комплекс Антигоны
Смотреть что такое «комплекс Антигоны» в других словарях:
Комплекс Антигоны — психоаналитическое понятие, используемое для обозначения неосознаваемого сексуального влечения девочки к отцу. Согласно древнегреческой мифологии, осознавший свои преступления и ослепивший себя Эдип был изгнан фиванцами на чужбину и, будучи… … Дефектология. Словарь-справочник
КОМПЛЕКС — (лат. complexus связь, сочетание) полисемантическое понятие современной психологии, употребляемое, преимущественно, в следующих основных значениях: 1) Относительно устойчивая последовательность ассоциативных цепей; 2) Группа ассоциируемых или… … Новейший философский словарь
Комплекс — (лат. complexus – связь, сочетание). 1. Группа соотносимых или ассоциируемых факторов. Например, группа симптомов, объединяемых понятием симптомокомплекса, синдрома; 2. В психологии памяти – группа тесно связанных воспоминаний (Muller G.E.); 3.… … Толковый словарь психиатрических терминов
КОМПЛЕКС — (лат. complexus связь, сочетание) полисемантическое понятие современной психологии, употребляемое, преимущественно, в следующих основных значениях: 1) Относительно устойчивая последовательность ассоциативных цепей; 2) Группа ассоциируемых или… … Социология: Энциклопедия
Драма — Д. как поэтический род Происхождение Д. Восточная Д. Античная Д. Средневековая Д. Д. Ренессанса От Возрождения к классицизму Елизаветинская Д. Испанская Д. Классическая Д. Буржуазная Д. Ро … Литературная энциклопедия
Греческая мифология — сведения о Г. м. дошли до нас в огромном кол ве памятников письменной лит ры: худож. и науч. Основными источ. изучения Г. м. явл. «Илиада» и «Одиссея» Гомера. Миф у Гомера излагается как объектив. явление, сомнения в реальности к рого у… … Древний мир. Энциклопедический словарь
ЭДИП — 1) герой трагедий Софокла «Царь Эдип» (430 425 до н.э.) и «Эдип в Колоне» (405, поставлена в 401, после смерти автора). Э. герой древних эпических песен, отголоски которых встречаются у Гомера в «Илиаде» и «Одиссее». Первая трагедия Софокла… … Литературные герои
Эдип — (Oedipus, Οι̉δίπους). Царь Фив, сын Лая и Иокасты. Оракул предсказал Лаю, что он умрет от руки своего сына, и поэтому Лай приказал выбросить новорожденного Эдипа на гору Киферон, связав и проколов ему ноги. Но живший на этой горе пастух отнес… … Энциклопедия мифологии
Эдип — и Сфинкс … Википедия
Эдип (мифология) — Эдип и Сфинкс Эдип (греч. Οἰδίπους, Oidípous, лат. Oedipus) в древнегреческой мифологии[1] царь Фив, сын Лая и Иокасты[2] … Википедия
Невротическая личность
Невротическая личность или невроз характера — психоаналитические термины, обозначающие патологию личности, в значительной мере совпадающую с психопатией. Это незрелые личности, которым свойственны по меньшей мере три кардинальных признака: аномальные потребности, комплексы и психологические защиты. Мы считали бы целесообразным описать их в надежде, что это позволит лучше понять переживания и поведение пациентов с расстройствами личности, т. е. психопатов.
Наиболее полно, по нашему мнению, аномальные или невротические потребности описывает К.Хорни (1942). К.Хорни представляет такие потребности или тенденции как защитные стратегии, которые используются пациентами для преодоления «базальной тревоги» — ощущения «одиночества и беспомощности перед лицом потенциально опасного мира». Эти нормальные изначально, но ставшие «избыточными» потребности, которые невротическая личность использует негибко, избирая какую-то одну во всех социальных взаимодействиях. «Если он нуждается в любви, то должен получить ее от друга, врача, работодателя и чистильщика обуви», — поясняет К.Хорни. Вот эти потребности.
