Одна женщина на 300-500 мужчин: ужасы, которые пережили заключенные в концлагере Равенсбрюк
В небольшом немецком городке Фюрстенберг, в ста километрах от Берлина, проживает всего 7 тысяч человек. Зато многие немцы и жители соседних стран нередко приезжают сюда отдохнуть: поплавать на яхте, порыбачить, насладиться богатой зеленой зоной. Ведь Фюрстенбург – это еще и климатический курорт. По утрам местные жители собираются в пекарнях или кафе-мороженых, где нет Wi-fi. Он здесь и не нужен: почти вся молодежь разъехалась по крупным городам. Идиллию Фюрстенберга нарушает лишь история: темная и страшная.
Деревня Равенсбрюк теперь часть Фюрстенберга. Именно здесь с 1939 по 1945 годы находился крупнейший женский концлагерь, который к концу войны стал настоящим лагерем смерти. С муками и ужасом в стенах Равенсбрюка столкнулись 130 тысяч человек, большинство из них – женщины и дети.
«В память о наших подругах, которые под гнетом эсэсовцев должны были строить эту дорогу, и всех, кто при этом погиб», – гласит надпись на четырех языка, в том числе и на русском, на монументе по дороге в Равенсбрюк.
По дороге, ведущей в концлагерь, я иду одна. Дело в том, что он не особо популярен среди туристов. Тишину нарушает лишь проезжающая мимо полицейская машина: «Вы направляетесь в мемориал?» – «Да». Колючая проволока защищает старые дома эсэсовцев. Мемориальный комплекс занимает лишь пару таких зданий, еще несколько принадлежат юношеской базе отдыха, остальные стоят в запустении. Муниципалитет не знает, как их использовать и на какие средства ремонтировать. На удивление музейный фонд Равенсбрюка даже больше, чем у концлагеря Дахау.
Февраль 1940. Двух женщин впервые порют на эстакаде. Две недели назад Гиммлер заказал это наказание.
Январь 1943. Экспериментальные операции доктора Гебхардта продолжаются. Одну польскую женщину оперируют четвертый раз на обе ноги.
18 января. Согласно отчетам, двух польских женщин оперируют снова. Одну из них – третий раз, другую – пятый.
Богумила Ясюк, Равенсбрюк, 1944. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)
Как и в ряде других лагерей, в Равенсбрюке проводили медицинские эксперименты над женщинами. Доктора, как мужские, так и женские обещали руководству Третьего рейха исключительные результаты в области трансплантации и медицинских тестов, которые в дальнейшем сделают солдатов сильнее. Чаще всего для экспериментов выбирали полячек, многие умирали в процессе, выживших расстреливали.
В Равенсбрюке проводили эксперименты с костями, мышцами и нервами. Профессор Карл Гебхардт, чей госпиталь был всего в 12 километрах от концлагеря, разрезал здоровую ногу женщины, повреждал кости и сухожилия, а после работал над их сращиванием. В результате операций у женщин появлялись уродливые большие наросты, которые сильно болели и оставались на всю жизнь. Санитарные нормы соблюдались лишь поначалу.
«Мне повезло. Нам проводили операции в самом начале, использовали чистые бинты. Когда операции были на потоке, за санитарией никто не следил, бинты использовали многократно, в результате у людей развивались инфекции», – вспоминает одна из заключенных.
Гинеколог Карл Клауберг хотел создать быстрый и дешевый способ стерилизации. Исходя из нацистской идеологии, представители «низшей расы» должны были выполнять рабскую работу, но не размножаться. Он экспериментировал с безоперационными методами. Вводил в фаллопиевы трубы едкую жидкость, что приводило к сильному воспалению и дальнейшему бесплодию. Эксперименту подверглись по меньшей мере 160 женщин, среди них были девочки от десяти лет.
