«У меня была только веревка, которая задавала направление»: как слепой блогер покорил самую высокую точку Европы?
Представьте, что вы жили обычной жизнью и вдруг в одночасье оказались в кромешной темноте. Как будто кто-то завел вас в пустую комнату, выключил свет и оставил там навсегда. Именно это случилось с Иваном Ерховым, когда ему было всего 25 лет. В 19 лет парень услышал от врачей страшный диагноз: «пигментный ретинит». Это наследственное заболевание, при котором у человека постепенно ухудшается зрение. Болезнь коварна в своей непредсказуемости: некоторые спокойно живут с ней много лет, почти не замечая изменений, а кто-то теряет зрение в считанные месяцы и даже недели. Ивану не повезло: он оказался во второй категории.
Молодой симпатичный парень, спортсмен, заботливый муж и отец двоих детей – в один момент все это как будто перестало иметь значение, отступило на второй план. Иван полностью ослеп. И если люди, рожденные незрячими, с рождения адаптируются к своей особенности, то Ерхову пришлось буквально учиться жить заново – жить в темноте.
Каких усилий и мужества ему это стоило, знает только он сам. Но, несмотря на все трудности, Ивану удалось не только вернуть контроль над своей жизнью, но и сделать ее еще более насыщенной, чем когда-либо. А главное – вдохновить тысячи людей сделать то же самое. У Ивана есть собственный блог на YouTube, который называется «Жизнь в темноте». В нем он рассказывает о своей семье, путешествиях и новых достижениях. Мужчина шутит: ему часто говорят, что за свои 25 лет он успел сделать столько, сколько некоторые не успевают за всю жизнь. И в самом деле, чем он только ни занимался – нырял с десятиметровой вышки, прыгал с банджи с высоты 207 метров, занимался картингом. А в августе 2020 года Иван и вовсе совершил то, что многим казалось невозможным – покорил Эльбрус. Вместе со своей командой он снял фильм об этом удивительном путешествии, премьера картины запланирована на 5 апреля.
Кому он посвятил свое восхождение, почему покорял гору несколько раз и зачем снял об этом кино, Иван Ерхов рассказал в интервью «МИР 24».
– Вы стали первым человеком с приобретенной слепотой, который поднялся на Эльбрус. Расскажите, как долго вы к этому шли, как вообще зародилась такая идея? Это спонтанная мечта или давно назревший план?
– Пока я еще видел наш прекрасный мир, мне очень нравились горы, я хотел оказаться там, но потом рутина и суета не позволили это сделать. И когда все так случилось, ряд жизненных событий подтолкнул меня к тому, что нужно начать делать то, что я очень хотел. Плюс, у меня брат вернулся с Эльбруса и рассказал о своем восхождении в красках – он был такой заряженный! И тогда эта мысль появилась у меня в голове. И, конечно, я понимал, что это достаточно яркий инфоповод, поскольку я социальный блогер, то есть он поможет привлечь внимание СМИ и общественности к проблеме потери зрения.
– То есть до этого вы никогда не бывали в горах?
– В таких больших – нет. Эльбрус сложно сравнивать с другими горами, в мире не так много вершин, которые могут рядышком с ним встать, разве что Эверест и семитысячники. Но там уже совершенно другая история.
– Вы основательно готовились к восхождению – у вас ведь даже был персональный тренер?
– Да, это мой друг, он мастер спорта по лыжным гонкам, был в составе сборной России по лыжным гонкам в Сочи – Антон Суздалев. Он составил мне план, и во время пандемии мы готовились. Вообще, я сам тренировался все время, а интенсивную подготовку мы уже проводили с ним вместе. Антон периодически устраивал мне тесты, чтобы проверить, насколько хорошо я справляюсь с той или иной нагрузкой.
– Расскажите, как вы тренировались?
– Я ездил на Крылатские холмы, кроме того, недалеко от моего дома находится Олимпийская деревня (жилой микрорайон в районе Тропарево-Никулино, возведенный в 1977 – 1980 годах для проживания участников Олимпиады-80 – прим. ред.), там есть парк, я там тоже делал имитацию подъема, ходил с треккинговыми палками вверх-вниз. Мы каждое утро бегали, была силовая подготовка: тренировки на площадке для воркаута – брусья, турники. Потом, велосипед – 60 километров в день «проезжал» на велотренажере.