Что касается комплексов, то их открытие связывают, как известно, с К.Юнгом. Комплекс, считал он, может вести себя как самостоятельная личность, с собственной ментальной жизнью и движением, контролируя человека и используя его психику в своих целях. Над Л.Н.Толстым, думал К.Юнг, доминировала идея прощения, а над Наполеоном — жажда власти. При выявлении и измерении силы комплекса могут быть, по К.Юнгу, использованы три метода: прямое наблюдение (плюс аналитическая дедукция, например анализ снов), обнаружение индикаторов комплекса (например, оговорок) и измерение интенсивности эмоционального выражения (например, частоты пульса). Приведем короткое описание наиболее часто упоминаемых комплексов:
Комплексом, по К.Юнгу, может стать любая эмоционально значимая идея или любое желание, если они подавлены, вытеснены из сознания. Число комплексов, таким образом, далеко не ограничивается здесь упомянутыми. Идея комплексов фиксирует ряд отклонений поведения, причины которых остаются неизвестными. Вместе с тем она является сугубо гипотетической. Число комплексов может быть увеличено до степени, дискредитирующей саму идею их существования.
Наконец, невротическую личность характеризуют различные формы психологической защиты — ментальных действий, направленных на устранение тревоги и ощущения опасности. Психологические защиты формируются и функционируют неосознанно. Для невротической личности они являются способами самообмана относительно себя и реальных внешних ситуаций. Приведем короткое описание основных защитных стратегий.
1. Вытеснение (мотивированное забывание) — удаление из сознания травмирующих представлений. Обычно является стойким, неподконтрольным сознательным усилиям. Вытесненный материал может обнаруживать себя разными путями: сновидениями, оговорками, невольными действиями, остротами, соматическими симптомами, детскими страхами взрослых, а также символизацией, т. е. смещением на другие объекты: например, чувство враждебности к отцу проявляется враждебностью к другим проявлениям авторитаризма.
2. Проекция — приписывание собственных неприемлемых мыслей, чувств, намерений и действий другим людям. При проекции человек говорит: «Она меня ненавидит» вместо «Я ненавижу ее». Проекция осуществляется в три этапа. На первом происходит отрицание у себя неприемлемого качества. На втором — экстернализация, т. е. перемещение этого качества на другого человека. На третьем этапе наступает обращение, т. е. узнавание этого качества у другого человека направленным на себя. Так, по Фрейду, возникает параноид, являющийся, как он полагал, следствием проекции гомосексуального влечения.
3. Замещение — перенос инстинктивного чувства или импульса, например враждебности, на другой, менее угрожающий объект. Замещением объясняют, например, жестокое обращение с детьми.
4. Рационализация — самооправдание путем объяснения, искажающего реальные отношения, например имеющую объективные основания недоброжелательность индивид интерпретирует следующим образом: «Они осуждают меня по своей глупости».
5. Противодействие или формирование реакции — замена неприемлемого импульса или чувства на его противоположность. Ненависть к ребенку выражается, например, подчеркнутой любовью. Реактивные образования такого рода отличаются от естественных чувств и действий своей экстравагантностью и конвульсивностью, т. е. неестественностью и вынужденным характером, так что и при желании пациент не может от этого освободиться. Иногда такие образования действительно удовлетворяют первоначальный импульс: так, мать «душит» ребенка своей «любовью».
6. Регрессия — возврат на более раннюю и пройденную стадию развития: например, молодая жена, не умея наладить зрелые отношения с мужем, возвращается в привычные условия родительской семьи, а потерявший работу инвалид возобновляет употребление алкоголя. Ретрогрессия — возврат наблюдавшихся ранее образцов поведения. Так, испуганный в школе ребенок снова начинает сосать палец, как он это делал в детском саду.
7. Фиксация — остановка на одной из ранних стадий развития. Так, пугаясь самостоятельной жизни, индивид остается сверхзависимым и, не вступая в брак, не покидает родительскую семью, предпочитая оставаться взрослым ребенком.
10. Изоляция — нейтрализация аффекта, связанного с травмирующим событием. Индивид старается при этом не думать о том, что произошло, и о том, что за этим последует.
11. Подавление (уничтожение сделанного) — нейтрализация аффекта, связанного с собственным недостойным поступком или побуждением. Индивид старается забыть о случившемся, переключая внимание на что-то другое.
12. Интроекция — замена внешнего объекта представлением о нем. Например, интроектами родителей могут стать какие-нибудь их советы или предостережения. Индивид может следовать таким предписаниям, хотя в нем самом они не укоренились и не стали естественной частью его Я.
