Жизнь в иракском курдистане
Живар Джалил Махмуд Аль-Таеши,
специалист по эксплуатации вахтового поселка
Когда я рассказал об этой программе родным и друзьям, меня пытались отговорить: «В России у тебя нет будущего. Нужно учить не русский, а английский — на нем говорят во всем мире». А мама даже пригрозила: «Если поедешь в Россию — я тебе не мать!» Она просто боялась, что в чужой стране слишком много соблазнов, которым я могу поддаться. Но мне удалось ее переубедить, а вот папа меня сразу поддержал.
Я отправил заявку на участие в программе буквально в последний день. Экзамены мы сдавали в Келларе (один из административных центров Курдского автономного района Ирака. — Прим. ред.). Нас встретили представители компании, Горного университета, университета Сулеймании, а также Министерства нефти Курдистана. Мы сдавали химию, математику, физику и английский.
Я успешно прошел испытания и в ноябре 2014 года с еще семью студентами прилетел в Петербург. Было очень холодно! Первое время за нами постоянно присматривали и помогали во всем кураторы компании. Ведь нам предстояло жить и учиться в чужой стране, совсем непохожей на нашу.
С русской кухней отношения у меня сразу не сложились. Утром мы, голодные, пошли в столовую. Я взял салат, не помню название, но выглядел он красиво. Одну ложку попробовал — и больше ни разу не возвращался в эту столовую. Сначала питался в «Макдональдсе» и «Сабвее», а потом сам начал готовить. Единственное блюдо русской кухни, которое мне понравилось, — жареные пельмени.
В Петербург я сразу влюбился: чистый, аккуратный большой город с классной архитектурой — это сильно отличалось от того, что я видел в родном Курдистане. Первое время мы ходили по городу все вместе, сбившись в кучу: было страшно заблудиться. Со стороны, наверное, выглядело смешно. Было очень интересно спуститься в метро. Мы проехались от «Гостиного двора» до «Маяковской», поднялись на поверхность и снова вышли на Невский проспект — я и не думал, что он такой длинный!
Первый год мы учили русский язык, много гуляли по городу и ходили в музеи. У нас было шесть пар русского языка в день. Это было сложно. Иногда случались забавные истории. Мой одногруппник захотел оплатить проезд в маршрутке за двоих и вместо «два человека» сказал «вода человека».
За пять лет в России я успел побывать в Москве, Сочи и Крыму. Но только в Петербурге я чувствовал себя как дома, этот город стал мне родным. Каждое лето я улетал в Курдистан к родителям и чувствовал себя там иностранцем.
После окончания учебы в 2019 году мы вернулись домой, в Курдистан. За эти годы отношение к русским тут сильно поменялось. Теперь все знают про Россию (а кое-кто даже изнутри) и «Газпром нефть», которая помогает курдам получать высшее образование, обустраивать школы и больницы и даже издала книгу об истории и культуре моего народа. Россия уже не кажется курдам такой далекой и чужой.
Я уже год работаю специалистом по обслуживанию и занимаюсь жизнеобеспечением лагеря Хасира, где живут сотрудники «Газпром нефти»: мы с коллегами контролируем работу подрядчиков. Поначалу было сложно, так как у меня не было опыта, но русские коллеги мне очень помогли. Мы работаем в международной компании. У нас есть сотрудники из Канады, Хорватии, Сербии, Марокко и других стран. Русские на их фоне кажутся более закрытыми, но, думаю, это из-за языкового барьера. Я знаю русский язык, и ко мне очень хорошо относятся.
Я хочу жить в Петербурге. Мама возражает. Папа не против. Он всегда хотел, чтобы его дети (а нас в семье четверо) учились в разных странах, изучали мир, а потом собирались дома и рассказывали друг другу о разных культурах. Недавно я получил вид на жительство в России, чтобы его не потерять, мне надо периодически летать в Петербург. Из-за коронавируса это сложно. В последний раз я был в Петербурге в январе этого года и очень по нему скучаю.
Омед Хардаван Хайдар,
специалист отдела труда и промышленной безопасности
Омед Хардаван Хайдар,
специалист отдела труда и промышленной безопасности
Я старший из четырех детей в семье: у меня есть два младших брата и сестра. Мы жили небогато. Мой отец часто пропадал на работе, поэтому я был за старшего в доме и рано повзрослел. С детства я мечтал стать нефтяником — это очень мужская профессия, к тому же хорошо оплачиваемая. В школе мне легко давались химия и физика, и я даже думал получать профильное образование здесь, в Курдистане. Когда я заканчивал последний, 12-й класс, моя тетя узнала из новостей о стипендиальной программе «Газпром нефти», которая позволяет курдским выпускникам бесплатно выучиться в России на инженера-нефтяника. Я ни разу не выезжал за пределы Курдистана и очень заинтересовался. Папа не возражал и сказал, что верит в меня. А мама вначале была против: переживала, что в чужой стране, где я никого не знаю, со мной может что-то случиться. Постепенно мне удалось ее переубедить.
