Технологии и здоровье. Как выживать в цифровом мире?
О влиянии технологий на здоровье и о развитии тренда wellbeing рассказывает Марина Безуглова, генеральный директор GfK Rus. По результатам международного исследования Consumer Life.
В последнее время технологический прогресс все больше связывается с развитием искусственного интеллекта. С одной стороны, прогнозируется, что распространение технологий искусственного интеллекта (ИИ) и их постоянное усложнение приведут к значительному повышению благосостояния человечества, потому что роботы возьмут на себя большинство рутинных функций и будут выполнять их быстро, безошибочно и с меньшими затратами.
С другой стороны, развитие технологий и ИИ будут способствовать в ближайшем будущем значительному увеличению продолжительности жизни и продлению активной фазы жизни. Последние достижения в области биотехнологий и молекулярной генетики вселяют уверенность, что многие болезни можно будет излечивать или даже предупреждать их появление.
Но, говоря о выгодах, невозможно закрывать глаза на те угрозы, которые несет технологической прогресс.
Электронные устройства действуют со скоростями, которые человеку даже не снились, смена технологий идет такими темпами, за которыми человеку сложно успеть, а мобильных устройств, подключенных к интернету, уже больше, чем людей на планете. Мозг не адаптирован к такому потоку информации, который мы получаем почти круглосуточно с коротким перерывом на ночной сон.
Все это происходит благодаря сформировавшейся привычке быть всегда на связи, без перерывов и выходных. У нас стираются границы между разными сферами жизни, личной или профессиональной, благодаря тому, что наш помощник смартфон содержит в себе все опции подключения к разным сферам одновременно, так, что едва успеваешь переключаться с одного контекста на другой.
В результате формируется конфликт между естественными способностями организма человека и новым миром сверхскоростных искусственных систем.
В ответ на стрессогенность внешнего мира формируется запрос на физическое и ментальное благополучие или wellbeing. Он находит отражение в том, что люди ищут активности, продукты, услуги, которые помогают найти внутренний баланс, достичь благополучия, несмотря на занятость и быстрый ритм жизни. Эта потребность вовсе не дань моде, это способ выживания в сложном мире. По данным исследования GfK Consumer Life (исследование о жизни потребителей во всем мире, опрос 26 тыс. респондентов в 22 странах мира) c 2014 по 2017 год в мире последовательно наблюдается рост числа людей, которые говорят о том, что стараются сохранять баланс между работой и отдыхом (с 45% в 2014 до 50% в 2017 году), активно ищут продукты и услуги для поддержания здорового образа жизни (с 41% до 44% за 4 года). А о росте общей тревожности говорит увеличивающийся процент людей, кто сообщает о постоянной обеспокоенности вопросами безопасности (с 34% в 2014 до 41% в 2017).
Тревога с одной стороны и желание найти баланс с другой – в результате наблюдается растущий запрос на здоровый образ жизни, но не тот ЗОЖ, который подразумевает изнурительные физические тренировки и диеты для достижения целевого веса, в результате чего можно испытать еще больший стресс. Сейчас формируется потребность в достижении гармоничного состояния души и тела, что позволит выжить в сумасшедшем ритме быстроменяющегося мира. Стремление к гармонии как противовес стрессу также прослеживается и в большем стремлении жить в ладу с природой (47% в 2014 против 52% в 2017 году).
Существенно выросли за последние три года тревоги по поводу внешних угроз. Мир видится все более небезопасным с точки зрения криминала и угроз внешнего мира, связанных с катастрофами и другими факторами вне нашего контроля – более 50% стали называть их среди причин стресса.
Симптоматично, что в 2015 году почти каждый третий (29%) не отмечал ни один из упомянутых факторов как серьезную причину стресса, а в 2017 только 8% не отметили данные причины. Очевидно, что количество стрессоров в мире растет, и без должной адаптации к современному контексту у нас будет все больше поводов испытывать проблемы со здоровьем и психическим самочувствием.
Очевидно, что потребность в благополучии и запрос на здоровый образ жизни развиваются на фоне усложнения внешнего мира. Каждый человек осознанно или интуитивно ищет средства избавления от стресса и все больше практикует те активности, которые помогают справляться со сложной внешней средой.
