Кое-что о Билли
| Автор: | Дуг Бримсон |
| Перевод: | Владимир Правосудов |
| Жанр: | Современная проза |
| Серия: | REDFISH |
| Год: | 2003 |
| ISBN: | 5-94278-418-3 |
Книги, написанные женщинами, вроде «Дневника Бриджит Джонс» или «Секса в большом городе», не учитывают одну деталь: на каждую женщину, стонущую о своем весе, одиночестве, возрасте или отсутствии оргазма, приходится по крайней мере один мужчина, озабоченный теми же проблемами. Причем ему приходится хуже, поскольку единственный способ справиться с депрессией, известный мужчинам, — это напиться и сходить на футбольный матч. Согласитесь, не столь привлекательно, как наполнить жизнь походами в парикмахерскую, солярий, массажный салон и магазины.
Известный британский писатель Дуги Бримсон решил рассказать, насколько сложной может быть жизнь одинокого мужчины. «Кое-что о Билли» — это уморительно смешной дневник молодого человека, в котором тот рассказывает о своей борьбе с жизнью, пивом и женским полом.
Твою мать. Если до сих пор у меня не было депрессии, то теперь я в нее точно вляпаюсь, и надолго. Ну какого, спрашивается, черта я каждый год ввязываюсь в это дело? Никто из моих знакомых дневник не ведет, и на фиг он мне сдался, я и сам не знаю. То есть я хочу сказать, что я ведь не Ричард Брэнсон и не Дэвид Бэкхем, и моя жизнь вовсе не состоит из сплошных вечеринок и жаждущих меня разбитных телок. На самом деле единственный факт, который может быть свидетельством последних прошедших 365 дней, — это то, что моя жизнь — полное дерьмо.
Кое-что о Билли скачать fb2, epub бесплатно
Роб Купер, главный герой нового романа Дуги Бримсона, — ярый фанат «Юнайтед» и издатель фэнзина «Крылья воробья». Судьба дарует ему исключительный шанс осуществить мечту любого футбольного болельщика: по завещанию дяди Купер должен стать президентом футбольного клуба. Только вот в клубе этом окопались враги «Юнайтед». Роб может отказаться от столь высокого поста, но тогда он не получит шесть миллионов фунтов… Лихо закрученный сюжет авантюрной комедии «Крылья воробья» неумолимо ведет главного героя к ответу на самый важный вопрос его жизни.
В книге «Мы идем» Эдди и Дуги Бримсоны вновь обращаются к теме футбольного насилия, причем рассматривают ее изнутри. Как известно, оба брата Бримсоны — бывшие футбольные хулиганы, и документализм придает книге особую ценность.
В книге рассказывается о зарождении агрессивного боления, о мобах и фирмах, о различных ролях фанатов в мобах. Авторы использовали в книге письма фанатов со всей Англии и Шотландии. Подчеркивается романтическая природа фанатизма — защита флага родного клуба, отвергается фашистская природа фанатизма.
Триллер Бримсона «Команда» — ужасающая в своей обыденности история борьбы одной из группировок английских «хулс» со стражами правопорядка. Ее главарь, удачливый бизнесмен Билли Эванс, задумывает хитроумную аферу, надеясь с помощью своих «бойцов» обвести вокруг пальца СкотландЯрд. И футбол для него в данном случае далеко не всегда на первом месте.
Другие переводы Ольги Палны с разных языков можно найти на страничке www.olgapalna.com.
Хочу поблагодарить Билла и Кэти из «Mainstream», Энди Смита и Стива Кингсмана из «CTX», Элистера Макклоя а также Кевина Торпа.
Эта книга была набрана на компьютере Pentium II, любезно предоставленном мне «CTX Europe Ltd» (01923 810800).
«Топ дог» (дословно «вожак стаи») — такое прозвище получает в новом романе Дуги Бримсона главарь одной из группировок футбольных хулиганов Билли Эванс, уже знакомый читателю по триллеру «Команда».
Он действительно «самый крутой» из организаторов массовых беспорядков на стадионах Англии, поскольку скрывает свое кровавое прошлое под личиной законопослушного преуспевающего бизнесмена. Но однажды, что называется, нашла коса на камень…
Футбольные страсти становятся смыслом существования, ради благополучия любимой команды фанаты готовы пойти на преступление, сломать чужую жизнь, но наступает момент истины, и.
