можно поохотиться на овцебыка. Но для начала нужно получить визу.
Оформление визы для поездки в Гренландию
Для оформления нужно обратиться в датское посольство. Понадобится тот же набор документов, что и при оформлении шенгенской визы в Данию. Получение визы проходит в стандартном режиме.
Остров Гренландия в 2021 году входит в состав Дании, которая входит в состав Шенгенской зоны.
Иммиграция в Гренландию
Иммиграция в Гренландию может проходить несколькими способами:
Эмиграция в Гренландию вполне осуществима, гражданство можно получить, прожив на территории Дании, в состав которой входит Гренландия, не менее 7 лет.«Зимой хоронить на кладбище трудно, тела заваливают камнями прямо во дворе». Как живут люди на самом большом острове в мире
Гренландия – удивительно красивый и самый крупный остров на планете, и именно здесь один из самых низких показателей плотности населения. О том, как живется людям в этом уникальном месте, расскажет карельский фотограф Дмитрий Беленихин. Наши постоянные читатели хорошо знают его работы, с удовольствием публикуем это фотопутешествие.
— Что мы знаем о Гренландии? Да ничего! Редкий русский человек может похвастаться желанием туда отправиться, еще меньше людей допускают реальность своих желаний, единицы могут сказать: «Да был я там». Несколько знакомых, узнав о моих планах, спросили: «Где это?», а получив ответ, удивились: «Ты дурак? Там же холодно и делать нечего».
К счастью, там действительно холодно и нечего делать туристам, коих можно тысячами наблюдать в Турции и Таиланде, что делает Гренландию еще более привлекательной. В моей голове желание посетить эту «Зеленую страну» поселилось, когда мы впервые оказались в Исландии, и, выбирая самые дешевые экскурсии, узнали, что отсюда практически ежедневно можно на пару дней слетать и в недоступную нам тогда Гренландию.
Прошло пять лет, и, планируя очередной визит в Исландию, мы не могли отказать себе в удовольствии посетить соседний, самый большой на планете остров с одной из самых низких плотностей населения. Несмотря на оплату билетов за полгода, нам достались четыре последних. Цены, надо сказать, кусаются: двухчасовой перелет из Рейкьявика в ближайшую точку Гренландии стоит минимум 25 тысяч рублей, ночь в гостинице – 8 тысяч рублей. Летим в Kulusuk, одно из нескольких гренландских поселений, расположенное на восточном побережье, южнее поселка с простым эскимосским названием Ittoqqortoormiit.
Местное население – иннуиты, они же эскимосы, потомки коренного населения, вытеснившего в 14 веке отсюда викингов, пришедших в десятом веке. Ныне Гренландия является датской автономией, имеющей свое правительство, парламент, партии, полицию и суд. Была попытка ввести даже собственную валюту. В 2008 году большинство гренландцев, коих на острове около 60 тысяч, проголосовали за расширение автономии и получили ее. В последние годы здесь крепчают мысли о суверенитете, и по сути это лишь вопрос времени, так как обнаруженные богатые месторождения полезных ископаемых, в связи с глобальным потеплением климата, добывать становится проще и дешевле.
Аборигены свою страну называют Калааллит Нунаат, столицей обозначают Нуук (Готхоб), здесь проживает четверть населения всего острова. Последние полчаса полета проходят над бесчисленными айсбергами, ледниками и горами, вершины которых пилот (в нашем случае женщина) огибает на столь малой высоте, что на гору иногда приходится смотреть снизу вверх.
Международный аэропорт Кулусука состоит из одного строения (зал прилета и вылета, диспетчерская, ларек и туалет в одном лице), нескольких пролетов забора, который можно обойти с любой стороны, и грунтовую взлетно-посадочную полосу у подножия горы. «Междугородних» дорог в Гренландии нет, так что аэропорт без дела не стоит. Пройдя по пыльной тропинке от самолета до терминала, долго жду свою сумку у стойки регистрации. Когда спутники стали рассеиваться, решился спросить у «таможенника», где мой багаж. Ответ был короток: «Снаружи». Выхожу на улицу. Взгляд скользит по заснеженный горе, фьорду, забитому айсбергами, скупой на краски тундре, грунтовой дороге, ведущей куда-то за сопку, змейке людей, идущих из аэропорта в поселок. На обочине дороги одиноко дожидается хозяина моя сумка. Стряхнув пыль, закидываю пожитки за спину, идем в поселок, до которого два километра.
