7 фактов о жизни в Викторианскую эпоху, которые сегодня покажутся издевательством
Общество Образование
Вам бы вряд ли захотелось оказаться на их месте. А может, наоборот?
Викторианская эпоха представляется яркой и захватывающей, полной интриг и романтических приключений. В книгах — да, а вот реальность немного иная.
“Интереснее” всего жилось женщинам. Они тогда еще не получили основную долю прав, поэтому и дворянки, и простолюдинки находились примерно в одинаковом положении. У вторых, правда, платья были дороже и чище. А чем еще отличалась жизнь дам в те годы?
Запахи викторианской эпохи
Пока все вокруг пахло сточными канавами, отбросами и фабричным дымом, от дам требовали “благоухания” цветами и мускусом. Правда, все запахи, в том числе и запах человеческого тела, смешивался с одеколоном — в итоге получилась такая консистенция, что глаза слезились.
Жизнь после развода
Женщины из более бедных слоев населения не могли беспрепятственно разойтись с мужем. Он — мог, например, при условии, что его супруга уличена в измене. Мужские походы налево не являлись весомым поводом разойтись: для ухода из семьи нужно было представить доказательства совершения мужчиной более тяжелых преступлений — изнасилования, тяжелых побоев или инцеста.
Несостоятельные женщины, если все-таки расторгали брак — с детьми или без, должны были обратиться в работный дом, ведь больше пойти было некуда. Там ей предлагали тяжелую и низкооплачиваемую работу, и какую-никакую крышу над головой.
При этом любые новые отношения становились поводом для осуждения, а все дети, рожденные от нового партнера, признавались незаконнорожденными. Многим женщинам приходилось терпеть выходки нерадивых супругов, лишь бы не оказаться опозоренной.
Викторианские диеты
Булимия и анорексия — это не совсем болезни современности. По стандарту викторианская леди должна быть нежной и слабой, с осиной талией и белым личиком. Ради идеала приходилось положить на алтарь красоты собственное здоровье. Многие женщины отказывались от еды неделями, принимали сумасшедшие дозы мышьяка или стрихнина. Некоторые и вовсе добровольно принимали пилюли с паразитами — бледность и худоба обеспечены, но какой ценой?
Викторианские украшения
Украшения тех времен у нормального современного человека вызовут ужас и отвращение. Особенно популярна была таксидермия: чучела птиц и насекомых прикрепляли к шляпкам, поясам и веерам. В брошки могли прятать локон давно умершего человека — на вечную, так сказать, память.
Социальная незащищенность
Если даже у знати были свои проблемы, то беднякам приходилось и вовсе в прямом смысле бороться за существование. Женщина, которая осталась без мужа и крова над головой, могла оказаться на улице. Отношение к бродяжкам, пусть прежде и весьма приличным людям, было соответствующим. Их могли изнасиловать, избить — сделать что угодно, ведь бездомная женщина для общества мгновенно становилась “проституткой”, “ничтожеством”. Оставаться без попечительства мужа или отца было крайне опасно — и все это понимали.
Бесконечная беременность
Это относилось к женщинам любого статуса. Деторождение — главная цель и обязанность каждой, после по важности — обслуживание мужа. Контрацепции как таковой не существовало, некоторые женщины использовали специальные отвары для спринцевания или химические растворы. Но и это только при условии, что им хватало денег. В остальном же им приходилось постоянно удовлетворять мужские потребности, беременеть, вынашивать ребенка, рожать и… повторять все по кругу.
Нереальным везением считалось, если у семьи были деньги на содержание служанки. В ином случае “перерыв” в домашних делах дамы делали только во время схваток, а потом возвращались к бесконечной стирке, уборке и готовке.
Мода на яды
В XIX веке пристрастились к ядам. Ими лечили, использовали в качестве уходовых средств, красителей и еды. На самом деле токсины могли окружать людей повсюду. Даже на стены в домах клеили обои с мышьяком — для пущей насыщенности. Все это не убивало моментально, но давало накопительный эффект: женщины, которые носили отравленную одежду, подкрашивались пудрой из свинца и съедали (случайно или намеренно) килограммы ртути и прочих веществ, рано или поздно сталкивались с серьезными проблемами со здоровьем.
Была ли романтика в таком существовании? Что думаете?
