Жизнь в снегах: быт и уклад народов Крайнего Севера
Территорию, расположенную в арктической зоне Евразии, принято называть Крайним Севером. Регион включает континентальную сушу и острова в бассейне Северного Ледовитого океана. Это малонаселённые области со скудной тундровой и лесотундровой растительностью. Местное население в основном ведёт кочевой образ жизни, занимается оленеводством, рыболовством и охотничьим промыслом.
_
Аборигены Крайнего Севера – небольшие по численности этносы, сохранившие традиционный уклад быта и хозяйства:
Суровые климатические условия, с продолжительными морозными зимами, наложили отпечаток на внешний облик северян. Они приземистого роста, с ярко выраженными монголоидными чертами внешности. Тесная связь с природой выработала у людей её особое восприятие, обострило все органы чувств. Северяне без труда ориентируются в незнакомой местности, загодя распознают изменения погоды, обнаруживают добычу по следам. В мыслительном процессе у них доминирует правое полушарие, то есть сильно развита интуиция.
Скудная тундровая растительность не даёт возможности долговременного выпаса оленей на одном месте, поэтому семьям пастухов-оленеводов приходится постоянно кочевать. Динамичный образ жизни способствовал созданию рациональных предметов повседневного обихода.
Жилище (яранга или чум) представляет собой сборный деревянный каркас, укрытый оленьими шкурами. Пирамидальная или закруглённая форма жилья обеспечивает его устойчивость во время буранов. Центральную часть занимает очаг из камней, на котором готовят пищу. К огню относятся с почтением. Считается, что он защищает людей от злых духов. Во время приветствия друг другу говорят: «Пусть не гаснет огонь в вашем чуме». Это означает пожелание здоровья и благоденствия.
По периметру жилья расположены укрытия для сна – пологи из меха. Обработкой шкур занимаются исключительно женщины. С помощью оленьих жил, заменяющих нитки, они шьют закрытую одежду (кухлянки, парки, комбинезоны), сапоги (торбаса, унты), шапки, рукавицы. Наряд принято украшать геометрическим орнаментом из полосок светлого и тёмного меха. Традиционным оберегом является «розетка», выполняемая из кожи, меха и бисера. Её можно увидеть на национальных костюмах жителей Сибири и Дальнего Востока.
Удобные в носке, хорошо сохраняющие тепло, элементы одежды народов Севера были взяты на вооружение современной индустрией моды. Их носят не только люди, работающие в экстремальных условиях (полярники, альпинисты), но и обитатели крупных городов.
Главным продуктом национальных блюд северян можно назвать оленину. В ней много питательных веществ и микроэлементов, потому нередко оленина употребляется в пищу в сыром и замороженном виде. Жители арктического побережья промышляют морского зверя – китов, моржей, нерпу. Из китовых костей делают остов жилищ. Из моржовых бивней искусные резчики вырезают рукояти для ножей, бытовые предметы, фигурки.
Суровая природа Крайнего Севера закаляет людей, делает их мужественными, сильными, отзывчивыми. Так было в старину. Для этих территорий это справедливо и в наш век.
Этнодвор «Север, Сибирь и Дальний Восток»
ЭТНОМИР, Калужская область, Боровский район, деревня Петрово
Этнодвор «Север, Сибирь и Дальний Восток» на территории этнографического парка располагается на двух гектарах земли.
Здесь гармонично расположились: гостиница «Сибирия», музей, фактория, чайная юрта, хан-юрта, поляна игр, костровое место, питомник ездовых собак, Музей живой природы, Птичий дом и огромный музей под открытым небом – Парк народов Сибири, в котором находятся десятки самых различных жилищ Сибири, Дальнего Востока и Севера: чумы, карамо и айлу, балок и алаж, балаган и ураса, свайные юрты и землянки, комплекс сэргэ и тотемные столбы.
Общение с хранителями традиций, песни и танцы, состязания и игры, сибирская кухня, музей жилищ сибирских народов – это увлекательное путешествие по просторам сибирских земель можно совершить за один день, приехав в этнографический парк-музей «ЭТНОМИР».
