Жизнь за жильё. Часть 4
. На следующий день в кабинете городской прокуратуры собрались все участники следственно-оперативной группы в количестве четырёх сотрудников. Следователь районного отдела по фамилии Паноян прибыл в форме старшего лейтенанта милиции, но уже с петличками сотрудника юстиции. Недавно следственные отделы милиции немного отделили от районных управлений внутренних дел и приблизили к юстиции. И если раньше сотрудник внутренних дел Паноян был старшим лейтенантом милиции следственного отдела районного управления милиции – СО УВД, то сейчас стал старшим лейтенантом юстиции того же следственного отдела, но уже – СУ при УВД Центрального района г.Санкт-Петербурга.
Районного следователя звали Лерник Сережаевич, и весь внешний вид молодого человека показывал, что офицер российской милиции любит и чтит свою форму. Чего стоила одна фуражка-аэродром, сшитая на заказ. По глубокому убеждению руководителя данной следственно-оперативной бригады советника юстиции Князева, следователи должны надевать свою форму только при вызовах к начальству или на церемонии награждений. И ещё в дни своих профессиональных праздников. Обычно сотрудники юстиции работали в костюме или джинсах и свитере, так как гражданам, прибывающим на допрос, психологически комфортнее беседовать с человеком в штатском, нежели в кителе с погонами. В этот раз Алексей Павлович посчитал, что следователь районного управления милиции облачился в свою форму только ради вызова в городскую прокуратуру на встречу со старшим группы. Уважил, так сказать…
Районные опера уголовного розыска, майор Жилин и лейтенант Кантемиров не так сильно уважили своего бригадира и появились, как обычно, в гражданке. Старший оперуполномоченный был одет так же, как и в прошлый раз в кафе. Молодой сотрудник пришёл на службу в модных вельветовых брюках, рубашке без галстука и лёгком пиджаке. Прокурорский кабинет тут же наполнился лёгким ароматом импортного парфюма. Князев, большой любитель качественной обуви, успел заметить на ногах новичка стильные спортивные туфли, явно купленные не в питерских магазинах. Василий Петрович представил своего помощника обоим следователям. У стажёра отдела в руках красовалась чёрная папочка, точь-в-точь как и подаренная сотруднику городской прокуратуры. Остальные оказались знакомы, и расселись напротив своего временного начальника.
Лейтенант милиции Кантемиров с интересом начал разглядывать плакат «Биттлз» над головой старшего следователя прокуратуры. Алексей Павлович спросил с улыбкой:
– Тимур увлечён «битлами»?
– Классика, – пожал плечами опер.
– Тогда и начнём наш разговор с классических моментов раскрытия преступлений, – старший группы разложил перед собой блокнот и листы оперативных записей. – Василий и Лерник, что общего между всеми эпизодами в ваших районах? Первый по алфавиту докладывает Адмиралтейский район.
– Как я уже говорил, никаких доверенностей, – по памяти начал доклад майор милиции. – Все договоры продажи квартир подписывали сами владельцы. Из пяти наших эпизодов три сделки оформлялись в нотариальной конторе на Достоевской. А это уже Центральный район. Пока всё.
– Из наших двух эпизодов одну сделку оформляли в этой же нотариальной конторе, – с лёгким кавказским акцентом продолжил старший лейтенант юстиции соседнего района. – И кстати, в этой конторе работает исполняющим обязанности нотариуса один из наших бывших следователей – Рома Марченко. Могу поговорить с ним тет-а-тет.
– Лерник, пока не надо, – перебил следователя опер и посмотрел на бригадира. Алексей Павлович с секунду подумал и кивком подтвердил слова коллеги:
– Не будем показывать интерес к этой загадочной конторе. Берём в разработку. Что ещё можем добавить, молодые люди?
Жилин и Паноян переглянулись. Представитель Адмиралтейского района сказал:
– Вроде бы следы всех бывших собственников теряются в Бокситогорском районе.
– Вот! – Кивнул советник юстиции. – Я подготовил запросы в местную паспортную службу и ЖЭК по поводу регистрации и проживания в Ленинградской области пропавших хозяев квартир. Ответы по почте будем ждать долго. Кто из нас самый молодой и шустрый, и готов завтра прокатиться и денёк за городом отдохнуть?
– Товарищ старший следователь, разрешите нам вдвоём с лейтенантом сгонять в Бокситогорск? Заодно и покажем стажёру медвежьи уголки нашей необъятной области, – предложил майор милиции и добавил: – Он родом с Урала.
– Я слышал, там стая волков появилась. Этой зимой собаку загрызли в местном садоводстве. – Сотрудник прокуратуры вспомнил сводку областных новостей и добавил: – Хорошо. Завтра с утра в путь. И аккуратней там, Василий. С местными операми и паспортистками особо не общайтесь – могут быть при делах.
– У меня там дружок в уголовном розыске Тихвина работает, с ним и пошепчемся.
– И самое главное, товарищ майор, с сегодняшнего дня обязательно заведите дело оперативного учёта.
– Хорошо.
– У секретаря получите запросы с командировочными и можете быть свободны. – Алексей Павлович взглянул на милицейского коллегу. – А вас, Лерник, я попрошу остаться.
