жизнь волчицы волчонок и черный пес фикбук

Придя в себя, Ника спустилась вниз. На улице уже стемнело, и в доме слегка похолодало. Было немного непривычно кутаться в вязаную кофту летом, в августе, когда обычно было тепло, но в этот раз осень пришла слишком рано. На деревьях уже начали рдеть листья, а сухая трава медленно меняла свой сочный зелёный цвет на тускло-жёлтый. Зайдя в гостиную, она присела в своё любимое кресло. Раньше, когда она была дома одна, девочка часто читала здесь книги, бывало, засиживаясь до глубокой ночи. Сейчас же почти вся гостиная была занята Владимиром Сергеевичем. Повсюду лежали сложенные стопками тетради, а журнальный столик ломился от пустых кружек из-под кофе. Сидя на застеленном простынёй диване, Зорин листал те самые полуразваливающиеся книжки, которые Берт раньше не позволял читать Нике. До этого она была уверена, что там что-то неприличное, но теперь она поняла, что в этих книгах таилось нечто намного более значимое — информация о Ведьмачестве, которая была слишком секретной. «И зачем хранить такое дома, если это так секретно?» — подумала Ника. — Ты что-то хотела? — повернув к ней свою светловолосую голову, спросил Владимир Сергеевич. — Мне показалось, или у вас есть седые волосы? — шуточно спросила Ника, показав на его голову. — У тебя вот целая голова таких волос и ничего, жива ещё, — спокойно ответил он. — Это всё, что ты хотела? Я просто занят, как ты можешь видеть. — Вы так заняты почти весь последний месяц, — напомнила девочка. Нервно дёрнув плечами, Ника прикоснулась к кулону и, немного погодя, сняла его и вытянула вперёд. — Что означает этот волк? — Это первое звериное обличье, которое принял Ведьмак, — сказал Зорин. — В Ведьмограде такие чеканят всем, чтобы знать, кто свой, а кто — нет. Так сказать, символ принадлежности к конкретному месту. Увидев огонёк, зажёгшийся в глазах своей ученицы, так напоминающих ему о старом школьном друге, Владимир Сергеевич запустил руку в волосы и, поняв, что объяснять ему всё же придётся, так как девочка от него не отстанет, раз уж вбила что-то себе в голову, встал с дивана и с самой верхней полки книжного шкафа достал ещё одну полуразвалившуюся книгу, казавшуюся древнее остальных, которую до этого успел изучить вдоль и поперёк. Ника с интересом глянула на книжку и вспомнила о том, что Берт строго-настрого запретил ей лазать на верхние полки шкафа и открывать стоявшие там книги. Осторожно, стараясь не сломать хлипкий древний переплёт, Владимир Сергеевич стал листать книжку и почти дошёл до того места, которое хотел показать ученице, как Ника его остановила. Положив свою руку поверх страницы, Волкова внимательно вгляделась в символы нарисованные на ней и наконец сказала наставнику, растерянно смотревшему на неё, о причине своего поступка. — Я уже видела такие знаки, — начала она. — Когда Берт ещё учил меня, он отправлял меня на испытания. И одним из них было испытание лесом. И в самом лесу, Чёрном лесу, я видела точно такие же символы, выдолбленные на руинах, как я узнала, древнего храма или чего-то в этом роде, связанного с Ведьмаками. По крайней мере, так сказали мне кентавры. — Кентавры? — переспросил Зорин, снова приподняв брови. — Я не ослышался? Мне казалось, что они не очень жалуют людей и подобных им существ из-за сходства с ними самими. — Так уж вышло, что не совсем всех… — Прости, что прервал. Продолжай. — Так вот… Я прикоснулась к одному из тех камней и обожглась. Это нормально? И вообще, что это значит? Просто та кентаврида что-то говорила про Ведьмачьи храмы. — Об этом я и хотел тебе рассказать, — признался учитель. — Дело в том, что раньше было много таких волшебных городов, где управление было сосредоточено как раз в руках Ведьмаков. В какой-то мере, как ты сказала, кентаврида права, ведь эти города считались священной обителью магического народа. Конечно