Любитель хамских высказываний о России Алексей Серебряков продолжает зарабатывать на родине
Недавно на «Кинотавре» вполне успешно прошла семейная драма «Скажи ей». Одну из главных ролей в картине исполнил Алексей Серебряков, который по-прежнему любим российской публикой, несмотря на сомнительные высказывания, которые актер неоднократно позволял себе в адрес родной страны.
Сейчас звезда сериалов «Бандитский Петербург» и «Метод» вместе с семьей обитает в Канаде, куда они перебрались еще в 2012 году — и при этом актер не собирается отказываться ни от гражданства РФ, ни от проектов, которые ему предлагают в нашей стране. Что неудивительно, ведь за границей карьера у артиста не слишком складывается — чуть ли не единственной удачей стала второстепенная роль в британском сериале «Макмафия».
К сожалению, Серебрякову почему-то было недостаточно просто отправить родных в другую страну и спокойно продолжать работать дома. Он регулярно выступает со скандальными заявлениями, в которых ругает Россию и ее людей — своих главных зрителей и кормильцев.
«К сожалению, здесь, как бы я их ни охранял и ни изолировал, от хамства и агрессии не защитишь. Это в воздухе. Хам победил», — объяснял он причину, по которой перевез жену и троих детей в другое государство.
Или, например, в 2018 году в интервью Юрию Дудю актер заявил, что национальная идея в России — это «сила, наглость и хамство». При этом он противопоставил россиянам американцев, у которых якобы более правильная психология — «психология успеха».
Почему Алексея Серебрякова называют «предателем Родины», где он живет и почему зарабатывает в России
Звезда «Левиафана» и «Бандитского Петербурга» Алексей Серебряков восемь лет назад перебрался в Канаду. Вместе с супругой Марией он воспитывает ее дочь от первого брака и двух усыновленных мальчиков. Сейчас народный артист России приезжает на родину только ради заработка. 
Алексей Серебряков: «Почему мы такие?!» Кто знает ответ? Фото: Инстаграм
Алексея Серебрякова постоянно критикуют за оскорбительные высказывания в адрес страны, в которой он получил образование и стал известным. По словам актера, в России сложилась неблагоприятная социальная обстановка, связанная с ростом агрессии и нетерпимости.
«Я перевез свою семью в Канаду. Хочу, чтобы мои дети росли и воспитывались в принципиально другой хотя бы бытовой идеологии. Хочу, чтобы они понимали, что могут цениться знания, трудолюбие, что необязательно толкаться локтями, хамить, быть агрессивными и бояться людей… К сожалению, здесь, как бы я их ни охранял и ни изолировал, от хамства и агрессии не защитишь. Это в воздухе. Хам победил» — объяснял он свое решение покинуть родные пенаты АиФ.
Позже артист продолжил тему в программе Юрия Дудя:
«Если отъехать на 30, 50, 70 километров от Москвы, вы увидите много элементов из 1990 годов. Так или иначе, до сих пор ни знания, ни сообразительность, ни предприимчивость, ни достоинство не являются прерогативой, национальной идеей. Национальной идеей являются сила, наглость и хамство».
Два года назад на бизнес-форуме в Лондоне Серебряков обвинил Россию в разжигании войн за последние 20 лет. Речь шла о Грузии, Чечне, Украине и Сирии. Артист также обвинил правительство России в «переписывании истории», а россиян — в «псевдопатриотизме».
Подобные высказывания Серебрякова вызвали скандал. Его окрестили предателем и русофобом. По мнению многих россиян, Алексей забыл, где родился, и кто ему дал образование. При этом ненавидящий Россию Серебряков продолжает зарабатывать на Родине. Хотя признался, что в Канаде как актер он никому не нужен, так что продолжит работать в российских проектах.
«Я снимал его в двух фильмах, оба были предельно патриотичны. Тогда он не заявлял ничего подобного. Что с ним случилось сейчас, я не знаю. Национальная идея России — любить свою Родину», — заявил режиссер Владимир Бортко.
«Человек выбрал местом жительства Канаду. Это, безусловно, его право. Человек при этом постоянно работает в России и зарабатывает немалые деньги. Я не слышал, чтобы актер Серебряков был востребован где-нибудь в Канаде, в США или других странах, —заметил режиссер Карен Шахназаров. — Зачем же ты после этого выступаешь с такими заявлениями? Какая в этом нужда? Для того, чтобы получить какие-то плюсы на своей новой родине? Это некрасиво и бесчестно».