Двое оперативных участников следственной бригады попрощались и вышли из кабинета. Паноян вопросительно посмотрел на Князева. Старший следователь пересел на диван и сказал:
– Лерник, расскажи подробней про своего бывшего коллегу по фамилии Марченко.
– Особо рассказывать нечего. – Повернулся к дивану старший лейтенант юстиции. – Я с ним недолго успел поработать. Роман ушёл из следствия через месяц после того, как меня перевели из отдела дознания. Знаю, что он долгое время был лучшим следователем района, и его даже метили в замы начальника отдела. Поэтому многие в РУВД удивились быстрому увольнению перспективного сотрудника. Слышал, что он вначале работал помощником нотариуса в той же конторе на Достоевской и стал исполнять его обязанности.
– Лерник, когда Марченко ушёл из следствия?
– Примерно год назад, Алексей Павлович. Я перевёлся в конце марта.
– Значит весной. И первый эпизод, кстати, в твоём районе появился в начале лета. Пока этот факт ни о чём не говорит, но…
Хозяин кабинета задумался, быстро вернулся к столу, сверил свои записи в блокноте с листками майора Жилина, поднял голову, хитро посмотрел на коллегу и спросил с улыбкой:
– Товарищ старший лейтенант юстиции, а вы верите в следовательскую интуицию?
– Товарищ советник юстиции, вы спрашиваете о некой таинственной способности мудрого следователя находить истину где-то в глубинах своего исключительного подсознания и затем быстро раскрывать преступления? Не верю!
– Поверь, Лерник, на слово – с годами следственной работы у тебя появится другое мнение. – Старший товарищ улыбнулся. – Надеюсь, ты согласен со мной, что следователь – это творческая профессия?
– Согласен. Иногда приходится быть актёром: хорошим следователем или плохим.
– Вот! А профессиональная интуиция имеет место в любом творческом процессе. И если у тебя есть актёрский опыт, то обязательно в твоей следовательской голове должны появиться и творческие решения поставленных задач.
– Алексей Павлович, при всём уважении к вам, я больше верю в объективные доказательства и результаты экспертиз.
– В нашем деле без этого никуда не денешься, – вздохнул Князев. – Ясный пень, что наша интуиция не имеет никакого процессуального значения. Лерник, я считаю, что следовательская интуиция состоит из наблюдательности, сообразительности и профессионального опыта. Вот, например, из выявленных нами сегодня совпадений я уже сделал вывод, что с нотариальной конторой на Достоевской что-то не так. И если я сейчас в рамках уголовного дела пошлю тебя допросить твоего знакомого – считай, загублю дело на корню в самом начале. Тут другой подход нужен. Творческий.
– Какой?
– Пока не знаю, гражданин начальник, – задумался хозяин кабинета.
Милицейский следователь пересел на мягкий диван и принялся рассматривать японский аудиомагнитофон. (продолжение следует)
Жизнь за жильё. Часть 5
Советник юстиции принял волевое решение:
– Ладно, Лерник. Подождём наших оперов с результатом и будем думать дальше. А сейчас буквально в двух словах дай характеристику бывшему коллеге Марченко.
Следователь Паноян развернулся на диване к окну, посмотрел в лицо старшему группы и быстро сказал:
– Умный, грамотный, лидер по натуре и всегда сам по себе.
– Всегда сам по себе – это как?
– За четыре года работы в отделе – ни друзей, ни врагов. Никогда не пропускал наши следовательские посиделки. Посидит с полчаса, рюмку выпьет, пару слов скажет и домой. Вроде бы всегда с коллективом, но, точно, не свой.
– Примерно так я и думал.
Алексей Павлович встал из-за стола и прошёлся по кабинету: три шага туда, три обратно. Затем присел на диван и сказал:
– Лерник, думаю, сам понимаешь, что о наших делах в отделе распространяться не надо. Мало ли, у этого Ромы кто остался из приятелей. Скажешь – ищем потеряшек, бестолковая работа, одни запросы. Городской прокуратуре больше не хрен делать. И всё в том же духе. С твоим руководством я отдельно поговорю. Всё понял?
– Так точно, – ответил Паноян.
– Лерник, а ты родом из Армении будешь? – вдруг спросил старший группы.
– Город Спитак, – вздохнул армянин и добавил: – Я в восемьдесят восьмом в армии служил, в Чехословакии. У нас дом был небольшой на окраине. Все выжили, только отец инвалидом остался, ногу придавило. А так, из родни многие погибли.
– Да уж, Лерник. Пережил твой народ страшное землетрясение в тот день. Мне Вася Жилин такое рассказывал. Кстати, а ты знаешь, что он там три месяца находился в ленинградской команде сотрудников милиции?
– Не знал, – удивился милицейский следователь.
– Вася теперь по-вашему даже ругаться умеет.
– Алексей Павлович, а у меня армянский коньяк есть. Настоящий! Может быть, посидим все вместе, поговорим? И о деле подумаем.
– Лерник, это обязательно. Но, позже. Вначале поработаем немного. И у меня для тебя есть задание. Почти творческое. Присаживайся к столу.