На тот момент я кроме курдского уже знал турецкий и английский языки: после 9-го класса я поступил в престижную турецкую школу, где преподавание велось на английском. И вот, когда я успешно прошел все испытания и мог рассчитывать на стипендию, начал самостоятельно учить русский язык. Через месяц я уже знал алфавит, выучил дни недели и научился считать до десяти.
В ноябре 2014 года я прилетел в Петербург. Было холодно и снежно — и мне это сразу понравилось. Мои курдские одногруппники жаловались на погоду, а я по ночам открывал окно нараспашку. Я люблю холод, наверно, потому что горячий парень, как говорят мои друзья. Петербург мне очень понравился. Он очень красивый и большой, размером с Курдистан. Сначала это пугало, но потом я понял, что, если у тебя есть телефон и интернет, ты не потеряешься. То же самое и с метро. Я спускался туда два раза с более опытным другом и совсем не понимал, как люди могут там ориентироваться. Потом скачал на мобильный приложение, и все стало намного проще.
На изучение русского языка у нас было 8 месяцев. Нас сразу расселили по разным комнатам с русскими студентами, чтобы дело пошло быстрее. Русский язык намного сложнее английского и турецкого, но гораздо богаче: у вас много синонимов. Самым сложным для меня было выучить глаголы движения: уехал, приехал, съехал… — легко запутаться. Где-то через 3–4 месяца я начал говорить по-русски. Чтобы быстрее выучить язык, я смотрел русские сериалы и фильмы: «Физрук» (мне очень понравился Дмитрий Нагиев, и я искал фильмы с его участием), «Бригада», «Брат», «Брат-2» и другие. Некоторые пересматривал по 2–3 раза. Так здорово смотреть их и понимать русский юмор. Также я пытался читать книги, но, чтобы понять написанное, требовалось гораздо больше времени и сил.
Что касается русских людей и разницы в менталитете… Мне кажется, сейчас молодежь везде одинаковая. И в России, и в Курдистане есть люди, которые сутками играют в компьютерные игры или, например, активно занимаются спортом. Если ваши интересы совпадают, вы быстро подружитесь. Национальность тут роли не играет. Я, например, нашел друзей среди спортсменов.
Зимой я выезжал с ребятами в пригороды Петербурга и катался на лыжах, научился быстро: дома я четыре года катался на роликах и умел держать баланс. В университете начал ходить в тренажерный зал, потом на бокс, тхэквондо, а в конце третьего курса профессионально занялся пауэрлифтингом и через год стал мастером спорта по становой тяге.
Мы несколько раз ездили на спортивные соревнования в Москву, и там я однажды случайно выпил алкоголь. Я вернулся в хостел уставший, хотел пить. Нашел на кухне коробку сока и сделал глоток. Думаю, вкус какой-то странный, наверное, сок испортился. Потом вернулись мои друзья и тоже стали его пить. Я говорю: «Как вы это пьете? Невкусно же!» А они сказали, что это водка с соком — есть такая традиция у русских спортсменов — отмечать победу. Я не опьянел, кстати. Но это был единственный раз в жизни, когда я попробовал алкоголь.
За эти несколько лет я очень полюбил Петербург. Везде ходил, бывал и в Эрмитаже, и в Русском музее. Ездил в пригороды. Город стал для меня родным, и я спокойно в нем ориентировался, даже не пользуясь телефоном. Москву я особо не успел посмотреть, но мне не понравилось, что там все постоянно куда-то спешат. В Петербурге спокойнее: меньше народу, больше кислороду — так у вас, кажется, говорят.
Мой город очень маленький. Тут я либо дома сижу, либо спортом занимаюсь. Изредка с женой выбираемся за город. Но я не жалуюсь. Мне всегда есть чем заняться. О переезде в Россию я не думаю. Я хочу жить и работать в своей стране, но чтобы у меня всегда была возможность съездить в Петербург. Я скучаю по холоду и снегу, а еще по русским друзьям, с которыми до сих пор общаюсь в соцсетях.
