СОДЕРЖАНИЕ
Уведомления о чуме
Во время чумы было принято отмечать двери жертв болезни большим нарисованным крестом красной или черной краской. В более поздние времена на дверях часто прикрепляли большие печатные кресты. Даниэль Дефо сообщил, что во время Великой чумы в 1665 году лорд-мэр Лондона в своих постановлениях заявил:
«Чтобы каждый дом, который посетил [болезнь], был отмечен красным крестом длиной в фут посередине двери, который был бы очевиден, чтобы его можно было увидеть, и этими обычными печатными словами, то есть:« Господи, помилуй нас, «чтобы быть посаженным над тем же крестом, чтобы там продолжалось до законного открытия того же дома».
Примерно в то же время 7 июня 1665 года Самуэль Пепис писал:
«Я действительно видел в Друри-лейн два или три дома, отмеченных красным крестом на дверях, и там написано« Господи, помилуй нас »- что было для меня печальным зрелищем, будучи первым в своем роде, что на моей памяти Я когда-либо видел «.
Структуры рынка и «уксусные камни»
В некоторых местах каменные конструкции были установлены за пределами установленных рыночных площадей, как временные рыночные кресты, обозначающие места, где городские и сельские жители могли торговать друг с другом, при этом предположительно сводя к минимуму риск заражения. Например, в Маклсфилде в Чешире в 1603 и 1646 годах крест Гринвэй «использовался как« чумной крест », куда приезжали сельские жители, чтобы продавать свои продукты жителям города».
В Йорке каменные кресты были установлены во время вспышки чумы в 1604 году на главных дорогах примерно в одной миле от города, чтобы обозначить временные места, где могла происходить торговля. Там каждый крест содержал небольшой бассейн с водой, в который помещались деньги и из которого их можно было вынуть при торговле. В Дерби в 1665 году был установлен крест без головы или «уксусный камень», в котором воду заменили уксусом в качестве дезинфицирующего средства. Предполагается, что «камень уксуса» в Вентворте в Йоркшире имеет аналогичное происхождение.
Примеры
Чумные колонны
Итория и особенности костюма чумного доктора
Народные приметы про птиц очень разнообразны, да простят нас орнитологи. Ласточка живет под крышей дома, кукушка стала куковать, но когда птичий клюв появлялся на пороге дома, в средневековой Европы было не до шуток. Инфекция попала в Европу по Великому шелковому пути из Китая в XIV веке.
Основной ошибкой врачей была уверенность в том, что инфекция передается от одного человека другому в результате физического контакта, отсюда способы лечения и костюм «черного доктора». Этот причудливый, максимально закрытый с головы до ног костюм шился из кожи. Чтобы посещать больных во время чумы, врачи обязаны были носить эту специальную одежду, оказавшуюся сочетанием предрассудков и здравых с точки зрении эпидемиологии соображений. Каждый элемент костюма был продуман и имел важную функцию.
Самой колоритной деталью чумного доктора была маска с клювом птицы и напоминала древнеегипетское божество. Возможно, это обстоятельство должно было наводить ужас на болезнь. Клюв маски заполняли целебными травами, мятой, гвоздикой, чтобы предотвратить заражение. Кроме того, доктор помещал ладан на специальной губке в ноздри и уши. Чтобы обеспечить циркуляцию воздуха, в клюве имелись два небольших отверстия.
Стеклянные вставки из красного стекла защищали глаза. Конструкция действовала как респиратор и защищала врача от смертельного вируса, передающегося воздушно-капельным путем, хотя об этом в те времена даже не догадывались (считалось, что болезнь вызывают “миазмы”). Доктора полагали, если не вдыхать смрадный запах, исходящий от больных и трупов, это убережет их от заражения. Красные стеклянные окуляры (по мнению врачей того ремени) делали их невосприимчивыми к смертельной болезни.
С помощью черного пальто пытались уменьшить контакт с зараженным телом пациента, так как всё тело врача было намазано воском или жиром, чтобы сделать, как бы прослойку между вирусом и врачом. Кожаные брюки средневековых врачей оберегали их от инфекции, тело смазывалось воском или жиром. Широкополая черная шляпа использовалась, чтобы частично оградить врачей от бактерий.
Сам же защитный костюм с маской появился благодаря усилиям французского врача Шарля де Лорма в 1619 году. Его разработка стала первым в истории человечества защитным костюмом для работы в опасных условиях. Он был лечащим врачом у трех французских королей (Генрих IV, Людовик XIII и Людовик XIV), а также находился на службе у династии Медичи в Италии.