Старший лейтенант вернулся обратно на стул и изобразил полное внимание. В карих глазах молодого человека загорелся азарт сыщика.
Следователь прокуратуры развернул свой блокнот и сказал:
– По всем эпизодам, всего их семь, нет ни одного объяснения или протокола допроса вторых хозяев квартир. Тех, кто затем перепродавал добросовестным покупателям. И таких собственников получилось всего три человека. Двое продали по две квартиры каждый, и один сбыл три объекта недвижимости. Все прибыли из Ленинградской области и убыли, якобы, обратно. Лерник, надо их установить и найти. Может быть, на них ещё какие квартиры успели со временем оформить?
– Алексей Павлович, из семи сделок три квартиры были проданы через одно агентство недвижимости. Может быть, к ним завтра заглянуть?
– Даже не знаю. Думаю, пока не надо. Подождём, как и с нотариальной конторой. Я подготовил запросы в местные ЖЭКи, заберёшь у секретаря. Хотя, ответы для нас особо ничего не дадут, разве что покажут наш объём работы для руководства. Любят они про запросы спрашивать, – руководитель следственной бригады усмехнулся и продолжил: – Лерник, допроси подробней соседей по парадной и по лестничной площадке. Вдруг кто-то и чего вспомнит про этих недобросовестных продавцов. Может быть, потом придётся личность устанавливать и опознание проводить. Всё понял, товарищ старший лейтенант юстиции?
– Так точно, товарищ советник юстиции, – улыбнулся Паноян и встал со стула. – Загрузили вы меня, Алексей Павлович. Семь квартир, однако.
– Я же говорю – работа творческая, – Князев привстал и с улыбкой протянул руку младшему сотруднику. Старший лейтенант крепко пожал ладонь, водрузил на свою курчавую голову фуражку-аэродром и покинул помещение.
Хозяин кабинета подошёл к магнитофону, перевернул кассету, включил и прилёг на свой любимый диван. Глядя в потолок, начал анализировать новое дело: «Что мы имеем в итоге: семь квартир в центре города проданы по рыночной стоимости, и все первые владельцы, приватизировавшие эти квартиры в своё время, пропали без следа. Заявления по всем пропащим были, дела не возбуждались, пока одна из родственников не дошла со своей жалобой до Генеральной прокуратуры. И тут колесо правосудия со скрипом, но завертелось. Формально ни в одном эпизоде на сегодняшний день нет состава преступления. Владельцы продавали квартиры сами и покидали город добровольно. В материалах проверки нет ни одной доверенности на продажу жилья. И, наверняка, от всех бывших собственников имеются расписки о получении денег. Тот, кто это организовал, практически учёл все наши следственные действия. Бывший следователь Марченко? Не факт. Может быть, просто консультировал за долю малую и оформлял нотариальные документы. Вполне возможно. И это его работа…Раскрытие по старым методам не получится. Нужен творческий подход. Как у артистов…»
Жизнь за жильё. Часть 4
Следователь Марченко Роман Петрович был поражён непреклонным характером помощника нотариуса Соколовской Светланы Валерьевны. Старший оперуполномоченный Жилин за её демонстративное нежелание сотрудничать со следствием охарактеризовал девушку коротко: «Зоя Космодемьянская, блин!». Да сдала бы этого крутого Альбертика и все дела. И следствие, и суд ей бы больше поверили, чем этому недоумку. Так она даже под страхом лишения свободы не стала давать показания. Может, просто испугалась своего коллегу? Не похоже. Не представлял этот Альберт никакой опасности, как бы он не пыжился в своём спортивном костюме и кожаной куртке. Да и спортивного в этом парне, кроме названия кроссовок «Адидас», ничего нет. Нет стержня в человеке. Подельницу свою на первом же скачке сдал с потрохами, три листа явки с повинной исписал. Романа заинтересовала эта девушка, да и вопрос с избранием меры пресечения надо было решать срочно. Альберта пришлось отпустить под подписку о невыезде. Всё же явку с повинной дал, никуда не денешься.
Начальник районного ИВС (изолятор временного содержания), майор милиции Капитанов, категорически не хотел принимать в свои стены задержанную Соколовскую:
— Товарищ следователь, загляните сами к нам. Все шесть камер переполнены дальше некуда. Каждое утро проверяет помощник прокурора и вставляет мне по самое не хочу. Да у меня очередь в туалет на целый день расписан. А для вашей задержанной я обязан предоставить отдельную хату. Везите её в межрайонный ИВС на Захарьевскую.
Следователь Марченко хорошо знал, что с оформлением Светланы в этот городской изолятор он потратит весь день и не факт, что ещё подследственную примут там под стражу. Роман знал местные обычаи, с ходу предложил лично майору бутылку «Rasputin» с подмигивающим бородачом и для ИВС пачку бумаги и несколько ручек. Вдобавок дал слово офицера продержать Соколовскую только до утра. Завтра утром, до прихода прокуратуры, он обязательно освободит задержанную под подписку о невыезде. А пока задержанная нужна в камере для следственно – оперативных мероприятий. Старший оперуполномоченный Жилин поддержал следователя, взял своего приятеля Капитанова под локоток, отвёл в сторону и пошептался о чём-то своём, оперативном. Сделка состоялась, для Соколовской выделили отдельную камеру.