Получив образование в России, я устроился специалистом по контрактам в департамент производственной безопасности на месторождении Саркала. В будущем я планирую работать непосредственно на производстве, а пока тружусь в офисе. Я хожу на тренинги, у меня есть возможности карьерного роста. Как человек верующий, могу спокойно совершать намаз в рабочее время. Никто ничего не скажет. Молитва отнимает всего 10–15 минут рабочего времени в день, у других на перекуры больше времени уходит. Тут безопасно. Раньше случалось, что деревенские могли пострелять, обидевшись, что их не взяли к нам работать без образования и знания языка. Но такого давно не было. Жители видят, что российская компания многое делает для соседних городов и деревень: оснащает и ремонтирует школы, отправила в новый госпиталь «Калара», где лечат больных коронавирусом, медицинское оборудование и реагенты для ПЦР-тестов. Люди уже знают нашу компанию и с уважением относятся к ней. Приятно быть частью такой команды.
После работы я хожу в спортзал или учу языки. За 5 лет в России я не общался на английском и забыл многие слова. Кстати, чисто для себя хотел получить сертификат переводчика с курдского на русский и наоборот, даже подал заявку, но из-за пандемии все отменилось. Попробую в следующем году.
Ребаз Абдалазиз Хама Амин,
Ребаз Абдалазиз Хама Амин,
Мне говорили, что в России холодно, но я даже не представлял, что настолько. Когда я вышел из аэропорта, увидел эти полуметровые сугробы, сказал: «Ребята, возвращаемся обратно! Мы же не сможем тут жить!» Два раза в год и в Курдистане выпадает снег, но он быстро тает. Да и зимой у нас не так холодно, как у вас в апреле. Я тогда не знал, что проживу в России почти семь с половиной лет.
Я и еще несколько студентов по стипендии «Газпром нефти» прилетели в Москву в 2013 году, не зная ни слова по-русски. Компания проводила собеседования со студентами местных университетов и выбирала подходящих. Я попал в их число: как раз получил степень бакалавра в местном нефтяном университете и мечтал учиться за рубежом. Первое время в Москве мы учили язык. Потом я поступил в магистратуру и после в аспирантуру РГУ нефти и газа имени Губкина.
Учиться мне очень нравилось. Дружелюбные преподаватели, сессии, практика в подразделениях «Газпром нефти» в Курдистане и Петербурге, экскурсии в Тулу, Владимир, знакомства с новыми людьми — в общем, я жил активной студенческой жизнью. Помню, когда я впервые летел в Москву, турок, сидящий в соседнем кресле самолета, пугал меня русской мафией: «Никуда не выходи после полуночи! Убьют!» А мы в 2–3 часа ночи без проблем гуляли с ребятами в центре. Не знаю, как в других городах, но в Москве это было безопасно. Самое тяжелое — привыкнуть к холоду и выучить русский язык, но я справился.
Москва — большой город, и, несмотря на развитую инфраструктуру, ориентироваться тут было сложно. Первую неделю нас водил сопровождающий. Он объяснял, как пользоваться метро, но мы все равно терялись и иногда не понимали, куда нужно идти. Слава богу, было такси! Просто называешь адрес и едешь — удобно.
Через год мы привыкли и уже спокойно ездили не только по городу, но и за его пределы. Побывали и в Петербурге, и на Олимпиаде в Сочи. В Сочи мне понравилось — климат очень на наш похож. Хотелось бы еще съездить во Владивосток и Калининград. У меня много русских друзей, с которыми я общаюсь и вижусь до сих пор. Мы с друзьями периодически путешествуем куда-то вместе. Русские не сразу идут на контакт. Сначала с вами тяжело, вы закрытые, но, когда знакомишься поближе, понимаешь, что вы очень искренние. Впервые я увидел таких людей.
Что касается российских традиций, меня очень впечатлил обычай бросаться в ледяную воду после бани. Я как-то сам попробовал — аж дыхание перехватило! Ребята пытались поставить меня на лыжи. Они так легко катались, я думал, что мне тоже легко будет — в итоге упал и чуть не сломал руку… В общем, есть что вспомнить. Я очень привык к России и русским друзьям.
В Курдистане я работаю вахтово: 28 дней — на работе, 28 дней — дома. Компания обеспечивает нас транспортом, жильем, а после работы можно размяться в спортзале. Каких-то трудностей в общении с русскими коллегами не испытываю, потому что, когда учился в аспирантуре, успел поработать в паре компаний и привык. «Газпром нефть» выделяется на фоне других компаний в смысле безопасности. Чтобы что-то узнать или сделать, нужно пройти несколько этапов согласований. С этим очень строго. Производство не терпит ошибок и спешки, каждый шаг должен быть выверен: это и производственная безопасность, и экология, и работа всего промысла.