– Отсутствие зрения затрудняет занятия спортом? Или вы уже полностью адаптировались?
– Там есть своя специфика, свои нюансы. Если ты бегаешь, то ты бегаешь в связке; если ты делаешь имитацию [подъема в гору], то ты цепляешься к колонне и ориентируешься по звуку впереди идущего человека; вместо велика – велостанок, он стоит на месте, тут никаких проблем нет; если это воркаут, то ты приходишь на площадку, тебе помогают сориентироваться, показывают, где брусья, турники, и ты занимаешься.
– Когда вы начали подниматься на гору, у вас возникло ощущение, что это будет гораздо сложнее, чем на тренировках?
– Когда мы приехали, то не начали сразу подниматься на Эльбрус, потому что понимали, что это глупая затея: нужно было пройти акклиматизацию, адаптацию. Две недели мы жили в предгорье, на поляне Азау – это 2500 метров над уровнем моря. Ходили в походы, поднимались в горы, спускались; там очень сложная каменистая почва, ручьи, водопады. Мы тренировались ходить в связке, я учился ходить след в след – старались предусмотреть все возможные варианты. Плюс, в это время организм постепенно адаптировался к низкому содержанию кислорода.
Чтобы не было гипоксии на вершине, мы устраивали высокогорные ночевки: поднимались на высоту 4100 метров и ночевали в «бочках» (специальные вагоны на южном склоне Эльбруса, в которых оборудованы комнаты для проживания туристов – прим. ред.), также ходили в тренировочные выходы.
– Как проходил подъем? Гора покорилась вам сразу же?
– Нет, у нас было два восхождения. Первое было неудачным, потому что погода очень сильно изменилась: ветер дул со скоростью 40-45 метров в секунду. Мы поднялись до высоты 5100 метров и, при том что у нас была хорошая экипировка и мы были абсолютно готовы, все настолько устали и измотались, что перед Косой полкой (тропа на Эльбрусе шириной в 1,5–2 м, ведущая к двум вершинам горы и считающаяся крайне опасным участком – прим. ред.), где находится заброшенный ратрак, мы приняли решение развернуться. В тот момент, конечно, я даже не мог предположить, будет второе восхождение или нет, потому что на ту секунду все силы были оставлены на этих склонах. Сложно было представить, что я снова попытаюсь. Но спустившись, я пообщался с близкими, родными, они меня поддержали, я отдохнул. Правда, в тот момент еще случилась другая форс-мажорная ситуация: моему брату срочно пришлось уехать в Москву по работе, и впереди идущего человека заменили на Евгения Маркова – это рекордсмен по скайраннингу, победитель множества стартов. И он уже во время второго восхождения шел впереди, за мной шел Антон Суздалев, и я шел посередине. С нами еще должен был быть Саша Миронов, который должен был выступать в роли основного оператора, но он не смог подниматься, в итоге мы поднимались только втроем.
– Во время второй подъема с погодой повезло?
– Да, во второй раз все сложилось максимально удачно: была хорошая погода, у всех было хорошее самочувствие. Мы шли и обгоняли вереницы туристов, альпинистов, потому что их было много, из-за хорошей погоды все хотели взойти на вершину. Было тяжело, конечно; в какие-то моменты приходилось терпеть. Все было не так, как я заранее думал – что я там буду идти и снимать. В каких-то ситуациях я не то что снимать не мог, я об этом даже не думал. Было тяжело, терпели. Но шли. Шли с хорошим темпом: от заброшенного ратрака до вершины мы дошли за 3 часа 20 минут. Это, как говорят, очень хорошая скорость.
– А что было самым сложным?
– Самое сложное для меня было, как ни удивительно, не подняться, а спускаться. Видимо, организм уже начал ловить гипоксию, мышцы стали более вялые, поэтому спуск был тяжелым. Плюс, когда ты не можешь идти след в след, это отягощает задачу, потому что снег стал уже подтопленный, рыхлый. И я даже перецепился в короткую связку: то есть до этого я держался за страховочную веревку за Женей Марковым, но потом взялся за его туристический рюкзак, чтобы идти вообще вплотную к нему.