«Топ Дог» (буквально «Вожак стаи») — такое прозвище получает в одноименном романе Дуги Бримсона — продолжении нашумевшего триллера «Команда» — главарь одной из группировок футбольных хулиганов Билли Эванс. На этот раз Билли, сумевший уйти от правосудия в финале предыдущего романа, оказывается во главе службы безопасности футбольного клуба.
Данный текст является первым вышедшим в России переводом книги Дуги Бримсона «Top Dog». Существует и другая, более поздняя, версия перевода, также выпущенная издательством «Амфора», под названием «Самый крутой».
«Capital Punishment», или «Высшая мера» — очередная книга культовых писателей братьев Бримсонов.
Помимо названия «Высшая мера», данная книга известна в России также под названиями «Высшая мера наказания», «Capital Punishment» и «Total Punishment».
«То, что автобиографии футбольных хулиганов стали очень популярны, доказывает, что лицо футбольного насилия стремительно меняется. И чем дальше, тем быстрее развивается культура хулиганизма сегодняшнего. И чем дальше, тем более захватывающим это становится для участников. Соблазн стать членом „фирмы“ заставляет людей совершать все более жестокие поступки, в результате „фирмы“ растут, и полиции требуется все больше усилий, чтобы нейтрализовать их. Чем больше полиции, чем опаснее игра, тем интереснее она становится для хулиганов. Так это и продолжается долгие годы. Замкнутый круг.
Все это действительно пугает меня, и данная книга целиком посвящена процессам развития футбольного насилия. В ней исследуется, почему и как эти перемены происходят, и представляется свежий взгляд на проблему хулиганизма, значительно изменившуюся за последние несколько лет. Что более важно, в этой книге изложены мои взгляды на то, как данную проблему можно решить.»
Данный текст является первым вышедшим в России переводом книги Дуги Бримсона «Barmy army» и известен читателю также под названием «Футбольный хулиган 2001». Существует и другая, более поздняя, версия перевода «Barmy army», выпущенная издательством «Амфора» под названием «Бешеная армия».
Нити судеб, с вплетениями сетей НКВД, странные и обычные для многострадальной страны переплетения сложных жизненных путей братьев – Алексея, Леонида и Александра, уехавших из России и оставшихся, их детей, жен и людей, волею рока оказавшихся втянутыми в игры вездесущей судьбы – соединяются в замысловатом и захватывающем повествовании с неожиданными поворотами сюжета.
Но красной строкой проходит и всё соединяет – любовь, многогранная и всеобъемлющая…
От нечего делать писатель Горкин решил сочинить роман. Собственно говоря, не «сочинить» — а воссоздать на бумаге недавние события собственной жизни, описать двухлетнее свое житье с девушкой Ритой, внезапно («А случаются ли такие вещи внезапно?» — задумался Горкин) покинувшей его.
Из опубликованного за писателем Горкиным числилась толпа рассказов — штук шестьдесят, не меньше. Еще до перестройки он методично рассовывал их во все журналы — толстые и молодежные, питерские и московские; два раза белорусский журнал «Парус» публиковал горкинские вирши. Если какой-то рассказ не печатали в одном журнале, он нес его в следующий, и так далее — до победного. В неопубликованных числилось штук десять действительно сереньких историй и две незаконченные повести. Короче, материала давно бы хватило на собрание сочинений — скромное такое, двух- или трехтомное, трехтомное — это если повести дописать, но повести никак невозможно было привести к логическому концу.
Забрызганный серой грязью, пыльный, новенький «бьюик» цвета Милиной губной помады резво мчался по ухабистому, богатому выбоинами шоссе, минуя кургузые темно-зеленые елки и унылые «бескрайние» поля, то желтые, то зеленые; опустив до половины стекло, Мила лениво наблюдала с пассажирского места, как меняются пейзажи за окном; декорационный малахитовый лес на горизонте, освещенный красным закатным софитом, отчетливо напоминал кадр из какого-то давно виденного фильма.
ВОТ ТЕБЕ БАЛ! ДОВОЛЬНА?