же, туда не мог войти кто попало, поэтому на воротах или крепостных стенах, если таковые имелись, выдалбливали руны. Если у незваного гостя не было городского знака или сопровождающего его горожанина, то он не мог туда попасть. Средневековые меры предосторожности. — А если, скажем, его туда пригласили? — поинтересовалась девочка. — Тогда с приглашением присылали такую вот отчеканенную монетку с магическим символом, — указав пальцем на серебряный кулон, ответил Зорин. — Конечно, на всех серебра не напасёшься, так что это были обычные железные или даже деревянные значки. — А если её украдёт кто-то, желающий попасть внутрь без приглашения? — При чеканке монеты её персонифицируют, так что это невозможно, — моментально парировал учитель. — Тогда со своим кулоном я не смогу попасть, например, в Ведьмоград, так? — Учеников не пускают в Ведьмоград одних, каким бы известным и знатным ни был их наставник, — сказал Владимир Сергеевич. — А теперь перейдём к делу. Как ты могла понять, каждый город чеканит свои монеты-пропуски, но в разных странах они разные — так распознают чужаков. Обычно их не принимают на службу в такие города, как Ведьмоград. — А есть ещё такие Ведьмачьи города? — вдруг спросила Ника. — Раньше их была тьма-тьмущая, а теперь осталось слишком мало, — с лёгкой ноткой грусти в голосе сказал наставник. — Ведьмоград-то раньше был захолустьем, а теперь столица — вот до чего дела дошли! Если и остались такие города, то скорее как закрытые отсталые общины, не более. Сейчас все волшебники живут в городах простецов, маглов, скрываясь с помощью магии, а Ведьмачьи центры нужны лишь самим Ведьмакам, коих, как ты знаешь, осталось очень мало. — А у вас, Владимир Сергеевич, есть такая монетка? — А как же? — пожал плечами Зорин. Он растянул потрескавшиеся губы в полуулыбке. Нырнув рукой под свой свитер, учитель вынул такой же серебряный кулон с отчеканенным на нём мотыльком. — На самом деле мотылёк — символ Ведьмачества. — А вы действительно обратились в него? — Многие ученики врут, приписывая себе виды грозных, по их мнению, животных, но я считаю это бессмысленным. Да и мой наставник не дал бы мне приукрасить моё превращение. — Он был строгим? — спросила Ника. — Скорее, закалённым. — Владимир Сергеевич, тогда, чуть позже, в том же лесу я видела кицунэ. Самого настоящего кицунэ. Раньше я не придавала этому такого большого значения, но сейчас я поняла, что что-то здесь не так. — Тебя интересует, что кицунэ делал в Англии? — спросил учитель. — Да. Насколько я знаю, они живут в Японии… — И во многих других странах юго-восточной Азии, — добавил Зорин. — Ника, есть много волшебников хороших, но есть и не очень. Многие имеют слишком странные увлечения. Есть некоторые, любящие покрасоваться перед другими собранным у себя дома «зоопарком» из волшебных зверей. Часто это такие редкие животные, как раз вроде кицунэ. — Но как? — Привозят контрабандой. Часто такие диковинки живут в этих домах не дольше полугода, а потом их выбрасывают, когда они становятся ненужными. А существа, не приспособленные к новой среде, умирают от голода или погодных условий. — Ужас, — подытожила Ника. — Да уж. Ты узнала всё, что хотела? — Да… Прогоняете меня? — Иди уже, вижу, что ты хочешь поскорей свалить, раз узнала необходимое. Поблагодарив наставника, Ника подскочила с нагретого кресла и побежала в свою комнату в чуть более приподнятом настроении, но всё равно оно было слишком уж мрачным из-за нарушенного обещания человека, которому она искренне верила до недавнего времени. Тёмная комната, которая давно стала для Ники самым родным, тёплым и уютным местом, встретила её холодной тишиной. Даже Розарка в своей клетке спала так тихо, что можно было подумать — это не живая сипуха, а лишь чучело. За окном еле слышно трещали светлячки, а само пространство освещалось только серебристым лунным светом. 