Обшарпанные поселковые домики покрашены в когда-то яркий красный, желтый, зеленый и синий цвета, рядом с каждым из них стоят сани, привязаны несколько собак, сушится белье.
Нам повезло, мы попали в Гренландию в один из нескольких дней лета, так что даже не пришлось надевать куртку и снимать солнцезащитные очки. Хотя нет, пришлось. Как только ты отдаляешься от океана и приближаешься к теплой тундре, на тебя налетает рой крупных мушек, норовящих залететь в рот, нос, уши, под очки в глаза, так что приходится избавляться от очков, прищуривать глаза, закрывать рот и хлестать себя по лицу снятыми теплыми вещами.
На обочине поселковой дороги и в некоторых дворах видны каменные горки с воткнутыми крестами. Наверное, зимой хоронить на заметенном по шею кладбище трудно, проще завалить тело камнями прямо во дворе. Я бы не сильно удивился, увидев торчащую из такой горки руку или ногу. Здесь же стоят батуты, на которых прыгает местная детвора. Для семидесяти местных детишек в поселке есть школа. Говорят, иногда, когда учитель тоскует по Большой земле и пьет, на несколько дней школа закрывается.
Вообще, пьянство и лень — бич Гренландии. По дороге на окраину поселка на завалинке видим четырех эскимосок, одна из которых настолько пьяна, что не может даже сидеть. Вообще, Кулусук находится не на основном острове, а на маленьком, выдающимся в океан островке диаметром всего 5 километров. Выйдя на его «внешнее» побережье, можно наблюдать гигантские айсберги, медленно плывущие на юг.
Для наблюдения за ними мы выбрали ближайшее, не самое подходящее место: поселковая дорога переваливает за сопку и утыкается в океан, на побережье которого устроена гигантская вонючая свалка, где вперемешку с бытовыми отходами, топливными бочками, остатками мебели и бытовой техники валяется даже тюленья туша. Сомневаюсь, что когда-нибудь эта свалка исчезнет: тяжелой техники здесь нет, на самолете это не увезти, кораблю к берегу не подойти, яму не выкопать, так как кругом одни скалы.
Тем не менее вид с ближайшей возвышенности фантастический: до самого горизонта океан забит медленно движущимися на юг льдинками, льдинами и айсбергами, отдельные из которых достигают высоты надводной части в несколько десятков метров. Эта настоящая арктическая картинка не очень укладывается в сознании, так как, стоя на покрытой лишайниками скале в одних футболках и солнцезащитных очках, мы ощущаем порывы теплого ветра.
Возвращаясь в поселок, проходим мимо очередных собак, десятка саней, сохнущего на веревках белья и вялящегося рядом тюленьего мяса на ребрах.
Подходим к центральной площади, где стоит огромная бочка-цистерна, видимо, снабжающая топливом весь остров. Рядом закрытый магазин и «сельсовет» с флагом и очередным захоронением во дворе. Свой флаг, напоминающий японский, но разделенный на две зеркальные половины, Гренландия обрела в 1985 году, выйдя из состава ЕЭС. Такой парадокс: часть датского государства входит в Евросоюз, а часть нет, имея статус ассоциированного члена.
Сталкиваемся с организованной группой вездесущих японцев, с интересом наблюдающих за работой системы водоснабжения одного из домов, стоящих ниже по склону: от дома к общественной колонке тянется длинный шланг, который по мере необходимости одевается на горлышко источника, и после нажатия кнопки вода пассивно стекает в дом.
Время пролетело очень быстро и незаметно, до вылета остается меньше часа, начинаем движение в сторону аэропорта. На обочине сидит пожилой японец с палочкой, который явно не в состоянии дойти до аэропорта. Как раз в это время на квадроцикле за ним приезжает сотрудник аэропорта, видимо, узнавший о случившемся от прибывших к самолету земляков немощного японца. Уже выйдя из поселка, видим небольшую группу людей, бредущих из аэропорта напрямик, по тундре. Решив пойти таким же путем, отмахиваясь от облаков крупной мошкары, бредем по мхам, каменным лбам, ручейкам и отдельным снежным полянкам. Так в международный аэропорт я еще не добирался никогда.
По приходу, за 15 минут до вылета, не можем понять, где и как регистрироваться, но все оказывается просто: на выходе из здания показываешь билетик и по тропинке идешь к самолету.
