«РГ-Девелопмент» представила книгу об истории и развитии северо-запада Москвы
Компания «РГ-Девелопмент» совместно с издательским домом «Лингва-Ф» представляет первую книгу из серии «Жизнь в окружении истории» – «Прогулки по Октябрьскому Полю и окрестностям».
Презентация состоялась в рамках книжной выставки NON/FICTION, которая проходит в комплексе «Гостиный двор» с 24 по 28 марта.
«В книге, созданной при поддержке девелоперской компании, рассказывается о достопримечательностях района Щукино и Октябрьского Поля, Серебряного Бора, Троице-Лыкова и бывшего села Всехсвятское», – пояснили в пресс-службе.
Вместе с автором можно совершить увлекательные прогулки по маршрутам, узнать что-то новое о московских усадьбах, улицах, домах и памятниках, выдающихся людях, проживавших здесь.
Напомним, «РГ-Девелопмент» реализует один из ключевых для Москвы проектов редевелопмента – на территории бывшей промзоны № 41 «Октябрьское поле». Сегодня промышленные зоны занимают порядка 17% территории столицы и являются перспективными площадками градостроительного развития. При разработке проектов застройщик учитывает историческую, архитектурную и культурную составляющую района.
Промышленные зоны, которые планируется реорганизовать, – это заброшенные территории, которые уже давно не используются по назначению. Большинство из них прекратили производство много лет назад и превратились в хаотичные склады и свалки.
В Москве насчитывается 196 производственных и промышленных зон. Их предлагается использовать в интересах горожан и развития экономики. 
Реорганизация промзон дает возможность обеспечить горожан дополнительно жильем, рабочими местами, объектами соцкультбыта, дорогами и парковками.
Москва не просто использует промзоны для градостроительного развития, но и меняет функционал некоторых предприятий, ориентировав их на инновационное экологически чистое производство или размещение объектов науки на своей территории.
В основе работы с промзонами лежит правильная организация функционального зонирования территории. Для создания качественной городской среды специалисты Стройкомплекса предусматривают в составе проекта полноценный инфраструктурный каркас, включающий транспортное развитие, общественные и зеленые зоны, социальные объекты.
Сейчас ведутся работы по редевелопменту порядка 50 промзон, включая:
В реорганизуемых промзонах за десять лет введено 890 объектов капитального строительства общей площадью 27,7 млн кв. метров. Из них 355 объектов – это жилье. Также построили 74 социальных объектов, 461 здание административно-делового, коммунально-складского и промышленно-производственного назначения.
Интересные и удобные общественные пространства объединяют людей и создают новый комфортный климат. Например, в промзоне «Варшавское шоссе» на юге столицы помимо жилой застройки планируется разместить офисный центр, физкультурно-оздоровительный и развлекательный комплексы. Кроме того, выделены участки под открытые площадки для игр в волейбол и баскетбол, скейтпарк, скалодром и теннисные корты.
Еще один важный аспект редевелопмента промзон – восстановление прежних и создание новых природных озелененных территорий общего пользования, образующих природный каркас.
Например, на всем протяжении бульвара в промзоне «Грайвороново» на юго-востоке столицы высадят около тысячи кустарников и деревьев. Бульвар станет точкой притяжения жителей нового района, общественным пространством, где жители смогут встречаться, гулять и проводить досуг.
Еще больше проектов реоганизации промзон — в разделе «Редевелопмент промзон».
«В первую очередь, это культурно-просветительский проект, который должен обратить внимание широкой общественности на уникальную красоту и разнообразие архитектуры столицы, ее культурное, историческое и духовное наследие. Книга посвящена той части Москвы, где наша компания ведет комплексное преобразование старой промышленной территории в современный городской квартал с полноценной инфраструктурой и благоустройством», – сказала Татьяна Тихонова, генеральный директор компании «РГ-Девелопмент».
Социально ответственный подход застройщика к осваиваемой территории особо отмечают эксперты, принявшие участие в работе над книгой.
«Пожалуй, я впервые столкнулся с тем, что застройщик не просто возводит новый комплекс, но и заботится, чтобы новоселы понимали, где они теперь живут. В книге я рассказал об истории этой части столицы и ее настоящем. Надеюсь, что книга поможет москвичам увидеть город по-новому, гордиться его прошлым и вместе думать о будущем», – отметил автор книги, краевед и журналист Олег Фочкин.