1 сентября 1988 года, 16:20, Хогвартс-экспресс Вагоны поезда мерно покачивались, пока по стеклу беспрестанно барабанили капли дождя, начавшегося ещё рано утром. Ника медленно перебирала в пальцах свою новую волшебную палочку, думая лишь о том, как скоро сможет вернуться домой. Весь хороший настрой, обычно присутствовавший у неё, когда она возвращалась в школу, улетучился, оставив место ставшей привычной для неё апатии. Все студенты сидели в купе, разделившись на маленькие группы, но она не спешила искать своих друзей, ведь слишком высок был риск сорваться на них. В последнее время с ней происходила какая-то чертовщина: то проблемы в обучении, то отъезд Саши, то болезнь Поттеров-старших, а теперь ещё и Сириус перестал отвечать на её письма. Сердце терзали сомнения, ведь вполне возможно, что ему просто надоело возиться с ней. Да и какому нормальному взрослому парню взбредёт в голову нянчиться с какой-то малолеткой? Правильно, никакому. И, скорее всего, Сириус не был исключением — поиграл и бросил. Но, с другой стороны, она понимала, что у него и без её писем было слишком много забот — задания в Ордене, учёба на курсах мракоборцев, беспокойство за здоровье последних близких людей. Правда, эгоистичные желания и переживания всегда побеждали в этом внутреннем споре рациональное мышление. И именно это не давало ей сосредоточиться на предстоящей учёбе. «Твои проблемы — ничто по сравнению с тем, что происходит в мире. И это уж точно не оправдание для плохих результатов в школе! — прозвучало в голове девочки. — Тебя отправили учиться, а не страдать ерундой, так что будь добра, сосредоточься на главном!» Мотнув головой, Ника глянула на запотевшее окно, сквозь которое не было видно ничего, кроме мокрых дорожек, оставленных каплями снаружи. Хотелось плакать от груза, образовавшегося внутри, но даже на это у неё не было сил. Снова переведя взгляд на палочку, Ника криво ухмыльнулась. «А ведь когда-то я бы всё отдала, чтобы иметь такую, — эхом прозвучала мысль в её голове. — Интересно, а можно с помощью этой вещицы избавиться от всех тревог?» Конечно же, ответ на этот вопрос был отрицательным, но не подумать об этом Ника не могла. Всё же ей надоело страдать днями напролёт, и надо было уже переключиться на что-то другое. Спрятав волшебную палочку в карман, Ника полезла в свою сумку и вытащила из неё маленькую книжку. Глаза с невероятной скоростью бегали по строкам, но мысли были совсем не о повествовании книги. На сидении, располагавшемся напротив, Розарка спокойно спала в своей клетке, изредка поухивая. Дождь, постукивающий по стеклу, книга и тихие сонные ухи совы — всё это создавало невероятное ощущение безмятежности. Жаль, что безмятежность эта была лишь в купе, а не внутри самой девочки, в душе которой бушевала самая настоящая буря эмоций.

Сидя в том же тихом коридоре, в котором он сидел до этого, Регулус рассматривал ту же старую колдографию. Проведя с этой девчонкой целый вечер, он частично понял, что был неправ, но признавать это не хотелось — это слишком ущемило бы его достоинство. С одной стороны он понимал, что в этих доводах есть логика и научный взгляд, а вот с другой его сущность кричала, нет, истошно вопила, что он не должен разочаровывать свою матушку, ведь она может умереть с горя. Отступать от принципов чистой крови — значит, стать отвергнутым собственной семьёй, а носить ярлык предателя крови ему не сильно хотелось. Он начинал понимать, почему Сириус так много времени проводил с той девчонкой и почему назвал её своей семьёй. Наверное, она выслушала его тогда, когда он не стал. Приняла тогда, когда он и остальная семья оттолкнули. Где-то внутри грудной клетки начала отчаянно биться совесть, которая уже вынесла вердикт — виновен. Виновен в том, что собственный брат предпочёл ему совершенно чужих людей, ставших важнее кровных уз. 30 сентября 