Однако за последние годы растет число людей, которые упоминают о более специфических методах поддержания физического и ментального благополучия. Наблюдается рост количества людей, которые берут за правило отключаться от интернета и выключать электронные устройства, чтобы восстановить равновесие (с 22% в 2014 году до 37% в 2017), кроме того, в мире существенно выросло число людей, которые практикуют медитацию и другие техники релаксации (с 17% в 2014 году до 28% в 2017 году).
Можно предположить, что рост популярности медитации связан как с увлечением восточными духовными практиками (йога, буддизм), так и с распространением практик снижения стресса на основе осознанности (MBSR или Mindfulness-Based-Stress Reduction), которые носят светский характер, но вобрали в себя некоторые идеи духовных практик. Интерес к восточному холистическому подходу к лечению и профилактике также прослеживается в росте популярности лечения травами и другими альтернативными методами.
Стоит отметить, что в России интерес к альтернативной медицине на уровне международного (22% в 2017 году, +5% с 2014 года), а в практиках медитации и релаксации мы существенно отстаем – всего 11% россиян сообщили о таком способе поддержания здоровья, и этот показатель не вырос за последние 3 года.
IT компании, при участии которых мы все оказались в «цифровой» зависимости, активно включаются в поддержку тренда wellbeing и предлагают свои сервисы для поддержания здоровья. Компания Google недавно анонсировала Digital Wellbeing инициативу, которая помогает контролировать цифровую жизнь человека. Идея сервиса заключается в смене стиля жизни и переходе на более щадящий режим пользования интернетом и электронными устройствами. Для этого Android с помощью приложений и сервисов будет помогать своим потребителям контролировать время использования гаджетов через мониторинг цифровой активности, а также ставить целевые показатели времени для пользования приложениями.
Подобные инициативы от брендов-кумиров могут оказать реальное влияние на изменение поведения людей и снижать вред от чрезмерной цифровизации жизни.
Как использовать тренд wellbeing?
— Если вы принимаете осознанные решения в личной жизни, необходимо разработать свои рецепты «wellbeing», той системы, которая создаст основу для физического и ментального благополучия, позволяя оставаться одновременно эффективным и здоровым.
— С точки зрения маркетинга тренд wellbeing стимулирует идеи для разработки продуктов и услуг, которые помогают человеку достигать физического и психического благополучия и при этом быть активным и разносторонним.
— В корпоративной культуре поддержка здорового образа жизни и обеспечение сотрудников активностями и услугами в этой области помогают как повышать эффективность труда, так и увеличивают лояльность и вовлеченность персонала.
«В слежении нет ничего плохого» — эксперт подкаста РБК «Забегая вперед»
Гость выпуска — Лев Манович, профессор Высшей школы Городского университета Нью-Йорка, эксперт по новым медиа и цифровым технологиям. Он рассказал о том, насколько правдив сериал «Черное зеркало» и как спрогнозировать изменения в культуре и искусстве.
Ведущий подкаста — Григорий Волчков, преподаватель факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭ, креативный продюсер шоу «Еще одну и спать», основатель Telegram-канала «Кинокляча».
Таймлайн беседы
01:50 — Аналоговый и цифровой миры: где лучше?
07:14 — Сколько информации мы потребляем на самом деле
11:47 — Существует ли сейчас массовая культура
13:16 — Цифровой тоталитаризм: Большой брат и «Бегущий по лезвию»
21:09 — В чем проблема системы социального и кредитного рейтинга?
25:08 — Как новые медиа меняют социальную жизнь
31:37 — Цифровая жизнь после смерти — насколько это этично?
34:41 — Станем ли мы зависеть от технологий?
37:38 — Какой будет культура в 2050 году?
Скорости цифровой эпохи
Сегодня провести грань между цифровым и аналоговым мирами стало сложнее. В 1990-е годы, когда интернет стал активно развиваться, у людей было ощущение, что цифровой мир — это новое пространство, говорит Манович. Около десяти лет назад концепты онлайн и офлайн стали устаревшим, теперь эти два мира перетекают один в другой. При этом у цифрового мира есть некоторые свойства, которых нет у физического — можно создать разные образы самого себя в разных соцсетях, одновременно участвовать во многих беседах.
Исследования говорят, что у человека во все эпохи было несколько близких друзей и около 200 знакомых — столько же друзей на Facebook у среднего человека сейчас. Существуют вещи, которые не меняются антропологически и социологически на протяжении всей истории, объясняет эксперт. Разница в том, что сегодня близкие могут находиться в разных точках мира и продолжать общаться. Независимость цифрового мира от физических границ увеличивает наши возможности, но ничего не происходит с временны́ми границами — пространство сжимается, а время остается прежним.