ЗАСЛУЖИЛА! ВОТ ТЕБЕ МЕЧТА, ВОТ ТЕБЕ…
Она моргнула будто от соринки в глазу, а может, это тушь или нерв… В голове шум, а ее прокалывает насквозь взгляд… Его льдистые зрачки… И все остальные тоже смотрят на нее, все, все ждут, приготовились… Душно… Пахнет пудрой, духами, потом… Столько париков, камзолов, кринолинов… Подташнивает… Он смотрит…
Его глаза, нос, подбородок, шея…
Из рецензии Ольги Балла, «Частный Корреспондент», http://www.chaskor.ru/article/otrazhaetsya_nebo_33143:
. именно такой вопрос с давних пор занимал и меня: возможна ли проза с внутренней динамикой, с ясными внутренними структурами, которые не были бы зависимы от сюжета и не нуждались бы ни в нём, ни (даже) в обречённых на заданные роли персонажах с их отношениями, развитием и прочими условностями?
Так вот: как бы там ни было, теперь я знаю: возможна. Елене Кассель это удалось. И удалось тем вернее, что такой цели она перед собой не ставила. (Большое, наверно, само идёт в руки, когда за ним не охотишься и делаешь вид, что занят чем-то другим. Или, что ещё лучше, действительно чем-то другим и занимаешься.)
Она просто писала – и продолжает по сей день – заметки о повседневно чувствуемом в Живой Журнал, под ником mbla. Такую внешне-внутреннюю, с нераздельностью внешнего и внутреннего, хронику существования. И всё.
Можно сказать, что это – книга счастья (понятого, опять же, не как совокупность внешних обстоятельств, но как внутренняя оптика и пластика; как полнота и объёмность жизни – и внутренняя готовность к ней). Елена Кассель особенно восприимчива к одному из, может быть, самых неочевидных и менее всего культурно артикулированных, что ли, видов счастья: к счастью бессобытийного, до- и пост-событийного.
Кое что о билли
Пятница, 31 декабря 1999
Твою мать. Если до сих пор у меня не было депрессии, то теперь я в нее точно вляпаюсь, и надолго. Ну какого, спрашивается, черта я каждый год ввязываюсь в это дело? Никто из моих знакомых дневник не ведет, и на фиг он мне сдался, я и сам не знаю. То есть я хочу сказать, что я ведь не Ричард Брэнсон и не Дэвид Бэкхем, и моя жизнь вовсе не состоит из сплошных вечеринок и жаждущих меня разбитных телок. На самом деле единственный факт, который может быть свидетельством последних прошедших 365 дней, — это то, что моя жизнь — полное дерьмо.
Больше всего меня достает, что на 1999-й год у меня были такие надежды. Я честно верил, что две цели, которые я поставил себе в прошлом году в это же самое время, вполне достижимы, и что когда придет время оглянуться назад, я смогу поздравить себя с хорошо сделанным делом. Так ведь нет. Вместо сладкого чувства удовлетворения я испытываю так хорошо знакомую, сжигающую меня изнутри горечь поражения. Я не стал бы слишком расстраиваться, если бы у меня были какие-то невероятные амбиции. Но я ведь не собирался вскарабкаться на Эверест или полетать на реактивном «Харриэре» с вертикальным взлетом. Неужели здоровый гетеросексуальный парень не может пожелать для себя немножко женского общества? А уж продвижение по службе — разве это не желание всех и каждого?
Но нет: если не считать одного-единственного случая, когда я сумел по пьянке перепихнуться почти девять месяцев назад, можно сказать, что мне пришлось вообще весь год обходиться без секса. Да и в тот раз мне просто повезло, а не то чтобы я сам для этого подсуетился. В конце концов, не каждый день натыкаешься в пабе на изрядно поддавшую двадцатидвухлетнюю девчонку из Эссекса, которая только что обнаружила, что ее приятель ходит налево, да не куда-нибудь, а к ее же лучшей подруге. Потому она решила их проучить и выбрала для этого лучший способ: затащила в койку первого встречного мужика.
Что же касается повышения по службе, то его я по крайней мере почти получил. То есть я бы его получил, если бы этот ублюдок Шон не подсунул мне очередной номер «Максима». Там-то я и вычитал, что можно в сугубо медицинских целях отксерить собственную задницу, и никто не убедит меня, будто этот ублюдок не знал, что начальство установило в комнате с ксероксом камеру скрытого наблюдения. Конечно, после этого случая сотрудники присвоили мне статус гениального комика: наверное, это чего-то да стоит. И все могло бы обернуться по-другому, если бы кто-нибудь поверил, что, снимая эту замечательную морскую звезду в центре своей задницы, я хотел только убедиться, что мой геморрой рассосался и что это мое заявление — чистая правда, а вовсе не издевательство над начальником, вызвавшим меня на ковер. На самом деле эта моя жалостливая история их совершенно не тронула. Я понял, что зря не выбрал для защиты план «В» и не сказал начальству, будто вообще-то всего лишь проявил инициативу, чтобы сэкономить для фирмы время и деньги. В конце концов, пара секунд работы их ксерокса обошлась куда дешевле, чем оплата больничного за целый день, который я провел бы на обследовании у врача.