Сам Серебряков объяснил свою позицию в интервью телеканалу «Культура». «Душа болит — почему мы такие?! Ну почему мы такие? Я абсолютно русский человек, мои дети — абсолютно русские мальчишки,» — горевал он. При этом актер неоднократно подчеркивал, что критикует не страну, а «чиновников, которые олицетворяют государственную власть».
Дом Алексея Серебрякова в Канаде: почему актер не захотел жить в России
Рядовому зрителю российского кинематографа может показаться, что жизнь кумиров — сплошное развлечение, беззаботность, почивание на лаврах. Это не так, и история Алексея Серебрякова, звезды известных российских кинолент, является прямым доказательством.
Алексей по праву заслужил звания Заслуженного артиста РФ и Народного артиста РФ. Он внес колоссальный вклад в развитие отечественного кинематографа. Его актерская карьера началась в юношестве. Несмотря на многочисленные заслуги перед российским кинематографом и обожание поклонников, Алексей часто сталкивается с колкой критикой. Это связано с политическими взглядами и убеждениями.
Серебряков неоднократно высказывался против текущей ситуации в России. Актер твердо уверен в правоте несмотря на то, что некоторые коллеги по цеху осудили его позицию, а часть поклонников не разделила убеждения, обратившись против него, распуская всевозможные слухи, сплетни. Критика никак не влияет на внутренний мир Алексея Серебрякова и на его работу в российском кино. Несмотря на многочисленные разногласия, он продолжает сниматься в сериалах и фильмах, демонстрируя блестящие роли.
Немного о личной жизни
Первые шаги в кинематографе Алексей совершил в возрасте 13 лет: юноше предложили роль в картине «Вечный зов». Существует мнение, что на выбор профессии повлияла мама актера, поскольку она занимала должность директора киностудии Горького.
Алексей искал себя до 17 лет и после окончательно убедился в выборе истинного поприща. Будущая звезда «Афганского излома» отправляется в Сызранский драматический театр. Дальнейшее обучение Алексей проходил в Щепкинском училище, ГИТИСе. Колоссальную роль в становлении актера сыграл Олег Табаков, который волей случая стал наставником Серебрякова.
После окончания обучения Алексей играл в Театре-студии Табакова. Дальнейшая работа привела его на «Таганку». Карьера уверенно пошла вверх, а среди богатой фильмографии выделяются несколько отменных кинолент:
Семейная жизнь
Алексей ревностно относится к семейной жизни, бережет ее, и как истинный мужчина не выставляет напоказ. Он женат на Марии Серебряковой, с которой знаком с 1980 года, у них есть трое замечательных детей:
Все трое не являются кровными детьми Алексея, но он воспитывает их как родных, заботясь об образовании и будущем. Его можно с гордостью назвать замечательным отцом. Доказательством этому служит миграция из России в Канаду.
О доме в Торонто
Когда в 2012 году политическая ситуация в России обострилась, Алексей Серебряков принял ответственное решение — перебраться вместе с семьей в Торонто. Его выбор не случайно пал на Канаду, поскольку супруга Алексея, Мария, имеет канадские корни. Это позволило получить множество льгот, включая качественное медицинское обслуживание.
В сеть утекает мало данных о недвижимости российского актера, поскольку он не делится информацией о доме, практически не появляется на Севере Торонто, где обосновалась небольшая русская диаспора. Известно, что это уютный загородный таунхаус, располагающийся неподалеку от учебного заведения, которое посещают дети Алексея. Месторасположение было выбрано неспроста, поскольку для Серебрякова важно, чтобы дети не испытывали дискомфорта. При съемках одной из передач можно разглядеть фасад дома с большими панорамными окнами и веранду.
Ниже смотрите видео самой передачи. Можно увидеть, что дом Алексея имеет не очень большие размеры. Есть облагороженный дворик с зелеными насаждениями, который отделен низким деревянным забором.
Возникшие трудности
В интервью журналистам Алексей признавался, что дом в Торонто — это привилегия семьи — супруги и детей, залог их безопасности, хорошего образования. Сам же Серебряков остается верным России.
Когда в сети появилась скандальная информация о миграции актера в Канаду, поклонники Серебрякова разделились на две фракции. Вторая, преобладающая по величине, поддержала позицию Алексея, согласившись с убеждениями, взглядами.
Недвижимость в России
Когда актер прилетает на Родину для участия в очередной киноленте, останавливается в загородном доме. В интернете практически нет информации о коттедже актера. Журналисты делают ставки на скромное жилище, что полностью вяжется с характером Алексея, который никогда не был падок на пафос, чрезмерную расточительность, свойственные многим представителям российского шоу-бизнеса.