Кажется, что человек сейчас потребляет гораздо больше информации за единицу времени, чем раньше. Лев Манович успокаивает: человеческая способность воспринимать информацию ограничена анатомией нашего мозга. Возможно, то, что мы можем воспринимать информацию быстрее — это иллюзия, возникшая из-за необходимости постоянно переключаться между потоками информации.
Манович предполагает, что количество информации тоже не слишком возросло. Поскольку существует множество СМИ, каждый человек может вести блог, — все эти каналы повторяют то, что уже сказано. Человеку нужен инструментарий, чтобы отсеивать ненужную информацию. Ученые, крупные компании и дизайнеры потратили недостаточно сил, чтобы придумать более мощные инструменты для отделения оригиналов от копий, но в этом может помочь искусственный интеллект.
Грозит ли нам цифровой тоталитаризм
Когда цифровая культура только появилась, люди говорили о ней с восторгом и надеялись, что с ее помощью получится победить социальное неравенство и решить другие проблемы. Спустя 15 лет стало ясно, что цифровая культура является частью коммерческой культуры. Антиутопическое будущее стало штампом — фильм «Бегущий по лезвию» совмещает в себе элементы этой антиутопии, а многие современные сериалы, игры и кино — лишь копии этой картины.
Вместо Большого Брата за нами следят корпорации. Это может вызвать панику и недовольство, несмотря на то, что это клише эксплуатируется уже 70 лет, с момента выхода книги Оруэлла «1984». Манович уверен, что в самом факте слежения нет ничего плохого, если собранная информация не служит в преступных целях.
Большие компании часто разрабатывают концепции технологий будущего — например, презентуют прозрачные экраны или трехмерные интерфейсы. Для них это не антиутопия или научная фантастика, а прогноз того, что ждет технологии через пять-восемь лет.
Что такое новые медиа
Термин «новые медиа» появился в 1990 году, когда начали развиваться новые форматы — CD-ROM, World Wide Web и другие. Новые медиа — это те, которые возникают на основе компьютеров и цифровых сетей. Главное их свойство — они не конечны и постоянно расширяются, всегда можно создать что-то новое.
Многие действия и явления, которые мы привыкли воспринимать в физическом мире, переходят в онлайн. Например, политический активизм: если раньше нужно было выйти из дома, чтобы провести агитацию или подписать что-то, то сейчас эту роль на себя берут соцсети и онлайн-петиции. Манович говорит, что каждый хочет показать свою прогрессивность и следует трендам, поэтому иногда трудно определить, верит ли человек в то, что он постит в интернете.
Человек управляет технологиями. Или наоборот?
В сериале «Черное зеркало» есть эпизод, в котором главная героиня живет с андроидом — цифровой копией ее погибшего молодого человека. В реальности нейронные сети тоже могут проанализировать диалоги человека в социальных сетях и создать нечто подобное. Например, в 2017 году журналист Джеймс Влахос создал бота Dadbot на основе аудиозаписей бесед с отцом, который болел раком. Приложение смогло общаться с Дэвидом голосовыми сообщениями. По словам Мановича, такие разработки — пример зацикленности общества на самом себе, ведь мы не продолжаем жизнь человека, а продлеваем свое удовольствие от общения с ним.
Технологии отражают то, что происходит в обществе, объясняет эксперт. В 1960-е годы компьютерные технологии создавались как инструменты свободы, потому что люди желали этой свободы. Сейчас эволюционный процесс в техническом плане направлен на упрощение человеческой жизни и уменьшение рисков — мы живем в век глобализации и хотим больше спокойствия.
Будущее всегда рассматривается через призму социального и технологического. Практически никто не говорит о культуре будущего: какие будут фильмы, живопись, мода, рассказывает Лев Манович. Сегодня людям трудно представить будущее, которое не является прямым продолжением настоящего, поэтому то, что будущее может быть абсолютно другим — достаточно радикальная идея.
Чтобы не пропустить новый выпуск подкаста «Забегая вперед», подписывайтесь на нас в Apple Podcasts, Google Podcasts, «Яндекс.Музыке», Spotify, CastBox или в любом другом приложении, где вы нас слушаете.