С утра пораньше девушку вызвали на допрос. Ночь в камере на сплошных деревянных нарах без матраса и подушки не прошла даром для юной особы. Скомканная одежда, спутанные волосы, мятое лицо и отсутствие косметики не красили Соколовскую. Однако, девушка держалась спокойно и присела на вмонтированный в пол табурет следственного кабинета. Следователь Марченко для антуража разложил на столе Уголовный Кодекс с Уголовно – Процессуальным Кодексом и в данный момент заполнял личные данные в бланк допроса. Роман поднял голову и впервые внимательно разглядел Светлану. Девушка выдержала взгляд и произнесла:
— Гражданин следователь, чем так меня разглядывать, взяли бы сбегали в аптеку и принесли мне тампакса. Хотя бы толк от вас будет. А показаний я никаких давать не буду. Статья 51 Конституции. Законы и права я знаю.
Роман стал укладывать свои книжки и бланки в портфель и на прощанье услышал вполголоса от Светы:
Молодой человек, которого только что возвели в ранг козла, быстро вышел из РУВД, буквально добежал до ближайшей аптеки, купил упаковку тампонов и упаковку влажных салфеток, вернулся в изолятор и вновь оформил вызов Соколовской. Девушка вошла под конвоем и с презрительным взглядом ко всей пенитенциарной системе МВД. Следователь положил на стол средства личной гигиены:
— Приведите себя в порядок. Вас проводят.
Светлана усмехнулась, молча забрала упаковки и вышла под конвоем в туалет. Через некоторое время подследственную завели вновь. Девушка выглядела немного свежей, сама села за стол и взглянула на старшего лейтенанта юстиции:
— Показаний давать не буду!
— Нет у меня никаких версий! Только статья 51 Конституции Российской Федерации, не давать показания против себя и своих близких.
— А вот у Вашего Альберта версий на три страницы накопилось.
— Он такой же мой, как и ваш! И Альберт этот козёл больше чем Вы.
Роман раскрыл бланк допроса, начал говорить и писать одновременно:
— Я знакома с Альбертом Сунгариным уже два года с момента работы у нотариуса Серебрянского. Этот молодой человек мне очень нравился, и я была в него влюблена.
— Какая может быть любовь в этого козла?
— Большая и чистая! Сядьте на место, подозреваемая. Или у Вас имеются свои версии?
Девушка хмыкнула, присела на табурет и с интересом приготовилась слушать дальше. Следователь продолжил:
— Альберт воспользовался моим отношением к нему и предложил мне на время забрать бланки и печать у Сергея Соломоновича. Обещал потом всё вернуть в контору после какого-то дела. Про это дело Альберт ничего не говорил. И ещё сказал, что заработает кучу денег и возьмёт меня замуж. Я поверила Альберту от всего сердца девичьего.
Света расхохоталась так, что в кабинет недоуменно заглянула надзиратель. Роман махнул рукой:
— «О», конечно! Гражданин следователь, учите русский язык.
Следователь с улыбкой посмотрел на фигуранта уголовного дела и продолжил заполнять бланк допроса:
— И только сейчас я поняла, что была обманута Альбертом наглым образом. Он сбил меня с честного пути. В содеянном чистосердечно раскаиваюсь, больше такого никогда не повторится. Считаю, что я не участвовала в преступлении. Всё сотворил сам Альберт. И вообще считаю, что все мужики – козлы!
Света с трудом удерживалась от смеха. И в этот момент она очень нравилась Роману. Он вытащил с портфеля остальные бланки:
— Соколовская смотрите, вот постановление об избрании Вам меры пресечения в виде подписки о невыезде, вот сама подписка о невыезде. Условия я вам объясню потом. Сейчас подписываем бланк допроса подозреваемой, и я вас выпускаю.
Светлана успокоилась и внимательно прочитала все документы. Где надо поставила подписи, а в конце протокола допроса написала: «С моих слов записано верно, мною прочитано».
Следователь дождался подозреваемую у выхода из ИВС. Девушка вышла из металлических ворот двора изолятора, оглянулась вокруг, посмотрела на солнце, улыбнулась и спросила:
— А теперь домой. Соколовская, там, в подписке о невыезде мой служебный номер телефона указан. Завтра обязательно позвоните, будем исправлять ситуацию с козлами.
Светлана посмотрела Роману в глаза:
— Не знаю, зачем Вы всё это делаете, но, всё – равно, спасибо!
— Из города не уезжайте, Вам же хуже будет.
— Да поняла я всё! До завтра.
— Роман Петрович, я даже не успел по Вам соскучиться.
— Взаимно, Александр Владимирович, тоже рад Вас видеть. Проходите, присаживайтесь. Клиент то Ваш здесь, не убежал за границу?
— Да что Вы, говорите. Сидит на скамеечке в коридоре вместе с папой.
— Тут главное, чтобы не на скамейке подсудимых оказались оба.
Юристы рассмеялись дежурной шутке. Следователь уточнил:
— Александр Владимирович, а папа у нас кто будут?