1988 года, 17:00, библиотека Хогвартса Ника не переставала удивляться тому, сколько работы мадам Пинс находила для них, несмотря на то, что они вот уже две недели каждый день убирались здесь. Регулус перестал пытаться задеть её каждым словом и убрал свои шипы куда подальше. Благодаря этому работа в библиотеке стала намного сноснее прежнего. Сириус перестал игнорировать её письма и часто разговаривал с ней по сквозному зеркалу, зная, что ждёт его, если подобное повторится. Он не соврал, когда говорил, что отправит Нике подарок в качестве извинения, и уже через неделю она держала в руках только что вышедший альбом «New Jersey» группы Bon Jovi. Сириус часто слушал новые рок-группы и иногда советовал или дарил Нике что-то на пробу, хотя всё равно Queen, Twisted Sister и AC/DC оставались её любимыми. Если честно, думать о музыке и Сириусе было намного приятней, чем о пыльных старых книгах с полустёртыми названиями, которые надо было рассортировать, и о Регулусе, который пусть и стал вести себя корректней, но никуда не дел свой непростой характер. — Вероника, — позвал её Блэк. — Да? — Ты считаешь, что я действительно могу измениться? Начать нормально общаться с Сириусом? — спросил он. — Как ты или этот Поттер? — Вполне. Конечно, если выберешь, наконец, свою сторону, — сказала Ника. — Сейчас слишком тяжёлое время — даже тихоням надо выбирать эту самую сторону. — И какую же выбрала ты? — поинтересовался Регулус скучающим тоном, сложив руки на груди. — Ту, что не презирает остальных, — отрезала она. Перебрав все книги, они сдали выполненную работу мадам Пинс и вышли из библиотеки. Ника уже собралась возвращаться в башню, как Блэк её остановил. Она вопросительно посмотрела на него, вскинув бровь, ожидая вопроса или хотя бы нескольких слов. — Ты чего? — наконец спросила она сама, так как Регулус продолжал стоять молча. — Прости меня за те сцены, — сквозь зубы выдавил он. Видно было, что эти слова давались ему с трудом, как так непросто было признавать собственное поражение, особенно для людей, имеющих хоть и смутное, но всё же понятие о чести. — Я сам не знаю, зачем, но я решил выместить обиду на тебе. Решил, что так будет легче, но это не сработало, как ты и говорила. — Я понимаю, но простить не очень-то легко, — начала Ника. — Да, я многое наговорил… — Но я попробую, — продолжила она. — Почему хотя бы не постараться это сделать? — Спасибо, — неуверенно сказал Блэк. — Ты очень добрая. Даже слишком… — Увы, тебе только кажется. — Ну и пусть кажется, но я хочу думать, что есть человек, который добр ко мне, — сказал Регулус, грустно усмехнувшись, точь-в-точь как Сириус. — Будто больше таких нет, — протянула Ника. — Ну и кто же? Моя мать, которая воспитала меня, как послушную тряпичную куклу? Или, может, мой отец, который почти никогда ничего не делал? Или эти «друзья», которые даже не знают, что я чувствую? — Сириус был добр к тебе, — сказала девочка. — Он всегда защищал тебя и, как бы ни был с тобой не согласен, продолжал это делать. Он любил тебя и любит до сих пор. Ты же его родной брат… Остановив её жестом руки, Регулус сжал пальцы в кулак и, развернувшись на месте, ушёл в сторону Подземелий. — С меня довольно, — кинул он. — Спасибо за любезно уделённое мне время. Надеюсь, ты больше не попадёшь на отработки. Ника пожала плечами и медленно побрела к башне Гриффиндора. Народа в коридорах становилось всё меньше — все давно разошлись по гостиным и принялись за домашнюю работу, может, даже успели её доделать, а вот Нике ещё горбатиться до самого глубокого вечера. Правда, не столько над самим заданием, сколько над планом по агитации Блэка-младшего. Почему-то она чувствовала ответственность за него, будто он был ей братом в той же мере, что и Сириусу. «Я только хотела помочь, вот и всё, — подумала она. — Хотя помощница из меня так себе. Впрочем, как и всегда».