Подписывайтесь также на Telegram-канал РБК Тренды и будьте в курсе актуальных тенденций и прогнозов о будущем технологий, эко-номики, образования и инноваций.
Как цифровые технологии продолжают менять современный мир
Спасительные технологии
Пандемию коронавируса 2020 года часто сравнивают с эпидемиями прошлых веков. И это неизбежно. Так, Александр Сергеевич писал «Пир во время чумы» в Болдино в 1830 году, находясь в карантине из-за разразившейся в тот год в России эпидемии холеры. Четвертая из «Маленьких трагедий» Пушкина была написана как перевод одной из сцен пьесы «Чумной город» шотландского поэта Джона Вильсона, посвященной лондонской чуме 1660 года. Современники страшных эпидемий прошлого часто находили утешение в религии. Многие священники в Европе и в России также информировали и просвещали население. У Пушкина священник вслед за персонажем Вильсона убеждает пирующих на улице: «Ступайте по домам!» В наши дни эту функцию с успехом выполнили цифровые платформы. «Яндекс», «ВКонтакте», Facebook, Instagram в дни карантина пестрели уведомлениями: «Носите маски! Соблюдайте социальную дистанцию, а лучше — оставайтесь дома!»
Фиксация современного человека на социальных сервисах за последние годы много раз подвергалась критике, осуждению или просто высмеивалась. По поводу свиданий, где люди только и «сидят в телефонах», в ходу было выражение «смартфонная вечеринка». И вот внезапно онлайн-сервисы превратились из удобства в средство первой необходимости.
В доковидные времена была популярна мысль, что онлайн-формат, цифровые сервисы — новый признак бедности в мире, где офлайн становится роскошью. Но мне сложно представить, как бы перенесли карантин люди, далекие от технологий, которые не жили в социальных сетях, не знали о существовании онлайн-заказов еды или вещей. Надеюсь, для них эти дни прошли за чтением книг или за разговорами с семьей. Интернет же позволил людям не просто пережить карантин, но и продолжить вести вполне привычную жизнь — плодотворно работать, жить, общаться и даже ходить на онлайн-концерты, не выпадая из социума.
Фото: Из личного архива Ольги Пивень
Цифра против пандемии
Цифровые технологии в том числе использовались для контроля распространения инфекции. Так, в Китае искусственный интеллект присваивал смартфону человека красный, желтый или зеленый цветовой код и отслеживал геолокацию и маршрут передвижения. Система называлась Alipay Health Code, — это приложение работает на смартфоне как мини-программа внутри мессенджера WeChat и кошелька AliPay. Если человек получал красный код, это обязывало его оставаться дома на карантине.
В России смартфоны также использовались для контроля распространения коронавируса. Приложение «Социальный мониторинг» должны были ставить на телефон те, кто имел положительный результат теста на коронавирус, но болел в легкой форме дома. Приложение следило за перемещениями людей и время от времени требовало сделать фото, подтверждающее, что человек не вышел на улицу. Для выявления больных, нарушивших изоляционный режим, также использовались технологии распознавания лиц.
Работа вновь возникших государственных платформ, связанных с введенными из-за коронавируса ограничениями, зачастую вызывала опасения тотального надзора государства за гражданами. Однако, я думаю, риски были несколько преувеличены. Конечно, советское прошлое и связанный с ним страх является для россиян достаточно сильной прививкой от «социальной инженерии» — общество всегда настороже и будет сопротивляться попыткам злоупотреблений слежкой. При этом безопасность и комфорт стали важнейшими ценностями, и люди ожидают, что технологии смогут предоставить им высокий уровень того и другого.
COVID-19 и цифровая медицина
Пандемия дала необходимый толчок для развития цифровых сервисов в области здравоохранения. Еще в декабре директор по распространению технологий «Яндекса» Григорий Бакунов говорил, что в перспективе ближайших пяти лет заниматься телемедициной не нужно, что «Яндекс» «зашел [на рынок телемедицины], довольно быстро стал игроком №1, пощупал почву и понял, что это не бизнес». Однако в апреле-июне столичный телемедицинский центр, в котором работали до 150 врачей в смену, провел 340 000 дистанционных консультаций для 114 000 человек, больных коронавирусной инфекцией. Возможность консультировать больных через интернет помогла оказать им своевременную помощь, без утомительного ожидания визита врача, а также исключить риски заражения медицинского персонала. В результате, по словам Евгения Паперного, руководителя направления медицинских информационных продуктов Сбербанка, если до пандемии телемедицина не была бизнесом, то сейчас она им стала: «До пандемии врачи были противниками дистанционного консультирования и считали, что они не готовы нести ответственность за качество таких услуг. Но сейчас все попробовали, и поняли, что ничего страшного, задачи эти решаемые».