— Так мы не кровопийцы же! Может быть, с Вашей адвокатской помощью, и придём к общему знаменателю.
Адвокат был дорогой, авторитетный и опытный. Александр Владимирович насторожился, он хорошо знал следователя Марченко сам и слышал от своих коллег, что этот сотрудник принципиально не берёт денег. А тут такой крутой поворот навстречу его клиенту? Адвокат не знал, что следователь работает в своём отделе, да и во всей милиции в целом, последний месяц. И защитник об этом просто не мог знать, о финале своей службы в органах внутренних дел знал пока только сам Роман. Следователь оценил замешательство адвоката и улыбнулся:
— Александр Владимирович, а давайте пока обсудим ситуёвину сами, без Вашего клиента с папой. Потом их позовёте.
— С удовольствием готов поговорить с профессионалом.
Роман положил на стол папку уголовного дела:
— Итак, явка с повинной! На трёх листах «мы да мы», «мы подумали, мы решили, мы взяли…». Уважаемый защитник, вот скажите мне, пожалуйста, а зачем нам «мы»? Это же группа лиц по предварительному сговору, часть 2 статьи 158 УК РФ, санкция до пяти лет. Да и не мне Вас учить, Александр Владимирович!
— Вот полностью согласен с Вами, коллега! Зачем нам «мы», когда есть «я».
Следователь Марченко аккуратно подвёл опытного адвоката к логическому концу:
— Александр Владимирович, я Вас уважаю как профессионала и знаю, что Вы умеете хранить тайны следствия. И сейчас в интересах нашего дела я совершу небольшое должностное деяние.
Роман Петрович вытащил из папки проток допроса Соколовской и раскрыл бланк перед чужим адвокатом. Защитник быстро пробежал текст глазами:
— И прошу заметить, показания даны добровольно и без всякого адвоката.
— А и говорю, что здесь: «правда и только правда». Что же тогда получается, Роман Петрович, у нас появился шанс перейти на часть первую статьи УК?
— И заключить с потерпевшим мировое соглашение с возможностью прекращения уголовного дела за примирением сторон. Но, с потерпевшим договаривайтесь сами, без меня.
— А как же явка с повинной?
— Перепишем и сократим.
Адвокат задумался. Следователю было понятно, что идёт простой подсчёт гонорара за удачное прекращение такого серьёзного уголовного дела. Да и папа не простой оказался. Александр Владимирович принял волевое решение:
— Роман Петрович, надеюсь, Вы не будете против, если вся эта инициатива будет исходить от меня?
— От кого же ещё? Вы же опытный адвокат, а не я.
— Так мне под Вас от клиентов ничего не надо?
Защитник поднял руку, сложил три пальца в щепотку и сделал такое движение в воздухе, которое в народе обозначает подсчёт денег. Следователь Марченко посуровел лицом:
Адвокат быстро убрал обе руки под стол:
— Вы меня не так поняли, Роман Петрович.
Следователь успокоил юриста:
— Да хоть сегодня вечером! Ресторанчик «Каштаны» на Фонтанке. Уютно, тихо, спокойно. Без спортсменов.
— «Место встречи изменить нельзя», господин адвокат! Сегодня так сегодня. Договорюсь с операми и перезвоню Вам ближе к обеду. Зовите Альберта с папой, притомились уже, наверно.
В присутствии адвоката и папы подозреваемый Сунгарин чувствовал себя гораздо уверенней, чем в последнюю встречу со следователем и опером. Но, Роману было уже начхать на Альберта. Дело сделано. Он вывел Соколовскую из числа обвиняемых. По делу останется только один фигурант. Будущий долларовый миллионер хорошо понимал, что ему одному, какой бы он не был опытный и умный, своего миллиона никогда не заработать. Тут нужны верные помощники и исполнители. Нужны подельники. Роман начал отбирать себе команду, ему была нужна устойчивая, хорошо организованная, преступная группа. И первого кандидата он сегодня выбрал. Светлана Соколовская подходила по всем статьям и нужна была ему без всякой судимости. А в том, захочет ли девушка сама работать в его команде, у пока ещё старшего лейтенанта юстиции не было никаких сомнений. Роман был уверен в Светлане на все сто…
Жизнь за жильё. Часть 5
Обращение к подписчикам и всем кто дочитает внизу 🙂
Старший лейтенант юстиции Марченко Роман Петрович дорабатывал положенные по закону две недели после подачи заявления об увольнении из следствия. Начальник отдела, подполковник юстиции Долгова Оксана Олеговна, всеми способами старалась оставить значимого следователя. Были использованы все кнуты и пряники. Даже была предложена в ближайшем будущем должность заместителя начальника отдела. Следователь Марченко никого не посвящал в свои жизненные планы и твёрдо стоял на своём: «Ухожу в народное хозяйство». Хотя народное хозяйство в стране уже давно растаскивалось ваучерами, акциями и долями по личным закромам и сусекам оборотистых граждан. Подполковник Долгова смирилась и подписала заявление, напоследок загрузив делами непокорного сотрудника по самое не балуй. Роман по-своему уважал Оксану Олеговну за профессионализм и решительность, не стал перечить начальнице и принялся разгребать порученную работу. Это был его дембельский аккорд.