Будничная жизнь в лагере тоже была непростой. Когда женщины только прибывали в лагерь, их раздевали прямо на улице, затем отправляли к гинекологу. Всю одежду и личные вещи забирали, вместо них – полосатая роба и деревянные башмаки. Летом заключенные вставали в 3:30 и приступали к рабскому труду. Днем был небольшой перерыв, дальше работа продолжалась до самого вечера. В Равенсбрюке женщины должны были шить одежду для всех заключенных Третьего рейха и самих нацистов, здесь находилось предприятие для текстильного и кожевенного производства. В 1942 году немецкий электротехнический концерн «Siemens & Halske AG» возвел 20 бараков для принудительного труда.
К 1943 году лагерь был переполнен, никакие правила гигиены и санитарии больше не соблюдались. Приходилась пробираться через толпу, чтобы попасть в туалет или к умывальникам. Исключение делали лишь для женщин, которых отправляли «работать» в бордели. Их не постригали, лучше кормили и одевали. Публичные дома открывали на территории мужских концлагерей, чтобы «повысить производительность труда». И именно Равенсбрюк был основным поставщиком проституток. Чаще всего отбирали немок, полячек и француженок. Сначала женщинам обещали освобождение из концлагеря спустя полгода работы в борделе. Для многих желание оказаться на свободе было сильнее моральных принципов.
Перед отправкой в публичной дом девушек приводили в надлежащий вид: кололи кальций, чистили зубы и кожу, купали в дезинфицирующих ваннах, откармливали и оставляли загорать под кварцевыми лампами. По разработанному нормативу – одна женщина на 300-500 мужчин. Один сеанс длился 15 минут, за происходящим надзиратели наблюдали в глазок.
Мужчины же не лишали себя удовольствия и никогда не отказывались от такого способа поощрения, прекрасно зная, что женщины в борделях – такие же заключенные, как они.
«Мне было 18, и я даже не знал, что такое бордель. Но там у меня было первое сексуальное приключение. Я уже знал эту молодую женщину – ее звали Фрида. Она была старше меня на шесть лет, поэтому для меня это уже была взрослая женщина. Она мне сказала: «Ну что, давай отдохнем, выкурим по сигарете». Я никогда не курил. Все случилось само собой, я был возбужден происходящим. Позже я попросил мать отправить мне 25 марок из дома, один визит стоил – 2 марки. Я к ней ходил 12 раз», – так вспоминал о своем первом сексуальном опыте в борделе голландец Альберт ван Дайк.
«Когда я пошел в бордель, я ничего не знал о сексе. Она у меня спросила: «Ты когда-нибудь спал с женщиной?». Это был мой первый раз и, конечно, мне понравилось. Позже я пробовал снова попасть к этой проститутке, но бордель работал не постоянно. Иногда там нужно было убираться, женщины заболевали или беременели. Как-то я залез в окно и провел с ней два часа», – описывал свой опыт другой заключенный.
Из-за принудительной стерилизации женщины беременели не часто, в большинстве случаев их сразу же отправляли на принудительный аборт. Рожать разрешали лишь немкам. Именно поэтому в Равенсбрюке за несколько лет родилось более 600 детей. Женщины должны были вернуться к работе через неделю и могли видеть малышей лишь в перерыве. Местные медсестры старались помочь новорожденным, но большинство почти сразу умирали.
Дует сильный ветер, на безлюдной площади, окруженной бараками, становится жутковато. Будто дух прошлого до сих пор не покинул это место. Несколько помещений в мемориале сохранили в первозданном виде – потрепанные, с облупленной краской и ржавчиной.
Одна из уникальных экспозиций – это дом фюреров СС. Известно всего о 54 офицерах СС, которые работали в Равенсбрюке в чине фюреров. Что их заставляло выполнять эту службу и почему немки мечтали выйти за них замуж?
В отличие от обычных граждан, фюреры получали шикарные для того времени дома абсолютно бесплатно, пусть и рядом с концлагерем. На экспозиции выставлен дом, в котором проживал первый комендант Равенсбрюка Макс Кегель с женой. На первом этаже – вестибюль с камином, две комнаты, кухня с кладовой, туалет и коридор. На втором – спальня, детская, комната для гостей и ванная. Жилая площадь – чуть меньше 150 метров, дом был оснащен центральным отоплением.