Книга «Прогулки по Октябрьскому Полю и окрестностям» станет началом серии изданий об истории разных районов города.
«Москва – динамично развивающийся город. Важно понимать, что, не зная истории, невозможно строить будущее. Исследовательский и издательский проект «Жизнь в окружении истории», который представили компания «РГ-Девелопмент» и издательский дом «Лингва-Ф», познакомит москвичей с историей разных районов, расскажет о городе и его жителях», – добавил директор издательского дома Елена Фесенко.
Напомним, жилой квартал «Октябрьское поле» возводится «РГ-Девелопмент» на северо-западе Москвы в рамках комплексной реорганизации части промзоны № 41, направленной на создание комфортного, благоустроенного пространства. Проект реализуется в несколько этапов.
Реорганизация промзоны «Октябрьское поле»: ЖК в стиле «советского ар-деко» и 1,5 тыс. рабочих мест
Первые четыре корпуса и детский сад были введены в эксплуатацию в 2017 году, в этом году завершается строительство второй очереди.
«Вот как надо воевать»: чем генерал Ефремов поразил гитлеровцев
Советского генерала Михаила Ефремова, погибшего в окружении под Смоленском, немцы похоронили под залпы оружейного салюта. Командующий 33-й армией участвовал в обороне Москвы, а затем в Ржевско-Вяземской наступательной операции, одной из самых кровопролитных в истории. Оказавшись отрезанными от основных частей, бойцы армии Ефремова два с половиной месяца отбивались от многократно превосходящих сил гитлеровцев. Что сделал советский генерал в ответ на предложение верховного командования Германии сдаться и почему немцы приказали похоронить Ефремова с почестями? Об этом рассказывает программа «Загадки человечества» с Олегом Шишкиным на РЕН ТВ.
Участник трех войн
Он участвовал в трех войнах и одной революции. В Первую мировую Михаил Ефремов сражался в рядах тяжелого артиллерийского дивизиона на Юго-Западном фронте. В 1917 году на стороне большевиков участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Москве. В Гражданскую войну защищал Астрахань от натиска белогвардейцев и командовал группой бронепоездов в Бакинской операции по установлению советской власти в Азербайджане.
В начале Великой Отечественной Ефремову доверили командование 33-й армией, и это назначение стало для него последним.
«Михаил Ефремов, известный советский военачальник, человек, который вошел в историю своими подвигами, действительно поступавший так, что в честь советского офицера даже немцы дали салют. На его долю выпали наиболее тяжелые бои 1941 года. Его задачей было отстоять Москву всеми возможными способами», — рассказал кандидат исторических наук Антон Бредихин.
33-я армия переломила ход войны
33-я армия под командованием Ефремова переломила ход войны всего за несколько месяцев. Сами немцы поражались стойкости советского военачальника и его солдат, но судьба воинского формирования оказалась трагичной. В конце ноября 1941 года армия Ефремова заняла один из самых опасных участков фронта в районе реки Нара на юго-востоке Наро-Фоминска. Западную часть города уже захватили нацисты, которые продолжали наступать на восток. Их было в пять раз больше, чем советских солдат.
Неожиданный приказ Жукова
К 26 декабря ефремовцы полностью освободили Наро-Фоминск, затем Боровск и Верею. Тяжелые кровопролитные бои ослабили 33-ю армию. Многие бойцы погибли, не хватало техники и боеприпасов. Неожиданно от командующего Западным фронтом генерала Жукова приходит новый приказ: освободить Вязьму, город под Смоленском, который с октября 1941 года был в руках нацистов.
Десять недель в окружении
Отправил раненых на самолете, а сам остался
2 апреля 1942 года немцы предложили Ефремову сдаться, но командарм отказался. Через неделю Сталин приказал прислать за Ефремовым самолет, чтобы вывезти генерала из окружения и спасти ему жизнь.
Прорыв через Угру
Жуков приказал Ефремову прорываться через партизанские районы в направлении Кирова, но командарм понимал, что его истощенная армия не преодолеет такой длинный путь, и предложил другой маршрут, через реку Угру. Сталин одобрил план генерала и отправил навстречу Ефремову 43-ю армию. Но до окруженных солдат она так и не дошла: немцы отбросили 43-ю армию всего в двух километрах от попавших в кольцо пехотинцев.