Несмотря на сложности, с которыми Алексей сталкивается ежедневно, он продолжает радовать поклонников отменной игрой. Постоянная работа не остается незамеченной. В 2014 году картина «Левиафан» получила награду на Каннском кинофестивале, «Золотой глобус» и целый ряд других наград. Все это помогает Алексею двигаться вперед, развиваться и растить детей, оставаясь заботливым мужем и отцом.
Москвич
Это мой город: актер Алексей Серебряков
О разнице между Москвой и Торонто, о жизни курящего человека в некурящем городе и о том, каким должен быть мэр.
Я родился и вырос…
В районе ВДНХ. Я даже помню двухэтажный барак, в котором мы жили, — настоящий, с туалетом на улице, коридорной системой и с комнатками, обогреваемыми маленькими печками. Теперь на этом месте находится гостиница «Космос». Все мое детство прошло в этом районе. Бориса Галушкина, проспект Мира — мои улицы. А музыкальная школа была в Свиблово, когда я учился в старших классах, появилось метро, и мне стало удобнее туда ездить.
У меня очень много всего связано с ВДНХ. Действительно, это совершенно чудесная территория: очень красивая, клевая для приключений и игр в войнушку. Естественно, мы пролезали туда бесплатно. Там продавали прекрасные пирожки с рисом, которые мне очень нравились, а папа пил пиво в одном из павильонов. Я давно там не был и не знаю, как там сейчас, но в то время ВДНХ была очень нарядной. Мне, мальчишке, она очень нравилась, впечатляла сталинская — в полном смысле этого слова: имперская и значительная — архитектура.
Детство — это время весны, когда все течет и можно пускать кораблики. Мой дом находился прямо рядом с Ярославской железной дорогой — между Маленковской и Яузой. С моста, по которому шел трамвай, было очень удобно пускать по ручейку вдоль дороги кораблик, вырезанный из коры. И плюс рядом совершенно замечательный лесной массив Сокольники, где проводилось огромное количество времени, мы даже разбивали там палатки. Позже Сокольники стали местом для молодежных выпиваний портвейна «Агдам», розового крепкого и прогулок с барышнями.
Я практически не знал Москву и особо не видел центра. Родители работали, и работали тяжело. Единственное, у нас была традиция: папа в выходной рано утром уезжал в центр, на Цветной бульвар в кинотеатр «Мир», где показывали французское и итальянское кино — Бельмондо и Ален Делон, — он отстаивал в очереди, покупал билеты, звонил нам из телефонной будки, и мы с мамой на 98-м автобусе ехали смотреть кино. Этот автобус, №98, был в моей жизни с детства до 1991 года, до тех пор, пока я продолжал работать в театре Табакова. На нем от Галушкина по Корчагина можно было добраться до института, так я два года ездил в Щепку, а потом к Олегу Павловичу на Чаплыгина, на Чистые пруды. Это был мой основной маршрут: туда и обратно. С автобусом №98 у меня очень много всего связано: от одной конечной до другой. И читал, и слушал музыку, и готовился к экзаменам — много жизни прошло в этом автобусе.
Студенчество…
Со студенчеством открылся центр — раньше я его не особо знал, редко когда мама с папой вывозили меня туда. Я начал его узнавать только когда в старших классах стал ходить по театрам и в моей жизни появилось кино, тем более что в школе и на заводе у папы давали билеты на спектакли и в кинотеатры. Так я понемножечку начал открывать для себя центр, но он меня пугал. Все-таки у нас был очень спокойный заводской район, где все друг друга знали — все, кто жил в этих домах, работали на одном заводе. И я дворовый мальчишка, все мое детство прошло на улице с ребятами, родители которых, как и мой папа, ходили на один завод — «Сатурн». А тут я переместился в очень большое пространство, с огромным количеством улиц, подворотен, незнакомых, часто приезжих людей — это был не мой темпоритм. Я этого не чувствовал в отличие от моей жены Маши, которая родилась в Большом Афанасьевском и Арбат для нее родное место. Для меня же это все было очень суетно — ритм, несвойственный моей ленивой и спокойной природе. Когда стал студентом, более взрослым, я пристрастился к такому темпоритму и до сих пор нахожусь в скорости этого безумного, громкого механизма — с гудками машин и криками на улицах, с большим количеством лиц, на которых не успеваешь фокусироваться, нагромождением зданий и бесконечными неубранными какашками собак. В общем, такой город-город, который я полюбил, сейчас это абсолютно органичное для меня существование, теперь я даже не могу себе представить, как жить по-другому.