13. Поворот против себя — обращение неприемлемых импульсов, адресованных окружающим, на себя. Так, по Фрейду, агрессия против кого-то направляется на себя в акте суицида.
14. Идентификация — процесс, посредством которого индивид а) распространяет свою идентичность на кого-то другого; б) заимствует свою идентичность от кого-либо; в) смешивает или путает свою идентичность с идентичностью другого. Данный термин в психоанализе никогда не подразумевает установление подлинности, своей или кого-то другого. Первичная идентификация — состояние младенца, еще не способного найти различия между «я» и «ты».
Вторичная идентификация — процесс идентификации с объектом, сепаратная идентичность которого уже установлена. Дети подражают родителям и как бы заимствуют свою идентичность от них. Это защита, она позволяет детям отрицать переживание сепарации с родителями; считается частью нормального развития. Проективная идентификация — процесс, когда индивид представляет, что он находится внутри некоего объекта. При этом возникает иллюзия контроля над объектом и появляется возможность получать замещающее удовлетворение. При вуайеризме, например, пациент представляет себя внутри реального сексуального партнера, будто бы контролирует его и получает удовольствие. При интроективной идентификации происходит процесс, который дает возможность представить другого внутри себя и частью себя. При этом индивид говорит или что-то делает как бы от имени другого человека, не отождествляя себя с ним. Именно так действует, например, актер в какой-нибудь роли или индивид, который представляет себя в роли другого человека.
15. Интеллектуализация — анализ личной проблемы в отстраненных интеллектуальных понятиях, позволяющий игнорировать собственные эмоции и чувства. Так, переживание чувства вины подменяется размышлениями о природе этого чувства, его роли в жизни человека, происхождении и значении совести.
16. Перенос или трансфер — смещение чувств и установок с эмоционально значимых лиц на кого-то другого, например на психотерапевта. При положительном переносе смещение касается позитивных чувств и установок, при отрицательном переносе — негативных чувств (обиды, обвинений и др.). Противоперенос — смещение психотерапевтом своих чувств и установок на пациента. Последний может вызывать антипатию, недовольство или, напротив, уважение, доверие, расположение, хотя с его личными качествами это никак не связано.
17. Расщепление — разделение целостной структуры как бы на два самостоятельных объекта: позитивный и негативный. Восприятие себя и других становится полярным: то крайне положительным, идеализированным, то резко отрицательным, уничижительным, трагичным. Так, в период влюбленности индивид видит в партнере чуть ли не божественное существо, а после охлаждения к нему — напротив, всего лишь ординарного, всем раздражающим человека. Неспособность видеть травмирующее начало в конфликте или стрессе на некоторое время помогает пациенту сохранять спокойствие и самообладание, чтобы повлечь затем отставленную реакцию на психическую травму. Совмещение полярных реакций неизбежно влечет за собой двойственность отношения, амбивалентность.
18. Нереалистический оптимизм, или механизм Польянна — склонность самовлюбленного индивида считать, что вероятность чего-то плохого у других людей значительно выше, нежели у самого себя. Это другие могут заболеть раком, стать наркоманами или подвергнуться нападению, у них на это есть некие основания, а «со мной, я уверен, все будет хорошо, я другой, я в состоянии предупредить неприятности или с ними справиться».
20. Глупость — неосознанное отрешение подавлять свою напряженную умственную активность, основанное на господстве стереотипов типа: «горе от ума», «от многой мудрости — много скорби», «с дурака спросу нет», «умные богатыми не бывают» и др. Познавательная пассивность приводит в конечном итоге к состояниям, близким к умственной отсталости, когда люди ограничиваются поверхностными знаниями и банальными суждениями. Именно это имел в виду П.Б.Ганнушкин, описывая «конституционально глупых» психопатов.
Говоря по существу, психологические защиты есть лишь перевод некоторых моделей поведения на язык психологических терминов. Это часто варьирующие констатации давно и общеизвестных фактов, но вовсе не их объяснение, как многие считают. Обозначить явление или построить его вербальную модель отнюдь не означает приблизиться к пониманию его существа. Магия слов способна породить не более чем иллюзию понимания, хотя и это порой представляет немалую ценность.