Узники концлагеря благоустраивали сады семейства фюреров, прислуживали за их гостями. Женами таких эсэсовцев чаще всего были весьма образованные женщины, считавшие, что такой брак улучшит их жизненные условия. В рамках военного времени обычные немки должны были работать на предприятиях, но только не жены фюреров. Им разрешалось заниматься детьми и бытом.
В 1943 году в Равенсбрюке построили крематорий, с того момента он превратился в настоящий лагерь смерти. Тела сжигали, а весь пепел сбрасывали в озеро. В 1944 году командование лагеря получило приказ уничтожить все больных, старых и неработоспособных заключенных. Сначала женщин казнили выстрелом в затылок, чуть позже построили газовые камеры.
Ядвига Дзидо демонстрирует свою травмированную ногу на Нюрнбергском процессе. Эсперт объясняет природу медицинского эксперимента, проведенного на ней в Равенсбрюке. Источник: Мемориальный музей Холокоста (США)
«Заключённый-мужчина забирался на крышу и бросал газовый баллончик в камеру через трап, который сразу же закрывал. Я слышал стоны и хныканья внутри. После двух-трёх минут всё замолкало. Я не могу сказать, были женщины мертвы или без сознания, поскольку не присутствовал при уборке камеры», – так описывал процесс казни помощник коменданта Шварцгубер.
Когда эсэсовцы поняли, что Красная армия приближается, они уничтожили почти все документы. 30 апреля 1945 года советская армия освободила Равенсбрюк. Большинство подфюреров, охранников и надзирательниц этого концлагеря после 1945 года снова влились в немецкое общество и за службу в Равенсбрюке к ответственности никогда не привлекались. Некоторые из них до сих пор считаются пропавшими без вести.
Как жилось пленным немцам в советских лагерях после Победы СССР в войне
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Советский народ был в курсе того, что пленные немцы привлекались к стройкам, под идеей «сами
разрушили – сами восстанавливайте», они участвовали в весьма крупных стройках. Например, их
руками сложено МГУ, но говорить об этом, к примеру, через страницы газеты или радио не было
принято. Оно и понятно, для того чтобы обнародовать такого рода данные необходимо было
определиться с точным числом плененных немецких солдат. Но с цифрами творилось что-то
невообразимое.
Германия говорит, что за период войны в немецком плену было 5,7 пленников из числа солдат
Красной армии. Причем больше двух миллионов из них попали туда в первый год войны. А вот
советская сторона указывает цифру на миллион меньше. С немецкими пленными ситуация
складывается по противоположному принципу. Та же разница в миллион человек, но выше
немецкие данные. По их подсчетам в плен к союзникам попало 3,4 млн солдат, а вот советская
сторона предоставляет данные в 2,3 млн человек.
Куда запропастился миллион в этот раз? Это
объясняется тем, что подсчет пленных велся не организованно, к тому же, многие немцы, попав в
плен, всячески скрывали свое истинное происхождение и представлялись людьми иных
национальностей. Оно и не удивительно, ведь хорваты, итальянцы и румыны пользовались
определенными привилегиями в советском плену. Им доставалась более легкая работа, к
примеру, на кухне. Учитывая голодные времена и даже встречающиеся факты каннибализма
среди пленных, работа на кухне считалась престижной. Впрочем, даже среди самих пленников
отношение к немцам было самым негативным. Особенно в этом преуспели румыны, которые
повсеместно обосновались на кухнях и безжалостно сокращали пайки бывших солдат Вермахта.
Плен, который был слишком легким
Статистика вещь упрямая, и она, даже при описанных выше погрешностях в подсчете, гласит, что в
немецком плену умерло больше половины русских солдат (58%), тогда как солдат Вермахта в
советском плену – 14,9%.