Несмотря на все эти защитные меры доктора заражались также часто, как и все остальные. Их методы лечения кровопусканием и наложением жаб на гнойники были неэффективными, так как истинные источники заболевания были неизвестными на тот момент.
Как бы странно не звучало, но больший вклад чем в медицину чумные врачи внесли именно в культуру из-за специфического внешнего вида и мистического ореола. Они стали настолько обычным зрелищем, что в Венеции их костюмы и маски стали перенимать в качестве карнавальных нарядов.
Подлинная маска доктора 16-го века хранится в Немецком музее истории медицины в Ингольштадте.
Зачем на самом деле чумные доктора носили маски в виде клюва
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Считается, что костюм чумного доктора изобрел француз Шарль де Лорм в 1619 году, до него лекари не носили единого образца одежды. Брюки, длинный плащ и перчатки, выполненные из вощеной кожи. Они должны были защищать докторов от физического контакта с зараженными.
Самой колоритной деталью чумного доктора была маска. Она напоминала клюв птицы. Это неслучайно, ведь раньше люди считали, что зараза переносится птицами. Но у «клюва» было и практическое назначение: внутри него вкладывался пучок лекарственных сильно пахнущих трав. Доктора полагали, если не вдыхать смрадный запах, исходящий от больных и трупов, это убережет их от заражения.
Кроме того, доктора постоянно жевали чеснок, а в уши и ноздри вкладывали губки, пропитанные ладаном. Чтобы не потерять сознание от такого смешения ароматов, в «клюве» делалось два отверстия. Черная широкополая шляпа указывала на статус лекаря.
У каждого чумного доктора обязательно при себе имелась длинная трость. Ею он прикасался к больному, проверял пульс, исследовал пораженные участки кожи. Еще этой тростью врачи отбивались от людей, которые подбегали к ним с мольбами прекратить мучительные боли.
Несмотря на свои защитные костюмы, доктора заражались также часто, как и все остальные. Их методы лечения кровопусканием и наложением жаб на гнойники были неэффективными, т. к. истинные источники заболевания были неизвестными на тот момент. Чума передавалась не через неприятные запахи, а через укусы блох, крыс, контакт с зараженными продуктами, тканями, воздушно-капельным путем.
Маска с клювом настолько неприятная на вид, что она легко вошла в список 10 самых жутких масок прошлого.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Костюмчик – чума: почему одеяние Чумного доктора так странно выглядит. Разбор
Вслед мору шли фигуры в темных одеяниях, чьи лица блестели стеклянными глазами и заканчивались крючковатыми клювами. Европейцы так часто видели Чумных докторов, бредущих по заваленным мертвецами улицам, что созданный в начале XVII века костюм стал непременным атрибутов карнавалов и уличных представлений. Чума навсегда изменила историю. Повлияла на искусство, политику, философию, науку и даже моду. Породила религиозные течения: шокирующие флагелланты – секта экстремальных аскетов, которые секли себя плетьми и калечили, чтобы вымолить прощение у Господа. Перекраивала карту государств. И породила кровавый расовый геноцид – погромы и убийства евреев, взращенные безумными теориями заговоров.
«Царица грозная, Чума
Теперь идет на нас сама
И льстится жатвою богатой;
И к нам в окошко день и ночь
Стучит могильною лопатой. »
Александр Сергеевич Пушкин, «Пир во время чумы»
Все это красочный, сложный и пестрый фон, на котором ярко выделяется наш герой – облаченный с головы до пят в тяжелое кожаное одеяние, сам Чумной доктор. Окончательный вид костюма создал французский медик Шарль де Лорм в 1619 году. За основу он взял кожаный доспех пехоты, но добавил к нему элементы, как согласные с медицинской наукой своего времени, так и вовсе магические!
Питер Брейгель Старший, «Триумф смерти», 1562
«Они по-прежнему делали дела, готовились к путешествиям и имели свои собственные мнения. Как же могли они поверить в чуму, которая разом отменяет будущее, все поездки и споры? Они считали себя свободными, но никто никогда не будет свободен, пока существуют бедствия». Альбер Камю, «Чума»
Трость – руки Чумного доктора спрятаны в толстые плохо гнущиеся перчатки. Но эта защита даже была излишней. Ведь медик старался не прикасаться к больному. На этот случай у него была длинная трость. Ею он приподнимал одежду, обследовал пациента, даже щупал пульс. А в некоторых случаях и отбивался от зараженных.
Шляпа – отличительный головной убор средневековых докторов и просто ученых людей. Обратите внимание на картину Иеронима Босха «Извлечение камня глупости». На голове у хирурга-шарлатана перевернутая воронка. Символ легко понятный и сегодня – его ум не наполнен знаниями, и пусть он и выглядит профессионалом, на деле, обманщик.