Очередную попытку прорыва армия Ефремова предприняла 18 апреля. К тому времени под личным командованием генерала осталось всего около 2 тысяч солдат. Снег уже начал таять, и река Угра разлилась. На другой берег удалось перебраться лишь небольшим группам бойцов, шансов на выход из окружения не осталось.
Немцы похоронили с почестями
В марте 1943 года в Слободку приехал сын командарма, капитан Ефремов. Могилу раскопали, и по остаткам одежды он опознал своего отца. Прах командующего 33-й армией генерала Михаила Ефремова торжественно перезахоронили в Вязьме на Екатерининском кладбище.
О невероятных событиях истории и современности, об удивительных изобретениях и явлениях вы можете узнать в программе «Загадки человечества» с Олегом Шишкиным!
Жизнь в окружении
Память История и события
Важнейшей чертой пребывания в окружении, которая и определяла специфику повседневной жизни, была изолированность от главных сил своих войск и, как неизбежное следствие — отсутствие устойчивого снабжения, связи с высшим командованием, достоверной информации об оперативной обстановке.
Как можно убедиться из мемуаров солдат и офицеров, переживших окружение, сам факт его осознания далеко не сразу отражался на процессе повседневной жизни отрезанных частей и подразделений. Армия — очень инерционная система, многие механизмы которой поддерживаются почти автоматически.
Взаимоотношения людей определяются иерархией и субординацией, каковые сохранялись и в окружении. Однако чем дольше находились люди в окружении, тем большим трансформациям могли подвергнуться определяемые военными уставами взаимоотношения между ними.
Да и само поведение окруженцев начинало испытывать существенные девиации от, казалось бы, незыблемых армейских эталонов и стереотипов. В условиях массовой гибели сослуживцев, в том числе командиров и политработников, ощущения безнадёжности своего положения или, как минимум, бессмысленности дальнейшего сопротивления, могли проявляться признаки паники, трусости, дезертирства и даже прямого предательства.
Это не было господствующей тенденцией, но нередко становилось достаточно типичным. Ветеран войны С. Г. Дробязко приводит характерный случай подспудного падения морального духа некоторых своих сослуживцев тяжёлым летом 1942 г. в Кубанских степях, где его батальон прикрывал отход главных сил и оказался в окружении:
«Вот идёт группа человек в шесть. Видя впереди разрывы, один из них кричит с надрывом:
— Я не могу, я этого не вынесу! — и лихорадочно спарывает петлицы. Второй ему спокойно говорит:
— Ты знаешь, что за это расстреливают?
И опять истошный голос:
— Всё равно конец, кругом немцы!».
Таким образом, панические или пораженческие настроения в условиях окружения могли охватывать большие или меньшие группы военнослужащих, особенно, если рядом не было командиров и политработников, способных распространение подобных настроений пресечь.
То есть раньше или позже утрата командования и связи способствовали постепенному дрейфу армейских подразделений в сторону неуправляемой толпы, охваченной паническим стремлением выжить.
Тем не менее, поддавались этой тенденции далеко не всякие. Немало имеется примеров безукоризненного исполнения воинского долга, готовности претерпеть любые трудности, но выйти к своим либо оказать захватчикам всё возможное сопротивление.
Помимо морального состояния, в повседневной жизни попавших в окружение красноармейцев имелись и иные специфические стороны, касавшиеся также и материальных вопросов. Отсутствие постоянного снабжения выводило на первый план проблему обеспечения продовольствием.
Чем продолжительнее было пребывание в окружении, тем острее она становилась. Нередко именно отсутствие еды служило побудительным мотивом для добровольной сдачи в плен. В определённый момент единственным источником добычи пропитания для окруженцев становились контакты с местными жителями, что неизбежно повышало риск нарваться на немецких солдат, грозило пленением или смертью.
Николай Иноземцев в своём фронтовом дневнике описывает питание во время выхода из Киевского котла осенью 1941 г.: «На ходу едим хлеб и помидоры, вынесенные какой-то старушкой. Прошло ровно сутки с тех пор, как ели последний раз. Отмахали километров 12 — 15, больше идти нет сил.
Какое-то село. Заходим в хату. Хозяева начинают разогревать борщ, картошку. Пьём спирт из противоипритовых пакетов, обедаем. Глаза буквально слипаются. Замертво падаем на солому. ».
Казалось бы, в подобных обстоятельствах естественно было ожидать широкого распространения индивидуалистических настроений, проявлений эгоизма, взаимной враждебности в борьбе за скудную порцию еды.