2 комментария
Женщины, женщины. а мужчины что, не страдали? Надергают, вечно, удобных фактов и ноют как им плохо жилось. Века были так себе, и жили по-разному, как мужчины, так и женщины.
masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Англия второй половины 19-го века была поистине страной контрастов. В то время как новоиспеченные богачи сколачивали состояние и строили свои личные империи на волне индустриальной революции, бедняки, сироты, вдовы и безработные прозябали в самых настоящих трущобах. Большие города, в особенности, Лондон, стали буквально центром притяжения для «униженных и оскорблённых», покинувших свои маленькие деревни и посёлки в надежде получить хоть какой-то заработок в столице или другом крупном центре.
У бедняков был выбор, где провести ночь: на скамейке — за 1 пенни, болтаясь на веревке — за 2, или в «гробу» — за 4 пенни.
Серость, грязь, холод и голод опасных и неприветливых городских закоулков хорошо описаны в произведениях Чарльза Диккенса. Он стал одним из первых популярных авторов, показавших «темную» сторону жизни Викторианской Англии. Бездомным того времени, по разным причинам оказавшимся в отчаянном положении, приходилось выбирать, фактически, между работным домом или выживанием на улице. И многие предпочитали именно последний вариант — об условиях содержания в работных домах ходили поистине жуткие рассказы. Те, кто был в состоянии наскрести хотя бы пару пенни, старались избежать подобной участи любой ценой. Такие заведения казались немногим лучше тюрем: порядки в них были строжайшие, за провинности к постояльцам могли применять телесные наказания, сам труд был крайне тяжёлым, а пища — весьма скудной.
Дети в очереди за бесплатной едой.
Один работный дом в Андовере даже оказался в центре громкого скандала в 1840-х: выяснилось, что его обитатели вынуждены были буквально драться друг с другом за право обгладывать кости, настолько голодно их там содержали. Именно по этой причине даже те, кто не имел пристанища, предпочитали прозябать на улице и браться за любую доступную работу, лишь бы не загреметь в работным дом.
В поисках заработка жители деревень и маленьких городов отправлялись в столицу, но найти достойно оплачиваемую работу было крайне тяжело: из-за огромного притока рабочей силы (в 19-м веке население Лондона увеличилось в три раза) физический труд оценивался крайне дешево. Тем не менее многие бедняки перебивались нерегулярными заработками: их нанимали для выбивания ковров, починки мебели, погрузки тяжестей и прочих мелких поручений. Снять койку и делить комнату с другими работягами почиталось за настоящее счастье. У многих же не хватало средств и на оплату крыши над головой. По этой причине улицы больших городов запрудили бездомные. За решение проблемы взялась «Армия Спасения»: эта христианская благотворительная организация возникла в Великобритании в 1865 году, её целью было облегчить жизнь самых бедных и бесправных слоёв населения. «Армия» предлагала своеобразное убежище для тех, кому некуда было пойти.
Место на скамейке за 1 пенни
Самым дешёвым вариантом было отправиться в заведение, где позволяли купить сидячее место на скамейке за 1 пенни. В большом зале рядами стояли длинные деревянные лавки — здесь вечерами набивалась беднота. Фактически «гостям» предлагалось за пенни провести ночь на такой вот скамейке, притом постояльцам можно было исключительно сидеть, но ни в коем случае не лежать. В некоторых местах даже нанимали специальных смотрителей, которые должны были следить за тем, чтобы никто из уплативших пенни не смел засыпать. В каких-то заведениях присутствовали простейшие приборы для приготовления пищи вроде плиток и очагов, в других же не предлагали ничего, кроме крыши над головой и жесткой скамьи. Гигиены там не было никакой: отсутствовали раковины или ванные.
Приют на скамейке за 1 пенни.
Предполагалось, что бедняки платят лишь за возможность провести ночь в сухости и в сидячем положении — в противном случае им пришлось бы мокнуть под дождём на уличной брусчатке. Еду в таких домах не давали: постояльцы обходились теми жалкими крохами, которые приносили с собой. Как правило, содержатели этих дешевых приютов не тратились даже на отопление, поэтому температура в помещении было не сильно выше, чем снаружи. Переночевать сюда приходили не только мужчины, бывало, что женщины и дети покупали себе место на скамье. Один пенни на сегодняшний день равняется примерно четверти фунта стерлинга (около 25 рублей), а потому наскрести на такой своеобразный ночлег могли практически все.
