жизнь в тылу во время великой отечественной войны

Источник

Подвиг тыла во время Великой Отечественной войны и нелегкая женская ноша

Война крайне обострила ситуацию с трудовыми ресурсами. Из-за потери густонаселенных западных районов и мобилизации в Красную армию значительно сократилась численность работников. Если в первом полугодии 1941 года в хозяйстве было занято 31,8 млн. рабочих и служащих, то во втором полугодии — 22,8 млн., а в 1942 году — 18,4 млн. человек.

Война и тяжелая индустрия
Ушедших в армию мужчин призывного возраста заменили подростки, старики, женщины. Только во второй половине 1941 года на заводы пришли почти 2 миллиона домохозяек, школьников и пенсионеров. Академик-металлург Евгений Оскарович Патон вспоминал:

«Никогда не забыть мне женщин тех лет. Сотнями приходили они на завод, выполняли самую тяжелую мужскую работу, стояли часами в очередях и воспитывали детей, не сгибались под тяжестью горя, когда прибывала похоронная на мужа, сына или брата. Это были настоящие героини трудового фронта, достойные восхищения»

Стараясь максимально обеспечить рабочей силой оборонные отрасли, государство прибегло к массовой мобилизации работников легкой промышленности, сельского хозяйства, ряда других отраслей, а также учащихся на предприятия тяжелой промышленности. Рабочие военных заводов и транспорта считались мобилизованными. Самовольный уход с предприятий запрещался.

Массовый характер приобрело движение «Работать не только за себя, но и за товарища, ушедшего на фронт». Появились двухсотники, выполнявшие за смену по две нормы. Фрезеровщик Уралвагонзавода Дмитрий Филиппович Босый стал основателем движения тысячников. С помощью изобретенного им приспособления, позволявшего одновременно обрабатывать на одном станке нескольких деталей, он в феврале 1942 года выполнил норму на 1480%.

Война и деревня
Война нанесла огромный урон сельскому хозяйству. В 1941-1942 годах около половины посевных площадей и поголовья скота, почти треть энергетических мощностей оказались в руках оккупантов. Тракторы, автомобили, лошади изымались для нужд фронта.

В армию ушли практически все мужчины призывных возрастов. Во многих селах и деревнях вообще не осталось мужчин моложе 50-55 лет. В 1943 году 71% работников сельского хозяйства составляли женщины. Рядом с ними трудились старики и подростки. В армию было призвано большинство механизаторов (ведь тракторист — практически готовый водитель танка). Женщины освоили трактор. Уже в 1942 году в соревновании женских тракторных бригад принимали участие 150 тысяч человек.

Война потребовала от деревенских тружеников величайшего самопожертвования. Обязательный минимум трудодней был увеличен до трехсот в год. Продукция колхозов и совхозов полностью и практически безвозмездно сдавалась государству. Выживали колхозники за счет приусадебных участков, хотя те и были обременены налогами и различными обязательными сборами. Неимоверное напряжение сил крестьянства позволило обеспечить армию продовольствием, а военную промышленность — сырьем.

Война и наука
Огромную роль в укреплении оборонной мощи страны сыграли достижения науки. На основе рекомендаций ученых было значительно увеличено производство на многих металлургических комбинатах Урала, а также Сибири. Были открыты месторождения марганцевых руд в Казахстане, бокситов — на Южном Урале, меди и вольфрама — в Средней Азии. Это помогло компенсировать потери месторождений в западной части страны и обеспечить бесперебойную работу предприятий черной и цветной металлургии. Обширные изыскательские работы позволили открыть новые залежи нефти в Башкирии и Татарии.

Большое внимание ученые и инженеры уделяли совершенствованию станков и механизмов, внедрению технологических приемов, позволяющих повысить производительность труда, сократить брак.

Огромны заслуги военной медицины. Разработанные Александром Васильевичем Вишневским методы обезболивания и повязки с мазями широко применялись при лечении ран и ожогов. Благодаря новым методам переливания крови значительно снизилась смертность от потери крови. Неоценимую роль сыграла разработка Зинаиды Виссарионовны Ермольевой препарата на основе пенициллина. По свидетельству очевидцев, «волшебное лекарство на глазах изумленных свидетелей отменяло смертные приговоры, возвращало к жизни безнадежных раненых и больных».

Быт тыла
Война сильно ухудшила условия жизни советских людей. Даже по официальным (вероятно, сильно приукрашенным) данным потребление мяса в рабочих семьях в 1942 году снизилось в 2,5 раза по сравнению с довоенным временем, молочных продуктов — на 40%. В деревне потребление мяса сократилось втрое, хлеба — на треть. В пище стало намного меньше жиров, сахара, овощей. Не хватало круп. Зато стали есть вдвое больше картофеля.