– То есть вы были абсолютно на равных с остальными – никаких облегчающих приспособлений, каких-то звуковых сигналов, палок, тростей?
– Нет, там нет никаких вариантов. У меня была только веревка, которая мне задавала направление, по ней я ориентировался, куда мне нужно шагать. Плюс, Антон Суздалев, который сзади шел, смотрел, чтобы я сильно правее или левее не уходил, особенно на Косой полке, потому что там узкая тропа и можно сорваться.
– Как встречные люди реагировали на вас?
– Все поддерживали, кто-то был шокирован. Когда мы шли, вереницы альпинистов уступали нам дорогу, чтобы мы их обогнали. В целом, все было хорошо. Никакого негатива я не чувствовал.
– Чтобы рассказать о вашем путешествии, вы могли ограничиться привычным для вас форматом видеоблога. Но вы пошли дальше и решили снять полноценный фильм. Как вы считаете, получилось ли у вас передать через экран то, что вы чувствовали там, на вершине? И в этом ли была главная идея проекта?
– Получилось или нет – это не мне судить, а зрителю. Я попытался передать те эмоции и ощущения, которые я испытывал, а насколько это удалось, мы узнаем позже. А что касается фильма, идей там много – не только передать эмоции, но и дать какую-то мотивацию, стремление к жизни, ну и вообще поднять такую проблему, как потеря зрения. Потому что, в принципе, это та история, которая может решиться в ближайшее время. Но для этого нужно прикладывать определенные усилия. Ведущие офтальмологи говорят, что эта проблема будет решена в ближайшие 5-10 лет. Но, к сожалению, в нашей стране пока что бездействуют. Сейчас начались какие-то первые разработки в области генного редактирования, но это вообще мизер по сравнению с мировым сообществом. Пока мы только созерцаем со стороны, как другие люди делают успешные разработки: пересаживают искусственную сетчатку, делают бионические глаза. И нам до них еще очень далеко – как до вершины Эльбруса. Поэтому чтобы не покупать потом готовые продукты, нам нужно тоже что-то для этого делать, а не только ждать, что нам на блюдечке принесут готовый метод лечения.
Ведь людей с сильным нарушением зрения и с потерянным зрением в нашей стране очень много – два миллиона человек! Это немаленькая цифра. Вообще, если учитывать разные виды инвалидности, то люди с потерянным зрением максимально могут быть реабилитированы, когда к ним вернется зрение. Пока они не видят, у них есть логистические проблемы. Но при этом многие из них очень умные, образованные и умудряются даже в таких непростых обстоятельствах работать, развиваться, путешествовать, строить семьи и вести полноценный образ жизни.
– Да, но, к сожалению, далеко не у всех это получается. Инвалиду в современной России довольно сложно радоваться жизни и достигать каких-то высот, пусть даже речь и не идет об Эльбрусе; банально получить образование и устроиться на приличную работу бывает очень непросто.
– Да, это дурное наследие Советского Союза, где инвалидов «не было», хотя они, конечно, были – их просто высылали за 101-й километр и жили они в закрытых городах. Собственно, мой YouTube-канал «Жизнь в темноте» подает жизнь людей с инвалидностью в позитивном ключе, не как что-то из ряда вон выходящее. Это реальность, это нормальная жизнь – да, она сложная, но можно жить, можно все делать даже в таких непростых обстоятельствах. Поэтому наш проект меняет отношение общества к людям с инвалидностью. И я рассказываю не только про незрячих и слабовидящих: это и люди на колясках, и люди с ДЦП. Недавно мы зарегистрировали свою некоммерческую организацию, она будет называться «Ассоциация создателей инклюзивных медиапроектов». Это все как раз делается с целью изменить отношение общества [к инвалидам]. Чем больше люди будут видеть эту картинку, чем больше ребят поверят в себя и выйдут на улицу, тем быстрее это станет нормой. Такой же нормой, как мама с коляской, гуляющая по парку, или пожилой человек. Концептуальной разницы в этом нет.