До сих пор не утихают споры, в основе которых лежит мнение о том, что русский плен был
слишком легким, особенно в сравнении с ужасами, которые творили по ту сторону фронта.
Несмотря на то, что все продовольственные товары в первую очередь, направлялись на
обеспечение советских солдат и тружеников тыла, а пленным доставалось по остаточному
принципу, намеренно их голодом никто не морил. Так, в суточный паек входило:
• 400 грамм хлеба (после того как закончилась война эта норма выросла в полтора раза);
• 100 грамм рыбы;
• 100 грамм крупы;
• 500 граммов овощей, в том числе картофеля;
• 20 грамм сахара;
• 30 грамм соли;
Для пленных высших чинов и тех, чье здоровье оказывалось на грани, паек выдавался в
усиленном размере. Однако это только лишь официальные данные, на деле же продуктов часто
не хватало, неплохо было, если не достающее заменяли хлебом.
После окончания войны, когда немцы работали над восстановлением городов, а в частности
Сталинграда, им платилось довольствие. В зависимости от военного чина от 7 до 30 рублей. Была
даже премия за особенно ударный труд. Пленные могли получать переводы от близких. При этом
в самом Союзе был жуткий голод и гибли собственные граждане, стоит ли говорить, что питание
пленных было из ряда вон плохим.
Многие военнопленные, которые смогли вернуться из советского плена, в своих воспоминаниях
жаловались на отсутствие медицинской помощи, грязные бараки, в которых порой не было даже
крыши, скученность и вечную войну за еду.
Пленный пленному главный враг
Об измывательствах советских солдат над немецкими узниками практически ничего не известно,
да и зачем, если отношения между самими пленниками было сродни военным действиям?
Очевидцы пишут, что немецкие солдаты поначалу пытались установить свою диктатуру среди
своих же союзников, помыкая ими, а иногда и вовсе применяя унижения и физическую силу. Им
пытались навязывать принципы поведения, за ослушание били толпой, отбирали еду, выбивали
золотые зубы.
Однако план немцев провалился даже в этом случае, жесткая диктатура, которую они пытались
установить, сыграла против них же. Именно поэтому самые «теплые» местечки заняли румыны и
хорваты, которые, впоследствии, распределяя пайки, припомнили все былые обиды. Немцы
создавали свои «оборонные отряды», для того чтобы отбивать свой паек.
Немецкие фашисты выбрали проигрышную стратегию поведения лишь потому что в них была
огромная уверенность в том, что освобождение близко и совсем скоро они будут свободны.
Потому их поведение насквозь было пропитано уверенностью в том, что победа за Германией, а
случившееся с ними – просто недоразумение.
Во многих воспоминаниях встречаются свидетельства того, что в лагерях встречался каннибализм.
Фашисты жаловались на, то в их рационе не достаточно мяса, а значит дефицит жиров и белков.
Желание его восполнить приводило к тому, что они начинали есть друг друга. Между тем,
советская хроника гласит, что пленные, содержавшиеся в Киргизии, имели возможность даже
купаться в бассейне после работы, они питались гречневой кашей и супом из рыбы. Именно эти
условия их также не устраивали. Видимо они решили, что находятся в санатории, в то время как
советские пленники погибали от голода, поскольку ближе к концу войны их просто перестали
кормить вовсе.
Смертность пленников была высока, они погибали от цинги, в тоже время не гнушались
мародёрствовать, обирая своих же товарищей, находящихся в предсмертном состоянии. Нередко
именно это становилось причиной дальнейшего заражения среди сокамерников, которые
шастали по его карманам, невзирая на опасность.
Однако самые тяжелые переживание военнопленных немецкой стороны были еще впереди. Для
многих из них 9 мая 1945 года стало настоящим потрясением, у них попросту не было моральных
сил держаться дальше и переносить все тяготы, выпавшие на их долю. Дальше им предстояла
длительная работа на стройке, однако тут возникало множество разногласий и недомолвок.