Я люблю свою работу и поеду туда, куда отправит компания. Но я скучаю по России, даже по зиме и снегу. Хотел бы я сейчас прогуляться по Красной площади и парку Горького, побродить по Невскому проспекту. В последний раз я был в Москве в феврале, когда защищал кандидатскую диссертацию. Жену взял с собой — вместе вернулись туда, где познакомились.
Сергей Коломацкий,
начальник цеха добычи нефти и газа
Сергей Коломацкий,
начальник цеха добычи нефти и газа
Я нефтяник в третьем поколении. Мой дед и отец работали в этой отрасли. Я учился на факультете разработки нефтяных и газовых месторождений на инженера. Несколько лет работал вахтами в Западной Сибири и на Крайнем Севере, в офисе — в Москве и Петербурге, а с 2014 года работаю в Ираке.
Я человек неприхотливый и в некотором смысле экстремал, поеду туда, куда не каждый решится. При этом у меня трое детей. Некоторые скажут, что это неоправданный риск, но я не люблю рутину. Для меня жизнь наполняется смыслом, когда в ней есть разнообразие. Моя работа не ограничена офисом: я должен регулярно выезжать на скважины и производственные объекты компании, к подрядчикам. Не у каждого российского сотрудника в Курдистане есть возможность выбраться за пределы лагеря.
Впервые я побывал в Ираке еще ребенком, мне было около шести лет. В конце 80-х мой отец работал на месторождении «Западная Курна», и мы с мамой приехали к нему погостить. Тот Ирак отличался от нынешнего, дело было еще до войны в Персидском заливе. Мы спокойно ездили за город без охраны, на своей машине. Помню, меня впечатлили развалины древней крепости. В детстве они казались такими огромными.
Вернувшись в Ирак много лет спустя, первые два года я работал там на постоянке и довольно много ездил по его северной части — Курдскому автономному региону. Занимался социальными программами и пиаром. «Газпром нефть» в то время была оператором на двух блоках — «Шакал» и «Халабджа», — они находились далеко от Эрбиля ( Административный центр Курдского автономного района Республики Ирак. — Прим. ред. ), где располагался наш главный офис, поэтому каждая поездка превращалась в путешествие. Мы общались с местным руководством и главами общин. Встречали нас всегда хорошо. Курды с уважением относятся к гостям. Конечно, восточный менталитет имеет место: люди могут легко вспыхнуть, но если общаться уважительно, то не встретишь агрессии. А еще курды — немного фаталисты. Дескать, на все воля Всевышнего. Например, тут очень специфическая культура вождения, водители часто не пристегиваются. Когда такой фатализм проявляется в работе, напрягаешься: человек может нарушать технику безопасности. Но сейчас такие случаи, скорее, исключение. Слышал, что местные муллы читают проповеди о том, что пренебрегать правилами безопасности равносильно самоубийству. А это большой грех.
Бывали случаи, когда местные, обидевшись, стреляли в воздух около нашего лагеря. Так они выказывали обиду, если кого-то не трудоустроили. «Вы пришли на нашу землю, вы нам должны». Регион неспокойный, поэтому мы всегда перемещаемся по блоку на бронированных автомобилях в сопровождении вооруженной охраны. Таковы правила компании.
Курды очень любят футбол. Маленькая футбольная площадка есть в каждой деревне. Компания это поддерживает: «Газпром нефть» построила несколько таких полей в соседних деревнях (в строительстве одного из них я принимал участие лично), мы обеспечиваем экипировкой местные спортивные клубы. Зимой 2018 года мы проводили чемпионат между подрядчиками и нашими сотрудниками. С курдами играть тяжеловато — выносливые ребята. Но мы набрали в команду местных, работающих непосредственно на месторождении, и заняли третье место.
Сейчас я работаю непосредственно на производстве, но в свое время отвечал за реализацию социальных инициатив компании в регионе. Например, участвовал во всех этапах стипендиальной программы для курдских выпускников, которая стала важным этапом в выстраивании конструктивных отношений с местным сообществом. Мы, с одной стороны, готовили из жителей квалифицированных инженеров-нефтяников, а с другой — наводили мосты и создавали гармоничную среду для взаимовыгодного сосуществования всех ее членов. Это важно в любом регионе деятельности, но в Курдистане особенно. Для реализации проекта недостаточно просто сформировать производственную базу и привезти специалистов. Требуется стать частью существующей экосистемы, выстроить отношения с властями
и местным сообществом, обеспечить рабочие места и вносить вклад в повышение качества жизни в регионе. Делая это, мы получаем своего рода социальную лицензию, дающую нам право работать на этой территории.