– Вы уже прыгали в воду с десятиметровой вышки, занимались банджи-джампингом, картингом, теперь вот покорили Эльбрус. Что дальше? Уже наметили для себя новые цели?
– Цели есть, их много, и впереди еще будет много вершин. Но тут не идет речь только о горах, это будет что-то интересное. И пока я, скорее, оставлю это в секрете. Все желающие могут следить за мной в социальных сетях, где мы постоянно обо всем рассказываем. Я думаю, что мы не остановимся и в плане фильмов: это только первый фильм, а у меня есть мысли снять еще. Этим летом есть планы прыгнуть с парашютом, есть и другие идеи. Но я пока не буду раскрывать все карты.
– В сюжете нашего канала о вашем восхождении на Эльбрус был момент, который до сих пор не выходит у меня из головы. Это потрясающее рассветное небо над горами и ваш голос за кадром, произносящий: «Посмотрите, какая здесь красота». И вы говорите это так, словно действительно видите всю эту красоту. И хочется восхищаться, любоваться ей вместе с вами. Но потом резким обухом бьет осознание: ведь видим только мы, вы – в абсолютной темноте. Все-таки что вы испытывали в тот момент, находясь на вершине?
– Это буря эмоций и впечатлений. Я бы даже сказал, вулкан. Меня потрясла энергетика, которая была в том месте. Во-первых, очень много всего было пережито: я там, в предгорье, и поболеть успел, чуть все не сорвалось, а накануне организовывал краудфандинговый сбор – мы собирали средства на съемку документального фильма. Меня поддержали известные люди: Сергей Безруков, Антон Хабаров и многие другие актеры. Поэтому на мне лежал большой груз ответственности.
И когда я поднялся, конечно, было счастье оттого, что мы это сделали, несмотря ни на что, вопреки всем обстоятельствам. Это был очень эмоциональный момент: меня буквально «расплескало» на вершине. И когда я снимал фрагмент для фильма, я сказал, что посвятил это восхождение своим детям, Вовочке и Машуле, и у меня потекли слезы. Вы спросили, как я вижу красоту. У моего канала есть девиз: «Смотри на мир сердцем». Наверно, вот так я и смотрю. И этому учу других людей.
Премьерный показ фильма «Вслепую на Эльбрус» состоится 5 апреля в 19:00 в Московском Губернском театре (г. Москва, Волгоградский проспект, 121).
«Смотреть» на мир иначе: история незрячего блогера, который покорил Эльбрус
Девятнадцатилетний Иван Ерхов, возвращаясь летом в сумерках от девушки на велосипеде, заметил, что стал плохо видеть. Обратившись к окулисту, он узнал, что у него пигментный ретинит — редкая болезнь, вызывающая дистрофию сетчатки. У разных людей болезнь развивается с разной скоростью. Некоторые сохраняют способность видеть до глубокой старости, но Ивану не повезло — он полностью ослеп уже в 25 лет. К этому моменту у него была семья и двое маленьких детей.
Иван всегда вел активный образ жизни. В школе занимался прыжками в воду и выполнил норматив на кандидата в мастера спорта, затем, поступив в Московский горный университет, попал в сборную по футболу. Став инженером, Иван работал в Мосметрострое, параллельно играл в двух театрах и запустил несколько успешных интернет-стартапов. Но приближающаяся слепота сначала заставила сменить темп, а затем полностью поменяла жизнь. Иван разошелся с женой, переехал к родителям, остался без работы, набрал 10 киллограммов.
«Выбраться помогли занятия спортом. Я буквально изнурял себя тренировками и сбросил за полтора месяца весь лишний вес», — рассказывает он. Незрячему гораздо тяжелее, чем зрячему, дается все, в том числе тренировки, но выход можно найти. Иван освоил ближайшую площадку для воркаута. Подъем с переворотом для него давно не представляет трудности. Начал бегать в связке с отцом и братом.