Чтобы сохранить здоровье в условиях Крайнего Севера важно разобраться с рисками
Читать «Новости Югры» в
Все слышали, о том, что жить в условиях Крайнего Севера опасно для здоровья. Но мало кто знает, в чем заключается риск и как его можно минимизировать. Об этом наш разговор с доктором. Ольга Владимировна Шестакова, врач – терапевт, гастроэнтеролог, диетолог, нутрициолог. Работала в стационаре городской больницы Мегиона, в лечебно-диагностическом центре «Здоровье» (ведомственная поликлиника ООО «Славнефть-Мегионнефтегаз»), в настоящий момент живет в г. Санкт-Петербурге, практикующий диетолог-нутрициолог, создатель онлайн-школы здорового питания.
Синдром северного напряжения
— Ольга Владимировна, у многих северян нет четкого понимания: как именно условия Крайнего Севера влияют на здоровье. Вы можете пояснить это в двух словах?
— Чтобы понять как Север влияет на организм, надо разобраться, какие еще вредные факторы здесь есть, кроме холода.
Первые медицинские исследования по теме появились еще в 70 годы прошлого века. Именно тогда в трудах советских академиков В.П. Казначеева и С.Т.Пашина появился так называемый синдром «северного» или «полярного» напряжения.
Тогда же было доказано, что жизнь в северных широтах воздействует на организм на клеточном уровне и меняет метаболизм в целом. Из вредных факторов, конечно, самый известный, – это холодовой. Кроме холода оказывает влияние на здоровье УФ дефицит (низкое солнцестояние, часто облачность и туман), выраженные изменения длины светового дня в течение года, мощные колебания магнитного поля (крайние проявления – северное сияние), измененное соотношение между минералами и микроэлементами почвы, частые перепады атмосферного давления в течение дня, частая смена воздушных масс под влиянием циклонов.
— Довольно внушительный список…
— Да, и все эти факторы требуют приспособления к ним, что приводит к нарушению синхронности работы организма и хронической гипоксии тканей и органов. Сложнее всего приходится людям с высокой высокой метеочувствительностью.
— Но адаптация все-таки возможна?
В момент адаптации происходит перестройка обмена веществ на так называемый «полярный метаболический тип». Период перестройки может сопровождаться психологическими проблемами. От внезапных апатии, вялости, отгороженности от мира, нежелании общаться до бездеятельного пребывания в постели на протяжении нескольких суток. Эти симптомы возникают в момент максимального истощения приспособительных резервов организма.
— Что происходит при недостаточной адаптации к условиям Крайнего Севера?
— Это раннее старение, более высокая предрасположенность к болезням сердца и сосудов, более тяжелое протекание болезней сердца и их «агрессивность», активация коры надпочечников с выработкой повышенного уровня стрессовых гормонов и как следствие их раннее истощение, снижение работоспособности, нарушение работы вегетативной нервной системы, снижение иммунитета.
При длительном пребывании в условиях Крайнего Севера, если систематически не заниматься своим здоровьем, рано или поздно происходит истощение внутренних резервов организма и возникает недостаточность процессов регенерации и детоксикации. То есть организм хуже восстанавливается после болезни и накапливает больше вредных веществ. И это приводит к его быстрому износу.
— Пожилые, люди, занятые тяжелым физическим трудом, беременные, дети, кормящие женщины. Одним словом те, у кого система адаптации и так уже напряжена. Мое мнение: если к условиям Крайнего Севера не получается адаптироваться, то не стоит здесь оставаться.
Кислорода не хватает?
— Часто слышим фразу «на севере не хватает кислорода». Что она означает?
— Нам действительно не хватает кислорода, когда мы находимся в условиях севера. Но это не означает, что кислорода в воздухе меньше. Здесь его столько же, как и везде. Но усваивается хуже, поэтому и требуется его больше.
Под воздействием особого климата и географии, метаболизм постепенно перестраивается с углеводного на жировой тип. Это увеличивает количество свободных радикалов в крови, а уровень антиоксидантной защиты падает.