Да, я, безусловно, полюбил эту новую жизнь, а не привык к ней. Когда ты открываешь для себя мир, в котором есть огромное количество интересных людей, демонстрирующих знания, духовное богатство, благородство и интеллигентность — вещи, которые не шибко ценились в заводском районе, где мы больше отстаивали себе право на жизнь кулаками, то вдруг становишься важным, потому что знаешь много стихов и песни Окуджавы. Мне показалось, что это более правильный и нужный путь самовоспитания и самообразования, и центр стал для меня более органичным, я почувствовал в этом вкус: театр, кино, музыка, Консерватория — такая жизнь начала меня интересовать больше другой.
Безусловно, центр по-прежнему совершенно иная вселенная и так же сейчас нельзя сравнить жизнь моей дочери и ее друзей с жизнью молодых людей из спальных районов. И вроде добраться несложно — всего полчаса на метро, но мне кажется, что социальное расслоение велико.
Говоря о Москве…
Москва, конечно, является средоточием российской ментальности. Через нее можно увидеть всю Россию, а вот из России ее — нет. Безусловно, все деньги здесь, и Москва в этом смысле отдельное государство в огромной стране. Иногородний человек может себе представить город лишь по телевизионным сериалам и скандальным желтым программам, выходящим на федеральных и не только каналах. Москва с жиру бесится: здесь большие деньги, чудесные чистые места, где находятся ночные клубы, рестораны, шикарные машины, молодежь, одетая в супердорогие шмотки. Про это в большей степени может рассказать моя дочка, она тусуется в такой среде, я же мало что знаю и, только отвозя ее на очередную встречу на машине, вижу, как фабрики превратились в места для вечеринок, не только пустых, куда ходят снять девушку или познакомиться с молодым человеком, но и в такие, где можно обменяться мнениями, что-то рассказать и услышать, показать себя и посмотреть на других. Допустим, Artplay или «Фабрика» — это безумно интересные и познавательные места, где ты тактильно, не только через интернет, можешь почувствовать дух времени и изменения, которые происходят в человеческой природе и сознании. Москва в этом смысле очень интересный город, не только про понты. Она разнообразна, поэтому тот, кто ищет понты, найдет их, а тот, кто хочет по-настоящему глубокого, серьезного, смыслового и интеллектуального общения, так же легко найдет и его.
Москвичи…
Конечно, я вижу, что население изменилось, москвичей практически нет. И надо сказать честно: Москва перестала быть городом москвичей — это город приезжих. Такова судьба любой столицы. Люди, которые хотят отвоевать право на свое существование, жизнь, свободу и убеждения, какими бы они ни были, едут заниматься этим в столицу. Это в той или иной степени происходит во всех странах, так произошло и у нас. К сожалению, москвичей сейчас мало. Замечательные арбатские бабушки благополучно отходят в мир иной, им на смену приходит другое население — иначе воспитанное, по-другому существующее: более громко, вызывающе и более претендующее на собственное самовыражение и отсутствие замечательного интеллигентского качества — видеть чужое неудобство. Без сомнения, это присутствует.
Я занимаюсь природой русского человека многие годы, поскольку играю русских персонажей, и меня, конечно, интересует то, что Кончаловский называет «русский геном». Этим занимается любой творческий человек, пытающийся понять, почему мы так живем, почему мы такие, а не какие-то другие. Какой можно выделить «московский геном» — сложно сказать. Но он, без сомнения, отличается — я достаточно рано начал бывать в разных городах: уже когда мне было 16, я снимался в Питере и гулял с чудесными товарищами-экскурсоводами по местам Пушкина и Достоевского. И, конечно, разница в людях большая. Все-таки москвичи существуют в другой парадигме — в ощущении того, что они центровые. Это дает самоуверенность, очень часто перерастающую в хамство и желание наложить на все руку, толкаться локтями, проявлять значимость и силу. Повторюсь: дело все в том, что в Москве очень много приезжих, которые покинули малую родину, тем самым отчасти предав ее, и поехали в столицу отвоевывать свое существование. Они уже совершили в жизни достаточно важный поступок для покорения, которое превращает жизнь в гонку, где все средства хороши — можно рвать зубами, мотивация для этого присутствует и дивиденды, которые тут же падают в руки в виде материальных благ и большого спектра для потребления, видны.
Москва, как и москвичи, в этом смысле принципиально отличается от других городов разных стран. Я не могу представить, как регулировать эти потоки людей, приезжающих в город. Но, без сомнения, задача искусства — заниматься этим анализом, подставляя зеркало, чтобы люди сами отвечали на вопросы, кто они, почему и зачем здесь находятся.