«Подвешенный» ночлег за 2 пенни
Чуть более комфортно провести ночь бедняки могли в заведениях, где их буквально подвязывали веревкой. Поздним вечером постояльцы усаживались на скамью, перед которой протягивалась длинная толстая веревка — на неё можно было опираться во сне. Таким образом, посетители спали сидя, перекинув руки через натянутый канат (или оперевшись на него туловищем), который удерживал их в таком положении. По сравнению с просто местом на скамье за пенни здесь можно было спать, пусть и в очень неудобном положении, но всё-таки спать. Ранним утром, около 5 или 6 часов, смотритель, которого в шутку называли лакеем, обрубал один конец веревки, в результате чего сонные постояльцы буквально валились на пол. Такая грубая манера пробуждения лишний раз напоминала беднякам об их бесправном и плачевном положении — с нищими не церемонились. Топили в этих заведениях крайне редко, бывало, что один или несколько постояльцев буквально замерзали до смерти, а утром их тела просто падали на пол после обрезания веревки. Плата за такую ночлежку составляла 2 пенни.
Фото «подвешенного ночлега», сделанное в более поздний период времени.
Наиболее продвинутыми «апартаментами» считались так называемые «гробы». Стараниями «Армии Спасения» бедняки могли переночевать в тепле, где им предлагалось за 4 пенни снять спальное место в деревянной коробке, напоминающей обыкновенный гроб. Внутри «гроба» лежала клеенчатая или кожаная постель, набитая соломой, кроме того, выдавалось простенькое одеяло. Длина короба достигала примерно 170 см, уместиться там с комфортом могли лишь те, чей рост был невысок. В отличие от скамеек и веревок здесь постояльцы были в состоянии поспать лежа. Как правило, посетителям также предлагались горячие напитки и небольшой перекус, а помещение отапливалось. Главной бедой в любом подобном хостеле были вши, буквально пожиравшие несчастных по ночам. Но, несмотря на все неудобства, бедняки конечно же предпочитали сон в этих деревянных коробках прочим альтернативам.
Мужчины устраиваются на ночлег в «гробах».
От скамеек — к полноценным приютам
В конце 19-го века филантроп и богач лорд Роутон инвестировал личные средства в открытие шести новых хостелов для бедняков Лондона. Первый из них был построен в 1892 году, а последний — в 1905-м. Снаружи эти заведения походили на огромный отель со множеством этажей и окон. Самый большой из хостелов мог вместить более тысячи людей, прочие же ежедневно принимали сотни постояльцев. Здесь посетители выкупали крохотные кабинки, где располагались: небольшая кровать с матрасом, простынёй и одеялом, а также стул, полка и крючки для одежды. Каждый из приходивших сюда получал, по сути, собственное пространство и не делил его с прочими работягами.
Клиентами этих хостелов были мужчины. Помимо личной кабинки они могли воспользоваться и общими комнатами, к коим относилась большая столовая на несколько сотен человек, курительная, комната для чтения и умывальни. Работяги получали доступ к ванным, туалетам, раковинам, а также кухне, где можно было приготовить собственную еду. В подвальных помещениях располагались кабинеты парикмахера и портного — к ним заходили те, кто мог позволить себе заплатить за подобные услуги. Уборкой и хозяйством в хостелах занимался специально нанятый для этого персонал — судомойки, горничные и повара. Плата за эту ночлежку составляла от 6 пенни, правда, еда оплачивалась отдельно. Так, например, в Рождество 1897 года постояльцы могли купить себе полноценный праздничный ужин с индейкой за 8 пенсов и сливовый пудинг — за 1 пенни.
Один из хостелов Роутона.
По мнению Роутона, мужчины, приходившие на ночлег в его хостелы, были самыми честными работягами, не желавшими благотворительности по отношению к себе. «Тот, кто ведёт себя достойно и платит из собственных средств, всегда найдёт здесь радушный прием, будь он в засаленной рубахе или в сюртуке». Постояльцы должны были соблюдать дисциплину, не шуметь, не драться, не устраивать пьянок, но вести себя скромно и уважительно по отношению к окружающим. И хотя порядки в хостелах Роутона слегка напоминали правила тюремного или исправительного учреждения, недостатка в клиентах не было.
И всё же значительные перемены были ещё впереди. По-настоящему делами бедняков государство заинтересовалось уже в 20-м веке, когда Викторианская эра подошла к концу. В 1900-х и 1910-х Либеральная партия Великобритании провела ряд реформ с целью улучшить благосостояние бедных слоев населения. В 1908 году вышел закон, согласно которому тот, кто достиг возраста 70 лет, мог рассчитывать на пенсию от государства. С 1909 года появились специальные комиссии, помогавшие безработным найти себе дело.