Впрочем, как бы ни надоел мне 1999-й год, он все-таки не был совсем уж плох. Поездка на «Уэмбли» 1 и победа наших «Шершней», которая вывела их в следующую лигу, — вот это был один из лучших деньков. И еще я открыл для себя прелести «Сабрины — ведьмы-подростка», хотя, по идее, это должно было бы вызвать беспокойство, а не радость.
Еще одним большим плюсом этого года стало то, что я наконец избавился от своего распроклятого соседа по квартире. До сих пор не могу врубиться, где были мои мозги, когда я сдал свободную комнату этому половому гиганту из Австралии. Может, я на самом деле думал или надеялся, что его чудовищная сексуальная привлекательность каким-то образом распространится и на меня? Если так, то я, видно, просто бредил. Слушать, как этот жеребец-антипод пробивает себе дорогу сквозь плотно сомкнутые ряды женского населения южного Хэртфордшира, поначалу было прикольно. По-своему это меня даже воодушевляло, но на шестой вечер кряду положительные эмоции сменились головной болью. А когда каждое утро, выходя на кухню, обнаруживаешь там очередную полуголую девицу, исследующую содержимое твоего холодильника, то поневоле начинаешь казаться себе жалким и ничтожным. В общем, когда иммиграционная служба добралась до него и выслала куда положено, я испытал огромное облегчение, хотя и некоторое чувство вины. Откуда я знал, что он тут находился нелегально? Если бы он мне об этом сказал, я не стал бы пытаться зарегистрировать его как своего жильца в местной налоговой инспекции. В общем, не совсем хорошо получилось. С другой стороны, так никогда и не научишься ценить неприкосновенность своего жизненного пространства, если какой-нибудь урод не займет его.
На самом деле, если исключить эти редкие проблески счастья, становится ясно, что опять-таки потерь прошедший год принес куда больше, чем приобретений, и не менее очевидно — даже мне, — что дальше так продолжаться не может. Пора что-то менять. Взять хотя бы мой дневник — здесь явно слишком много упоминаний о похмелье, еде всухомятку или в лучшем случае доставленной на дом пицце, а также о коллективных пьянках за мой счет: не лучшая панорама в преддверии того дня, когда мне стукнет тридцать. Если честно, оторопь берет, когда пролистываешь эти страницы.
Конечно, я мог бы обвинить во всем этом Марию, что неоднократно и делал. Нет, правда, все изменилось с тех пор, как мы расстались почти два года назад. И, откровенно говоря, жить так, как я сейчас живу, мне гораздо легче, чем как-то по-другому. Но обвинять ее во всем было бы нечестно. Тем более сейчас, когда прошло уже столько времени. Я даже уже не особенно скучаю по ней, а просто скучаю по сексу.
Но надо честно признаться себе, что нельзя рассчитывать на второй подряд подарок судьбы в виде девчонки из Эссекса. Так можно и всю жизнь прождать. Во многом это происходит потому, что я ленив до безобразия. С этим все ясно. И на данный момент нет никаких предпосылок к тому, чтобы мое будущее существенно изменилось само по себе, без каких-то усилий с моей стороны. Но что-то менять надо, вопрос только в том, с чего начать и что именно делать.
С другой стороны, все это может подождать. В конце концов, сегодня новогодний вечер, а завтра начинается новый век. Может быть, перемены уже видны на горизонте, кто знает? Во всяком случае, мне есть куда пойти встречать Новый год. Ну, хватит писанины: я слышу зов своего верного друга «Будвайзера».
Господи, как же мне хреново. Нет, не хреново, а еще хуже, чем хреново. На самом деле так хреново, что у меня даже нет слов описать, до чего хреново я себя чувствую.