Процесс питания в окружении имел также ту особенность, что практически исчезала грань между рядовым и командным составом. Такие понятия, как офицерский дополнительный паёк, отдельный стол для генералов и полковников, часто попросту теряли всякий смысл.
Имеющаяся в наличии еда или та, которую удавалось раздобыть, попросту делилась между всеми товарищами по окружению, никто из мемуаристов ни разу не говорит о попытках утаивания и единоличного поедания продуктов.
Очевидно, такое представлялось немыслимым, попросту невозможным. Выражение «делиться последним куском» в данном случае отнюдь не было преувеличением или громкой фразой.
«Вскоре, откинув брезент, заменяющий дверь, в блиндаж вошёл боец.
— Здравствуйте! Покушать вам принёс, командир роты приказал. Вот вам ваша каша. — Он с трудом снял с плеча вещмешок, где было тушёное мясо в банках, хлеб и махорка.
Большаков благодарит бойца за продукты и за внимание.
— Да чего там, пустое!».
Однако иногда в окружении и в отступлении, которые часто сливались воедино, происходили случаи, которые невозможно объяснить с позиций здравого смысла — перед приходом немцев происходило уничтожение военного имущества, причём даже тогда, когда имелась возможность спасти хотя бы часть его, раздав сражающимся в непосредственной близости красноармейцам: «Епифанов кивает в ту сторону, откуда он пришёл, спрашивает:
— Там всё что-то горит и дымит?
— Это продовольственные склады подожгли. Жгут их и охраняют какие-то спецчасти. Бойцы просили их не сжигать, а раздать нам, голодным.
Аналогичные эпизоды можно неоднократно встретить на страницах солдатских мемуаров. Как уже сказано, рационально объяснить доведённое до абсурда выполнение приказа о тактике выжженной земли едва ли возможно — не одна солдатская жизнь могла быть спасена благодаря раздаче имущества и продовольствия, которое в любом случае обрекалось на уничтожение.
Порой ситуация с питанием становилась катастрофической, когда не только оказывались перерезанными линии снабжения, но не было и возможности получить помощь от местных жителей. Именно так сложились обстоятельства при окружении под Мгой и Любанью частей 2-й Ударной армии.
Поскольку боевые действия велись в болотисто-лесистой местности, очень редконаселённой, постольку надеяться на сколько-нибудь серьёзное подспорье в обеспечении едой со стороны местных жителей не приходилось.
После того, как германские войска стали перерезать коридор, соединяющий части армии с «большой землёй», прежде всего это отразилось на положении с продовольствием. Вот одно из характерных и типичных для того периода свидетельств:
«С апреля (1942 г.) мы ни разу не получали нормального питания, да ещё половину марта провели в окружении, голодая. Вот обычный суточный рацион нашего питания — 150-200г концентрата пшённой каши на 10 человек, каждому столовая ложка сухарных крошек и иногда чайная ложка сахарного песку, а соли совсем не было.
Если в полку убивало лошадь, то её делили на все батареи. На каждого доставалось не более 100г мяса, его варили, макали в сахарный песок и ели. Немало дней было и без сухарных крошек, и без сахара».
Подобными рассказами изобилуют мемуары окруженцев. Здесь обращают на себя внимание два момента: сохранение людьми боеспособности и готовности к борьбе до конца вопреки нечеловеческим условиям, когда ни наесться досыта, ни обогреться в условиях сплошных болот было невозможно месяцами; во-вторых, высокий уровень человеческой солидарности, готовности прийти на выручку товарищу. Бесспорно, что именно последнее обстоятельство служило важнейшим залогом поддержания частями 2-й УдА боеспособности в совершенно безнадёжных условиях.
Можно строить различные предположения о причинах такой солидарности. Можно предположить, что в данном случае мы имеем дело с ярким примером проявления механизмов традиционного общества по поддержанию коллективной жизнеспособности, что вполне соответствует базовому коду русской цивилизации.
Не менее проблематичной, нежели питание, была организация медицинского обслуживания раненых бойцов и командиров в условиях окружений различного масштаба и длительности. Основной трудностью во всех случаях была острая нехватка медикаментов, а зачастую полное их отсутствие, так что медицинская помощь часто оказывалась чисто символической, что вело к неизбежному росту смертности, в том числе и тех раненых, которые при более благоприятных обстоятельствах были спасены.