Как был устроен быт немецких военнопленных
Лагеря для содержаниях пленных. В них повсеместно был продовольственный дефицит, не хватало элементарной медицинской помощи. Здания, как правило, были полуразрушенными или недостроенными, уровень смертности был высоким, снизить его удалось только после окончания военных действий.
Немцы, привыкшие к постоянной занятости, формировали творческие группы, ставили театральные постановки, пели в хорах, занимались литературой. В этом не было запрета, равно как и в чтении газет, книг и других изданий, которые удавалось раздобыть. Им можно было играть в шахматы и шашки, они занимались резьбой по дереву, изготавливали различные поделки.
Русские, привыкшие ругать свое же родное «авось», высоко оценивали качество стройки объектов, которые возводили кропотливые и педантичные немцы. Начало даже считаться, что вся архитектура 1940-1950-х годов немецкая, что, конечно же, не имеет никакого отношения к правде. Другой миф – немецкие архитекторы, якобы принимавшие участие в стройке. Вполне возможно, что среди пленников были и люди, имеющие архитектурное образование, но они никак не были задействованы в проектировании зданий. Генеральные планы восстановления городов все до единого принадлежат советским архитекторам.
Среди воспоминаний бывших советских узников встречаются слова о том, что простое русское население порой отрывало от собственных детей кусок хлеба, для того чтобы помочь пленникам. Такое проявление широты русской души непонятно немцам, которые шли на войну под идеологическими лозунгами и были уверены, что воюют против «недочеловеков».
Что произошло с немецкими пленными после войны
В 1949 году встал вопрос о закрытии лагерей и дальнейшей судьбе тех, кто в них содержался. По каждому нацисту проводилась отдельная проверка, одни попадали под суд и дальше отправлялись в лагеря как шпионы, другие депортировались на родину. В 1955 году в СССР побывал канцлер Германии, после его визита и прошедших переговоров, оставшихся военнопленных также отправили на родину.
Часть бывших пленников по тем или иным причинам не уехала на родину, а так и осталась в России. Широко известна история о солдате Вермахта Франце Фогеле, который не уехал в Германию, вся его семья оказалась в числе погибших. Он встретил русскую девушку с немецкими корнями и оказался востребованным специалистом на местной шахте. Он отлично ладил с коллегами и соседями, которые и помнить забыли, что когда-то он воевал против них.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
«Скажи спасибо, что тебя не расстреляли» Как советские солдаты пережили фашистский концлагерь
11 апреля — день освобождения узников фашистских концлагерей. В этот день вспоминают всех погибших и выживших в лагерях смерти, которых за годы Второй мировой войны было более 20 миллионов, включая более чем 5 миллионов граждан Советского Союза. Наших военнопленных в годы Великой Отечественной войны оказалось так много, что из них можно было сформировать еще одну Красную армию. В послевоенном СССР об их трагической судьбе помалкивали, а в постсоветской России сложилось множество фантастических мифов. Почему Сталин отказался подписывать Женевскую конвенцию и не стал вызволять из плена своего старшего сына Якова? Как на уничтожении наших военнопленных немцы испытывали технологию Холокоста? Кто из узников нацистских застенков после освобождения отправился в ГУЛАГ? Чем немецкие вестарбайтеры отличались от советских остарбайтеров? Обо всем этом рассказал историк Павел Полян. Впервые это интервью вышло в июле 2018 года, но сегодня «Лента.ру» решила опубликовать его повторно.
Репетиция Холокоста
«Лента.ру»: Правда ли, что в количественном отношении в качестве жертв Третьего рейха советских военнопленных опережали только евреи, да и то не всегда?
Павел Полян: Правда. Жертвами Холокоста стали около шести миллионов евреев, а советских военнопленных в немецком плену погибло, по разным данным, от 3,3 миллиона до 3,9 миллиона человек. Но до весны 1942 года количество погибших в плену военнослужащих Красной армии, по моей оценке, превышало число уничтоженных евреев.
Кажется, именно на советских пленных в Аушвице (Освенциме) немцы впервые испытали «циклон Б», который они потом будут активно использовать для массового уничтожения евреев?