Начали активно развиваться и сервисы помощи врачам, например, такие как «Третье мнение», позволяющие с помощью искусственного интеллекта провести анализ медицинских снимков и данных исследований и обратить внимание врача на те или иные особенности. Думаю, подобные сервисы, увеличивающие продуктивность работы врачей и точность их диагнозов, получили за время пандемии дополнительный толчок к развитию. Это непростое время должно коренным образом изменить отношение врачей и пациентов к новым технологиям.
Онлайн-учеба — от необходимости к возможностям
Меняется — и будет меняться дальше — сам подход к образованию. В апреле и мае школы и вузы были вынуждены осваивать онлайн-инструменты для обучения. Конечно, были опасения по поводу качества такого образования, но, к примеру, результаты ЕГЭ, прошедшего в формате личного присутствия в июле и августе, показали, что вынужденный онлайн не повлиял на качество подготовки выпускников. Согласно данным Рособрнадзора, по большинству предметов результаты ЕГЭ практически остались на уровне прошлого года, а по некоторым предметам незначительно улучшились.
Основатель и гендиректор образовательного холдинга «Нетология-групп» Максим Спиридонов даже заявил на онлайн-сессии «ЦИПР Дома», что образование можно разделить на два периода: до ковида и после. Технически онлайн-образование способно обеспечить 90% потребностей населения, как в России, так и в мире, считает он. Однако, по мнению Спиридонова, люди пока не готовы к этому психологически.
В предыдущие годы, «до ковида», в России исповедовался осторожный и консервативный подход к онлайн-образованию. Внедрение онлайн-инструментов в основном не шло дальше электронных дневников. Во многом поэтому часть школ и вузов первоначально не были готовы к вызовам пандемии. Однако я уверена, что постепенно в образовательной среде накопилась критическая масса, необходимая для начала цифровой трансформации образования. И тот импульс, который придал этой трансформации ковид, изменило лицо российского образования навсегда.
И после пандемии внедрение онлайн-образования, очевидно, ускорится. Уже сейчас многие вузы и школы заявили, что будут активнее использовать возможности цифровых платформ. В частности, они надеются, что это поможет разгрузить аудитории, чтобы учащиеся могли соблюдать социальную дистанцию. Спиридонов считает, что постепенно офлайн станет в образовании новой формой роскоши, за которую человеку придется платить дополнительно.
Хлеба и зрелищ — онлайн!
Больше всего выгоды от периода ограничений, связанных с коронавирусом, получила, пожалуй, отрасль цифрового ретейла. Эксперты и раньше предрекали, что самым большим потенциалом роста среди электронной торговли обладает продажа продуктов питания. Так в октябре 2019 года, гендиректор «Яндекс.Маркета» Максим Гришаков говорил, что она станет основным драйвером роста E-commerce в мире в ближайшие пять лет: «Сегодня продукты питания люди еще стараются покупать в магазине. Им хочется понюхать и потрогать еду перед покупкой. Но качество доставки улучшается, поколения меняются, поэтому скоро это [покупки продуктов онлайн] будет в порядке вещей».
Пандемия подтолкнула эту отрасль к развитию. Так, по данным Сбербанка, интернет-продажи продуктов питания в апреле этого года выросли в четыре раза. Многие офлайн-магазины, такие как «Пятерочка» или «ВкусВилл», во время пандемии запустили свои сервисы доставки или многократно увеличили продажи через этот канал. Аналитики компании InfoLine прогнозируют, что рынок электронной торговли продуктами по итогам 2020 года в России составит 135 млрд рублей — втрое больше, чем годом ранее. И это только начало трансформации отрасли под воздействием цифровых платформ.
Для нашей страны рост подобных медиаплатформ особенно важен, ведь русский язык уже является вторым по распространенности в интернете. И это создает мощный плацдарм для продвижения своей повестки с помощью так называемой «мягкой силы» (soft power), то есть влияния на мир и его ценности через культуру и язык.
