Жизнь в тель авиве
Тель-Авив с его прекрасными пляжами, теплым морем, отличной погодой и вкусной едой может показаться раем для туриста. Но каково здесь жить? Легко ли найти работу? Сколько стоит жилье? Безопасно ли здесь? На эти и другие вопросы я и хочу ответить в этом посте.
Жилье
Цены на жилье в Тель-Авиве очень высокие. На данный момент где-то в 3 раза выше, чем в Москве. Многие, чтобы жить в центре, вынуждены снимать комнату в квартире с 1-3 соседями. Счета за электричество и налог на землю добавляют немалую сумму к стоимости аренды. Многие здания в городе находятся в плачевном состоянии, но квартиры в них все равно стоят дорого, если это центр. Те, кто предпочитает жить с комфортом и имеют машину, снимают более бюджетное жилье в одном из городов на границе с Тель-Авивом.
Чтобы узнать больше о жилье в Тель-Авиве, читайте мою статью «Как снять квартиру в Тель-Авиве и не сойти с ума».
Работа
В Тель-Авиве много high-tech компаний, стартапов и других видов онлайн-бизнеса. Если ваша профессия связана с этой сферой и вы знаете английский, найти работу вам не составит труда. Лучше всего тут живется разработчикам и программистам 🙂 Им можно даже английский не знать: один американец-программист как-то рассказал мне о сложностях в коллективе из-за того, что он единственный не говорит по-русски!
Также этот город прекрасно подходит фрилансерам: уютные кафе, рабочие пространства типа WeWork, прекрасная погода 11 месяцев в году – все это создает идеальные условия для работы вне офиса.
Медицина
Развлечения
Тель-Авив – один из тех городов, о которых говорят «никогда не спит». Динамика и при этом умение его жителей наслаждаться размеренной жизнью создают отличную комбинацию. Пожалуй, по духу его можно сравнить с Лос Анджелесом, где постоянно что-то происходит, но нет никакой суеты, все улыбаются и выглядят максимально расслабленно. Здесь масса баров и хороших ресторанов, клубов с сумасшедшими тусовками; здесь великолепные пляжи, непрекращающиеся музыкальные фестивали и замечательный музей современного искусства. Словом, тут никогда не бывает скучно.
Люди
Люди в Тель-Авиве открытые, общительные, толерантные, а еще тут все знают английский. Даже продавец в какой-нибудь лавчонке, даже водитель маршрутки! Познакомиться проще простого. Со мной часто заговаривали в автобусе, на остановке, в кафе и барах, в очереди в магазине. Остается только улыбнуться и поддержать разговор – и вот у вас уже есть новые знакомые 🙂
Однако нужно учесть, что израильтяне сильно отличаются от европейцев и славян в плане общения. Они очень любят поговорить, причем не важно, о чем. Говорят они много и громко, что делает нахождение с ними в замкнутом пространстве практически невыносимым для человека к такому непривыкшему. Израильтяне очень прямолинейны и просты в общении. Порой они громко обсуждают такие вещи, от которых пару лет назад у меня бы покраснели уши. Зато их легко расположить к себе – достаточно быть таким же прямолинейным в общении с ними (но можно без лишней откровенности).
Сколько стоит жизнь в Тель-Авиве Дороги ли аутентичный хумус и жилье в домах «баухаус»
Тель-Авив — это второй по величине город в Израиле и экономический центр страны. Сейчас здесь постоянно живут порядка 430 тысяч человек. Но если учитывать еще и население Гуш-Дана (агломерации, включающей пригороды), эта цифра увеличится до 3,5 миллиона. Тель-Авив регулярно попадает в рейтинги городов с самыми высокими ценами на недвижимость. Средняя трехкомнатная квартира стоит здесь дороже, чем в Амстердаме или Лондоне, около 3 миллионов шекелей (порядка 53 миллионов рублей). Несмотря на это, число желающих поселиться в городе на побережье Средиземного моря велико. Эстер Осовицкая, которая переехала из Москвы в Тель-Авив, рассказала The Village, насколько дороги здесь проживание, питание, медицинское обслуживание и развлечения.