Дело по краже документов и печати из нотариальной конторы тоже подходило к завершению. Роман не знал, и не хотел знать, как договорились нотариус с адвокатом и папой Альберта, но мировое соглашение было заключено, оставалось заверить документ в присутствии следователя и вынести постановление о прекращении уголовного дела за примирением сторон. Оба помощника нотариуса уволились по собственному желанию, и биография обоих была чиста. Опера «срубили палку», то есть поставили галочку в зачёт раскрытых преступлений в отделе и неплохо оттянулись в конце тяжелого рабочего дня вместе со следователем и адвокатом.
Все были довольны, все почти смеялись. Вот только нотариусу Серебрянскому было не до смеха. Приближался день расчёта со следователем Марченко, и прожжённый жизнью Сергей Соломонович, всё никак не мог взять в толк – чего же с него попросит Роман Петрович? Захотел бы деньги, уже давно была бы обозначена цифра. Нотариус был человек обязательный, да и ему самому понравилось эффектное раскрытие кражи. Бланки и печать быстро вернулись в контору, Вице – Президент Нотариальной Палаты сам принёс ему извинения за свои рекомендованные кадры. Папа Сунгарина смог выйти по своим каналам на самого Президента Нотариальной Палаты, который лично, без секретаря, попросил Сергея Соломоновича оказать ему услугу и пойти навстречу этому сотруднику городской администрации. Рейтинг нотариуса Серебрянского в своих узких нотариальных кругах резко поднялся до максимума. Обычно следствие по таким преступлениям тянулось долго и далеко не всегда увенчались успехом. А тут раскрытие за два дня, и прекращение уголовного дела за месяц. Значит, смог нотариус Серебрянский найти правильный подход к сотрудникам внутренних дел и решить вопрос.
В кабинете следователя собрались все участники уголовного дела: обвиняемый со своим адвокатом, потерпевший и следователь. Не было только подозреваемой Соколовской, которая согласно вновь открывшимся обстоятельствам дела была переведена в разряд свидетелей. Мировое соглашение было подписано, обвиняемый с потерпевшим пожали друг – другу руки, адвокат Честикин вытащил из портфеля литровую бутылку «Метаксы» и со словами: «Это лично от папы, он недавно в Греции отдыхал» вручил следователю. Конечно же, Роман, не стал отказываться. Да и в ближайшем будущем намечалась большая «отвальная». Следователь Марченко поблагодарил всех за удачное завершение уголовного дела:
— Всем спасибо! Все могут быть свободны. А Вас, Сергей Соломонович, я попрошу остаться.
Нотариус со следователем остались вдвоём. Сергей Соломонович вытащил из портфеля уже однажды предложенную бутылку виски и вопросительно посмотрел на Романа. Следователь встал из-за стола, закрыл дверь кабинета на ключ и вытащил из сейфа пару рюмок и начатую плитку шоколада:
— И Вам не хворать, Сергей Соломонович!
Глотнули, заели шоколадом. Роман начал говорить первым:
— Знаете, коллега, ухожу я со службы. Устал, надоело!
— Отказался. Сергей Соломонович, когда я пришёл работать в следствие, у следователей была норма – отправить в суд три уголовных дела в месяц. Отправлял больше, давали премию. Сейчас норма пять уголовных дел. Вынь да полож! С Вашим делом у нас быстро всё получилось, опера грамотно сработали. А у меня в основном дела с банками, предприятиями и квартирами. А это финансовые документы и бухгалтерия. Я не прихожу домой раньше девяти вечера, часто работаю в выходные. А ещё дежурства!
Роман старался говорить искренне. Нотариус разлил ещё по грамульке. Маханули. Следователь продолжил:
— Сергей Соломонович, Вы не думайте, я вам не жалуюсь. Но, у меня практически нет личной жизни. Да у меня даже девушки нет! А что у меня есть в перспективе? В лучшем случае, под пенсию должность начальника следствия районного отдела. Всё! И потом что делать? В лучшем случае быть адвокатом по уголовным делам. Не все бывшие следователи могут полностью переключиться с уголовно – правовой сферы на гражданско – правовую. И опять суды да тюрьмы, и снова здравствуй, уголовный мир. Замкнутый круг получается.
— Тут согласен! Пока молодой, надо бы и для себя пожить.
— Вот я об этом и думаю постоянно. И, Сергей Соломонович, у меня есть к Вам по этому поводу небольшая просьба.
Заведующий нотариальной конторой откинулся на стуле. Старший лейтенант юстиции посмотрел в глаза собеседнику:
— Благодаря моим стараниям у Вас образовались две вакантные должности. Сергей Соломонович, я хорошо понимаю, что к Вам на работу с улицы не попасть. Вот и прошу зарезервировать одну вакансию для меня. Мне осталось работать в отделе две недели. Очень прошу, Сергей Соломонович!