Нехватка продовольствия вызвала его жесткое нормирование. Повсеместно были введены карточки на хлеб, сахар и кондитерские изделия; более чем в ста крупных городах — также на мясо, рыбу, жиры, макаронные изделия и крупы.

Колхозники карточек вообще не получили и остались вне системы нормированного обеспечения — без соли, без сахара, без хлеба — фактически на одной картошке с собственного огорода.

Как и в первой половине 1930-х годов, было установлено несколько категорий нормированного снабжения. К первой категории относились рабочие оборонной промышленности, ко второй — рабочие других отраслей, к третьей — служащие, к четвертой — иждивенцы и дети. Инженерно-технические работники приравнивались к рабочим соответствующих предприятий. К рабочим были приравнены также врачи, учителя, литераторы, работники культуры и искусства.

С осени 1943 года по первой категории выдавалось 700 грамм хлеба в день, по второй — 500 грамм Служащие получали 400 грамм, дети и иждивенцы — 300.

Цены на продукты, выдававшиеся по карточкам, на протяжении всей войны не изменялись. Однако вне системы нормированного снабжения происходила быстрая инфляция — тем более, что государство для покрытия военных расходов увеличило выпуск бумажных денег.

Все воюющие страны, даже США, прибегали в 1941-1945 годах к нормированному снабжению населения продовольствием и многими предметами первой необходимости. Но только в СССР, формально провозглашавшем равенство трудящихся, не запрещалась свободная продажа нормируемых продуктов. Это позволяло людям, имевшим деньги или ценные вещи, приобретать продукты на рынке, где цены превышали довоенные в среднем в 13 раз.

В 1944 году были открыты государственные коммерческие магазины, в которых товары продавались в неограниченных количествах, но стоили в 10-30 больше, чем в системе нормированного снабжения. Подобного цинизма не допускала ни одна западная страна.

Война лишила миллионы людей крова. Беженцы, эвакуированные нередко вынуждены были ютиться в переоборудованных общественных зданиях или занимать углы в домах и квартирах местных жителей. Большинство переживших эвакуацию с теплотой вспоминают об обитателях Урала и Сибири, Казахстана и Средней Азии — людях разных национальностей, потеснившихся ради того, чтобы дать приют незнакомым семьям.

Особенно тяжелая доля выпала тем, чьи дома оказались в прифронтовой полосе. Там, где надолго останавливался фронт, от изб чаще всего оставались только печи, торчащие среди развалин, а людям приходилось ютиться в погребах и землянках. Деревни, оставшиеся без мужчин, даже после войны далеко не сразу смогли отстроиться и залечить раны.

Война стала жестоким испытанием для всего нашего народа. Советские люди в тылу, как и на фронте, выдержали это испытание с честью. Поразительная стойкость, проявленная народом в те тяжелые годы, позволила стране выстоять войне и победить — несмотря на чудовищные просчеты, допущенные правящим режимом.

Источник

Труд, голод, страх и надежда: ветеран вспоминает жизнь в тылу в войну

НИЖНИЙ НОВГОРОД, 9 мая — РИА Новости, Елена Жаркова. Мальчишки и девчонки, родившиеся в 1930-е годы, на протяжении долгих четырех лет Великой Отечественной войны боролись за выживание и, как могли, помогали оставшимся в тылу матерям и бабушкам. Когда началась война, Володе Илюшкину не было и четырех лет, но ему пришлось очень быстро повзрослеть. Сейчас, в свои 80, он прекрасно помнит, как трудился в колхозе, голодал, боялся и надеялся на то, что когда-нибудь война закончится и отец вернется домой живым и здоровым.

О том, как выживали дети войны, Владимир Илюшкин рассказал корреспонденту РИА Новости.

Как закончилось детство

Его детство закончилось в июне 1941 года, когда отец ушел на фронт.

«Вечером поздно пришел отец домой – он работал трактористом в колхозе – и сказал: «Завтра я ухожу на войну». На следующий день он приехал к дому на тракторе. Поднял меня на гусеницу, потом на трактор и дал подержаться за рычаг. И вот я еду по деревне с ним, и гордость такая – трактор мне доверили! Не понимал, куда уходит отец и что он может не вернуться», — рассказывает Владимир Дмитриевич.

Тракторист из деревни Корино Шатковского района Горьковской области Дмитрий Андреевич Илюшкин отправился на фронт 24 июня 1941 года. Дома осталась жена и четверо детей: три дочери, которым было 1 год, 6 и 8 лет и сын, которому вот-вот должно было исполниться 4 года. Мальчик остался единственным мужчиной в семье, и на его хрупкие плечики легли совсем не детские заботы.