Что нас ждет дальше
Конечно, когда люди вышли из самоизоляции, их пользование онлайн-платформами вновь сократилось, но главное уже произошло — многие пользователи в России были вынуждены сделать шаг навстречу цифровым сервисам и почувствовали их удобство и безопасность. Сделать следующие шаги им уже будет намного проще. Да, скорее всего, онлайн-платформы не станут новой религией, но они уж точно смогут облегчить жизнь миллионам россиян.
После тотального энтузиазма в связи с развитием интернета в нулевые, маятник общественного мнения относительно технологий во всем мире в последнее десятилетие качнулся в обратную сторону. Признавая их важную роль, люди и политики все чаще концентрировались на тех проблемах, которые возникают из-за внедрения цифровых сервисов, таких как, например, утечки персональных данных. Создавались все новые ограничительные законы, призванные защитить людей от негативных сторон цифровизации. В России примером таких законов стал так называемый «закон Яровой», в Европе — GDPR (общий регламент защиты персональных данных).
Мне кажется, что благодаря успешному примеру использования технологий во время карантина, к людям во всем мире вернется «технооптимизм». Пандемия уже ускорила цифровизацию многих отраслей, создав самое важное, что необходимо для принятия людьми новых технологий, — доверие к ним. Людям стало очевидно главное: плюсов от внедрения цифровых платформ намного больше, чем минусов.
Почему главным в цифровом мире по-прежнему остается человек
Человек, приобретавший ему билет, забыл предупредить его о важной анкете, и в аэропорту ему предложили войти в интернет и заполнить ее.
На объяснение, что он не умеет войти в интернет, знаменитый писатель и более чем 20-летний клиент «Аэрофлота» с платиновым статусом услышал: «Тогда сидите дома».
Ситуация цифрового бесправия сегодня настигает не только прекрасных писателей-дислексиков. В аэропорту Домодедово возле пункта сдачи ковид-теста у граждан Узбекистана не получалось заполнить анкету и оплатить услугу онлайн, а помогать им никто не собирался. За ними на тест пришла пожилая женщина из Ставрополя. Ей долго не удавалось войти в банковское приложение.
_t_310x206.jpg)
Она не могла заплатить за тест. Время стыковочного рейса поджимало, у старушки поднялось давление, пришлось вызвать доктора.
Что об этом думают эксперты «РГ».
Сколько человек живут в России вне «цифры»?
Игорь Ашманов, член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ):
Что с ними делать?
Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета, ведущий аналитик РОЦИТ:
Дмитрий Мариничев, интернет-омбудсмен, член экспертного совета АСИ:
Какие именно права человека нарушаются в результате ускоренной и непродуманной цифровизации?
Игорь Ашманов, член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ):
У людей появились новые страхи. И они уже стали типичными. Многие боятся утечки персональных данных, сбоев в технологии распознавания лиц камерами наблюдения, самовольного введения частными компаниями социальных рейтингов, отказа от очного образования в пользу дистанционного, агрессии в интернете.
Урван Парфентьев: Там, где есть персональные данные и их трансфер, проблема их утечки будет всегда. Злоумышленники, пока есть спрос на персональные данные, будут изощряться и изощряться ради их получения. Это вечная проблема брони и снаряда.
И да, у цифровых сервисов есть весьма крупная уязвимость в плане безопасности. Намного большая, чем у нецифрового оборота информации. И тут общество должно сформулировать: какие именно личные данные лучше не доверять «цифре»?
Ухудшает или улучшает «цифра» соблюдение прав безопасности персональных данных?
Урван Парфентьев: Пока, к сожалению, ситуация с соблюдением прав безопасности персональных данных не улучшается. Принимаются решения иногда просто опасные, за которыми нужен действенный контроль прокуратуры, а его нет.
Есть угроза массового нарушения тайны личной жизни. Например, свежая идея дать инспекторам ДПС возможность подключаться к любой уличной камере напрямую (а не через диспетчерский центр) может привести к тому, что к камерам будут легко получать доступ третьи лица.
Вопреки требованию закона расширяется практика использования персональных данных в целях, которые не были заявлены изначально. Вроде попыток «сгрузить» фотографии пользователей тех или иных сайтов в систему распознавания лиц.
Как установить правовую защиту цифровой безопасности человека?
Игорь Ашманов: Федеральный закон N 152 «О персональных данных» по факту не работает. А Роскомнадзор не имеет инструмента контроля, то есть права проверять передачу этих данных кому-то. Он проверяет только наличие бумажки у оператора персональных данных.