Поммандер – медальон, который носили на шее, и внутрь которого помещались ароматические травы. Кроме этого, Чумной доктор мог вешать на себя вязанки с чесноком или другими сильно пахнущими травами.
Иногда смесь из носа изымалась и поджигалась, чтобы окурить помещение, где находился больной. Ноздри самого доктора и его закладывали кусочками ткани, пропитанными ладаном. Но что не менее важно, сам вид маски напоминал египетского бога Тота, покровителя мудрости, науки и Луны. Такой облик должен был отпугнуть болезнь!
«В каждую из таких ям опустили по пятьдесят-шестьдесят трупов, потом стали делать углубления побольше и складывать в них всех, кого привозили телеги в течение недели; больше тел ямы не вмещали. Тогда-то распорядились вырыть этот чудовищный котлован – ведь это, скорее, был котлован, чем просто яма»
Даниэль Дефо, «Дневник чумного года»
Доктора верили, что беднякам и бездомным бродягам угрожает постоянная опасность, ведь из их душных, сырых и грязных пристанищ всегда исходит «дуновение чумы».
Более того, медики были уверены в том, что трупы умерших от чумы людей и тела больных, лежащих при смерти, испускают чумные миазмы, а те, распространяясь по воздуху, заражают все вокруг.
Лекари уверяли, что грязная вода, испорченный хлеб, протухшая рыба, гнилое мясо и ядовитые растения могут вызвать чуму, а если чума уже пришла в город, то её распространению способствует алчность и глупость тех, кто торгует одеждой и постельными принадлежностями умерших во время эпидемии людей.
Примечание. Конечно, теория о миазмах была ошибочной, но некоторые утверждения (например, о грязной воде или постельных принадлежностях умерших от чумы людей и др.) не лишены здравого смысла.
Некоторые врачи предполагали, что на появление и распространение чумы влияет также положение звезд на небе.
Не вызывала сомнений и теория о негодяях, заключивших сделку с дьяволом или являющихся агентами вражеских государств, которые мажут «чумной мазью» дверные молоточки, ручки, стены, порталы церквей.
Апогей чумы 1630 года
В ноябре 1630 года, почти через пять месяцев после появления первых случаев заболевания, в Венеции началось время массового вымирания горожан, время братских могил и безмерной скорби.
Каждый день, болезнь уносила около 500 жизней – эпидемия охватила весь город.
Во дворцах на Сан-Марко и Сан-Поло зараза свирепствовала почти с той же силой, что и в бедных каморках на Рио-Марин, или в опрятных домах для нуждающихся, в районах Кастелло и Канереджо, которые содержали более 100 скуоле.
Скуоле (буквально «школы») – благотворительные общества, отчасти напоминающие средневековые гильдии и цеха. Главной задачей этих учреждений, было оказание помощи людям, попавшим в трудное положение (разорение, болезнь, старость).
Город закрыли наглухо. На входах и выходах поставили стражников.
Притоны, бордели, мастерские, склады, мануфактуры – всё закрылось. Тысячи венецианцев остались без работы, а значит без источников дохода. Никто ничего не производил и не продавал.
Общественная жизнь замерла. Даже любимое развлечение толпы – кулачные бои, в которых сходились на мостах десятки бойцов, и те были забыты.
Благочестивые люди спрашивали себя: «Чем мы прогневили Господа? За что Он нас так страшно карает? Может быть, мы хуже других христиан? В чем же божественная справедливость, если добродетельные люди страдают и умирают так же, как последние негодяи?»
Были и такие, кто искали козлов отпущения, взваливая вину за эпидемию то на бродяг, то на испанцев, то на турок. Не исключено, что лавина клеветы докатилась и до членов Сената, которых тоже негласно обвиняли во всех смертных грехах…
В ноябре 1630 года, статистика санитарного ведомства составила список умерших (14 465 человек). В тот месяц умер от чумы каждый десятый житель Венеции, а больницы давно уже не вмещали всех заболевших.
Карантин и лечение
Каждый день венецианцы выносили из домов тела умерших родственников и оставляли их лежать за дверью. Прямо на улице, при всех, покойников раздевали, и лекарь осматривал тело, проверяя на наличие бубонов и чумных пятен.
Он, со своей жаровней, переходил из комнаты в комнату, и густой, противный дым, вероятно, выгонял из жилища большую часть блох. Под конец процедуры двери дома забивали снаружи двумя балками крест-накрест (знак чумы).