В конечном итоге мембраны клеток становятся более уязвимыми к действию внешних факторов, что и повышает уровень кислородного запроса тканей. Именно рост количества свободных радикалов, дефицит антиоксидантов и особый тип обмена веществ приводят к высокой потребности в кислороде и снижают скорость его усвоения клетками, а не дефицит кислорода в воздухе.
— Какие показатели здоровья надо особенно внимательно контролировать северянам?
— Необходимо ежегодно проходить профилактические осмотры у терапевта поликлиники и отслеживать основные показатели крови, холестерин, уровень глюкозы, липидограммы, ЭКГ. По показаниям можно делать УЗИ сердца и дуплексное исследование брахеоцефальных артерий, УЗИ и гормоны щитовидной железы. Дополнительное обследование назначит терапевт по результатам анализов.
— Как противостоять рискам?
— Есть ли особые требования к питанию северян?
Один из самых важных моментов: необходимо минимизировать количество быстрых углеводов. Это все сладости и выпечка из белой муки. Современной диетологией многократно доказано: переизбыток сахара разрушает организм человека. Суточная безопасная норма сахара в питании – 6 чайных ложек. Причем в эту норму входит и сахар, содержащийся в фруктах. Все, что больше – вредит здоровью.
— Сахар вреден только склонным к полноте?
Северяне стараются при помощи сладостей и выпечки компенсировать нехватку солнечной энергии. Естественно, не осознавая этого. За окном холодно и сумрачно – а у нас всегда горячий чай с пирогами и конфетами. Казалось бы, уют, комфорт и благо, но… Быстрые углеводы дают моментальное удовольствие, выброс энергии, которая, не успевая потратиться, запасается в виде жира.
В меню должно быть больше овощей, местных ягод и медленных углеводов – каши, корнеплоды, макароны из твердых сортов пшеницы. Нужны качественные мясо, масло, рыба, молочные продукты…
Диетология от отчаяния
— Почему вы, практикующий терапевт и гастроэнтеролог, решили заняться диетологией?
— Вероятно, от отчаяния. Угнетала невозможность помочь пациентам, основной причиной болезни которых было ожирение, в том числе и висцеральное.
Совет пациентам сесть на диету, заняться спортом и все пройдет – почти не работал. По моей статистике, из ста человек способны сделать это самостоятельно всего двое. Да, всего два процента людей, решая восстановить здоровье, находят возможность изменить образ жизни и полностью восстанавливаются. Остальные не могут.
— Почему так происходит?
Вот и я начала с этим разбираться: почему? Основная причина в тотальном незнании принципов здорового питания, неумении отличить пищу от пищевого мусора. Простой пример: люди, в том числе взрослые женщины, отвечающие за питание своей семьи, изумляются, когда узнают, что сливочное масло с показателем жирности менее 82 процентов, есть не надо. Это не масло, ничего хорошего от него не будет.
Полки супермаркетов, казалось бы, ломятся от еды. Но если внимательно посмотреть, то больше 90 процентов товаров непригодны для питания. Есть можно, но питаться, то есть наполнять клетки нашего организма здоровой энергией и обеспечивать органы качественным строительным материалом с этой едой не получится.
Если мы дорожим своим здоровьем, здоровьем своих близких, то в первую очередь надо разобраться с качеством питания.
Две крайности в приеме витаминов
— Без витаминных комплексов нам здесь, вероятно, не обойтись?
-В приеме витаминов две крайности. Либо не принимают вообще, либо, реагируя на рекламу, потребляют без разбору, горстями, все подряд. И то, и другое плохо. Чтобы скорректировать дефицит, его нужно, сначала установить. Сдать анализы, разобраться, чего точно не хватает, а потом уже идти в аптеку.
За время работы на Севере, я чаще всего наблюдала у пациентов дефицит железа и витамина Д. Сегодня много говорят о витамине Д. Конечно же, в условиях Крайнего Севера его надо принимать всем и в любом возрасте. Но… Мало кто знает, что при истощенных депо железа, витамин Д не переходит в активную работающую форму! Нехватка железа – это состояние энергетического истощения.