«В связке» — значит держась за короткий шнурок (30 см), который привязан к руке зрячего гида. В случае, когда близкие не могут выйти на пробежку, Иван использует велотренажер. «Главное — найти причину, которая заставит встать с кровати, выйти из дома. Для меня такая причина — мои дети. Я хочу вести активный образ жизни, чтобы иметь возможность с ними полноценно общаться», — говорит Иван. Занимаясь спортом на улице, он обратил внимание на то, что к нему и его сопровождающим часто подходят любопытные люди.
В итоге Иван начал вести ютьюб-канал про свой опыт «Жизнь в темноте», затем появились блоги в других социальных сетях. Идея сработала, и сейчас общий объем аудитории Ивана в главных соцсетях более 50 тысяч пользователей. Точка зрения незрячего человека оказалась популярна настолько, что Ивана часто приглашают выступать мотивационным спикером.
А еще Иван Ерхов по-новому полюбил путешествия. По его словам, он стал «смотреть» на мир иначе. В каком-то смысле его восприятие обогатилось. «Я формирую образы места из вкусов, запахов, общения с людьми. У меня всегда появляется ощущение некой энергетики места. Например, у Эльбруса совершенно невероятная энергетика».
Самую высокую точку Европы Иван посетил летом 2020 года в составе альпинистской группы, совершив восхождение на те самые 5642 метра. Сняв про эту авантюру документальный фильм, Иван превратился из незрячего видеоблогера в незрячего режиссера.
Люди: Иван Ерхов
Привет! Меня зовут Иван Ерхов. Я тот самый незрячий блогер, который «смотрит на мир своим сердцем». С самого детства был активным мальчуганом, у которого было много интересов, желаний и стремлений. Уже тогда близкие начали активно пополнять аптечку «валокордином».
Чем старше я становился, тем больше приключений искал на свою блондинистую головушку. Всегда был активным, и еще в детском саду за компанию с подружкой пошел в секцию по прыжкам в воду. Такое вроде бы детское решение оказалось весьма значимым для моего физического развития. Посещение секции оказало сильное влияние на мое дальнейшее отношение к спорту вообще. И, как выяснилось, какие-то навыки, полученные там, часто пригождались и в будущем.
Дальше мое развитие в спортивном плане проходило достаточно успешно. Я был в составе олимпийского резерва, и позже даже получил разряд КМС. Но потом череда травм и событий привели к окончанию спортивной карьеры.
Школьные годы были очень насыщенными. Я посещал много кружков и секций. Тогда я влюбился в футбол, начал активно тренироваться и нашел себя в новом виде спорта. Почти в тот же момент я проникся театральным искусством и пошел в театральную студию, где охотно начал постигать актерское мастерство. Это время было по-настоящему счастливым в моей жизни!
Заканчивая школу, я стоял перед дилеммой: куда пойти дальше? Я был технарем, но при этом очень любил театр. Эта любовь живет во мне и сейчас. Именно поэтому я поступал и в театральный, и в технический вузы. Подумать только, просто несовместимые вещи. Правда, у меня все так: я всегда совмещал в себе несовместимое.
Мне удалось показать хорошие результаты и пройти до самых внутренних испытаний в театральном вузе, но дальнейшая ирония жизни привела к тому, что я поступил на первый курс по специальности «горный инженер», которая полностью завязана на зрительной функции.
У меня было много планов, желаний, целей, которые я хотел реализовать в ближайшем будущем, но жизнь преподнесла мне сюрприз.
Как я узнал свой диагноз
Я терял зрение постепенно. Началось все в 19 лет. Я был общительным парнем, учился, играл в нескольких театрах, был в составе юношеской сборной по футболу в университете.
Как-то раз, проводив девушку домой, я возвращался на велосипеде через темный парк и почувствовал, что мне некомфортно: плохо различаю дорогу, очертания деревьев. На входе в кафе я как-то споткнулся на плохо освещенных ступеньках. Мое зрение не было идеальным: я носил контактные линзы — и я решил, что все дело в них.
Через какое-то время мы вместе с девушкой поехали на полное обследование к офтальмологу. Там-то мне и вынесли приговор: пигментный ретинит. При этом заболевании перестают работать фоторецепторы в глазу, которые отвечают за возможность видеть. Врач сказал, что в скором времени я потеряю зрение и никаких методов, которые могут затормозить этот процесс, сегодня нет.