Да, и это правда: «циклон Б» впервые испытали осенью 1941 года на советских и польских пленниках Аушвица. Вообще, всю технологию Холокоста как промышленного уничтожения людей гитлеровцы апробировали и протестировали на наших военнопленных. Кстати, значительная часть советских военнопленных, над которыми ставился этот эксперимент, была еврейского происхождения. Их, как и комиссаров, специально выявляли в немецких шталагах (нем. Stalag, от Stammlager — стационарный лагерь — прим. «Ленты.ру») и, передавая из ведения вермахта в ведение СС, отправляли в Аушвиц и в Майданек, фактически на казнь.
Вы уже сказали о числе погибших советских военнопленных. Можете ли назвать и другие цифры — сколько всего наших солдат и офицеров побывали в плену за все годы Великой Отечественной, сколько из них вернулось и сколько стало невозвращенцами?
По германским данным, за все годы войны через немецкий плен прошли 5,7 миллионов военнослужащих Красной армии, из них свыше двух миллионов человек попали в плен в 1941 году. Хотя советская статистика называет другую цифру — на миллион меньше, 4,7 миллионов человек.
Откуда такая разница в подсчетах?
Потому что везде по-разному их учитывали. Даже в немецкой статистике есть разброс в цифрах почти на полмиллиона человек. В подразделениях вермахта, непосредственно бравших пленных, был свой учет, и некоторых из них (а именно евреев и комиссаров) расстреливали на месте. Учеты в дулагах (нем. Dulag, от Durchgangslager — пересыльный лагерь — прим. «Ленты.ру»), то есть на оккупированной территории, и учеты в шталагах, то есть в самом Рейхе, различались.
Материалы по теме
«Из русской свиньи я превратилась в немецкую подстилку»
Что касается разницы в советской и германской статистике, то она объясняется просто. Немцы включали в число военнослужащих всех тех людей, которых советская сторона таковыми не признавала: железнодорожников, ополченцев, военных журналистов, медиков.
Я предпочитаю ориентироваться на подсчеты современных германских историков — они, как правило, более точные и обоснованные. Тогда получается, что в немецком плену выжило порядка 2,2–2,4 миллиона советских военнослужащих. Из них 1,8-1,9 миллиона вернулись домой, а остальные стали ядром невозвращенцев, то есть тех, кто после войны остался на Западе. Подавляющее их большинство — коллаборанты, а многие из коллаборантов (не все, разумеется) — военные преступники.
Выжившие и обреченные
Среди выживших советских военнопленных были евреи?
Да, примерно 5,5 тысячи человек.
Как же им это удалось?
Точно такой же вопрос им задавали после освобождения смершевцы. Во время фильтрации бывших советских военнопленных больше всех подозрений у следователей СМЕРШа вызывали выжившие офицеры, евреи и концлагерники, которых априори подозревали в том, что их завербовал абвер или СД. Что касается евреев, то уцелели только те, кому повезло обмануть гитлеровцев и их помощников из числа «своих» и преуспеть в каждодневном утаивании своей еврейской идентичности. Часто они выдавали себя за украинцев, но еще чаще за татар, азербайджанцев и других мусульман.
Конечно. Вместе с А. Шнеером я издал том воспоминаний советских военнопленных-евреев. Самым страшным испытанием для них после попадания в плен и селекции на сборных пунктах были медосмотр при регистрации и банный день.
С чем была связана такая высокая смертность среди наших пленных? Немцы намеренно хотели их уморить, или они просто оказались не готовы к такому огромному количеству пленных, особенно в первые месяцы войны?
Специального намерения физически уничтожить советских военнопленных, как это потом стало с евреями во время Холокоста, у немцев не было. Но если наши пленные гибли в огромном количестве, то никто и ответственности за это не нес. Высокая смертность среди них поначалу рассматривалась немцами как что-то вроде естественной убыли. Ведь большинство советских военнопленных погибало во время транспортировки из районов боевых действий в дулаги и шталаги. Их гнали пешком или перевозили в открытых вагонах, что в условиях отсутствия теплой одежды (особенно осенью-зимой 1941 года) и надлежащей медицинской помощи резко понижало их шансы на дальнейшее выживание.