Когда речь заходит о железе, часто слышу: «у меня гемоглобин в норме». Показатель гемоглобина может вводить в заблуждение. Гемоглобин в норме, а депо железа истощены. И это базовый дефицит, без устранения которого не усваивается другие необходимые витамины и минералы. Поэтому, в первую очередь следим за железом, а потом подтягиваем все остальное!
И так со многими витаминами и микроэлементами, все они тесно связаны между собой и подход к их коррекции должен быть грамотным и обоснованным.
— Сейчас модно вегетарианство. Это допустимо на Крайнем Севере?
— Вегетарианцу будет крайне трудно выжить на севере, в условиях отсутствия качественных овощей зимой в должном количестве. Я против таких экспериментов. Хотя просто замену мяса рыбой можно рассмотреть. Но рыба должна быть жирной. Берите пример с коренных северных народов.
«Поставьте мне капельницу!»
— Тяжелый физический труд требует полноценного отдыха. Но часто под словом отдых наш человек понимает либо встречи с друзьями с алкоголем, либо еще одну работу в межвахтовый период. Естественно о каком полноценном отдыхе может в итоге идти речь? Это изнашивает сердечно сосудистую системы и приводит к раннему атеросклерозу и болезням сердца. Вредные же производственные факторы, разные для каждого предприятия только усиливают износ.
— Смотря что, вы понимаете под стрессом. Стресс – любое событие, выбивающееся для нас за рамки обычной жизни. Проживание на севере уже само по себе стресс. Ну и конечно постоянное напряжение системы адаптации этот стресс усиливает.
Поэтому наслаивается и усталость, и сонливость, и отсутствие мотивации. Что касается профвыгорания, то я думаю это мало связано с климатом, оно есть везде. Важно соблюдать гигиену труда.
— Вы, как специалист, занимавшийся профосмотрами, что можете сказать по повышению пенсионного возраста, в том числе и для работников, занятых в условиях Крайнего Севера?
— Уже к пятидесяти годам, здоровье подорвано у большинства мужчин, занятых на производстве в наших широтах. Я, как врач, как человек, против повышения пенсионного возраста. Я за то, чтобы здесь люди хорошо зарабатывали, рано уходили на пенсию и уезжали. На мой взгляд, это было бы правильно. Но несмотря на это убеждение, могу сказать, что труд не является главным фактором риска. Да, есть производства с особыми условиями труда, и там, конечно же, обязателен ранний выход на пенсию.
— А смена образа жизни точно поможет?
— Да, причем в любой, даже самой запущенной ситуации. Начни любить себя, заботиться о себе и все обязательно изменится, даже если ты живешь в условиях Крайнего Севера, здесь работаешь и не намерен отсюда уезжать.
«Люди возвращаются. Просто статистика их не видит» Почему россиянам нравится жить на Севере? Отвечает антрополог
Закрытые поселки и кочевья в снегах, города с сотнями тысяч людей и вахты, на которых всю зиму обитает всего несколько человек, — Русский Север живет очень по-разному. Антропологи из Центра социальных исследований Севера в Европейском университете изучают жизнь северян во множестве аспектов. «Лента.ру» поговорила с антропологом Анастасией Карасевой о том, чем именно занимаются антропологи, как люди уезжают с Севера и почему возвращаются несмотря ни на что.
«Лента.ру»: Что современный антрополог может найти на Севере?
Анастасия Карасева: Мы занимаемся длительными социальными исследованиями: собираем интервью, наблюдаем за тем, что происходит в разных местах Севера — от Мурманской области до Камчатки. В городах, в поселках, на стойбищах — в самых разных контекстах.
Разве не этим же занимаются этнографы?
Мы стараемся видеть целостную картину и как можно больше смотреть на взаимодействие между людьми. Приведу собственный пример: с 2015 года я работаю в Магаданской области, езжу туда регулярно на срок от трех недель до двух месяцев. Бываю в разных населенных пунктах: в основном в Магадане, но и в окрестных поселках тоже бывала. И обязательная часть контекста — улавливать, в чем состоят отношения между жителями поселков на Колыме и жителями Магадана, их нельзя просто взять, вырезать и рассматривать отдельно.