Изменения в городе…
То, что происходит последнее время — пространство пешехода, — я приветствую, хотя и не пешеход, а езжу на машине. Мне понятно такое движение в сторону уважения к просто гуляющему человеку, такое настойчивое желание сделать комфортной жизнь пешеходов — просто людей на улицах. То, что парковок мало — да, мало, и, без сомнения, было бы правильным делать подземные парковки и уделять место и время тем, кто вынужден ездить на машине. Я, честно скажу, не особо могу передвигаться на общественном транспорте, просто потому что я публичный человек, и мне не очень ловко, что на меня все смотрят — я не хотел бы с кем-то фотографироваться в вагоне метро. Поэтому я вынужден перемещаться на машине. Да, это неудобно. Да, это дорого (я имею в виду парковочные места). Но я готов согласиться с этими неудобствами, потому что я вижу, что людям, которые не на машинах, это доставляет удовольствие. И даже те, кто за рулем, все равно сейчас более упорядочены: машины перестали ставить на газоны — люди боятся эвакуаторов. Другой вопрос, куда идут деньги от этих парковок. Это надо с экономистом считать, но, учитывая повальную коррупцию, я скорее готов поверить, что они просто воруются. Но при этом я все-таки согласен с тем, что жизнь людей хотя бы в пределах Садового кольца стала уютнее.
Хочу изменить в Москве…
Конечно, я бы более серьезно занялся проблемами вкуса: то, что происходит на бульварах и Арбате в виде украшательств, — абсолютный кошмар, полнейший, из цикла ритуальных услуг, прямо похоронные украшения. Бесконечное разноцветье, как, извините, в церкви на праздники: красный, зеленый, желтый…
Я бы, конечно, жестче и осмысленнее занимался архитектурой, сохранением старых зданий, которые, безусловно, достойны этого, и более избирательно относился к постройкам, особенно эпохи Лужкова — это кошмар. Я бы все это безжалостно сносил.
«Сити», кстати, меня не раздражает. Это, в общем, достаточно удачно выбранное место, которое не ломает меня, когда я еду по Кутузовскому и смотрю направо — в область. Я видел много городов, китайских, японских и европейских, где стоят небоскребы. Наверное, расти вверх — некая необходимость. Это очень неплохо сделано визуально — действительно, «Сити» занимались одни из лучших мировых архитекторов. Но есть места, которые я видеть просто не могу, даже здесь, в центре: можно было бы гораздо деликатнее относиться к тому, мимо чего мы проходим каждый день — ведем в школу детей, гуляем с собаками. Это требует более серьезной экспертизы художественного качества и взгляда. Я думаю, что у нас и своя архитектурная школа достаточно сильная — есть очень талантливые архитекторы, — и, в конце концов, мировые лидеры в архитектуре никуда не делись, поэтому для такого города, как Москва, можно было бы потратить деньги на покупку экспертного мнения по наиболее значимым объектам.
Аппетиты строительных компаний, которые гонятся за количеством квартир и метража, стоящего баснословных денег, нужно каким-то образом умерять и регламентировать. Посмотрите, что произошло с Остоженкой, с «Золотой милей» — немереное количество денег вложено, район пуст, без единого деревца, когда-то это были прекрасные переулки, а сейчас там пустынное нежилое пространство. Там есть неплохие объекты, но, как выяснилось, все это мертворожденное.
Хотя я согласен, что нельзя прекращать расширение города — люди должны где-то жить, по-человечески, в комфортных условиях. Но, судя по тем районам, в которых я бываю, это делается не очень удачно — огромное количество квадратных метров, отсутствие въездов и выездов из этого микрорайона, нет парковочных мест даже для жителей — стоит дом на тысячу квартир, и только сто метров отведено под машины. А как им быть без машины? Люди и так живут на выселках, им все равно даже в торговый комплекс приходится добираться на машине. Аппетиты строителей столь велики, что им абсолютно наплевать, как дальше будут жить люди. Это ненормально.
Любимые и нелюбимые районы…
Очень люблю Плющиху и Пироговку. Одно время мы жили там, когда Дашка, дочь, была маленькая. У нас была квартира на втором этаже маленького трехэтажного домика, стоящего глубоко во дворах. Там было бесконечно чудесно и уютно. Это вообще отдельный район Москвы, который, с одной стороны, находится в шаговой доступности от орущего центра, а с другой — производит впечатление маленького поселка городского типа где-нибудь в провинции. И, конечно, я люблю и очень ценю мои арбатские переулки.