Многих людей, у которых не было признаков болезни, хотя они находились в контакте с заболевшими или трупами, отправляли на один из островов в Лазаретто Нуово (Новая больница).
Мёртвые тела и больных, вместе со всеми их пожитками, носильщики грузили в лодки и отвозили на другой остров в Лазаретто Веккьо (Старая больница), где, вероятно, царил кромешный ад.
Круглые сутки над островом разносился смрад сжигаемых трупов, проникающий и в саму больницу. На койках лежали по двое и даже по трое больных. Многие стонали, кричали, хрипели, метались в бреду. За больными никто не ухаживал, поэтому выздоравливающие иногда сами ковыляли и ползали по больнице, в поисках воды и пищи.
День за днём санитары занимались только тем, что стаскивали с коек мёртвые тела и сжигали их. Часть трупов вываливали в ямы с гашёной известью. Нередко случалось так, что на груду трупов бросали ещё живых людей.
Можно только удивляться человеческой природе, но в этой так называемой больнице, некоторые люди выздоравливали, и тогда их переводили на другой остров – в Новую больницу.
Остров выздоравливающих
В ноябре 1630 года в Новой больнице собралось более 10 000 человек, и весь остров стал похож на армию, стоящую лагерем, в ожидании начала наступления.
К тому времени, на острове было построено много зданий, расположенных в виде замкнутого четырёхугольника. В общей сложности в больнице насчитывалось 100 различных по площади помещений.
Чтобы очистить воздух от зловония, неизбежного при такой скученности, люди жгли можжевельник и розмарин.
Грузы из трюмов, предположительно заражённых кораблей, тоже пытались очистить. Для этого их промывали солёной водой или обрызгивали укусом, а шёлковые и шерстяные материи проветривали целыми днями на свежем воздухе.
Вокруг больничного острова кружили сотни лодок, словно остров находился на осадном положении. Места, дальше которых «островитянам» не разрешалось отдаляться, отмечались флажками. За этой границей стояли виселицы – для устрашения всех находившихся в карантине и для казни нарушителей, которые порой ухитрялись обмануть бдительность стражников.
В отличие от Старой больницы, в Новой больнице выздоравливающих кормили хорошо – у них всегда было достаточно мяса, рыбы, хлеба и вина.
Положение больных в городе
Венецианцев, оставшихся в отмеченных чумными крестами домах, ожидала самая горькая участь. К ним никто не приходил, никто не помогал, и когда они заболевали, никто за ними не ухаживал.
Если два или три дня запертые в зачумлённом доме люди не подавали признаков жизни (не кричали в окна и не махали руками) все понимали, что они уже мертвы. Тогда появлялись носильщики, с красными и черными крестами на одежде, взламывали двери и выносили трупы.
По каналам плыли гондолы со страшным грузом – трупами умерших от чумы людей. Дым от костров, на которых потом эти трупы сжигали, часто заволакивал всю Венецию.
Узкие улочки города, в обычное время такие оживлённые и весёлые, во время чумы походили на ночной кошмар.
Врачи, их еще называли чумными докторами, навещали дома в широкополых шляпах, длинных плащах и странных масках с торчащими, наподобие клюва, большими носами. В эти носы закладывали пахучие травы, которые якобы очищали от миазмов, вдыхаемый врачевателем воздух.
Вереницы шатающихся от слабости больных брели вслед за провожатым с белым посохом к лодкам, которые отвозили их на остров в Старую больницу.
Город «корчился» в агонии, и его несчастным жителям казалось, что впереди уже не будет ничего, кроме чумы, страданий и смерти.
Перед таким количеством жертв даже самое передовое в Европе санитарное ведомство Венеции оказалось бессильным.
Пир во время чумы
Могильщиков и персонал, занятый уборкой и транспортировкой трупов, чума так же не щадила – они заражались и умирали, как и все, поэтому городские власти были вынуждены привлекать к этой работе арестантов и рабов с галер, а те, пользуясь своим исключительным положением, воровали и грабили.
«Прислужники чумы» заходили в опустевшие дома и забирали всё, что им нравилось. Если в домах встречались ещё живые люди, то их бесцеремонно вытаскивали из постели и бросали на телегу с трупами.
Цены на продукты и вино достигли заоблачных высот, а мародёры всё забирали даром.
У кого не было ни золотых дукатов, ни дорогих украшений, тот голодал. Простые рабочие Венеции в хорошие времена зарабатывали 16-20 дукатов в год. Искусные ремесленники получали за свой труд около 50 дукатов в год, при этом на хлеб приходилось откладывать до 6-7 дукатов. А во время чумы большинство работников остались не у дел и понемногу обнищали. Только знать и богатые купцы имели достаточные запасы, чтобы прокормиться в тяжёлые времена
А между тем были и такие, кто богател – так, аптекари и носильщики продавали перекупщикам носилки, койки, одеяла, простыни и подушки; целители, священники, стражники, охранявшие карантин тоже наживались на чёрной смерти.