Даже одно и то же понятие «трасса» (Колымская трасса — главная автодорога Магаданской области) в Магадане и в поселках центральной части Колымы может означать разное. Для магаданцев «трасса» означает, с одной стороны, место, где царит настоящий холод, а с другой — это немного пренебрежительное обозначение самих жителей поселков; для последних же это своего рода «дорога жизни», по которой из областного центра приходит абсолютно все и от состояния которой напрямую зависит их благополучие.
Что на практике значит «видеть целостную картину»?
В основном это достигается за счет времени погружения — многие из нас ездят «в поле» на протяжении довольно долгого времени и видят, как постепенно меняется жизнь людей, с которыми они взаимодействуют. Помимо этого, важно сочетание методов: это и интервью (граница между интервью и беседой не всегда бывает четкой), и наблюдение, и анализ местной прессы и каналов в социальных сетях.
Мы не только говорим с людьми, мы еще наблюдаем за тем, каким образом мы разговариваем, какие повседневные вещи замечаем во время нашего исследования, и фиксируем это для себя. Из каких-то мелких деталей повседневности в общей рефлексии наших собеседников складывается более полный образ.
Фото: В. Павлов / РИА Новости
Что же в таком случае представляет собой североведение? Просто антропология в определенных географических рамках?
В первую очередь, конечно.
Крайний Север еще с советских времен — такая особая территория, где есть повышенные зарплаты, более длинные отпуска, оплата проезда в любую точку страны. Это позволяет многим северянам быть очень мобильными.
Кроме того, важен характер расселения: в отличие от остальной России, там живут «очагами» — от одного населенного пункта до другого особенно большие расстояния. Это влияет и на экономику (на Севере более высокие цены на все), и на самоощущение людей — создает ощущение удаленности тех мест, где они живут, и в некоторых случаях — запертости в них.
Дело ведь не просто в границах — сформировался некий особый образ жизни людей, специфика самой фактуры, с которой вы работаете. В чем особенность жизни на Русском Севере?
Принцип действительно не чисто географический. Отчасти он политико-географический — потому что если у нас есть государственная политика, которая направлена на то, чтобы людей поддерживать финансово или как-то иначе в стремлении там жить или, наоборот, уезжать, то дело уже не только в географии.
Я упомянула принцип очагового расселения. И людям приходится планировать свою жизнь сильно заранее. Если в том месте, где вы живете, в доступе не все необходимые товары, скажем, для ремонта, вам приходится заказывать их доставку. И идти они будут долго, даже если вы живете рядом с дорогой и вам не нужен для этого вертолет. Если до поселка можно добраться только по воздуху и воде, значит, нужно прикидывать свои потребности на год вперед и переносить все на время, когда грузы можно доставить по воде.
Сухогруз в Беринговом море
Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости
Очаговость сказывается и на медицине: если что-то случается, то в доступе, как правило, мало хороших специалистов по многим направлениям. Так что для срочной помощи приходится вызывать санавиацию — а она очень зависит от погоды, и выходит, что риск для здоровья значительно выше.
Сложно и с оформлением документов — если кто-то родился или умер, если нужно зарегистрировать брак или развод, то ближайший загс будет явно не в шаговой доступности, и об этом надо думать.
В федеральной прессе несколько лет назад обсуждалась проблема, когда люди из поселков на Таймыре не могли похоронить своих родственников, потому что не удавалось получить свидетельство о смерти без вскрытия, а для вскрытия надо было вертолетом вывозить тело в город и возвращать обратно — это очень дорого. Соответственно, хоронили без необходимых бумаг, а мертвые продолжали числиться живыми.
В крупных городах Севера тоже есть своя специфика. Ситуация с медициной, доступом к госуслугам и разным потребительским вещам там лучше, тем не менее люди из северных городов, будучи очень мобильными, постоянно сравнивают условия своей жизни с другими регионами. Они пользуются своей возможностью свободно перемещаться по России и на основании этого опыта оценивают места, где сами живут.