Не люблю район «Тульской» с лежащим небоскребом и торговым комплексом напротив него. Мне этот район не нравится, как и вообще девятиэтажки, блочные дома — какой-то позапрошлый век, тем более хрущевки. Это все не для жизни, это времянки. Жалко людей, которые живут на четырех- и пятиметровых кухнях. Это мне точно не нравится.
Любимое место в городе…
Мой дом. Я его сделал таким, каким хотел, и мне здесь комфортно. Только дом и ничего другого — я не большой любитель походов в бары и рестораны, но опять же потому, что там нельзя курить, а у меня дома можно.
Символ моей Москвы…
Кремль. Ведь я родился в этом городе, и, собственно говоря, детское ощущение Москвы — это, конечно, вид с моста на Красную площадь и часть набережной. Мне Кремль нравится — точно так же, как и новгородский. Дом Пашкова, библиотека им. Ленина, Старый Арбат с троллейбусом №39… Во всяком случае символ города — это точно не памятник Владимиру, Петру и уж тем более не памятник милитаризму в лице господина Калашникова. Наверное, он был замечательным дядькой и чудесным изобретателем, но увековечивать его — это как ставить памятник летчику, который сбросил на Хиросиму бомбы, хотя он и закончил таким образом войну, мне это кажется безнравственным.
Вообще разговор о памятниках и скульптурах в Москве — отдельная тема. Да простят меня Маришка Зудина и Владимир Машков, которые занимались памятником Олегу Павловичу Табакову, — я его не принимаю. Для меня Олег Павлович гораздо больше, чем кот Матроскин, гораздо значительнее и важнее с точки зрения художественного следа, который во мне существует. Масштаб его дарования и вклада в русскую актерскую школу гораздо значительнее, чем герой из мультфильма и поза, в которой он рядом с ним находится. Мне кажется, что это пошло, поскольку весь памятник похож скорее на закуток, где люди справляют нужду — удобно спрятаться. В общем, не могу сказать, что я восхищен этим проектом.
Мои отношения с Собяниным…
У меня с ним нет никаких отношений, хотя я, без сомнения, живу в его городе. Я должен вам сказать, что, с одной стороны, мне симпатично то, что он не принимает активного участия в публичной политике, но с другой — я не могу согласиться с тем, что, в конце концов, именно он отвечает за то, что доблестные воины Росгвардии бьют людей дубинками по голове, — он глава города, он несет ответственность за то, что в нем происходит. Повторюсь: мне нравится то, что он делает для пешеходов и серьезного регулирования транспортного движения, но я не могу принять ту же плитку. Это симпатично, когда это положено один раз и на сто лет, как древнеримские дороги. А когда это кладется таким образом, что каждый год надо переделывать — полная беда.
Но, безусловно, при Лужкове город был гораздо пошлее. Мы просто это уже не помним, но реально дурновкусие тогда расцвело махровым цветом благодаря строительной мафии и нуворишам, которые старались как можно скорее реализовывать свое отсутствие культуры и вкуса, оттягиваясь в этом смысле на городе. Поэтому все-таки согласитесь, что культурные пространства начали развиваться после Лужкова — и «Гоголь-центр», и Artplay… Это все каким-то образом сейчас пробивается через засор бюрократии.
Я голосую на выборах мэра Москвы…
Да, я принимаю участие в выборах. Я не знаю, каких кандидатов нам предложат на этот раз — посмотрим, но я, без сомнения, пойду голосовать. Я считаю важным, если не необходимым, высказывать гражданскую позицию по поводу того, что происходит в твоем городе. Должен ли наш мэр обязательно быть москвичом? Я не уверен; не могу сказать, что это принципиально важно. Гораздо важнее качества, которыми обладает человек: они должны включать в себя не только деловую хватку, но и систему ценностей, которые этот человек отстаивает.
То же и с большой политикой. История Соединенных Штатов показывает, что президентами становятся разные люди — и приличные, и не совсем, но не у нас. Дело все в том, что политика — очень сложная, очень компромиссная, очень хитрая и отчасти подлая история. И человек, который занимается публичной политикой, если он хочет куда-то выйти, без сомнения, проходя по этому пути и ступенькам политического роста, вполне естественно видоизменяется, с ним происходит бесконечный излом — пружина, которую не только сжали, но еще и скрутили. Сохранить ему человеческие качества, которые даны от папы с мамой, от учителей и от Господа Бога, достаточно сложно, но можно.