Хлопнув дверью спальни, девочка доползла до кровати и упала на неё лицом вниз, тихо застонав в подушку. Это уже становилось привычкой, которая очень не нравилась Алине. Леонова оторвалась от своих ногтей и, отбросив пилочку, перелезла на кровать подруги. — Ты чего? Сегодня же пятница, да ещё и последний день твоих отработок! — подбодрила она её, мягко положив руку на плечо. — И больше тебе не придётся видеть симпатичную мордочку этого… — Аль, только не начинай, а? — попросила Ника, всё ещё говорившая в подушку, из-за чего её было плохо слышно. — Что? Я ещё даже не начинала. Я помню, как ты переживала из-за его старшего брата, а теперь ты на этого переключилась, что ли? — Не шути так, — перевернувшись на спину, сказала Ника, глядя на подругу с лицом маньяка-убийцы. — Просто я думаю, что он не со зла всё то говорил, вот и всё. Ему надо помочь, а не… — У тебя что, других дел больше нет? — прервала её Алина. — Ты — не психолог и тем более не психиатр и не обязана ему помогать, слышишь? Что-то ты не вовремя вспомнила, что у тебя есть и добрая сторона. Где та умная, тихая, но дерзкая девочка? — Её забрал Сириус Блэк, — ответила она, приподняв край губ. — Большинство из тех черт были переняты у него, чтобы восполнить что-то недостающее, а теперь мне всего хватает, так что я могу быть такой, какой хочу. — Я тебя не понимаю, Ники, как ни стараюсь, — выдохнула Леонова. — А меня не надо понимать, нужно просто принять как факт, что я ненормальная, — заявила Ника. Ника отвернула голову от подруги и перевела взгляд на свои ноги, наблюдая за движением сгибающихся пальчиков. Алина слегка толкнула её локтем и легла рядом, положив руки на живот. — Ник, вот какой у тебя любимый цвет? — оптимистично спросила Алина, посматривая на свои клубки с шерстью, разложенные на прикроватной тумбочке. — Чёрный, — выдала она. — А кроме чёрного? — Серый и зелёный. — Вот, самое то — зелёный! — воскликнула Леонова. — Спасибо, ты гений! — Всегда пожалуйста, — пожала плечами Ника. Через несколько дней Ника наблюдала довольно странную картину — Алина пыталась одеть Артура в непонятно откуда взявшийся зелёный свитер, который он наотрез отказывался мерить. Ника, покачав головой, принялась разнимать эту парочку, пока они дел не натворили. Гриффиндорцы, стоявшие и сидевшие в гостиной, где и произошла эта сцена, тихо хихикали, стараясь не попасться на глаза самому Орджаняну. — Ты что творишь?! — возмутилась Ника. — Ну, я хотела сделать подарок, а он… — Так сделала бы другого цвета свитер, а то этот зелёный очень уж змеиный цвет! — запротестовал Артур. — Прошу прощения? — надув губы, спросила Ника. — Я не в этом смысле! — начал оправдываться парень. — Я же про свитер говорил, а не про твои глаза. Прищурившись, Ника скрестила руки на груди и, развернувшись на месте, покинула гостиную вслед за Алиной. По возвращении в спальню она застала Леонову рыдающей над свитером. — Я от в-всего сердца… А он: «Не буду, убери этот дурацкий свитер!» — Так зачем ты спрашивала меня про цвет? — спросила Ника. — Спросила бы самого Артура, раз собиралась связать ему подарок. — Я хотела сделать сюрприз, — сказала Алина. — Теперь точно не буду ему ничего дарить. Принципиально. — Почему вы как кошка с собакой? — Неужели тебе не понятно? — удивилась Алина. Ника лишь отрицательно покачала головой, совершенно не понимая, в чём дело. Она никогда не могла понять суть дружбы этих двоих, но, наверное, именно эта загадка и была ею. — Он всегда помогает мне, хоть потом и издевается, но помогает же! — сказала Леонова, слегка покраснев. — А я даже толком не поблагодарила его. Думала, что ему понравится подарок, но всё стало только хуже. — Может, найдёшь другой способ сделать это? — предложила Ника. — Например, просто подойти и сказать: «Спасибо за твою помощь». — Ну, конечно, тебе легко сказать, — хмыкнула Алина. — Тебе даже хватило духу признаться