Последовавшая за этим реформа медицинского страхования позволила выплачивать пособия по болезни. Правительство также спонсировало бесплатные школьные обеды для детей из малоимущих семей. Со временем, правда, уже ближе к середине 20-го века, появилось также и пособие по безработице, которое выплачивали тем, кто не мог трудиться по состоянию здоровья. Так или иначе, только с приходом 20-го столетия решать проблемы бездомных и бедных постепенно стало именно государство — в Викторианскую эпоху и ранее эти заботы перекладывали на церковь, благотворительные организации и частных лиц.
Жизнь в викторианскую эпоху
1 Мало кто спорит с тем, что советская экранизация «Шерлока Холмса» является одной из лучших в мире, и сами британцы признают, что атмосфера страны и эпохи в фильме передана великолепно, хотя снималась лента далеко от Туманного Альбиона. Тем не менее быт в ней показан весьма скупо. Викторианская эпоха незаслуженно овеяна дымкой романтики, как, впрочем, практически каждый отрезок времени, оказавшийся в более или менее далеком прошлом. Давайте же посмотрим, как жили те викторианцы, которые не могли позволить себе дворцы, – рабочий и средний классы, то есть подавляющая масса населения. Упор я буду делать в основном на жилье, так как о бюджете и его расходных статьях семьи квалифицированного английского рабочего конца эпохи правления королевы Виктории некогда уже рассказывал. В качестве источника я взял весьма интересную книгу Татьяны Диттрич «Повседневная жизнь викторианской Англии».
2 Контраст между уровнем жизни разных социальных групп в Великобритании второй половины XIX века был колоссальный. Одни могли без затруднений прокормить несколько сотен гостей, другие еле-еле наскребали на краюху хлеба. В бедных домах едва хватало денег, чтобы оплачивать свое убогое жилье. Особенно это чувствовалось в городах.
Расширявшееся производство постоянно требовало рабочих рук, и это привело к увеличению населения. Преобладание городов стало заметным уже в конце XVIII века. В начале XIX столетия в Лондоне насчитывалось менее миллиона человек, в конце — численность населения приближалась к четырем миллионам. Для всех пришлых из деревень нужны были дома. К середине викторианской эры это стало такой большой проблемой, что потребовало немедленного вмешательства со стороны правительства. Под жилища использовалось все, что имело крышу. Сдавались сараи, амбары, хлевы, погреба. Во дворах строились хибары для постояльцев. Так было во всех городах страны.
Большинство рабочего населения снимало угол. Иногда в каждой комнате проживало по нескольку семей, а в доме среднего размера — по сорок, а то и больше человек. Первой попыткой решения жилищного вопроса стал акт парламента 1851 года («Жилища для рабочего класса»), позволявший местным властям возводить дома для ремесленников. После этого принимались и многие другие меры, однако к 1880 году ситуация сложилась хуже некуда.
Была создана комиссия, которую возглавил старший сын Виктории принц Уэльский. В комиссию входили также кардинал Маннинг и лорд Солсбери, ставший вскоре премьер-министром. В ходе ее работы были выявлены жуткие условия, в которых жили люди не только в Лондоне, но и по всему Соединенному королевству. В хибары бедняков набивалось такое количество народа, что ни о какой гигиене или санитарных нормах речи быть не могло. На окнах не было занавесок, люди понятия не имели, что такое постельное белье, ежедневно заваливаясь спать во всей одежде на грязные матрасы. Жилища кишели клопами, тараканами, вшами и крысами. В таких условиях моральные устои подвергались серьезным испытаниям, и очень часто совместное проживание на малой площади большого количества лиц мужского и женского пола приводило к очень ранней проституции.
3 В своем отчете об условиях жизни в домах рабочего класса лорд Шафтесбери отмечал: «Эффект системы одной комнаты физически и морально невозможно описать. Вы заходите в комнату и видите там только одну кровать, на которой спит вся семья, состоящая из отца, матери, взрослого сына или дочери и детей поменьше обоего пола. Невозможно даже предсказать фатальный результат такого нездорового морального климата. Во многих случаях взрослые сыновья или дочери спят в той же комнате с другими постояльцами, у которых на ночь часто остаются пьяные приятели или подружки. Все эти факты приводят к повышению безнравственности среди рабочего класса».