Та же Восточная Европа, которая 40 лет находилась в советской оккупации и была изуродована и изломана социализмом, тем не менее достаточно быстро и слаженно вышла из постсоветского кризиса благодаря таким людям, как Вацлав Гавел и Лех Валенса. Национальные авторитеты, без сомнения, возникают, другой вопрос, что это невозможно, когда поле вытаптывается напрочь. Конечно, через этот многослойный асфальт прорасти росткам человеческого существования и гуманности сложно, но, как все-таки доказывает асфальт, эти ростки появляются.
Сравнивая Москву с Торонто…
Одиннадцать лет назад мы уехали в Торонто. Достаточно сложно сравнивать город, первое упоминание о котором приходится на 1147 год, с городом, которому всего-то чуть больше 200 лет. Вполне естественно, что сравнение будет не в пользу последнего.
Торонто — принципиально другой город, это все-таки город для обычной размеренной жизни рядовых канадцев — в большей степени малоэтажное хозяйство, тихие, абсолютно зеленые улицы. При том что сравнить интенсивность культурной жизни этих двух городов невозможно: все-таки Москва — одна из мировых столиц. Также нельзя сравнить Торонто с Нью-Йорком.
В Торонто я увидел то, ради чего повез туда детей, я очень рад тем переменам, которые с ними произошли благодаря жизни в Канаде. Считаю свой отчасти сумасшедший поступок с переездом правильным — как бы сложно нам ни было, результат налицо. Мои мальчишки — русские мальчики, дочь тоже. Они русские люди с абсолютно свободной западной идеологией, я сейчас говорю не про политические взгляды, а про то, что организовывает уличное пространство, прежде всего доброжелательность, свобода, открытость, толерантность и ответственность. Это то, что дает западная культура.
В Москве мне не хватает…
По природе мне не хватает солнца — его слишком мало в нашей полосе в отличие от Торонто. А по атмосфере — улыбок. Прикладно — это очень сложный организм, мало того, он устроен центростремительно, в связи с этим вполне естественно возникают сложности и психологического, и прагматического характера. Москва не квадратно-гнездовой застройки, как Нью-Йорк или тот же Торонто, это требует определенного подхода.
Я думаю, что какой-то более рациональный и умный подход к жизнеобеспечению города с огромным количеством магазинов, ресторанов, кафе, столовых, объектов социальной жизни — поликлиник, больниц, детских садов, школ — это уравновешивание, к которому обязывает столичный статус. Но не стоит забывать, что на второй чаше весов с развитием «города для жизни» множится бюрократический лагерь. Это созависимые вещи. На этих весах можно еще что-то додумать.
В Москве меня беспокоит…
Что касается камер, согласитесь, с одной стороны, это некий глаз аппарата насилия, следящий за тобой, но, с другой стороны, как он чрезвычайно помогает, когда тебе нужно найти того велосипедиста, который распылил газ около редакции «Новой газеты». Качество раскрытия преступлений… К сожалению, у нас правоохранительные органы в большей степени занимаются проблемами политики и идеологии. Ненормально, когда на одно дело о клевете бросается 28 следователей. И, конечно, вопрос в уровне профессионализма, который, судя по тому, как происходят отравления, весьма низкого качества. Опять же с этим можно бороться только образованием.
Сейчас живу…
Мы живем не только на Арбате, но и за городом, где, конечно, совершенно другое состояние — там лучше для детей. Для меня в отличие от Маши, которая очень любит город и асфальт, важно спать в более спокойной обстановке. При этом мы продолжаем жить на две страны, на два города — Торонто и Москву.
Поэтому да, заявляю открыто: мы по-прежнему живем на два города в разных странах, но я в меньшей степени, сейчас моя дочка с внучкой живут здесь, а Маша летает из Москвы в Торонто, где находятся и учатся в университетах двое моих сыновей. Где и какую жизнь они себе выберут, я не знаю. Это зависит от их профпригодности, реализации того, что в них заложено, того, что от них будет требовать мир, и того, что они сами будут требовать от себя. По крайней мере я знаю, что подготовил их к тому, что они живут на планете Земля вне зависимости от того, в какой точке этой планеты они будут находиться. Полюбит ли мой сын Степа бразильянку, вьетнамку или русскую девушку — он будет сам себе выбирать свою жизнь и место, в котором он будет реализовываться. Я носитель русского языка, русский артист — я работаю и живу там, где я реализовываюсь, а я это делаю здесь благодаря тому, что весьма востребован как актер, и тому, что у меня есть своя зрительская аудитория, которая ценит то, что я делаю.