парню, который старше тебя на шесть лет. — На пять с половиной. — Ой, да какая, к чёрту, разница, Ники? — нахмурилась она. — Я даже взглянуть в глаза спокойно ему не могу, так мне стыдно. Но ещё стыднее признать, что я действительно та глупая девчонка, какой он меня видит. — Да не видит он тебя такой… — Не ври. Сама же знаешь, что я веду себя просто ужасно иногда… Ладно, всегда. — Просто ты немного запуталась, Аль, — сказала Ника. — Уверяю тебя, уже завтра он забудет про обиды и снова будет гулять с тобой по замку. Вытерев нос рукавом кофты, Алина улыбнулась. Ника чувствовала свою победу, ведь до этого, наоборот, Леонова утешала её и советовала разные вещи, и вот она наконец смогла внести свою лепту. Правда, в делах дружбы она была ещё неопытной, как и в амурных, но опыт приходит со временем, а если не пытаться, то как ему появиться? 22 октября 1988 года, 12:30, бук около Чёрного озера Знаете, порой многим подросткам кажется, что мир несправедлив к ним так же, как несправедливы их родители. Они часто задаются вопросом: «Почему я должен быть как все?», но продолжают стараться не выбиваться из толпы, следовать тем же путём. Взросление подобного характера было жестоко и неминуемо для всех родителей или опекунов — в стороне не оказались и Катя с Бертом. Как только Ника получила письмо из Хогвартса, она стала упрашивать их подписать разрешение на прогулки в Хогсмиде, но как она ни старалась, все её попытки оставались тщетными. «В Хогвартсе безопасно, а вот Хогсмид — место, куда может прийти любой оборванец или тёмный волшебник, — писали они. — Мы ни за что не позволим тебе так рисковать. Не для того ты осталась в Британии, чтобы сталкиваться с подобным. Если хочешь сладостей, передай друзьям деньги, и пусть они тебе купят всё, что душе твоей угодно». В итоге Ника, считай, осталась ни с чем. Провожая грустным взглядом уходящих в Хогсмид Леру, Артура и Алину, Ника лишь сильней заламывала пальцы рук — тоже недавно обретённая привычка, бесившая Леонову. Плюнув на все эти треклятые прогулки, Ника схватила первую попавшуюся книгу и направилась к Чёрному озеру. Почти все старшекурсники сейчас были в Хогсмиде, так что место под буком было совершенно свободно. На небе всё ещё изредка поблескивало осеннее солнце, хотя на улице всё равно успело похолодать. Сидя в толстых джинсах и куртке, Ника бродила глазами по книге, стараясь сосредоточиться на ней, но то ли Лермонтов перемудрил с сюжетом, то ли день выдался таким неудачным, но она снова не могла нормально читать. — Блин… Раньше таких проблем не было, — посетовала девочка. Слава Мерлину, она была одна, так что вполне свободно могла говорить по-русски. — Я брала книгу и просто читала, а теперь всё так сложно. — Не знаю, что у тебя там происходит, но, судя по всему, ты чем-то расстроена, — заметил подошедший к дереву Регулус. — Я не помешаю? — Помешаешь. — Я старался, — хищно улыбнулся Блэк. — Если говорить серьёзно, то я по делу. — Ну и по какому же? — спросила Ника. — Мой братец мне ответил, — сказал он. — Я написал ему письмо… Ещё несколько недель назад. Ответ пришёл вчера вечером. — Ну что? — Интересовался только тем, зачем я к тебе лезу, — выдохнул Регулус. — О-о-о… Всё так плохо? — Перед самым его уходом мы слегка повздорили, — начал парень. — Ну как слегка? Он разбил мне бровь, я ему губу. — Хорошие мальчики… — Наверное, он всё ещё обижен на меня, — сказал Регулус. — Это будет очень непросто. — Вам надо поговорить обо всём вживую, а не по переписке, — предположила Ника. — Только без драк. — Не могу отвечать за своего брата. Ты же сама знаешь, какой он вспыльчивый. Ника кивнула и захлопнула книгу. Встав с холодной земли, она отряхнулась. — Пора вам поговорить с ним по душам. И я это устрою. — Ну и как же? Позовёшь его сюда? — Нет, вы оба останетесь там, где и должны быть, — сказала девочка. — Сейчас всё покажу. Быстро дойдя до