Другой серьезной проблемой была жуткая грязь в таких домах, которая образовывалась, однако, не только от лени или безысходности. Порой за чудовищные антисанитарные условия в домах нельзя было винить живущих там в текущее время.
В своей речи капеллан Клеркенвелской тюрьмы мистер Хослей говорил: «Заходя в дом, вы видите умопомрачительную грязь везде, куда бы вы ни ступили, но в большинстве случаев теперешним жителям дом уже достался в таком состоянии. Я знаю, что из 70 тысяч человек, приезжающих в Лондон на заработки, редко кто живет на одном месте дольше, чем три месяца. Священник церкви на Риджент-стрит говорил мне, что на всей этой улице, такой престижной в городе, вряд ли найдешь одну семью, остающуюся там дольше. Среди его прихожан почти нет старожилов. Люди все время меняются».
4 Текучесть объяснялась нерегулярностью заработка. Как только жильцы находили более высокооплачиваемую работу, так сразу же стремились подыскать и лучшее жилье. Однако, к примеру, в районах доков люди нужны были в основном для разгрузки кораблей — тяжелого, но неквалифицированного труда. Им необходимо было жить рядом с пристанью и, если приходил груженый корабль, стоять в первых рядах среди сотен грузчиков, выстраивавшихся на доках и ждущих работу. Иногда они получали 12 шиллингов в неделю, иногда девять, а бывало, что в их услугах нуждались только восемь раз за месяц, а то и вовсе они долго сидели без работы. На арендную плату даже за такое чудовищное жилье уходила треть заработка, и семьи время от времени должны были переезжать в более дешевые дома. Уходя, они совсем не думали о том, чтобы убрать за собой, оставляя всю свою мерзость вновь вселившимся. А те, сами не зная, как надолго они там задержатся, тоже не заботились о чистоте. Люди просто привыкали жить в жуткой грязи и не замечали этого.
Да и трудно было что-либо увидеть в темноте, наступавшей зимой уже в четыре часа дня. У многих не было денег купить свечей, и они привыкали ориентироваться наощупь. До чистоты ли в таких условиях? На полах накапливался такой слой грязи, что его невозможно было отскоблить, а кроме того, часто на это просто не хватало воды, отпускаемой ежедневно для жильцов. Как отмечал капеллан церкви, колоссальная смертность среди детей в то время была не только из-за перенаселенности в комнатах и не только по причине пьянства родителей, а оттого, что инфекционные заболевания, мгновенно распространяясь в таких условиях, убивали в первую очередь самых слабых. Правда, к детским смертям в бедных семьях исторически привыкли. Матери не позволяли себе сердечно привязываться к крошкам до пяти лет, потому что знали, что многие из них вряд ли доживут до этого возраста. Старались иметь больше детей, чтобы хоть кто-то выжил.
5 В 1882 году на многих улицах Лондона все еще был один смывной туалет на 16 домов. К примеру, в районе Вестминстера, практически рядом со зданием парламента, где обсуждался вопрос об условиях жизни бедного населения, один туалет обслуживал всю улицу, где в каждом доме проживало по 30—40 человек. И кроме того, все проходившие мимо пользовались его услугами. Так что если в доме на всех жителей была одна уборная, то власти расценивали это как удовлетворительные условия для проживания.
Не удивительно, что в перенаселенных жилищах для справления нужды использовались лестницы, дворы, заборы и т.д. В некоторых хибарах под туалет приспосабливали дырку в полу комнаты, где проживали несколько человек.
Зимой в таких домах не топили. Хозяева экономили на угле, а то и просто у жильцов не было денег на отопление. Готовили на улице у общественных костров, разводимых по ночам, или у булочника, выпекавшего хлеб днем и ночью. Тогда по вечерам в дверь к нему выстраивалась очередь из желавших после рабочего дня приготовить в его огромном чане со студнем свои продукты. Туда засовывались тряпочки с черным пудингом (аналог кровяной колбасы), отруби, говяжьи почки. Хозяева студня не возражали. Наваристей будет бульон. Но такие сытые дни в рабочих семьях бывали редко. Чаще всего на ужин доставались краюха черствого хлеба и кружка воды.