Интересно, почему похмелье становится еще в тысячу раз тяжелее, стоит лишь закрыть глаза? Причем заметьте: я проспал несколько часов, не чувствуя никакого недомогания, но как только проснулся — туши свет: не успеешь сомкнуть ресницы, как башка раскалывается, а мочевой пузырь настойчиво напоминает, что его уже давным-давно пора опорожнить. Я вот думаю: а что, если вместо того, чтобы сидеть тут и записывать все это в дневник, попробовать собрать все силы в кулак и доползти до туалета? Пожалуй, нет: я скорее штаны себе намочу, чем сделаю еще хоть одно движение. Живу я один, так что никто никогда и не узнает о таком позоре. А душ принимать все равно ведь придется. С другой стороны, напусти я сейчас лужу под себя — придется чистить кресло и ковер. Не очень заманчивая перспектива.
Как ни странно, желудок ведет себя вполне прилично. Для этого странного явления должны быть какие-то вполне материальные причины, которые пока что успешно избегают попыток сосредоточить на них остатки моего замутненного рассудка. Впрочем, то же самое я могу сказать и обо всех событиях последнего времени.
«Уэмбли» — Крупнейший в Англии футбольный стадион; в настоящее время перестраивается.
Рецензии на книгу « Кое-что о Билли » Дуги Бримсон
Прилагаю фотографии для знакомства с книгой.
Сама книга просто потрясающая! Дуги Бримсон лучший из писателей,книга так же как и «Самый крутой» читается на одном дыхании.
Единственный способ справиться с депрессией, известный мужчинам, — это напиться и сходить на футбольный матч.
Известный британский писатель Дуги Бримсон решил рассказать, насколько сложной может быть жизнь одинокого мужчины. «Кое-что о Билли» — это уморительно смешной дневник молодого человека, в котором тот рассказывает о своей борьбе с жизнью, пивом и женским полом.
Начиная знакомство 31 декабря 1999 года мы проживаем вместе с ним почти год, за который взрослеем и учимся жить.
Из книги можно почерпнуть рецепты розыгрышей коллег по работе и основы женской психологии в отношении с мужчинами. Весело и увлекательно пролетают все 560 страниц книги.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Кое-что о Билли
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Пятница, 31 декабря 1999
Твою мать. Если до сих пор у меня не было депрессии, то теперь я в нее точно вляпаюсь, и надолго. Ну какого, спрашивается, черта я каждый год ввязываюсь в это дело? Никто из моих знакомых дневник не ведет, и на фиг он мне сдался, я и сам не знаю. То есть я хочу сказать, что я ведь не Ричард Брэнсон и не Дэвид Бэкхем, и моя жизнь вовсе не состоит из сплошных вечеринок и жаждущих меня разбитных телок. На самом деле единственный факт, который может быть свидетельством последних прошедших 365 дней, — это то, что моя жизнь — полное дерьмо.
Больше всего меня достает, что на 1999-й год у меня были такие надежды. Я честно верил, что две цели, которые я поставил себе в прошлом году в это же самое время, вполне достижимы, и что когда придет время оглянуться назад, я смогу поздравить себя с хорошо сделанным делом. Так ведь нет. Вместо сладкого чувства удовлетворения я испытываю так хорошо знакомую, сжигающую меня изнутри горечь поражения. Я не стал бы слишком расстраиваться, если бы у меня были какие-то невероятные амбиции. Но я ведь не собирался вскарабкаться на Эверест или полетать на реактивном «Харриэре» с вертикальным взлетом. Неужели здоровый гетеросексуальный парень не может пожелать для себя немножко женского общества? А уж продвижение по службе — разве это не желание всех и каждого?
Но нет: если не считать одного-единственного случая, когда я сумел по пьянке перепихнуться почти девять месяцев назад, можно сказать, что мне пришлось вообще весь год обходиться без секса. Да и в тот раз мне просто повезло, а не то чтобы я сам для этого подсуетился. В конце концов, не каждый день натыкаешься в пабе на изрядно поддавшую двадцатидвухлетнюю девчонку из Эссекса, которая только что обнаружила, что ее приятель ходит налево, да не куда-нибудь, а к ее же лучшей подруге. Потому она решила их проучить и выбрала для этого лучший способ: затащила в койку первого встречного мужика.