Венецианцы чувствовали себя узниками чумы, покинутыми Богом и людьми. Они носили амулеты с языческими символами, бормотали магические заклинания вперемешку с молитвами. Священники возмущались, называли их богоотступниками, но отчаявшиеся горожане перестали слушаться своих духовных пастырей.
14 декабря 1630 года Сенат издал декрет о рабочих в Арсенале. Все, кто там заболел, подлежали отправке в Старую больницу. Здоровым предписывалось оставаться на Большой верфи, в изоляции от остального населения. Таким образом Сенат пытался сохранить еще оставшихся квалифицированных мастеров, которые прославили свой город и приносили ему высокие доходы.
Члены Сената уже опасались, что не смогут поддерживать, какой ни есть, порядок в городе. Они ждали, что вот-вот разнузданные голодные толпы пойдут на штурм продовольственных складов, подожгут город, станут громить и грабить дома уехавших или умерших людей.
Но к счастью, в последние четыре недели уходящего года, почти никто не заболел, а за январь нового 1631 года умерло 2 048 человек, и это значило, что эпидемия пошла на убыль.
18 трагических мучительных месяцев пережила Венеция. Итоги эпидемии оказались катастрофическими – город потерял почти 50 тысяч своих жителей.
К тому же положение выживших было незавидным, особенно это касалось бедных, так как за время эпидемии они стали еще беднее.
Чума оказала гибельное действие на экономику Венецианской республики – гордой торговой метрополии больше никогда не удалось достичь своего прежнего богатства и как раньше влиять на мировую политику.
Положительный аспект
Есть во всей этой трагедии и положительный момент. Так, сразу же после окончания эпидемии, начались подготовительные работы для возведения собора Санта-Мария-делла-Салюте – огромного храма, который Сенат обещал построить в честь Пресвятой Богоматери.
Был объявлен конкурс, рассматривались проекты разных зодчих и, наконец, строительство собора поручили молодому Бальтазару Лонгене.
Комиссия, состоявшая из трёх почётных граждан, выбрала участок для постройки – в западной части района Дорсодуро, в начале канала Гранде.
Для укрепления грунта под фундамент собора, вбили более миллиона деревянных свай из толстых бревен – на одно это пошло 50 000 дукатов, то есть все деньги, выделенные для постройки храма. Поэтому, из-за нехватки средств, работы много раз приостанавливались.
Строительство затянулось до июня 1686 года. На возведение собора Санта-Мария-делла-Салюте была израсходована колоссальная по тем временам сумма – 420 136 дукатов.
Монументальной и пышной декорацией своего детища, архитектор Бальтазар Лонгена хотел подчеркнуть нерушимое могущество Венеции, но он даже не увидел освещения церкви, так как оно произошло только через пять лет после его кончины, 9 ноября 1687 года, и к этому времени Венеция уже не была такой богатой и сильной, как прежде.
Традиция носить маски осталась
А во времена эпидемии чумы доктора, идя к больному, надевали маску с длинным клювом, на кончик которой капали разные эфирные масла, надеясь таким образом защититься от чумы. К тому же образ дополнял длинный темный плащ и палка, которой они прикасались к больным. Руками никогда не трогали. В общем, выглядели такие доктора крайне ужасающе.
Скрывали лицо, в том числе, наемные убийцы, которым мода на анонимность пришлась как нельзя кстати. Потому, что после чумы большинство лиц было изуродовано рытвинами после болячек. Именно эпидемия и стала причиной появления, а потом и широкого распространения масок. Поначалу, маски носили доктора, а потом эту идею переняла аристократия, так и началась долгая история венецианских масок.
В изолированном, небольшом по территории городе слухи распространялись крайне быстро. Чтобы не подвергнуться всеобщему обсуждению, аристократы предпочитали прятать свои лица под вычурным украшением. Мотивы были разными, от не совсем законных до откровенно злонамеренных.
Но главное преимущество заключалось в том, что в таком виде можно было без опасений прогуляться по борделям или игорным домам. Анонимность позволяла предаваться невинным забавам или порокам с одинаковой беспечностью, а наутро вновь выглядеть благочестивыми гражданами.
Неудивительно, что при таком раскладе не только знатные люди, но и простые горожане полюбили носить маски: для многих они стали ежедневным аксессуаром.
Источник