«Я уже знал, где топор лежит, как его подточить, где взять молоток, как гвоздь пристукнуть. У нас была своя скотина – корова, теленок, овцы. Нужно было за всеми ухаживать», — вспоминает Владимир Дмитриевич.

Вместе со старшими сестрами он помогал в колхозе. Уже на следующее лето пятилетнему Володе доверили возить сено с полей. Мальчик сам управлялся с телегой и норовистой лошадью, помогал женщинам с погрузкой, даже научился менять колеса и чинить старую повозку. Он не жаловался – видел, что всем тяжело. Только жалел младшую сестренку Катю – та все время просила есть.

Голод длиною в несколько лет

Есть хотелось всегда. Все собранное зерно отправляли на фронт. Питались тем, что давало подсобное хозяйство, за которым следили сами дети – матери с утра до ночи трудились в колхозе. На завтрак, обед и ужин ели картошку и хлеб с лебедой. Мать отдавала детям свою порцию… Настоящим праздником было мясо, но скотину забивали только поздней осенью, и это угощение старались растянуть как можно дольше.

«Мы хотя бы понимали, что такое война. А вот маленькая Катя все время плакала, просила молока. Мама наливала ей стакан воды и добавляла туда ложечку молока. И Катя пила и радовалась», — голос Владимира Дмитриевича дрожит, руки трясутся…

Источник

«На сенокос ездили как на праздник» Что ели, как отдыхали и учились во время войны. Воспоминания с фронта и из тыла

Председатель одного из колхозов Матраевского района (Республика Башкортостан — прим. «Ленты.ру») в первый же день войны собрал митинг и произнес речь. Односельчанам особенно запомнилась одна фраза: «В Петров день, товарищи, в Берлине будем чай пить!». Председатель уверял, что советские войска дойдут до Берлина за три недели. На деле дорога растянулась почти на четыре года.

С началом войны втянуты в нее оказались все. Не только потому, что каждая семья отправила кого-то на фронт, но и потому, что нужно было обеспечивать фронт едой, одеждой и боеприпасами, нужно было прокормить свою семью, а детям приходилось помогать взрослым это делать.

По воспоминаниям детей войны, работали все: и взрослые, и даже пятилетние малыши. В основном дети работали на полях: копали картошку, собирали колоски. Взрослые, закончив с полевыми работами, отправлялись на лесозаготовки.

В деревне люди с детства были приучены к физическому труду, но все равно было очень тяжело, ведь работали мы, дети, наравне со взрослыми. Но вместе с тем на сенокос ездили, как на праздник — надевали платья и косынки.

Школы работали, несмотря на войну. Занятия проходили в три смены: с 7:30 утра до 23 часов. В классах иногда было по 30–40 человек, за одной партой сидели трое-четверо учеников.

Военное время отразилось и на учебном материале. На уроках русского языка к классическим темам сочинений добавились такие как «Чем я помог фронту». На диктантах учителя читали газетные заметки о подвигах армии, пионеров и комсомольцев.

Учебников было мало. Зачастую, если несколько человек жили рядом, им выдавали один учебник, и они вместе собирались у кого-то дома и читали, готовили домашние задания. Тетрадей было и того меньше — дети писали на газетах, на старых квитанциях. Чернилами служила сажа из печи, которую разводили водой.

На первом уроке первые 5 минут учитель рассказывал о событиях на фронте. Каждый день проводилась линейка, где подводились итоги успеваемости в 6-7 классах. Рапортовали старосты. Красное переходящее знамя получал тот класс, где было больше хорошистов и отличников.

Продукты прежде всего предназначались для фронта. Жившие в тылу отправляли солдатам то, что могли бы съесть сами. Казахи и буряты посылали фронтовикам свои национальные продукты — кумыс и хурунгу, копчености из конины. Грузины посылали цитрусовые — мандарины и лимоны. Таджики и узбеки — изюм, курагу и вяленую дыню.

Мы забыли, каким бывает масло, а кусок сахара считался лакомством. Я помню, как мама принесла мне кусочек белого хлеба и как я ела его, положив на черный хлеб.

На фронте с едой было куда лучше. Ежедневно солдаты получали 700-800 граммов хлеба, еда готовилась из расчета полкилограмма картошки, 320 граммов других овощей, почти 300 граммов рыбы и мяса, а также чай, сахар, крупы и макароны. Курившим военнослужащим полагалась махорка. Хотя было немало исключений: часто провизия задерживалась и не доходила до солдат. «Вообще-то военный паек был очень хорош, — вспоминал искусствовед Николай Никулин. — Если эти продукты доходили до солдата, минуя посредников, [ведь] их крали без стыда и совести, кто только мог».