Концепцию и «дорожную карту» внедрения «Цифрового кодекса прав человека» мы дописываем. К концу года представим ее на рассмотрение страны. Думаю, что кодекс войдет в правовое поле страны в виде поправок в законы.
Урван Парфентьев, координатор Центра безопасного интернета, ведущий аналитик РОЦИТ:
— Кодекс может быть идеальным, а вот правоприменительная практика. Поэтому надо не только работать над законами и повышать уровень образования (цифровые преступники, например, как показывает практика, великолепно образованны, особенно в той сфере, где нарушают закон). Надо плотно работать с менталитетом, системой ценностей, думать о культуре, о морали. От угрозы «диктатуры цифры» человечество могут спасти только творчество и культура.
Может ли страх перед диджитал-устройствами объясняться особенностями работы мозга в пожилом возрасте?
Татьяна Черниговская: Дело не в пожилом возрасте. Вопрос в том, чему научен человек, а чему нет. В 80 лет можно быть великолепным ученым, но при этом не пользоваться компьютером. И это не значит, что голова у этого человека работает хуже, чем у того, кто активно живет «цифровой жизнью». Отсутствие того или иного навыка никак не связано с состоянием мозга. Я вот, например, никогда не каталась на велосипеде. Ну и что? Другое дело, что в современном мире трудно жить без определенных навыков.
Возраст не помеха научиться всем этим цифровым прибамбасам?
Татьяна Черниговская: В любом возрасте можно обучиться. Если мозг человека нормальный, ничто не мешает ему научиться пользоваться интернетом в телефоне, заполнить элементарную анкету или оплатить услугу через приложение банка. Я знаю людей, которые в 80 лет перешли на цифру.
И много таких?
Антон Куканов, заместитель руководителя Роскачества:
Мелкий шрифт не переводится в крупный на смартфоне слабовидящего человека. А для тех, кто совсем не видит, вслепую пользуясь смартфонами, разработчики сервисов часто не прописывают все необходимое для экранной диктовки.
Смогут ли люди, опоздавшие попасть в «цифру», наверстать упущенное?
Антон Буланов: При любом быстром развитии, цифровом в том числе, возникает проблема неравномерности. Какие-то территории или страты общества всегда развиваются быстрее. А подтянуть отставших, думаю, пока нет никаких серьезных причин.
_t_310x206.jpg)
Развитие цифровой грамотности в целом нужно в рамках концепции «надзорного капитализма», чтобы следить за экономически-пассионарными слоями населения, старшие поколения к ним не относятся.
Ну и наконец есть причины вовлекать какую-то группу населения в диджитал для того, чтобы ей что-то продать. Однако поколение платежеспособных и достаточно состоятельных пенсионеров, которые, имея свободные деньги, активы и недвижимость, могут позволить себе большие покупки и путешествия, у нас пока только-только появляется.
Так что у цифровизации населения старше 50-60 лет никакой прикладной ценности нет. Это задача социальная. И как любая социальная задача она решается не в первую очередь.
Как быть с правовыми коллизиями вокруг цифры?
Антон Буланов: Цифровизация и искусственный интеллект создают бесконечное количество правовых коллизий, но спросите любого юриста о нарушении цифровых прав, и он обязательно спросит в ответ: «Каких конкретно? Где они записаны?»
Цифровые права и цифровое равенство пока вещи декларативные, существующие скорее как гуманистическая ценность. Чтобы их сделать правовым понятием, потребуется большая переделка законодательства.
Я уж не говорю о том, что в связи с цифровизацией, искусственным интеллектом, роботами, машинами без водителей и пр. со страшным грохотом может обрушиться вся концепция тысячелетнего римского права. Ведь в римском праве кто субъектен, тот и ответственен. А искусственный интеллект, принявший решение, субъектен?
И это тоже вопрос неравномерности развития. Цифровая среда развивается со страшной скоростью, а правовая система в отношении цифры гораздо медленнее. Поэтому вопрос цифрового равенства и остается гуманитарным, а не правовым.
Но гуманитарные вопросы тоже надо решать.
Антон Буланов: Они решаются путем доброй воли. Никто не может обязать гражданина помогать другому гражданину, если он не обладает цифровой грамотностью. Но это можно сделать социальной нормой.
Вот также и мы должны настраивать себя. И делать социальной нормой помощь людям, оказавшимся в ситуации цифрового неравенства.