Последним этапом было интервью. Мы задавали ребятам кучу вопросов, чтобы понять, готовы ли они психологически поехать в Россию. Лишняя головная боль, когда ребенок через месяц скажет: «Мама, забери меня обратно», нам была не нужна. Когда уже приступили к финальному подтверждению, выяснилось, что кого-то не хотели отпускать родители, у кого-то не было паспорта. Но в итоге мы отобрали восемь человек, и я с ними полетел в Петербург. На следующий год мы продолжили проект и набрали еще восемь ребят.
Я чувствовал свою персональную ответственность за этих ребят, много времени им посвящал. С большой теплотой вспоминаю время, когда они учились и жили в Питере. Так как они поступали в университет на общих основаниях, то не очень-то расслаблялись. Мы следили за их учебой, но и студенческие тусовки приветствовали — так язык учится быстрее. За результатами сессий я следил всегда, если были какие-то проблемы, я приезжал к ребятам, спрашивал, из-за чего. Причины были и уважительные, но иногда я слышал обычные студенческие отмазки: «Мы не виноваты! Это преподаватель не прав!» В общем, студенты — они везде одинаковые.
Большинство из тех, кто учился в России, хотят туда вернуться. Но на собеседованиях я сразу предупреждал: «Ребята, мы с вами заключаем контракт, по которому вы обязаны вернуться в Курдистан и отработать в компании». При этом, если проект не развивается или нет вакансий, мы человека отпускаем. Но все-таки стараемся трудоустроить всех, потому что компания фактически выращивает сотрудников под себя. Хорошо образованные лояльные сотрудники из числа местного населения — гарантия успешной работы в любом регионе.
новостной сайт о событиях в курдском регионе
ежедневные новости политики, культуры и социальной жизни Курдистана
Курды уверенно занимают свое достойное место в современном мире
| 10117 | 0 |
2021-04-12 Станислав Иванов, Kurdistan.Ru
 |
Курды — 45-миллионный народ с тысячелетней историей, представляющий собой совокупность многочисленных племенных групп, расселённых главным образом в обширном горном массиве Загрос и в верховьях рек Тигр и Евфрат — в регионе, условно называемом Курдистаном (страной курдов). В период нахождения курдов в Османской и Персидской империях существовали вассальные курдские эмираты и княжества, но после краха этих империй курдам так и не удалось создать своих национальных государств.
Попытка справедливого решения курдской проблемы была предпринята в 1920 году, когда в Севрский договор были включены статьи, предусматривавшие возможность создания курдского государства на юго-востоке Турции в виде протектората Великобритании и Франции. Англичане даже вначале планировали создать в Мосульском вилайете федерацию племенных курдских княжеств, но 10 октября 1921 года сами курды объявили о создании Королевства Курдистан со столицей в г. Сулеймании. Год спустя в курдских районах северного Ирака были обнаружены богатые месторождения нефти, из-за которых западные страны отказали в поддержке независимому Курдистану и включили Мосульский вилайет в Королевство Ирак. Несмотря на сопротивление курдов к июлю 1924 года британские войска положили конец существованию Королевства Курдистан.
Тем не менее, иракским курдам, как и их собратьям в сопредельных государствах, пришлось пройти через многие испытания, принести большие жертвы, чтобы сохранить свою этническую идентичность. Вначале неоколонизаторы в лице французской и британской администраций, а затем пришедшие к власти в Анкаре, Тегеране, Багдаде и Дамаске националистические режимы, проводили последовательно политику насильственной ассимиляции курдов.
Дискриминация курдов по национальному признаку распространялась на все их политические и общественные организации, которые не только не могли участвовать в борьбе за места в парламентах и других органах власти, но и строго запрещались. Курдские активисты арестовывались, подвергались пыткам и казням, создавались препятствия к поступлению курдов в ВУЗы, на военную и государственную службы, ограничивались возможности использования родного языка в обиходе и СМИ, запрещалась национальная одежда, переименовывались названия населенных пунктов и т.д. В Сирии около 300 тысяч курдов были лишены гражданства и не имели никаких прав.