И это приводит к миграции?
Сложно сказать, что именно приводит к миграции. Если смотреть исторически, существенно население там выросло в 1960-1980-е годы, когда государство активно поддерживало миграцию на Север. Льготные условия по отпускам, зарплатам и пенсиям привлекали людей на заработки: они хотели накопить денег, купить квартиру в более теплом регионе и таким образом улучшить свою жизнь.
Установка на именно такой сценарий как правильный очень устойчива, даже при том, что многие люди фактически так не живут. Многие не рассматривают отъезд, но молчат об этом: когда все говорят, что желание уехать — это правильно и нормально, неловко говорить, что хочешь остаться. Это позиция, требующая обоснования, и объяснять ее готовы не все.
В 90-е, когда изменилась экономическая система и финансовая поддержка сократилась, те, кто могли уехать, не откладывали отъезд на потом. С севера Дальнего Востока, к примеру, уехало больше 60 процентов людей.
Сейчас дискуссии сфокусированы на том, что люди уезжают. Но есть и те, кто возвращается. И они неожиданным образом могут вернуться не через год или два после отъезда, а, например, через 20 лет. Я знаю такие истории. Но поскольку общественные дискуссии сфокусированы на отъездах, а не на возвращениях, они оказываются скрыты. Статистика не позволяет их увидеть. Она регистрирует факты въезда и выезда, и по ней невозможно понять, что те, кто вернулся, скажем, через пять лет, — не новые приезжие, а как-то связанные с территорией.
Как показывают наши материалы, на длительном историческом отрезке между теми, кто уехал, и теми, кто приехал и остался, куда больше связей, чем кажется. Люди, которые приезжают на Север зарабатывать, могут быть родственниками, знакомыми, коллегами местных жителей, а те, кто уезжает, могут уезжать не до конца — то есть жить на несколько регионов. В таких случаях часть года живут в каком-то теплом регионе, а на вахту ездят в северную часть страны. Мне известен такой случай — человек живет в Калининграде, а работать приезжает на Чукотку.
И так ездит весь год?
Да, в течение всего года перемещается. Вахта длится пять недель, потом — отдых. Такой образ жизни существует, а вот улавливает ли его статистика — сказать сложно. В статистике такой человек может быть по-разному отмечен.
В целом разговоров об отъезде в регионах, где мы работаем, действительно много. Но страх по поводу того, что из региона уезжает молодежь, не только северный: например, такие же опасения мы с коллегой наблюдали в селах Татарстана. Об этом говорят — но картина реальной миграции сложнее.
Сейчас вы занимаетесь темой чрезвычайных ситуаций в Магаданской области. Как вы пришли к этому направлению работы?
Да, об этом моя пока еще недописанная диссертация. Я очень хотела исследовать что-то именно в Магаданской области и напала на эту тему, когда стала смотреть, что вообще можно выбрать, кроме ГУЛАГа, потому что это, конечно, первое, что приходит на ум.
А почему не память о ГУЛАГе?
Потому что исследовать это очень сложно. Тема очень насыщенная в плане общего к ней интереса, многое уже описано. Кроме того, я пыталась представить, как я буду разговаривать об этом с людьми, и понимала, что это будет слишком сложно. Ведь когда есть такой интерес к конкретной стороне жизни, людям не слишком приятно про это говорить, они не раскрываются.
Понятно, что, скажем, в центральных районах Колымы эта тема сама приходит к вам, даже если вы ее не исследуете. Но я не хотела брать ее именно в качестве центрального, фокусного сюжета моих разговоров с людьми.
Я стала смотреть какие-то другие вещи, думала, что же мне взять. Тогда, в 2015 году, в Магаданской области был еще довольно плохой интернет — только спутниковый, и поэтому в основном — у государственных органов. На их сайтах было много информации о чрезвычайных ситуациях, предупреждений об отключениях электричества и так далее.