5 000 шекелей (83 000 рублей)
10 000 шекелей (164 000 рублей)
25 000 шекелей (415 000 рублей)
Переезд
Я родилась и жила в Москве, а в Израиль переехала по программе репатриации. Тель-Авив я выбрала, потому что, на мой взгляд, это лучший город в Израиле. Он современный, динамичный, во многом похож на Москву, так что привыкать к новому месту мне не пришлось.
Репатриация буквально означает «возвращение на родину», на иврите она называется «алия». По этой программе каждый еврей может получить гражданство Израиля и переехать сюда жить. Для этого нужно только пройти проверку в консульстве в Москве — предоставить документы, подтверждающие твою национальность. Принимаются документы до третьего поколения, то есть если твой дед был евреем, то ты можешь стать репатриантом, а вот если прадед — уже нет. Процедура сильно усложняется, если документы утеряны или происхождение потенциального гражданина неоднозначно. Но для тех, кто действительно является евреем и посещает синагогу, это дело буквально пяти минут. В Израиль постоянно переезжают жить евреи со всего мира, в том числе из России. Сейчас даже появилось такое понятие как «путинская алия». Это люди, переехавшие в Израиль за время правления Владимира Путина по тем или иным причинам. Всем новым гражданам помогает Министерство алии и интеграции. Первые полгода после переезда оно предоставляет так называемую «корзину абсорбции» — 2 620 шекелей (43 тысячи рублей) в месяц на каждого человека. Министерство также помогает с подтверждением лицензии на профессию, изучением иврита, жильем и работой.
Здесь не так много безработных, почти все чем-то заняты. Все же Израиль — дорогая страна, быть здесь безработным — непозволительная роскошь. Минимальная почасовая оплата — 27 шекелей в час (400 рублей). Столько получают уборщики, неквалифицированные сотрудники отелей. Самые высокие зарплаты, как и почти во всех странах, надо искать в сфере IT.
Жилье
3,8–6 тысяч шекелей (63–100 тысяч рублей) в месяц за аренду и коммунальные платежи
Собственного жилья в Тель-Авиве нет почти ни у кого. Квартиры в собственности есть у тех людей, чьи родственники жили на этой территории еще до основания государства Израиль. Почти все снимают жилье, причем даже очень обеспеченные люди. Молодежь обычно живет с родителями до и во время службы в армии, а потом съезжает. Такого, чтобы человек до 40 лет жил у мамы под крылышком, практически нет.
Здесь есть своя специфика: южный Тель-Авив — это, скажем так, не самые благополучные районы, там часто селятся беженцы из Судана, Эритреи, Эфиопии, индусы, филиппинцы, а успешные и богатые предпочитают жить в северной части города. Хорошим районом считается Рамат-Авив. Есть и пригород с элитным жильем — Герцлия.
За аренду самого бюджетного жилья — например, квартиры-студии в 25 квадратных метров — придется заплатить 3,5 тысячи шекелей (58 тысяч рублей), еще 300–400 шекелей (4,9–6,6 тысячи рублей) уйдет на коммунальные платежи. Я живу в Белом городе, это тот самый район, который ЮНЕСКО провозгласило всемирным культурным наследием. За квартиру в доме, построенном в стиле «баухаус», я плачу 5 тысяч шекелей (83 тысячи рублей) и еще 400–500 шекелей (6,6–8,2 тысячи рублей) за коммунальные услуги.