К началу XXI века под воздействием ряда внутриполитических и международных факторов наибольшего успеха в своем самоопределении добились иракские курды. Важными этапами в становлении Курдского автономного района Ирака стали принятая в апреле 1991 года Резолюция Совета Безопасности ООН № 688 и последующее за ней решение о создании так называемой «бесполетной зоны» на севере страны, а также свержение режима Саддама Хусейна в 2003 году.
Сегодня Иракский Курдистан, объединяющий четыре северные провинции страны, является субъектом федерации нового демократического Ирака с самыми широкими правами и полномочиями (свои флаг, гимн, свод региональных законов, президент, правительство, парламент, судебная система, спецслужбы, полиция, таможня, вооруженные силы – бригады «пешмерга», право на внешнеполитическую и внешнеэкономическую деятельность и т.п.). Курдский язык признан вторым государственным языком в стране. Регион получает на свое развитие около 13 % из госбюджета, главным образом за счет доходов от экспорта нефти, признаются все заключенные ранее курдским регионом контракты на разведку и добычу углеводородов, хотя новые соглашения в этой области становятся прерогативой федерального правительства.
Благоприятный инвестиционный климат и относительно высокий уровень безопасности способствовали притоку иностранного капитала в регион, который в последние годы развивается опережающими темпами. Восстановлены разрушенные войной экономика, сельское хозяйство, инфраструктура, системы здравоохранения и образования. В столице региона г. Эрбиле с помощью турецких специалистов построен международный аэропорт с самой длинной ВВП в мире, имеется и второй международный аэропорт в г. Сулеймании, в регионе аккредитовано свыше 40 иностранных дипломатических представительств на уровне генеральных консульств, включая российское. Успешно работают сотни крупных иностранных компаний, включая российские «Газпромнефть» и «Роснефть».
При этом курды солидно представлены и в Багдаде (президент страны – Бархам Салех, ряд федеральных министров, высокопоставленных чиновников силовых ведомств, имеется курдская фракция в парламенте). В условиях ожесточенного политического противостояния в стране между арабами-шиитами и арабами-суннитами лидеры курдов зачастую выступают в роли посредников между ними, способствуют преодолению внутриполитических кризисов и формированию коалиционных правительств.
В то же время, между федеральным правительством и региональными властями Курдистана сохраняются нерешенные вопросы, в частности, по праву региона на самостоятельное освоение новых запасов углеводородов, финансированию бригад «пешмерга» и судьбе, так называемых, «спорных территорий», где исторически проживали курды, но после насильственных депортаций коренного населения эти земли не включили в состав Иракского Курдистана, прежде всего – богатую нефтью провинцию Киркук. Курдские лидеры подчеркивают, что они намерены все разногласия с центральным правительством решать мирным путем за столом переговоров в соответствии с положениями новой конституции.
Несмотря на положительные итоги сентябрьского 2017 года референдума о независимости региона, иракские курды пока не ставят на повестку дня вопрос о создании собственного государства. Их лидер Масуд Барзани подчеркивает, что результаты референдума возможно придется реализовывать детям и внукам нынешних курдских политиков. Иракский Курдистан стал не только оазисом стабильности и благополучия в переживающем не лучшие времена Ираке, где центральные и южные районы продолжают подвергаться масштабным атакам террористов, но и является примером решения курдской проблемы в рамках одной страны.
Непосредственно в Иракском Курдистане проживает около 5,5 млн курдов и примерно 0,5 млн иракцев других национальностей (арабы, туркоманы, ассирийцы, армяне, турки, сирийцы, халдеи, другие), до 1 млн курдов остаются на «спорных территориях» и где-то 1,5 – 2 млн курдов-фейли (шиитов) проживают в Багдаде, Басре, других районах на востоке и юге Ирака. Всего, по оценкам, в Ираке около 8,5 млн курдов из 41,5 млн всего населения.
Роль и значение курдов на Ближнем Востоке заметно возросли после их военных успехов в деле сдерживания экспансии боевиков «Исламского государства» (запрещено в РФ) в Ираке и соседней Сирии в 2014-2017 гг., последующего активного участия в наземных операциях по разгрому террористических группировок и освобождению от них стратегически важных городов Ракка, Мосул, а также административного района Синджар в иракской провинции Ниневия, где проживают курды-езиды.
Гораздо сложнее положение курдов в соседних с Ираком странах. Подвергавшиеся репрессиям на протяжении десятков лет со стороны баасистского режима, сирийские курды смогли добиться автономного статуса лишь после событий «арабской весны» 2011 года, сопровождавшихся межарабской гражданской войной и появлением крупной международной террористической группировки джихадистов – «Исламского государства».