гостиной, Ника приказала Блэку ждать снаружи, пока сама доставала сквозное зеркало. Сейчас самым обидным было бы то, что Сириуса не оказалось дома или он был слишком занят, но ей повезло. — Привет, принцесса, — в своей обычной манере заговорил Сириус. — Скучаешь? — А как же? Меня никуда не отпускают. Вот уж действительно принцесса, запертая в замке, — призналась Ника. — Тебя надо спасать? — Нет, сама справлюсь, — покачала головой девочка. — Я по другому делу. Осторожно оглядываясь по сторонам, Ника вышла из спальни и донесла зеркало до ждущего её около портрета Полной Дамы Регулуса. Схватив того за рукав, она потащила его за собой вниз по лестнице, и вот они оказались в пустом коридоре. — Ты что там творишь? — прямо спросил Сириус. — Стараюсь помирить кое-кого. — Ну здравствуй, братец, — сказал Регулус. — Ты… Я же сказал тебе не приближаться к ней, — рыкнул Сириус. — Как ты можешь заметить, я не сделал ничего плохого. А вот ты сейчас предстаёшь не в очень хорошем свете перед своей «сестричкой». — Хватит уже, — закатив глаза, прервала их Ника. — Я не для этого доставала зеркало. — Пр… Ника, оставишь нас ненадолго? — попросил Бродяга. — Нам с братом нужно поговорить наедине. — Ладно… Пожав плечами, она встала с лавки и пошла в сторону гостиной. Было немного обидно оттого, что друзей рядом не было, а делать было особо нечего. «Надеюсь, полчаса им хватит, чтобы хорошенько разругаться, — подумала Ника. — Не думаю, что у них выйдет помириться. По крайней мере сейчас».

— Я тебя внимательно слушаю, — вскинув бровь в ожидании, сказал Сириус. — Судя по всему, ты действительно ОЧЕНЬ хочешь о чём-то поговорить. — В общем, мне нужна твоя помощь. — С чего ты взял, что я стану тебе помогать? — парировал Бродяга. — Я бы с удовольствием помог моему младшему брату, который всюду ходил за мной хвостиком, только вот его здесь нет. — Хотя бы дай мне договорить, Сириус! — возразил Регулус. — Раньше я был абсолютно уверен в превосходстве чистокровных, как и наши родители, но теперь я начинаю сомневаться в этом, а всему виной та девчонка… — Кхем. — Вероника, — неохотно исправился Блэк. — Сначала я поступил очень некрасиво, застав её врасплох, имея численное превосходство, и начал задирать, но и тогда она удивила меня своей реакцией, а точнее — полным её отсутствием. Потом, когда я уже почти передумал применять к ней Круциатус, появилась ваша декан и назначила нам с ней отработки. И уже на них она аргументированно объяснила мне свою точку зрения, прося лишь посмотреть на всё под другим углом и подумать ещё раз над тем, стоит ли поддерживать эти идеи или нет. — Очень рад за тебя, только вот мой ответ всё ещё остаётся актуальным. Я не собираюсь тебе помогать. Мой брат хоть и впитывал, как губка, все те речи матери о чистокровных, не стал бы опускаться до такого, так что… — Совсем недавно мне предложили присоединиться к Тёмному Лорду. Сириус остановился на полуслове и просто замер от изумления. Его округлённые глаза стали размером с тарелки, которые стоят во время завтрака, обеда и ужина в Большом зале Хогвартса. Верить в услышанное ему не хотелось. — Хочешь последовать за своим «кумиром»? — грустно усмехнувшись, спросил Сириус. — Назад дороги не будет — я уж точно не прощу. — Я и говорил об этом, Сириус. — Регулус Арктурус Блэк, — прервал его старший брат. — Ты и правда натворил дел, но это и близко не стоит с тем, что делает Волдеморт. Хочешь знать, что бывает с теми, кто просто отказался примкнуть к нему? Спроси Нику, только вот она вряд ли ответит. — Я уже не уверен, что хочу этого, но отказаться было бы странно. Меня начнут подозревать. — Ну и плевать на них! Это не тебе шутки и не те штучки, вроде «Я хочу быть, как все»! — продолжил Сириус. — Если родители станут наседать, то ты тоже можешь… — Что сделать? Сбежать? Стать таким же, как ты? — взревел Регулус. — Только вот я не ты, но мне всё равно важно