Оба замолчали и задумались. Роман начал просчитывать свою речь, не ошибся ли со своими доводами с опытным человеком? Да вроде всё правильно сказал, почти честно. А Сергей Соломонович вспомнил все последние просьбы о трудоустройстве своих чад со стороны нужных людей. Информация об открытых вакансиях быстро просочилась в определённых кругах города. Каждый старался устроить своего ребёнка на хлебное место. И у каждого были свои убедительные аргументы по поводу своего сына или дочери. Нотариус взял виски и сам разлил «на посошок»:
— Да пошли они все! Роман Петрович, я согласен. Должность моего помощника Ваша! И жду Вас с нетерпением на новом рабочем месте.
Договорившиеся стороны пожали друг – другу руки. Видавший в своей жизни многое Серебрянский так и не смог просчитать все риски, связанные с новым сотрудником. Откуда он мог знать о преобладании тёмной стороны души следователя Марченко? Да и говорил этот молодой человек о себе так убедительно и искренне. А убеждать Роман умел и уже давно признался сам себе, что поставил свою цель обогащения главным критерием своего настроения и удовлетворения. И сейчас молодой человек был полностью удовлетворён, что смог шагнуть на следующую ступень смоделированной только для себя жизни. Всем остальным не было места в этом будущем мире миллионера Ромы. Люди для него были только инструментом на пути к идеальной сумме денег.
— Всё, Юра! Трендец, ухожу я, две недели осталось доработать.
— Ну, вот и ни хера себе! Редеют наши ряды. И куда если не секрет?
— Пока помощником нотариуса.
— Ну, вот и не хера себе! На дочке нотариуса женился, ловкач?
— Ромчик, ты ли это? Это я Вовчик!
Следователь подошёл вплотную, пригляделся к окошку и узнал своего одноклассника Вову Харитонова. Когда семья Марченко получили отдельную квартиру другом районе и пятиклассник Рома пришёл в новую школу, первым кто подрался с ним оказался этот Вова. Первого сентября Рома пришёл домой с разбитым носом, папа не стал допытываться о боевых ранах, всё понял сам и отвёл сына в секцию бокса. Ровно через год, на следующее Первое сентября Роман молча и хладнокровно отделал своего одноклассника. С тех пор пацаны заключили пакт о ненападении и стали звать друг – друга: Ромчик и Вовчик. Бывший одноклассник улыбнулся из окошка:
— Пипец какой то! Не думал, что тебя в «Крестах» встречу.
— Тесен этот мир, Вовчик! Особенно для тебя в этом «стакане».
— Ты то, Ромчик, тоже в тюремных стенах оказался. Слышал я, что ты в ментовку пошёл работать.
— Володя, каждый выбирает свой путь.
— Поможешь мне по старой памяти? Не прошу, просто спрашиваю. Рома, откажешься, не обижусь.
— Ромчик, я по Центральному району прохожу, по 159 часть 4. Мы там одного лоха на квартиру развести хотели, да у него, блин, сестра ментом оказалась. Там же, в районе работает в дежурной части. Она и подняла шухер. Нас прямо при сдаче документов в ГБР и замели.
— Вовчик, а у тебя адвокат есть?
— Мать наняла одного. Толку от него ноль. Деньги только у матери клянчит, да сигареты с шоколадками в изолятор носит.
— Уголовное дело давно возбудили? Сколько человек по делу проходит? Кто следователь?
— Уже с неделю, нас трое по делу. Следователь Воропаева Вера Ивановна.
— Всё, Вовчик, понял. Адвоката заменим, со следователем попробую поговорить.
Окошки в «стаканах» были расположены выше среднего роста. Вовчик встал на цыпочки и ткнул лицо в решётку:
— Рома, век воли не видать, сукой буду, поможешь – в долгу не останусь!
Следователь СУ при Адмиралтейском УВД старший лейтенант юстиции Марченко был знаком со старшим следователем СУ при Центральном УВД майором юстиции Воропаевой. На торжественной вечере, посвященном Дню Милиции, оба сотрудника, как лучшие районные следователи, были награждены грамотами и оказались за одним праздничным столом. Там и познакомились. Роман был наслышан о Вере Ивановне, бывшей учительнице биологии, следователе с высшим педагогическом образованием, которая в конце восьмидесятых начала свою милицейскую карьеру в отделе по делам несовершеннолетних и постепенно выросла до старшего следователя. И даже с течением такого карьерного роста в старшем следователе всегда доминировал педагог. Каждый свой допрос Вера Ивановна начинала с лекции на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо». И если опытным операм не всегда удавалось расколоть матёрых преступников, то педагогический допрос вперемешку с лекциями и нотациями часто приводил к успеху в раскрываемости преступлений.
Следователь Марченко аккуратно постучал и заглянул в кабинет старшего следователя Воропаевой. Хотя в кабинете шёл допрос, Вера Ивановна приветливо замахала ручкой:
Тридцатилетний Коля не хотел патологии и испуганно выпрямился на стуле.
— Вот так! Хороший мальчик. Коля, тебя задержали ночью с чужими вещами на железнодорожных путях Московского вокзала. Мальчик, а если бы тебя переехал поезд? Ты о матери подумал? Коля, ты решил остаться без ног и быть инвалидом?
Задержанный испуганно посмотрел на следователя:
— Вера Ивановна, да не хочу я быть инвалидом!