Правительство Асада уже в 2012 году вынуждено было вывести с севера страны свои войска и администрацию, чтобы сконцентрировать усилия на защите районов компактного проживания арабов-алавитов и центральной части страны. Около 3 млн сирийских курдов оказались один на один с хорошо вооруженными радикальными исламистскими группировками. Оперативно созданные органы самоуправления, отряды народного ополчения и военная помощь добровольцев-курдов из Турции, Ирака и Ирана, а также поддержка с воздуха сил Международной коалиции во главе с США обеспечили успешную оборону стратегически важного, приграничного с Турцией, города Кобани. В последующем, курдские ополченцы создали «Демократический альянс» с арабскими племенами Восточного берега реки Евфрат, смогли сломить ожесточенное сопротивление боевиков ИГ и освободить столицу Исламского халифата г. Ракку. Основными политическими силами региона стали Партия демократического союза (ПДС) и Курдский национальный совет (КНС).
Лидеры сирийских курдов неоднократно заявляли, что они будут придерживаться нейтралитета во внутриарабском сирийском конфликте и поддержат любое правительство в Дамаске, которое сможет предоставить им равные с арабами конституционные права и свободы, включая право на общение на родном языке и культурную автономию. Правительственные войска старались избегать вторжений в курдские анклавы, хотя отдельные боестолкновения курдов с подразделениями Асада все же имели место.
Созданный де-факто курдский автономный район на северо-востоке Сирии под названием «Рожава» потерял часть своих территорий после вторжения на север Сирии турецких оккупационных войск. В частности, курдам пришлось оставить кантон Африн в провинции Алеппо и приграничные районы в провинции Эль-Хасаке, где осуществляется совместное патрулирование военных Турции и России. Повсеместно вдоль границы с Турцией отмечаются провокации со стороны протурецких вооруженных формирований оппозиции, которые подвергают обстрелам позиции курдских ополченцев, а иногда и правительственных войск. При огневой и логистической поддержке американского военного контингента (армейская авиация и спецназ), численностью в несколько сот человек, силам «Демократического альянса» удается не только защищать курдскую автономию «Рожава» от нападений протурецких боевиков, но и держать под контролем весь Восточный берег р. Евфрат с месторождениями нефти и газа.
Лидеры сирийских курдов не отказываются от диалога с представителями центральных властей, высказывают готовность принять участие в обсуждении проекта будущей конституции страны в Женеве и Нур-Султане, но их делегации пока на эти переговоры не приглашаются. Асад и оппозиция, как и их зарубежные спонсоры в Тегеране и Анкаре, едины в своем стремлении строить будущую Сирию без учета интересов курдского меньшинства. Вместе с тем, полевым командирам курдов и представителям Асада удается договариваться на местах по отдельным вопросам тактического плана: перемещения подразделений войск, смена занимаемых позиций в приграничных с Турцией районах, организация бартерных сделок и поставок Дамаску ГСМ в обмен на продовольствие и т.п. Будущее курдской автономии в Сирии будет во многом зависеть от принятия новой конституции и создания коалиционного правительства САР. Судя по всему, лидеров «Рожавы» вполне устроил бы статус автономного региона по типу иракских курдов.
Не решен курдский вопрос в Турции, где проживает свыше 20 млн курдов, то есть, каждый четвертый гражданин Турции является этническим курдом. Власти Турции долгое время не признавали курдов как национальное меньшинство и называли их «горными турками». Курс на силовое решение курдской проблемы, насильственную ассимиляцию курдов взял еще основатель турецкого государства Кемаль Ататюрк. Тем не менее, борьба турецких курдов за свои национальные права не прекращалась. Имели место восстания, вооруженное сопротивление, партизанская война, которые унесли десятки тысяч жизней с обеих сторон. Лишь в последнее десятилетие наметились некоторые позитивные подвижки в урегулировании курдского вопроса в Турции.
Под предлогом борьбы с силами международного терроризма турецкие войска вторглись в соседнюю Сирию и осуществили ряд военно-карательных операций против курдских ополченцев. По версии Анкары сирийская курдская Партия демократического союза (ПДС) тесно связана с турецкой РПК и поэтому представляет собой угрозу национальным интересам Турции. На место изгнанного из приграничных с Турцией районов Сирии курдского населения Эрдоган перемещает боевиков-исламистов с семьями из подконтрольных ему сирийских районов провинций Идлиб и Алеппо, а также вооруженную оппозицию и беженцев-арабов из лагерей на своей территории. Из числа этих лиц формируются местные органы власти, полиция, спецслужбы, создается новая сирийская армия.