твоё мнение, поэтому я и спросил твоего совета. Правда, ты как всегда начинаешь меня учить, когда я этого не прошу. — Ну уж прости, хоть кто-то нормальный должен сделать это. — Тогда почему это делаешь ты? — слегка улыбнувшись и приподняв глаза на отражение своего брата, сказал Регулус. — Я уже запутался… Почему всё стало так сложно? Почему от каждого моего слова, действия и даже мысли о компромиссе я могу умереть? — Эту кашу заварили не мы, но нам её расхлебывать, брат, — наконец прекратив свои препирания, вставил Сириус. — Странно, что ты заметил это только сейчас. Если бы это случилось раньше, ты бы ещё смог ловко выкрутиться из ситуации, как ты любишь, только вот уже слишком поздно. — И ч-что же мне теперь делать? — дрожащим от отчаяния и разочарования голосом спросил Блэк-младший. — Уподобляться тебе? — Пока ничего, — нахмурился Сириус. — Тяни время, отсрочивай свой ответ на это предложение так долго, как только сможешь. Я попробую выяснить, что можно сделать. Может, кто-то даст совет, поможет. — Придётся уповать на чью-то благосклонность?! Сириус, ты сейчас серьёзно? — У тебя есть другие идеи? Хотя, судя по тому, что ты обратился ко мне, их нет. Я лишь предложил то, что действительно может сработать. — С-спасибо, — осёкшись, сказал Регулус. — Надо же, ты поблагодарил меня. Думаю, скоро пойдёт снег. — Ой, да заткнись ты… — Ладно-ладно, — покачал головой Блэк-старший. — Напишу тебе сразу, как узнаю, можно ли что-то предпринять в этом случае. А теперь отнеси зеркало обратно его владелице, хорошо? — Почему ты с ней водишься? Мне казалось, тебя не прельщала идея жениться на ней. «Это было несколько лет назад, дурень», — подумал Сириус. — А я и не женюсь, я только общаюсь, — ответил он. — Оказывается, с девушками можно дружить. — Я-то думал, что у тебя всё общение сводится к постели… — Как ты можешь заметить, не всё. «Уж точно не сейчас», — мысленно добавил Блэк. — Не зарекайся, братец, — усмехнулся Регулус. — Не буду.

Вернувшись в коридор, где она оставила Регулуса наедине со сквозным зеркалом с Сириусом «на линии», Ника увидела довольно занятную картину — Регулус сидел и внимательно слушал своего старшего брата, улыбаясь. Она ожидала многое, но уж точно не это. Возможно, все те ужасы, которые она напридумывала себе об отношениях этих двоих, были лишь игрой её разбушевавшейся фантазии? Регулус тут же повернулся в её сторону и, коротко кивнув, передал ей зеркало. Ника даже не успела ничего ему сказать, ведь он сразу пошёл в сторону своей гостиной. — А вы помирились, как я погляжу? — взглянув на отражение, сказала Ника. — Если тебе так будет спокойней, то можешь считать, что да. — Сириус, но он же твой брат. Тем более, он изменился… — Как ты можешь так говорить? — возразил Блэк. — Всего пару недель назад он был готов бросить в тебя Непростительное заклинание, а ты говоришь, что он изменился. Люди не меняются так быстро и так кардинально. Я не думал, что ты такая наивная. — Просто решила, что стоит учиться доверять людям. Хотя бы спустя столько лет, — пожала плечами Ника. — Не вовремя ты решила «совершенствоваться», принцесса, — показав в воздухе кавычки, сказал Сириус. — Сейчас время непростое, и больше пригодились бы твои недоверчивость и подозрительность. — Ты опять за своё, — заметила девочка. — Мне не нужна очередная нянька, своих хватает. Большое спасибо за твоё беспокойство, но оно начинает приносить дискомфорт. — Раз ты так хочешь избавиться от моей опеки, действуй, пожалуйста, осмотрительней, — настойчиво порекомендовал Сириус. — А завтра я жду тебя в Запретном лесу в три часа у люка, выходящего из тайного прохода с зеркалом. Надо поговорить действительно tête-à-tête*.

Но ни разу не вспомнил он ту, что любил, потому что ни разу о ней не забыл. Расул Гамзатов

______________________ *tête-à-tête (перевод с французского) — дословно: лицом к лицу, наедине.

Источник