Питание
около 2,5 тысячи шекелей (41 тысяча рублей) в месяц на семью из двух человек
Как правило, все закупаются раз в неделю в больших супермаркетах. Здесь есть две популярные сети «Суперсаль» и «Рамилеви», где можно также оформить доставку продуктов на дом. Средний чек на семью из двух человек составляет примерно 500–600 шекелей (8,2–9,9 тысячи рублей). Хлеб стоит 10–20 шекелей (160–330 рублей), во столько же обойдется плитка шоколада. Цена на апельсины зависит от сезона: за килограмм придется заплатить 6 шекелей (99 рублей) минимум.
У нас популярна сеть «Кофикс», кафе и магазины, где все продается по одной цене: 5 шекелей (83 рубля) в супермаркете и 6 шекелей (99 рублей) в кафе. Там можно купить сэндвич, салат, суп, пиццу, десерт, и это выйдет даже дешевле стритфуда. На улице тот же хумус обойдется в 30–40 шекелей (490–660 рублей). Есть еще удобная сеть кофеен «Арома» — это наша замена «Старбакса». Кофе стоит там от 10 до 20 шекелей (160–330 рублей). Бутылка воды тоже стоит в районе 10 шекелей, но по всему городу есть фонтанчики с хорошей питьевой водой. Счет за ужин с вином на двоих в дорогом ресторане составит около 300–350 шекелей (4,9–5,8 тысячи рублей), а в заведении попроще — в районе 200 шекелей (3,3 тысячи рублей).
Медицина
110 шекелей (1,8 тысячи рублей) в месяц — минимальный взнос за медицинское страхование
Из зарплаты каждого гражданина каждый месяц вычитается определенная сумма, а затем все эти взносы поступают в Институт национального страхования. Он распределяет средства между четырьмя больничными кассами — организациями, оказывающими медицинские и страховые услуги. Каждому гражданину выдается специальная магнитная карточка: предъявив ее в аптеке или больнице, он оплачивает не полную стоимость, а только часть цены товара или услуги, а остальное покрывает страховка. Нужно знать, что именно предлагает конкретная касса.
Взнос в систему страхования зависит от тарифа, который можно выбирать самому. Базовый тариф — 110 шекелей (1,8 тысячи рублей) — дает право на самые необходимые медицинские услуги. Но есть и платиновая карта, по которой предоставляются самые серьезные скидки.
Самолечением здесь практически никто не занимается, почти все лекарства можно купить только по рецепту. Без него в аптеке есть только таблетки от боли в горле или головной боли за 20–30 шекелей (330–500 рублей).
Транспорт
0–1 тысяча шекелей (16 тысяч рублей) в месяц
К 2021 году в Тель-Авиве обещают построить метро, которое будет надземным, а пока из общественного транспорта у нас только автобусы, и для поездок в пригороды — еще и поезда. Цена билета на автобус по городу — 5,9 шекеля (98 рублей). Многие перемещаются на велосипедах, в том числе и на электрических, так как с автомобилями в Тель-Авиве проблема. Они обходятся владельцам достаточно дорого, парковаться негде, ну и пробки, конечно, куда же без них.
Есть карты «Рав Кав» для оплаты общественного транспорта — это что-то вроде московской «Тройки». Можно завести персональную карточку на свое имя и положить на нее деньги, которые потом будут списываться за проезд в автобусах и поездах. Такой картой может пользоваться только один человек — ее владелец, а при оплате будут учитываться все скидки и льготы, которые ему положены. Если карту потерять, то неизрасходованные средства перенесут на новую. Можно сделать анонимную карту «Рав Кав», без привязки к конкретному владельцу, пользоваться ей могут несколько человек. Но в случае утери баланс не перейдет на новую.
Здесь есть несколько служб такси, особенно популярна GetTaxi. Получасовая поездка по городу может стоить около 150 шекелей (2,5 тысячи рублей). Есть множество факторов, которые влияют на цену поездки, какие-то из них понятны — например, такси дорожает в шабат. Но рассчитать конечную стоимость очень сложно, так как водитель все равно найдет, за что поднять цену. И так поступают не частные бомбилы, а вполне легальное такси.