Желаю Москве…
Я москвич, со всеми плюсами и минусами. Городу, как и всем, кого я люблю, желаю процветания. А Москву я, без сомнения, люблю и скучаю по ней. У меня был повод, живя в Торонто, это понять и осознать, поскольку раньше я не выезжал за границу на гастроли и съемки на такие длительные периоды — я был занят делом и не испытывал ностальгии. Но Канада, без сомнения, доказала мне, что я москвич по природе своей, потому что я скучаю по своему городу, по Торонто же я не скучаю.
Премьера фильма Ильи Найшуллера «Никто»…
Я первый раз увидел картину на премьере и был совершенно потрясен. Это блестящее кино. Я уже давно не поклонник жанра экшн-боевика, но я как профессиональный зритель должен просто поклониться Илье, его режиссерскому дарованию и его профессиональности, поскольку эта замечательная картина сложена из разных элементов, как кремлевская стена, в которую нельзя просунуть листик, — так крепко режиссурно, музыкально, вкусово, ритмически и исполнительски она сделана, что получился шедевр в этом жанре.
Илья несколько лет назад, когда запускал сериал, который, к сожалению, не начал сниматься, звал меня на одну из ролей. Уже тогда он сказал, что хотел бы со мной поработать, а я понимал, что хотел бы поработать с ним, потому что видел его первую картину «Хардкор», и она, без сомнения, очень кинематографически изобретательна. И тут случилось так, что у него оказался этот сценарий американского производства, а потом он уговорил продюсеров из корейской мафии сделать русскую и нашел меня, чтобы я исполнил роль главы этой мафии. Я находился в Торонто, и мне было достаточно удобно перелететь в Виннипег и сняться в этой картине.
В 1990-е годы я, конечно, знал представителей бандитских группировок в силу того, что их было достаточно много и не знать их было невозможно. Но я не знаком с американской или канадской русской мафией, не знаю, как она существует, по каким принципам живет, хотя знаю, что в Торонто бандиты существуют и убийства происходят. При первой встрече с Илюшей, когда я прилетел в Виннипег и мы ехали на примерку костюмов, договорились, что делаем яркий образ широкими мазками — этот жанр не предполагает психологической тонкости. Нам было важно сделать очень яркий персонаж: и костюмно, и по тому, как он себя демонстрирует. Мне кажется, это получилось. Судить, конечно, зрителям. Но Илья доволен тем, что я сделал, и был доволен в тот момент, когда мы снимали. Я считаю, что если я удовлетворяю режиссера, то это принципиально важно, ведь именно это моя задача как артиста, принимающего участие в проекте.
Поскольку Илья свободно, лучше, чем многие носители языка, говорит по-английски и много лет прожил в Америке и Англии, то он в большей степени чувствует американскую культуру и ментальность, я — нет. Это основная причина, по которой я не смог долго жить в Канаде. То, что меня больше всего раздражает, — я не понимаю, что говорят проходящие мимо люди. У меня проблемы с языком, я не говорю по-английски, точнее, не говорю так, чтобы понимать мгновенные реплики, которые возникают на улице. А он понимает и сечет юмор, подтексты, поэтому вполне естественно, что Илья снимает американское кино. Он талантливый человек, поэтому вообще должен снимать то, что хочет.
Я очень благодарен судьбе, что она предложила мне такой вариант, и, без сомнения, пойду к Илье, если он еще предложит сниматься, — он талантливый. Мне повезло в жизни работать с лучшими. И в моей фильмографии наберется десять картин, которые я смогу показать внукам, чтобы объяснить, чем я в этой жизни занимался.
Зрительского отклика на фильм не жду. Моя профессия кроме того, что творческая, еще и достаточно прагматическая — я должен отслеживать целевую аудиторию, на которую работаю: понимать, расширять и не терять ее — я должен думать, какой проект мне лучше брать с учетом тех обстоятельств, в которых находится индустрия. Но в большей степени меня интересует мнение моих родных и тех, кого я люблю. Я не читал сценарий и не знал конкретного сюжета этого произведения, его читала моя жена Маша, ей понравилось. Мне было важно, что это Илья, с которым я хотел работать. Да даже не то, что это американский продакшн и другой по сравнению с Россией гонорар — меня интересовала сама персона Ильи Найшуллера, и я ей полностью удовлетворился, и Марусе эта работа понравилась. Маша играет главную роль в моей биографии. Все, что в моей жизни происходит, как и фильм «Никто», — это благодаря ей и для нее.
Фото: предоставлено продюсерским центром MAVO Productions