Мифы Женевской конвенции
Часто говорят, что положение наших пленных усугубило то, что СССР не подписал Женевскую конвенцию 1929 года.
Это распространенное заблуждение, а точнее — миф, которым часто пользуются для различных спекуляций. Во-первых, одну из Женевских конвенций 1929 года («Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях») СССР все-таки подписал и соблюдал. Во-вторых, СССР не отказывался от соблюдения Гаагской конвенции 1907 года («О законах и обычаях сухопутной войны»), кстати, инициированной самой Россией. А в-третьих — и в-главных, все государства, подписавшие Конвенцию об обращении с военнопленными, должны были точно так же ее соблюдать и по отношению к гражданам тех стран, которые ее не подписали. Кстати, Италия и Япония тоже не подписали эту конвенцию.
Тезис о том, что отказ СССР подписывать одну из Женевских конвенций 1929 года негативно сказался на участи советских военнослужащих в немецком плену, — это реликт холодной войны, когда Запад пытался переложить на Советский Союз как можно больше ответственности, а Советский Союз — на Запад. Конечно, сталинский СССР был много в чем виноват, для него все эти военнопленные де-юре были предателями.
Говорил ли на самом деле Сталин, что «у нас нет военнопленных, а есть предатели»?
По легенде, он сказал эту фразу, когда отказался вызволять из плена своего сына Якова. Но на самом деле достоверных подтверждений этого нет. Важнее то, что это по сути верно, и отношение Советского Союза к проблеме наших пленных вполне ее подтверждало. Считалось, что наши солдаты и офицеры ни при каких обстоятельствах не должны были попадать в плен — в крайнем случае им предписывалось пустить себе в лоб последнюю пулю. Поэтому при фильтрации после освобождения нашим несчастным пленным приходилось доказывать следователям СМЕРШа, что у них, раненых и контуженых, просто не было такой возможности.
Конечно, все это было чудовищно, но никакого отношения к Женевской конвенции 1929 года такая жестокая установка советской власти не имела. К тому же вместо ее подписания в 1931 году в Советском Союзе приняли собственное «Положение о военнопленных», которое мало чем отличалось от Женевской конвенции.
В чем были различия?
Во-первых, для взятых в плен игнорировалось соблюдение прежней воинской субординации, то есть не делалось различий между солдатами и офицерами. Например, последним не дозволялось иметь при себе денщиков. Во-вторых, в советские лагеря для военнопленных категорически не допускались чужие, в том числе представители Международного комитета Красного Креста.
В интервью с исследователем Константином Богуславским, который изучал взаимодействие СССР и Красного Креста в годы Второй мировой войны он утверждает: «Отказ от сотрудничества с женевским Красным Крестом имеет сразу несколько причин: это и политическая составляющая, […] и воздействие на собственных солдат ужасом плена, и брезгливость к немцам, и недоверие к Красному Кресту, и нежелание допускать западных представителей для инспекций и осмотра собственных лагерей. Конечно, на руководстве Третьего Рейха лежит вся вина и ответственность за массовую смертность советских военнопленных. Но на сталинском руководстве лежит вина за неоказание поддержки, моральной и материальной помощи своим плененным бойцам, которых просто бросили».
В принципе почти все это верно, хотя на самом деле Советский Союз постоянно поддерживал контакты с Красным Крестом. Поначалу он даже отзывался на призывы со стороны Красного Креста, Папы Римского, нейтральных Швеции или США, но только на условиях взаимности с Третьим рейхом. Однажды СССР устроил широкую пропагандистскую акцию в виде отправки в Германию — через Турцию — нескольких тысяч писем от немецких военнопленных, что произвело в Германии именно такой пропагандистский эффект, на который и рассчитывали в Москве.