6 Если же появлялась постоянная работа и люди могли переехать в лучшие условия, снять, например, отдельную комнату, то тогда появлялись другие неудобства, с которыми приходилось мириться. В викторианское время владельцы угловых магазинчиков, продававших жареную треску и картошку, разделывали рыбу прямо в своем доме, не заботясь о жильцах, которым сдавали недорогие комнаты. А во дворе они сортировали непроданную рыбу и хранили ее под своими кроватями, поливая утром водой, чтобы смотрелась свежей. Можно только посочувствовать постояльцам, узнававшим в темноте свое жилище по запаху, но все же им повезло больше, чем тем, кто снимал площадь у мясника. Тогда к ароматам протухшего мяса добавлялся меховой пух от кроликов, тушки которых ощипывали женщины, помогавшие семейному бюджету. Он летал по всему дому, попадая в нос, горло и забиваясь в легкие.
7 А как был устроен дом обычного обывателя среднего класса? Их и теперь можно встретить почти на каждой улице в крупных английских городах. Сначала посетителю открывается крошечный палисадник с дорожкой, выложенной мелкой ровной плиткой, ведущей к двух-трехэтажному дому с окнами, выступавшими эркером на фасаде. Открыв дверь, гость оказывается в узком холле — передней. Налево и направо располагаются с одной стороны передняя комната — гостиная, а за ней жилая, с другой же — кабинет и столовая. Кухня и подсобные помещения находятся в подвальном этаже. Стены при входе на две трети высоты от пола покрашены с помощью трафарета простым узором, а выше — бордюр, начиная от которого до потолка клеились полосатые обои. Как правило, пол в холле выкладывался плиткой: При входе ставились высокое зеркало с полочкой для свечи и подставками для мокрых зонтов, стоячая вешалка для шляп и шкаф для верхней одежды.
Гостиная являлась показателем статуса и материальных возможностей обитателей. Здесь выставлялась лучшая мебель и сохранялся идеальный порядок на случай, если кто-нибудь придет. Здесь стояли софа, оттоманка или тахта, стулья с высокими спинками, различные кресла, несколько небольших столиков для написания писем, для шитья и вышивки, для чая, для подсвечников и всяких мелочей, бюро, экраны для камина, этажерки и т.д. В центре неизменно воцарялся круглый стол, за которым подавали ужин гостям, если не было столовой.
С помощью красивых узорных ширм комната часто делилась на несколько функциональных частей. За ними же хозяйка могла сменить туалет с помощью горничной и в присутствии гостьи, если решила направиться куда-нибудь вместе с ней. Кресла были всевозможных форм и размеров: с низкими спинкими, высокими, с длинными, вытянутыми сиденьями и короткими, чтобы только присесть, полулежачие и строгие. Для джентльменов и леди предназначались разные кресла. Мужские — более глубокие с широкими подлокотниками, дамские — более вертикальные с крошечными ручками, а то и без них, отвечавшие требованиям моды, когда кринолиновые юбки в середине XIX столетия эпидемией охватили всю Британию.
Еще один критерий для выбора мебели — это ее добротность, ведь дом вместе с его содержимым переходил позже к детям или внукам, и все те же бюро, столы, серванты, книжные шкафы часто использовались несколькими поколениями, менявшими только обивку на стульях и креслах. Однако те, кто не мог себе позволить купить дорогую, респектабельную мебель, иногда покупали подделки, подражавшие модному стилю. Например, фанера морилась под красное дерево, пропитанная специальным составом ситцевая обивка для диванов выдавалась за шелк, лакированная бумага с разводами имитировала мрамор. В 1851 году вышло даже несколько статей под названием «Фанерная эпоха!».
8 Стремление к добропорядочности порою доходило до абсурда. Вот как описывал одну из гостиных своих хозяев американский гость: «Одна из комнат была вся в драпировках, даже цветочные вазы, лампы, часы на стенах, ножки пианино и столов. Где не было обернутой ткани, там были банты. Единственная вещь в комнате, которая не постаралась одеться, — была каминная кочерга, и в контрасте со всеми остальными вещами действительно выглядела голой!»
Конечно, это было мнение со стороны, но и англичане говорили о том же. «Мое самое яркое воспоминание детства, — писал в своих мемуарах один из викторианцев, — было то, что отовсюду что-то свешивалось, все было обернуто или задрапировано. Там был муслин-кисея вокруг кронштейна, на котором крепилась газовая лампа, то же вокруг зеркала, бахрома вдоль каминной полки».