Сегодня подавляющее число курдских политиков не ставят своей целью отделение курдских ареалов от стран, в которых они оказались волею великих держав, предпочитая в существующих геополитических условиях добиваться своих национальных прав и свобод в рамках этих государств. Похоже, что на данном этапе курдов устроили бы равные с титульными нациями права.
Проводившаяся долгие годы повсеместно политика насильственных депортаций, репрессий и карательных акций против курдов изменила демографическую ситуацию в исконно курдских районах, к примеру, в иракской провинции Киркук сейчас проживают едва ли не в равной пропорции курды, арабы и туркоманы.
Еще сложнее ситуация в Сирии, где курды расселены в городских кварталах Дамаска, Алеппо, а также в трех разных кантонах страны, между которыми созданы арабские анклавы. Примерно такая же ситуация в Турции, где турки и курды в значительной степени перемешаны. Это ослабляет претензии курдов на политическое доминирование в исконно курдских ареалах и затрудняет самоопределение по национальному признаку.
Наиболее вероятно, что курдская проблема будет решаться не в глобальном или региональном масштабе, а дифференцированно и поэтапно, в рамках тех государств, где курды проживают компактно и являются национальными меньшинствами (Турция, Иран, Ирак, Сирия). Угроза распада этих государств по национальному признаку или отделения от них курдских ареалов теоретически существует, но в реальности возможность такого развития событий невелика. Безусловно, сами курды на уровне вековой мечты или национальной идеи никогда не откажутся от создания собственного государства, но предпосылки к этому пока не созданы.
Существует достаточно много внутренних и внешних факторов, препятствующих созданию единого курдского государства. К основным из них можно отнести: географическую и племенную раздробленность и разобщенность курдов, разный уровень их политического и социально-экономического развития в каждой из стран проживания, отсутствие единого курдского языка, представленного несколькими диалектами, общей политической платформы (партии, движения, фронта), общего национального лидера; нет и внешних сторонников создания курдского государства (исключением можно считать Израиль).
Распространяемый на Западе миф о возможном создании в обозримом будущем курдского национального государства в границах этнического Курдистана носит скорее абстрактный или даже провокационный характер.
При всем уважении курдов к высокому авторитету Масуда Барзани и возглавляемой им Демократической партии Курдистана (ДПК) он все же остается лишь вождем племени барзан и лидером большинства иракских курдов. Даже в Иракском Курдистане у него есть серьезные политические оппоненты в лице вождей племени талабан и Патриотического союза Курдистана (ПСК). В какой-то степени М.Барзани пытается через дружественный ему Курдский национальный совет (КНС) влиять на события в Сирийском Курдистане, но там главную роль играет все же, ориентирующаяся на идеологию Оджалана, Партия демократического союза. На иранских курдов Барзани никакого влияния не оказывает, что касается турецких курдов, то он выступал лишь посредником в достижении мирного соглашения между РПК и турецкими властями. Иракский Курдистан тесно сотрудничает с правительством Эрдогана и старается сохранять добрососедские отношения с Тегераном.
Не надо забывать о том, что курды были официально признаны коренным народом Российской империи, несколько курдских полков героически сражались с турками в составе русского экспедиционного корпуса в ходе русско-турецких войн. Некоторые удостоились высоких воинских званий и государственных наград России за свои подвиги. В годы Великой Отечественной войны трое курдов стали Героями Советского Союза, тысячи были награждены орденами и медалями. Один из признанных лидеров курдского национального движения Мустафа Барзани свыше 11 лет находился в Советском Союзе в качестве вынужденного эмигранта. Сегодня на постсоветском пространстве проживает около полумиллиона курдов, свыше 100 тысяч из них в России (Москва, Санкт-Петербург, Тамбовская область, Ставропольский и Краснодарский края, др.). В Москве имеются представительства Иракского и Сирийского Курдистана, зарегистрировано несколько международных и российских общественных курдских организаций, есть и курдские СМИ. Следует также учитывать, что до 3 млн курдов стали гражданами Евросоюза, их представители имеются в органах законодательной и исполнительной власти различных уровней стран ЕС, многие курды пополняют ряды интеллигенции, успешно занимаются бизнесом. В Европе есть курдские научно-исследовательские и культурные центры, библиотеки, общественные организации.
Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Иванов Станислав Михайлович