Что же касается повышения по службе, то его я по крайней мере почти получил. То есть я бы его получил, если бы этот ублюдок Шон не подсунул мне очередной номер «Максима». Там-то я и вычитал, что можно в сугубо медицинских целях отксерить собственную задницу, и никто не убедит меня, будто этот ублюдок не знал, что начальство установило в комнате с ксероксом камеру скрытого наблюдения. Конечно, после этого случая сотрудники присвоили мне статус гениального комика: наверное, это чего-то да стоит. И все могло бы обернуться по-другому, если бы кто-нибудь поверил, что, снимая эту замечательную морскую звезду в центре своей задницы, я хотел только убедиться, что мой геморрой рассосался и что это мое заявление — чистая правда, а вовсе не издевательство над начальником, вызвавшим меня на ковер. На самом деле эта моя жалостливая история их совершенно не тронула. Я понял, что зря не выбрал для защиты план «В» и не сказал начальству, будто вообще-то всего лишь проявил инициативу, чтобы сэкономить для фирмы время и деньги. В конце концов, пара секунд работы их ксерокса обошлась куда дешевле, чем оплата больничного за целый день, который я провел бы на обследовании у врача.
Впрочем, как бы ни надоел мне 1999-й год, он все-таки не был совсем уж плох. Поездка на «Уэмбли» 1 и победа наших «Шершней», которая вывела их в следующую лигу, — вот это был один из лучших деньков. И еще я открыл для себя прелести «Сабрины — ведьмы- подростка», хотя, по идее, это должно было бы вызвать беспокойство, а не радость.
Еще одним большим плюсом этого года стало то, что я наконец избавился от своего распроклятого соседа по квартире. До сих пор не могу врубиться, где были мои мозги, когда я сдал свободную комнату этому половому гиганту из Австралии. Может, я на самом деле думал или надеялся, что его чудовищная сексуальная привлекательность каким-то образом распространится и на меня? Если так, то я, видно, просто бредил. Слушать, как этот жеребец-антипод пробивает себе дорогу сквозь плотно сомкнутые ряды женского населения южного Хэртфордшира, поначалу было прикольно. По-своему это меня даже воодушевляло, но на шестой вечер кряду положительные эмоции сменились головной болью. А когда каждое утро, выходя на кухню, обнаруживаешь там очередную полуголую девицу, исследующую содержимое твоего холодильника, то поневоле начинаешь казаться себе жалким и ничтожным. В общем, когда иммиграционная служба добралась до него и выслала куда положено, я испытал огромное облегчение, хотя и некоторое чувство вины. Откуда я знал, что он тут находился нелегально? Если бы он мне об этом сказал, я не стал бы пытаться зарегистрировать его как своего жильца в местной налоговой инспекции. В общем, не совсем хорошо получилось. С другой стороны, так никогда и не научишься ценить неприкосновенность своего жизненного пространства, если какой-нибудь урод не займет его.
На самом деле, если исключить эти редкие проблески счастья, становится ясно, что опять-таки потерь прошедший год принес куда больше, чем приобретений, и не менее очевидно — даже мне, — что дальше так продолжаться не может. Пора что-то менять. Взять хотя бы мой дневник — здесь явно слишком много упоминаний о похмелье, еде всухомятку или в лучшем случае доставленной на дом пицце, а также о коллективных пьянках за мой счет: не лучшая панорама в преддверии того дня, когда мне стукнет тридцать. Если честно, оторопь берет, когда пролистываешь эти страницы.
Конечно, я мог бы обвинить во всем этом Марию, что неоднократно и делал. Нет, правда, все изменилось с тех пор, как мы расстались почти два года назад. И, откровенно говоря, жить так, как я сейчас живу, мне гораздо легче, чем как-то по-другому. Но обвинять ее во всем было бы нечестно. Тем более сейчас, когда прошло уже столько времени. Я даже уже не особенно скучаю по ней, а просто скучаю по сексу.
Но надо честно признаться себе, что нельзя рассчитывать на второй подряд подарок судьбы в виде девчонки из Эссекса. Так можно и всю жизнь прождать. Во многом это происходит потому, что я ленив до безобразия. С этим все ясно. И на данный момент нет никаких предпосылок к тому, чтобы мое будущее существенно изменилось само по себе, без каких-то усилий с моей стороны. Но что-то менять надо, вопрос только в том, с чего начать и что именно делать.
С другой стороны, все это может подождать. В конце концов, сегодня новогодний вечер, а завтра начинается новый век. Может быть, перемены уже видны на горизонте, кто знает? Во всяком случае, мне есть куда пойти встречать Новый год. Ну, хватит писанины: я слышу зов своего верного друга «Будвайзера».
Господи, как же мне хреново. Нет, не хреново, а еще хуже, чем хреново. На самом деле так хреново, что у меня даже нет слов описать, до чего хреново я себя чувствую.
Интересно, почему похмелье становится еще в тысячу раз тяжелее, стоит лишь закрыть глаза?