Еще одной характеристикой викторианской гостиной являлось то, что она была заполнена всевозможными красивыми безделушками, висевшими на стенах стоявшими на полочках, этажерках, столиках. Они были своего рода показателем достатка, так как в первой половине XIX века многие вещи все еще изготавливались вручную и стоили дорого. Если пространство не заполнялось, то это означало, что у хозяев не было на это средств. И таким же показателем благосостояния являлось пианино, покрытое саржей, бархатом или фетром.
Если дом нуждался в ремонте, то основные силы и средства направлялись именно на гостиную, и порой на остальных комнатах вынуждены были экономить, не очень заботясь о качестве материала, ведь в спальни и на кухню гости никогда не заходили. Хозяева дома готовы были мириться с некоторым дискомфортом во имя общественного мнения, от которого зависели и круг общения, и знакомство с нужными людьми.
Вся жизнь в викторианский период строилась во имя общественного мнения и ради него. Даже мебель в гостиную покупалась не ради удобства и комфорта жителей, а для оценки посетителями. По той же причине и размер гостиной подчас был непропорционален спальням. Все жилые помещения в доме приносились в жертву передней комнате, по размеру которой гости могли подумать, что весь дом в целом гораздо больше, чем он был на самом деле.
9 Жилая комната, если таковая имелась в доме, являлась местом, где хозяйка проводила больше всего времени. Она являлась одновременно и частной стороной публичной жизни, и публичной стороной жизни частной. И если жесткие правила диктовали, что в гостиной не место домашним тапочкам и сигарам, то в жилой комнате домашние могли расслабиться и находиться в удобной одежде, а глава семьи мог раскурить там трубку. Обычно эта комната располагалась за гостиной, в задней части дома, и здесь по вечерам отдыхала вся семья.
Дома отапливались с помощью каминов, предусмотренных в каждой комнате. Их квадратные углубления в стене оформлялись либо красивой чугунной рамой с керамическими вставками, либо узорчатой плиткой. Над каминной полкой вешалось овальное зеркало, ставились подсвечники или скульптурки. По обе стороны от камина в стенах делались углубления для полочек, куда в зависимости от назначения комнаты ставились тома книг, дорогая посуда или дешевые безделушки. Эркерные окна гостиной, выступавшие красивым полукругом, в верхней части украшались цветным стеклом. На ночь они закрывались внутренними ставнями. Под подоконниками устраивали сиденья, повторявшие форму эркера, где любили читать, поглядывая, что делается на улице. Пол настилался деревянный, крашеный, и в семьях с достатком на него клали ковер. Около камина пол выкладывался плиткой для пожаробезопасности, а перед камином ставился экран. По краям потолка шел рельефный бордюр, в центре над люстрой находилась узорчатая розетка. Потолки были высокие, а средний размер комнат в городском доме не превышал 15—18 квадратных метров.
Напротив входной двери в дом обычно находилась лестница с балюстрадой, ведущая на второй этаж в личные покои. Там размещались спальни и детские комнаты. Ванная комната, если таковая имелась в доме, располагалась на втором этаже рядом со спальнями, если ее не было, то горячая вода в цинковые купальни, ставившиеся рядом с камином, носилась из кухни. В первой половине XIX века еще не был изобретен смывной клозет, и поэтому земляной туалет устраивался в самой дальней части дома, а то и отдельно от него во дворе. При этом члены семьи прибегали к услугам ночных горшков, по очереди опорожняемых служанкой несколько раз за день.
Из задних спален открывался вид на небольшой садик с подстриженной травкой, где все члены семьи любили посидеть в погожий день, и на двор, где находились все хозяйственные пристройки, такие как каретный сарай, амбары.
Пяти–шестиметровая каморка горничной ютилась в пролете лестницы или на чердаке, а комнатка кухарки размещалась рядом с кухней. Если хозяева имели собственный выезд, то они либо строили конюшню во дворе, либо держали лошадей в общественной конюшне, где для каждого дома, расположенного на данной улице, сдавались места для карет и стойла. Кучер и конюх обычно жили в верхних комнатах над конюшней, являясь в своем роде и охраной для домочадцев.
В начале викторианской эпохи большинство домов еще освещались с помощью свечей, хотя газ уже был проведен на многие улицы Лондона. Дома, где проживали молодые обеспеченные семьи, охотно переходили на газовое освещение, но люди постарше относились к нему опасливо, боясь, что он взорвется или слуги отравят их ночью. И на кухнях долгое время еще предпочитали разжигать печи углем. Даже в самом конце XIX века еще можно было встретить дома, хозяева которых отказались проводить у себя газ.