Если перед боем солдаты получали «неприкосновенный запас» (консервы, сухари и сало — на случай, если будут перебои со снабжением), то солдатская мудрость учила: надо съесть все запасы до боя, а то убьют — и не попробуешь. Правда, при ранении в живот больше шансов выжить было при пустом желудке, поэтому многие перед боем стремились не наедаться и не пить.

Режиссер народного театра Валентин Сырцылин писал про немецких летчиков, которые сбрасывали провизию неточно: «Спасибо им — много к нам в окопы колбасы, хлеба и шоколадок нашвыряли, а немчура голодная сидит в окопе напротив, облизывается и сердится на своих летчиков, что они ошибаются».

Немаловажным в условиях войны было соблюдение гигиены. К концу 1941 года в армии стали появляться специальные банные и дезинфекционные поезда. В вагонах располагались раздевалки, душевые, прачечные и сушилки. Паровоз обеспечивал все это хозяйство паром и горячей водой. Однако в основном такие поезда доезжали не дальше второй линии фронта. Там, где баню было не построить, солдаты мылись в автобанях — грузовиках с герметичным кузовом, в который была вмонтирована печка и бак с водой.

Среди тяжелых военных будней случались и приятные моменты. В тылу люди ходили в клуб, где танцевали под гармошку, в свободное время — которого, правда, было совсем немного — читали книги. Важным развлечением для людей было радио, по которому, кроме новостей, можно было услышать выступления известных исполнителей, таких как Клавдия Шульженко и Нина Русланова.

Один-два раза в месяц солдаты слушали концерты фронтовых бригад. Среди артистов были и весьма именитые — например, Леонид Утесов и Аркадий Райкин. Солдаты пели песни и сами для себя. Очень важной частью досуга — а это в том числе психологическая разрядка перед следующим боем — были разговоры, обсуждения писем и посылок. Немалую роль во фронтовых буднях играла книга. В условиях наступательных боев никаких библиотек в дивизиях не было, поэтому книги нередко доставали из разрушенных домов на пути.

Фильм «На Париж» расскажет историю трех друзей, плечом к плечу прошедших войну, дошедших до Берлина. После этого они берут курс на новую жизнь — с любовью и приключениями. Первая остановка на этом пути — это город любви, Париж. Но героям предстоит немало преодолеть из-за своего решения. Фильм основан на реальных событиях, произошедших с Героем Советского Союза Александром Милюковым.

Любовь была неотъемлемой частью жизни на фронте и в тылу. Без нее невозможно было бы выдержать все выпавшие испытания. Это хорошо видно по письмам фронтовиков: «Люба! Передай папе, маме и Вале большой привет. Я обижаюсь на них за то, что не пишут. Быстрее и чаще пиши. Письма — это для меня то же, что для вас хлеб. Пока же враг не разгромлен, буду только мысленно и в письмах разговаривать с вами. Любава, разговаривать в письмах — это очень хорошо, и ты должна это помнить. Ты ведь умеешь писать такие хорошие письма, пожалуйста, пиши чаще. Мамочка, ты также пиши в каждом письме побольше о себе, о ребятах. Всех вас, дорогие мои, прошу писать чаще, больше, помните, что каждая строчка из дому здесь, на фронте — что нектар, воодушевляющий на новые подвиги, новые усилия в борьбе, в работе».

И военнослужащие на фронте, и оставшиеся в тылу делали большое общее дело и несмотря ни на что старались сохранить то, что им дорого, старались сохранить человеческий облик. Все это не меньше боевых действий помогло тому, что захватчика удалось выдворить не только из нашей страны, но еще и освободить от него Европу.

Наступило 9 мая — и люди плакали от радости так, как не плакали, возможно, никогда в жизни.

9 мая 1945 года мы работали в поле и опять ехал работник Сельсовета с флагом в руках и объявил, что война кончилась. Мы заплакали.

По улицам бегали люди, стучали друг другу в окна: «Вставайте! Победа!». Помню, как быстро оделась и побежала в школу. Навстречу мне бежали мои ученики. Все, взрослые и дети, кидались друг другу на шею, обнимались, плакали, кричали. Все мы были, наверное, похожи на безумных — не было у нас прежде такой великой общей радости.

В это утро люди перестали говорить обычное будничное «здравствуйте». Здороваясь, мы целовались, крепко пожимали друг другу руки. Дети бегали с флажками, юноши и девушки, взявшись за руки, шли посередине улицы, ликуя, смеясь, распевая песни. Появилась гармонь. За какой-нибудь час город приобрел праздничный вид.

Источник