Развлечения
0–1 тысяча шекелей (16 тысяч рублей) в месяц
Молодежь обычно ходит в ночные клубы; в зависимости от мероприятия вход может стоить от 70 до 200 шекелей (от 1,1 до 3,3 тысячи рублей). Для тех, кто предпочитает культурные развлечения, есть театры, но билет будет уже дороже — в среднем 300–400 шекелей (4,9–6,6 тысячи рублей). Цена на билет в кино — 50–60 шекелей (830–1 000 рублей).
Есть и масса развлечений, за которые не надо платить. В Тель-Авиве много парков и набережных для прогулок. Иногда проходят бесплатные уроки по йоге и другие подобные штуки. Все же мы живем на берегу Средиземного моря, потому можно пойти на пляж, он тоже бесплатный.
ЖизньКак я переехала
в Тель-Авив и взяла жизнь в свои руки
Лёка Леденёва о том, как влюбиться в Израиль, разочароваться и принять его таким, как есть
Текст: Лёка Леденёва
В серии материалов наши героини рассказывают о радикальных переменах: как переехать жить в другой город или страну, зачем это делать и как при этом решить самые простые бытовые проблемы, без которых тоже не обойдётся. Вслед за историями о Стамбуле, Токио и Нью-Йорке настала очередь рассказа о Тель-Авиве.
Страна счастья
Эмигрантом я стала ещё до того, как по-настоящему эмигрировала. В школьные годы, путешествуя по Европе с мамой, на каждый новый город я смотрела через личную призму. Смогла бы я сюда переехать? Получилось бы прожить не один год? Осилила бы язык? Сошлась бы с людьми? И всегда находилось что-то, с чем не получалось смириться: чопорный характер немцев, дождливая погода Лондона, неестественная романтичность Парижа.
В 18 лет я первый раз приехала в Израиль. Это была организованная поездка для еврейской молодёжи, нас десять дней возили по всей стране, показывали пустыни и кибуцы, знакомили с солдатами и еврейской традицией, рассказывали о холокосте и первых сионистах. Поездка была сладким ханукальным пончиком, с тремя начинками да ещё и посыпанным сверху разноцветными драже. Казалось, всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы очаровались пейзажами, подружились с солдатами и влюбились в этот глянцевый образ счастливой страны, созданный лучшими маркетологами на свете. В Россию я вернулась только с одной мыслью — я должна поехать в Израиль снова и убедиться, что всё там действительно так прекрасно. Где же война? Где радикальные религиозные сионисты? Где все эти стереотипные картавящие евреи из анекдотов?
Несмотря на то, что вся история и образ идеальной страны казались вполне правдивыми, мне хотелось узнать настоящий Израиль. Не прошло и полгода, как я зарегистрировалась на каучсёрфинге, собрала походный рюкзак и отправилась в двухнедельное путешествие с севера на юг. Потом было третье путешествие, четвёртое, пятое… И я сбилась со счёту. Сначала останавливалась у совершенно незнакомых людей, потом у их друзей, потом и те и другие превратились в моих друзей, и я стала возвращаться, чтобы навестить кого-то, кто практически стал членом семьи. Это была пора сумасшедших поступков, горячих влюблённостей и счастливых переездов по стране. Каждый раз я влюблялась всё больше и больше и не могла сама себе поверить: когда уже пройдёт эта эйфория? Это же невозможно, чтобы у страны совершенно не было недостатков! Недостатки, конечно, были, но казались такими микроскопическими и незначительными, что совершенно не хотелось обращать на них внимания.