Так выглядело жилище среднего класса, где одна семья, занимавшая такое строение, могла позволить себе иметь одну или нескольких служанок.
10 Город не был здоровым местом ни для бедных, ни для богатых, поскольку опасность таилась в самих домах, то есть там, откуда ее совсем не ждали. Пыль, проникавшая в тяжелые портьеры, прятавшаяся в коврах, застилавших каждую комнату, осаживалась на всевозможных мелких безделушках, которыми были наполнены дома викторианского периода, забивалась в легкие, покрывала слизистую оболочку носа и рта. При всей своей вредности эта пыль природного характера была неопасна, в отличие от паров, исходивших от стен, окрашенных пигментом, приготовлявшимся на основе красного и белого свинца. Любой перепад температур, влажность приводили к тому, что выделявшиеся мельчайшие частицы свинца проникали в организм проживавших в доме людей либо с дыханием, либо через поры кожи. Не лучше были и бумажные обои. Яркие краски на них также производились на основе отравляющих веществ. Особенно опасным был зеленый цвет, для получения которого применялся мышьяк, а также лиловый, розовый, некоторые оттенки голубого и серого. В довершение всего, при разбавлении киновари, модного в середине XIX века ярко-красного цвета, использовавшегося для покраски стен во всех домах, где был достаток, также применялся красный свинец.
11 В таких случаях невольно помогали соображения еще древних римлян о целебности свежего воздуха. Заболевшие люди уезжали к морю из своих пропитанных ядовитыми парами жилищ и там, дыша чистым воздухом, действительно чувствовали себя лучше. Однако, возвращаясь домой, они заболевали опять. Сильные колики, головные боли, даже частичная парализация – вот неполный перечень недугов от ядовитого уюта викторианской эпохи. Не зная причину своих болезней, люди не подозревали, что и их одежда также была окрашена красками, приготовленными на мышьяке.
В 1862 году в «Таймс» Чарльз Дарвин опубликовал рекомендации доктора Лезаби, как можно легко определить, имеются ли в одежде опасные яды. «Каплю аммиака или нашатырного спирта капните на зеленые листья рисунка ваших обоев или платья. Если они станут голубыми, то это определит наличие мышьяка, с помощью которого зеленый цвет выделяется из меди. Если каждая леди вместо привычной нюхательной соли будет носить с собой флакончик нашатырного спирта, то одна его капля на материал, вызывавший сомнения, сможет помочь их разрешить».
Первоначально эти рекомендации не воспринимались достаточно серьезно. В 1890 году женщин все еще настойчиво предупреждали об осторожности в отношении одежды, особенно нижнего белья, чулок и перчаток, объясняя, что яркие цвета лифов, сорочек, корсетов и прочего не только менее гигиеничны, но и опасны для жизни. Известный лозунг «красота требует жертв» в викторианские времена звучал очень актуально.
12 Именно тогда же предлагалось заменять массивные портьеры на окнах жалюзи или легкими шторами, также советовалось женщинам заняться новым хобби — самим сделать окна цветными и тем самым отгородиться от внешнего мира, не прибегая к пылесобирающим материалам.
Однако опасность была не только в пыли и ядовитых испарениях со стен и одежды. Газ, использовавшийся для освещения и отопления, истощал и без того грязный воздух. Если картины помещали в комнате, освещавшейся газом, то их рекомендовалось вешать на веревке, а не на проволоке, потому что газ разъедал проволоку, и она ржавела. Однажды даже был проведен эксперимент в складском помещении, где хранился хлопковый материал. Через несколько месяцев верхние ткани, находившиеся под газовым освещением, заметно обесцветились, а после года — стали значительно менее прочными от перегруженной газом атмосферы, как объяснялось в складских отчетах. Эта проблема была настолько существенной, что в магазинах, которые раньше домов стали использовать для освещения газ, чтобы светом привлекать покупателей, с 1850 года стали перемещать газовые лампы из внутренних помещений на улицу, под витрину, чтобы не пострадали вещи, выставленные для продажи.
В общем, если присматриваться к деталям, викторианская эпоха была не столь уж романтична. Впрочем, ее вклад в развитие техники санитарии и нынешних стандартов комфорта бесспорен, пусть он был всего лишь одной из ступенек на пути к нашей современности.