— Тогда, что ты там делал ночью на железнодорожных путях?
— Кто тебе разрешил одному гулять ночью на вокзале? Коля, а может ты решил пойти по кривой дорожке?
Николай опустил голову и уставился в пол.
Подозреваемый в совершении преступления кивнул головой. Вера Ивановна протянула конфету со стола:
— На, Коля, конфетку. Если стало стыдно и думаешь о матери, ты ещё не потерянный человек.
— Вера Ивановна, покурить бы.
— Коля, для твоего неокрепшего организма никотин вреден. Ешь конфету. И теперь скажи, зачем ты взял чужие вещи? Мальчик, ты же знаешь, что чужие вещи брать нехорошо. Знаешь или нет?
Николай опять утвердительно покивал головой. Следователь продолжил:
— Коля, если бы тебя в самом деле ночью поезд переехал, как бы ты домой добрался?
— Так вас двое было? Коленька, посмотри мне, пожалуйста, в глаза. Ты маму любишь?
— У тебя даже на руке написано: «Не забуду мать родную». Коля, а твоя мама сидит сейчас в коридоре и плачет. Вот что мне ей сказать? Что ты, Коля, плохой?
— Я всё понял, Вера Ивановна.
— Тогда, мальчик, больше не будем обманывать тётю Веру, и будем говорить правду.
По окончании допроса Коля был награждён сигареткой и отправлен в ИВС. Старший следователь Воропаева поставила чайник, следователь Марченко аккуратно вынул из портфеля небольшую упаковку крохотных пирожных «Ленинградский набор». Коллега удивилась:
— Ромочка, откуда такая роскошь?
— Вера Ивановна, да я с утра специально для Вас в «Метрополь» забежал. И Вам от мамы привет!
Ещё когда семья Марченко жили в центре, мама Романа работала в одной школе с будущим следователем. Мир удивительно тесен, а Санкт – Петербург маленький провинциальный городишко, где его граждане постоянно сталкиваются по жизни друг с другом. И воспоминания о молодых годах всегда приятные:
— Ой, ей тоже от меня приветик! Как она там, всё русскому языку учит?
Чай был разлит, первые пироженки съедены, и следователь Марченко приступил к главному:
— Вера Ивановна, у Вас в производстве имеется одно уголовное дело по части 4 статьи 159, там проходит некий Харитонов. Это мой одноклассник и школьный товарищ. Нас мама вместе учила.
Роман правильно выбрал тактику разговора, где ключевыми словами были школа, одноклассник, учёба и мама. Бывший педагог вздохнула:
— Учила, учила и недоучила! Рома, они же хотели обмануть на квартиру брата нашей Клавдии Петровны, в дежурной части у нас работает. Разве так можно, оставить без единственного жилья пожилого человека?
Следователи допили чаю, часть набора пироженых была убрана в шкафчик. Вера Ивановна достала с сейфа нужное уголовное дело и раскрыла перед коллегой:
Старший следователь отвлеклась от материалов уголовного дела и строго посмотрела на коллегу:
— Нотариуса мы привлечь не смогли. У него, видите ли, слабое зрение оказалось, и он просто добросовестно заблуждался. Сцену тут ещё у меня устроил, добросовестного гражданина изображал…
И тут у бывшего педагога вырвалось:
Роман ещё больше утвердился в своём желании вытащить из – под ареста Вовчика и внимательно проглядывал листы уголовного дела:
— Не говорите, Вера Ивановна! Так, получается этот нотариус сбил мальчишек с правильного пути?
— Он основной злодей, молодёжь на подхвате у него была. Сами бы они не догадались.
— А как фамилия нотариуса?
— Ромочка, а зачем он тебе?
— Болдарян, его фамилия, зовут Сергей Сережаевич. Нехороший он человек, Рома.
— Вера Ивановна, так что с моим одноклассником будем делать?
Майор юстиции вздохнула и посмотрела на уголовное дело:
— В первую очередь меняйте адвоката. Этот не рыба, не мясо. И постоянно приходит с похмелья на следственные действия, тупит страшно. А на очных ставках я задам правильные вопросы, твой дружок пусть тоже не тупит с ответами. Глядишь к концу следствия и изменим меру пресечения. Твой одноклассник маму любит?
— Очень! – впервые искренне ответил Роман.
— Ладненько, Ромочка! Для тебя сделаю. Может быть, в самом деле, твой Харитонов за ум возьмётся после отсидки.
Всё остальное было делом техники. Опытному следователю хватило одного взгляда на материалы уголовного дела, чтобы определится с основной тактикой защиты. Защитник был заменён на адвоката Честикина, гонорар которого был озвучен матери Вовчика только наполовину. Остальные деньги Роман добавил сам. Дело стоило этих затрат. Через два месяца Харитонов вышел из «Крестов» под подписку о невыезде. И в будущей организации помощника нотариуса Марченко появился ещё один участник.
Уважаемые подписчики, скажите пожалуйста, а скинуть сюда части, которые здесь не опубликованы? В них идёт параллельный сюжет, но, судя по всему, они пересекутся в ближайших двух-трёх частях.