Переезд и поиск жилья
Спустя пять лет постоянных поездок в Тель-Авив я наконец решилась: пора. Тут надо отметить, что переезд в Израиль стал для меня не просто сменой локации — я впервые решила жить отдельно от родителей. В 23 года ко мне пришло осознание, что либо сейчас, либо уже никогда. Я готовилась почти год и за пару месяцев до отъезда начала потихоньку строить планы: купила билеты, уволилась с работы, нашла стажировку в Израиле. В октябре 2014-го я собрала один чемодан, нацепила любимые кроссовки, солнечные очки и полетела в тёплый Тель-Авив. Я оказалась не совсем типичным представителем еврейской диаспоры. У меня не было ни одного родственника в Израиле, кроме дочери бабушкиного племянника, с которой мы виделись один раз и очень давно. Но несмотря на это, не успела я приземлиться, как меня тут же начали приглашать на шаббатние ужины, семейные празднества и дружеские посиделки. В глазах окружающих я была настоящим героем: такая молодая, без семьи, вот так взяла всё бросила и переехала жить в Израиль. Все так трогательно обо мне заботились и предлагали любую помощь. Казалось, будто вся страна — это одна большая семья, а каждый новый знакомый — мой близкий родственник.
Всю первую неделю в городе я искала квартиру. В Москве я думала, что непросто найти заранее что-то через интернет, кто решится сдать мне квартиру по скайпу? Но стоит приехать — и двери уютной светлой квартиры в центре города распахнутся для тебя. Не тут-то было. Найти в Тель-Авиве хорошую квартиру за приемлемые деньги — значит сорвать джекпот. Шанс, что эта красивая и доступная жилплощадь достанется человеку, который в стране без пяти минут неделю, практически нулевой. В 90 % случаев для подписи любого договора на аренду недвижимости необходимы: счёт в банке с определённой суммой на нём, а также чековая книжка и два поручителя, которые согласятся оплатить аренду за тебя в случае какой-либо проблемы. Также нужно знать язык или найти адвоката, чтобы подписать контракт на иврите. У меня не было ни того, ни другого, ни третьего. Но при помощи ивритоговорящих друзей, которые помогали мониторить сайты и группы в фейсбуке, нашёлся саблет на полгода. Комната с балконом, выходящим на бульвар; шкаф, длиной во всю стену; убойный напор горячей воды в душе; чистая мини-кухня и белый пушистый кот — всё это за 750 долларов в месяц.
Впервые я столкнулась
с израильтянами, которые вместо фразы «ой, ну ладно,
с каждым бывает» отругали меня,
как девчонку
Цены на недвижимость в Израиле, и особенно в Тель-Авиве, совершенно заоблачные. Наверное, реальнее купить две квартиры в Москве и двухэтажный лофт в Париже, чем однокомнатную студию в пригороде Тель-Авива. Зато те, кому в наследство досталась недвижимость, приобретённая ещё в XX веке, могут жить припеваючи до самой старости и только и делать, что продавать, покупать и снова продавать квартиры. Состояние же самих квартир оставляет желать лучшего. Крошечные кухни или вовсе их отсутствие, комнаты с окном под потолком, дырка в полу вместо душа — и всё это в четырёх потресканных стенах за тысячу долларов в месяц. Иногда, конечно, находятся новые, светлые и просторные жилища, но тогда, как правило, всё равно придётся идти на компромисс, будь то цена, месторасположение или количество соседей.
За год с небольшим жизни в Тель-Авиве, я успела сменить трёх соседей. Сначала это была гей-пара, сдававшая комнату в квартире, которую они вроде тоже снимали, но у меня было полнейшее ощущение, что всё в ней, кроме, пожалуй, меня и моего чемодана, принадлежит им. Правила и условия были продиктованы соседями, полки в холодильнике поделены на «твоё» и «наше», а к телевизору в общей гостиной я даже боялась притрагиваться. Стоило однажды не выключить обогреватель в ванной, как с утра последовало грозное сообщение на фейсбуке, что они мне не родители и следить за мной не обязаны, так же как и платить сумасшедшие счета за 12 часов использования дорогостоящего электричества. Было стыдно и очень обидно: я впервые столкнулась с израильтянами, которые вместо фразы «ой, ну ладно, с каждым бывает, не парься» отругали меня, как девчонку.