В этом случае также исчезало понятие военной иерархии — помощь оказывалась тем, кто в ней прежде всего нуждался, вне зависимости от звания и должности. Такова была специфика жизни в окружении.
В качестве примера медобслуживания в окружении можно привести фрагмент рассказа одного из тех солдат, кто почти чудом остался жив в Вяземском котле осенью 1941 г., сумев впоследствии пробиться на восток: «Пуля попала мне в ногу — в правую стопу навылет. Сразу полсапога крови… Пришёл я в лазарет, говорю врачу:
— Помоги чем-нибудь.
— А чем я тебе помогу? Видишь, ничего нет. Ни бинтов, ни медикаментов, — отвечает.
— Да хоть отрежь мне пальцы. Болтаются…
— У меня, — говорит, — нечем тебе пальцы резать, даже топора нет. Потом нагнулся, посмотрел:
— Ничего тебе отрезать не надо. Заживёт. Тогда я стал перевязывать себя сам. И остался в лазарете».
В ряде мемуаров сообщается, что нередко вся медицинская помощь сводилась к промыванию раны проточной водой, перевязке из подручных средств, в случае тяжёлого ранения — безнаркозного извлечения пули или осколка, либо ампутации конечности — также без наркоза, в лучшем случае наркозом служил стакан водки или спирта.
Анализ повседневной жизни частей РККА в окружениях 1941 — 1942 гг. будет заведомо неполным, если не остановиться на таком моменте, как соотношение жизни и смерти, а также их восприятие самими участниками боёв в окружении.
Гибель на войне, тем более, такого масштаба, как Великая Отечественная, была часто закономерным явлением. Однако в окружении её вероятность повышалась ещё в большей степени. Это объясняется тем, что нигде больше, кроме как в окружении, повседневность не переплетается столь тесно с собственно боевыми действиями, а жизнь со смертью почти до полного исчезновения границ между ними.
Смерть угрожала бойцам и командирам в бою и на отдыхе, во время еды или сна, при попытке вырваться из окружения или просто укрыться от авианалёта и артогня. Описания гибели товарищей занимают значительную часть воспоминаний бывших окруженцев. Бойцы постепенно свыкались с мыслями о неизбежности собственной гибели.
В качестве характерных примеров можно привести несколько отрывков из мемуаров:
«Обстановка сложилась очень тяжёлая. Площадь — 2 на 2км, занятая нашими войсками, насквозь простреливалась. Всюду лежал убитые и раненые. Кто бредил, кто лежал в воде и просил пить, кто просил перевязать, а кто просил пристрелить, потому что самому это сделать уже не было сил… Застрелился комиссар нашего дивизиона старший политрук Долинский. ».
«Ветер толкал нас в спину, мы шли в 5 метрах друг от друга. Но и ста метров не прошли, как навстречу нам полоснула пулемётная очередь… Хомутов остановился, пошёл боком-боком от меня и упал. лежал вниз и дёргался в конвульсиях. ».
Подобных случаев одиночной или массовой гибели красноармейцев, оказавшихся в окружении можно привести множество. Те же, кто уцелели, продолжали свой трудный и часто почти безнадёжный путь на восток.
Голодные дни, холодные ночи под открытым небом, в лесах и болотах, без надежды обсушиться и обогреться, постоянный страх нарваться на немцев или быть схваченным полицаями, почти полная неизвестность о нахождении линии фронта, очередные смерти товарищей или случайных попутчиков — всё это сливалось в сплошную пелену, где уже не различалось времени суток, притуплялось чувство голода, явь мешалась с голодными галлюцинациями — таковы были во множестве картины повседневной жизни в окружениях.
Исход мог быть разным: безвестная гибель, плен и концлагерь, нахождение убежища у местных жителей и последующий уход в партизанские отряды, как самый счастливый вариант — прорыв к своим.
Однако те, кто побывали в окружении, единодушно вспоминали о нём как о самом тяжёлом факте своей военной биографии, в котором события спрессовывались настолько плотно, что каждый прожитый день можно было смело приравнивать к году обычной жизни.
При всём драматическом накале, даже трагизме картин повседневной жизни советских окруженцев следует помнить, что своим героизмом и жертвенностью, страданиями за гранью возможного и мученической кончиной они внесли свой вклад в остановку ранее не знавшей сбоев машины германского блицкрига, а значит — и в конечную победу над ним, хоть большинству из них не было суждено дожить до неё. Тем более благодарной и прочной должна быть наша о них память.
Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.