Я попытался представить, каково это — ничего не видеть. Закрывал глаза, погружаясь в темноту, и тут же в ужасе открывал их. Лучше уж не думать о плохом: все равно изменить ничего не могу — значит, надо просто жить и смотреть на мир, пока это удается.
Как я пытался запомнить свой мир
Я не вижу уже три года. Слепота оказалась не кромешной темнотой, я ощущаю свет. И это все.
Привыкнуть к этому невозможно, можно только приспособиться. Когда зрение стало стремительно уходить, сузилось до узенького туннеля, я понял, что надо готовиться к тому, что не буду видеть. Стал запоминать расположение вещей в квартире, учился готовить вслепую. Поворачиваешь выключатель на плите и считаешь щелчки: два щелчка — сильный огонь, три — выключил. Запоминал пальцами объемные наклейки на микроволновке: где «стоп», где «старт». К тому моменту у меня было уже двое детей. Я не хочу быть для них отцом, которого надо оберегать. Пусть они знают, что папа крутой, он может многое. Поэтому было важно до полной слепоты многому научиться, многое запомнить, главное — лица самых близких.
Сыну Вовке пять лет, Маше — почти четыре. Я ее видел еще совсем малышкой. Сейчас, когда беру на руки, понимаю: она уже не младенец, а маленькая девочка. Волосы у них кудрявые, как и у меня. Я помню их лица, но они меняются со временем. Я надеюсь, что однажды увижу их.
Сейчас передо мной много целей и задач, которые я обязательно достигну! Жалость мне не нужна — это не те чувства и эмоции, которые я хочу получать от окружающих.
Я хочу состояться как человек, помогать своим близким, детям, друзьям.
Когда я только начинал изучать свою болезнь, я поразился, как много людей живут с похожей проблемой. Есть социальные группы, где люди делятся новыми исследованиями в этой области, методиками лечения и поддерживают друг друга. Это очень важно. Ради этого я и создал youtube-канал «Жизнь в темноте», где рассказываю обо всем, начиная от глобальных вещей — можно ли вернуть зрение — до сугубо бытовых: как пользоваться телефоном, плитой, стиральной машинкой и т.д.
В первом сезоне мы снимали сюжет про поход в кинотеатр. Потому что многие люди недоумевают: «Ваня, зачем слепому ходить в кино?!» И тут я попытался отобразить как можно воспринимать визуальный продукт посредством других чувств и при этом получать удовольствие, хоть и по-своему. Во время фильма друзья шепотом объясняют, что происходит на экране, если я чего-то не понимаю. Можно видеть не только глазами, но и сердцем.
Я не сижу без дела — в последнее время часто выступаю на разных площадках в роли ведущего, модератора, эксперта по инклюзии, даже удалось принять участие в круглых столах в Госдуме и Общественной палате РФ.
Помимо общественной деятельности, у меня много проектов, которые уже реализую и которые планирую запустить в ближайшее время. А также в этом году выиграли грант на международном форуме «Иволга 2.0» в рамках youtube-канала «Жизнь в темноте».
Несмотря на высокую активность и быстрый ритм жизни, прочное место в ней по-прежнему занимает спорт, который так поддержал меня и восстановил в самые трудные моменты моей жизни. Я много и регулярно тренируюсь, поддерживаю себя в хорошей форме, потому что в ближайшее время предстоят непростые спортивные челленджи.
В моей жизни стало много общения с разными людьми, но с агрессией я, как правило, не сталкивался, хотя ситуации бывают разные. Главное, самому быть добрым и позитивным.
Я верю, что на моем веку еще изобретут способ вернуть зрение. Уже сейчас ведь есть какие-то разработки — тот же бионический глаз. Все это воодушевляет и обнадеживает.
Еще и поэтому я не могу сидеть сложа руки. К тому времени, когда медицина найдет тот самый заветный способ, я должен быть полностью состоявшимся, независимым, сильным, уверенным, чтобы воспользоваться этой разработкой. Иногда друзья просят меня: посмотри! И тут же смущаются, как будто сказали, что-то обидное. Но я на это всегда отвечаю: «Скоро увижу.» Я верю в это!