Потом было полгода жизни с 30-летним студентом-канадцем, с которым у нас были практически семейные отношения: он покупал еду, я её готовила; по вечерам, прежде чем разойтись по своим спальням, мы смотрели вместе фильмы, спорили о равноправии, и спустя пару месяцев мне казалось, что мы уже сорок лет в браке, я знаю его, как облупленного, и меня раздражает абсолютно всё, что он делает. Самой органичной оказалась моя последняя соседка: мы обе учились в Москве, много путешествовали по миру, переехали в Израиль в одно время и в конце концов оказались на одном и том же жизненном этапе — процессе адаптации в чужой стране. Так что теперь вечера проходят за распитием зелёного чая, привезённого из России, разговорами о Бродском или хоровым исполнением песен Земфиры. То ли я научилась наконец делить пространство с малознакомыми людьми, то ли ментальный бэкграунд действительно имеет большое значение в построении любых отношений, но жизнь вдали от родителей наконец обрела свои плюсы.
Получение гражданства и первые трудности
За первые пять месяцев жизни в городе солнца, моря и вечеринок так и не нашлось веской причины вернуться обратно. Рубль начал падать, гайки завинчиваться, а имейлы с родины звучали всё более трагически. По окончании стажировки мне предложили работу, появились новые друзья и начался купальный сезон. Я решила подавать на гражданство. Больших усилий это не потребовало: достаточно иметь бабушку или дедушку, в чьих свидетельствах о рождении значилось бы «еврей/-ка», и ты уже имеешь право стать новой ячейкой израильского общества. Если подтверждения о еврействе нет, переехать значительно сложнее. Единственный выход — получить визу, либо рабочую, либо партнёрскую (в случае если твой партнёр — израильтянин). Но оба варианта требуют куда больше времени и сил, чем оформление гражданства для еврея. При удачном раскладе уже через месяц после подачи документов можно обрести желанный «теудат-зеут» — удостоверение личности гражданина Израиля.
С получением гражданства и начались все проблемы: бесконечная волокита в министерствах внутренних дел и абсорбции, больничных кассах и почтовых отделениях, долгие бюрократические процедуры на работе, новый изнуряющий поиск квартиры, остро ощутимый языковой барьер — и всё это под ярко палящим солнцем, которое становилось всё горячее и горячее. Я всю жизнь была уверена, что люблю жару и ненавижу зиму. Я обожала ездить на море, валяться на пляжах и всегда верила, что плюс 30 лучше, чем минус 5. Верила до тех пор, пока не сменила полгода московской зимы на шесть месяцев тель-авивского лета, иней на ресницах — на потный загривок, замёрзшие пальцы — на влажные ладошки, а десять слоёв одежды — на купальник, хотя и в нём тоже жарко. Я узнала, что солнцезащитным кремом надо мазаться круглый год, вне зависимости от того, солнечно, дождливо, ветрено или облачно; что к дерматологу надо ходить раз в 12 месяцев и постоянно следить за родинками; что чем больше частей тела прикрыто, тем на самом деле прохладнее, потому что тело не нагревается от прямых солнечных лучей, а свободный крой создаёт естественную вентиляцию.
В Израиле у меня впервые появился страх заболеть раком. Мне казалось, что эти совсем недавно любимые и желаемые солнечные лучи на самом деле убивают меня. Я превратилась в настоящего параноика: купила широкую шляпу, стала носить джинсы в плюс 30 и постоянно мазаться кремом. Тут же я столкнулась с совсем иным подходом к своему здоровью и медицине в целом. Большинство моих коллег на работе каждый месяц ходят к врачам, будь то обычный терапевт, дерматолог, маммолог или гинеколог. На приёмы здесь записываются регулярно, а не тогда, когда начинает что-то болеть или беспокоить. Раз в год делают общую проверку и бесстрашно соглашаются на биопсию — только потому, что в семье есть плохая генетика.