И я думала: удивительно, как люди вообще живут таким образом? Как жить в условиях постоянной тревоги, что что-то пойдет не так? Когда я начала про это более подробно читать, то узнала из местной прессы и других источников о действительно регулярном столкновении с этими сложными условиями — с перебоями в отоплении, в электричестве. Из собственного детского опыта помню телепередачи про замороженные квартиры с наростами льда.
Так я пришла к теме катастроф на Севере. Это очень широкая тема, которой точно могло бы заниматься целое исследовательское подразделение. В мою оптику, скажем, попадает Колыма и ее окрестности, а Норильск с его происшествиями не попадает — я там не работала, с людьми не разговаривала.
До появления интереса к катастрофам я работала в Мурманской области — писала свою магистерскую диссертацию на совсем другую тему. Работа была посвящена стратегиям культурной репрезентации двух живущих бок о бок народов, один из которых считается коренным малочисленным народом Севера, а другой — не считается.
Поясню, что понимается под культурной репрезентацией: это то, как люди, относящиеся к определенной этнической группе, показывают свою к ней причастность, демонстрируют свою культурную особенность.
О каких народах шла речь?
О саами и коми-ижемцах. Они вместе живут в селе Ловозеро — изначально саамском селе, где в XIX веке появились и коми-ижемцы. У последних интересный статус: у коми была в советские годы своя республика, но при этом они считались народностью Севера и имели право на ряд льгот наряду с саами. В 90-х все это поменялось, коми не вошли в число коренных малочисленных народов Севера и включились в активную борьбу за этот статус.
Чукотский пейзаж. Магаданская область, Чукотский автономный округ
Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости
При этом российские саами — часть международного сообщества саами: представители этой группы живут на севере Швеции, Норвегии и Финляндии. Они используют современные способы демонстрации своих культурных отличий — например, показ этнической моды или рэп на саамском языке. Коми-ижемцы тоже стремятся показывать свои культурные особенности, но ориентируются скорее на советские образцы того, как и где должна быть представлена этническая культура: например, музей со старинными предметами и выступления фольклорных ансамблей. По крайней мере так было в 2010 году, когда я писала эту работу.
Возвращаясь к вашей нынешней работе: какие различия можно провести между условиями чрезвычайных ситуаций на Севере и в остальной России? Мы затронули потребность в авиации, нехватку кадров, перебои в снабжении. Что еще можно отметить?
Видите ли, чтобы ответить на такой вопрос, потребовались бы исследования по другим регионам России. Я потому и говорю, что этим мог бы заниматься целый отдел, — та литература, которая на эту тему существует, написана экспертами МЧС, и это, конечно, не то же самое, что взгляд социальных антропологов.
Для начала надо понять, каким образом эти катастрофы случаются, переживаются, осмысляются в других местах, и тогда получится сказать что-то о специфике Севера.
Последствия прорыва дамбы в поселке Карамкен Магаданской области
Фото: Ольга Москвина / РИА Новости
Можно предположить какие-то вещи: например, что из-за очагового расселения снижена скорость доступа к чему угодно, куда больше зависимость от погоды и времени года. Есть поселки, которые просто не охвачены региональными пожарно-спасательными органами, и там людям приходится кооперироваться, чтобы решать такие задачи.
Некоторые типы происшествий, случающиеся везде, имеют свою специфику: например, автомобильные аварии на трассе «Колыма» могут грозить людям гибелью не только из-за непосредственного столкновения с другим автомобилем, но и из-за того, что поток машин редкий, ближайший поселок может находиться более чем в ста километрах, мобильная связь за пределами поселков не работает, — соответственно, нет возможности обратиться за помощью, и зимой люди могут погибнуть, даже если они не пострадали в аварии, а просто сломалась машина.
Такие условия делают любую поломку на трассе потенциальной чрезвычайной ситуацией, в отличие от регионов с другим паттерном расселения, и требуют специфической инфраструктуры спасения: несколько лет назад на трассе стали устанавливать так называемые «пикеты спасения» — теплые контейнеры с запасом еды, воды, медикаментов и технической возможностью связаться со спасателями. Но чтобы что-то всерьез утверждать про специфику не только Колымы, но и всего Севера, конечно, нужен корпус социальных исследований на эту тему.