Медицинская система в Израиле, кстати, не такая уж и прекрасная, как принято о ней говорить. Местные шутят, что в Израиле хорошо рожать и умирать, на всё остальное нужно много терпения и денег. У врачей здесь зачастую есть две грани: они либо посылают тебя на миллион ненужных проверок и анализов, либо, наоборот, на любую даже крошечную проблему выписывают антибиотики или антидепрессанты. Больницы, конечно, чистые, красивые и оснащены новейшим оборудованием, но врачи, как правило, узко специализированы и работают исключительно по протоколу — что, возможно, и правильно, но пока совсем для меня непривычно.
Я купила широкую шляпу, стала носить джинсы в плюс 30
и постоянно мазаться кремом
Ностальгия и русские
в Тель-Авиве
Переломным моментом моей «израильской лихорадки» стала короткая поездка домой перед репатриацией. Первый раз я возвращалась в Израиль с багажом определённых ожиданий и определённого выбора. Каникулы теперь превратились в обычную жизнь: подъём в семь утра, школа иврита, работа, домашние дела и ранний отход ко сну. Я перестала путешествовать, у меня не было сил встречаться с друзьями, читать книжки или хоть куда-то выбираться. Начался период раздражения и отторжения. Как будто часы пробили двенадцать, и золотая карета оказалась тыквой. Красивые загорелые израильтяне превратились в обычных восточных мужчин, их раскрепощённость — в базарную наглость, а еврейская сплочённость — в религиозный национализм. Казалось, что я никогда не стану настоящей израильтянкой и буду вечно скучать по Москве.
До эмиграции мне было непонятно многое, связанное с Россией. Люди, политика, СМИ, традиции и привычки. Я всё время ощущала себя в некоторой степени иностранкой в своей родной стране — скорее сторонним наблюдателем, чем гражданином. Только переехав в Израиль и столкнувшись с первыми трудностями интеграции, я осознала, как важны для меня многие вещи: советские фильмы, книжки Гоголя, русская еда и, главное, русскоговорящее общество. Всё это вдруг стало очень ценным и родным. Ещё год назад я дистанцировалась от русских эмигрантов в Израиле, пока не поняла, как много между нами общего.
Эмиграция 90-х очень отличается от эмиграции 2000-х. Тогда люди ехали ни с чем и со всем одновременно: привозили свои дипломы, чемоданы, набитые горами вещей — от одеял до дублёнок, литературу, музыкальные пластинки и даже мебель, но при этом совершенно не знали, чего ожидать и что с этим делать. Пригодится ли им здесь советская докторская степень? Нужны ли будут все эти шубы и шапки? Найдутся ли те, с кем можно будет обсудить Толстого? Многие из них в итоге оказались где-то на перепутье, с разбитыми иллюзиями и нереализованной карьерой: и в новой России о них уже забыли и не ждут, и в Израиле они так и не нашли своего места.
Сегодня в Израиль едут молодые, активные, идейные — тот самый средний класс, выросший на «экономической стабильности» и сбежавший от путинского режима. Мне тяжело судить обо всём Израиле, но в Тель-Авиве я всё больше и больше встречаю представителей творческих профессий: режиссёров, писателей, дизайнеров, продюсеров. Удивительно, что в целом все они трезво понимают, что найти что-то по специальности здесь, в Израиле, без языка и связей будет практически невозможно, но тем не менее никто не сдаётся. В 90-е многим приходилось мыть полы и ухаживать за больными, пряча подальше в шкафчик свои докторские степени и научные работы, сейчас — кто-то переучивается на графического дизайнера, кто-то зарабатывает тысячи в туристических ресторанах, кто-то размеренно тратит вывезенные из России деньги. Эмиграция в 90-х означала новую, не всегда более счастливую жизнь, эмиграция 2000-х — переходный и зачастую вполне счастливый период.