В качестве иллюстрации «невроза характера» вернемся к конформной личности, с которой прочно ассоциируются бытовые представления о «приспособленчестве», «беспринципности» и т. д. Под конформностью как свойством личности понимают тенденцию индивида «идти вместе со всеми» и менять свои отношения и убеждения под влиянием других людей. Главная особенность конформной личности — ориентация на принцип социального доказательства. Не факты и логические выводы, а мнения и поступки окружающих играют в ее поведении значительную, а порой и решающую роль. Основное значение приобретают влияние группы (нормативное социальное давление) и влияние авторитета, а также то, что их символизирует.
Например, это могут быть одежда, внешность, дорогие престижные вещи, украшения, данные социологических опросов, искусная риторика, положение в обществе, популярность, почетные звания, титулы и др. Следует подчеркнуть роль рекламы. Технология современной рекламы строится на наблюдениях Аристотеля: «словесные убеждения есть трех видов. Первый вид зависит от личности говорящего; второй состоит в том, чтобы создать определенное настроение у аудитории; третье доказательство или видимое доказательство содержится в словах самой речи». Многие жертвы рекламы склонны считать, что она действует на других людей, но не на себя. Влияние рекламы на конформную личность столь велико, что возникло выражение: «Об идеалах нации можно судить по ее рекламе».
Невротическая личность во многом является противоположностью личности зрелой, здоровой. По отношению к последней многие понятия психологии, такие как зависимость, защиты, комплексы и т. п., неприемлемы. Ряд авторов указывает на опасность экстраполяции выводов, сделанных при изучении невротических личностей и тем более больных людей, на нормального человека.
Синдром Антигоны
Когда Олег Сенцов, кинорежиссер и политический заключенный, голодал уже пятый день, я попросила написать своих знакомых в фейсбуке о том, чем объяснить, на их взгляд, что ни состояние Олега, ни состояние российской правоохранительной системы, ни политическая ситуация в целом не волнуют большинство соотечественников. В ответ получила много любопытного для анализа материала — хотя пост, как и ожидалось, не вызвал настоящего интереса.
Больше всего писали женщины, которых, как они признавались, очень мучает собственное бессилие, то, что их сочувствие как Сенцову, так и другим жертвам политического произвола, не имеет никакого влияния, как бы они его ни выражали.
Во-вторых, некоторые, тоже в основном женщины, решили отчитаться мне в том, что они сделали для воздействия на ситуацию: подписали петиции, публиковали перепосты, распространяли информацию. Конечно, говорили они, это мало что меняет, но все-таки нельзя считать, что мы сидим, сложа руки.
В третьих, было несколько постов, в которых их авторы признавались, что не доверяют никакой информации об украинских заключенных в российских тюрьмах, так как с обеих сторон очень много политической манипуляции, поэтому эта тема для них закрыта.
Были и жалобы на то, что помощь и поддержка нужна столь многим, что не остается никаких душевных сил отвечать на все просьбы и обращения, накатывает депрессия и ощущение безвыходности.
В отличие от людей более известных, типа Антона Долина или Сергея Пархоменко, в чью ленту приходят самые неожиданные персонажи со всего мира, у меня довольно узкий круг читателей, поэтому тех, кто считает, что Сенцов просто сам напросился и хлебает теперь то, что заслужил, у меня совсем мало. Но нельзя сделать вид, что их нет вообще. Есть. Но не о них речь.
В связи с голодовкой Сенцова обнажился синдром российского заболевания, своего рода пароксизма совести, возникший на почве информационной интоксикации. Речь вот о чем. В условиях огромного потока сведений и отсутствия механизмов их фильтрации (тотальной цензуры уже нет, а собственных навыков еще не появилось) у обычного, чувствительного, склонного к эмпатии человека возникает ощущение, что на него обрушивается ворох сведений про невероятное количество несчастий, несправедливости, людского горя. День за днем этот вал растет, тысячи страдальцев требуют помощи, действия, сочувствия, денег. У большинства этот напор вызывает внутреннее сопротивление, они просто отказываются воспринимать. Но есть и те, кто, напротив, принимает все близко к сердцу. При этом инструментов, позволивших бы им участвовать в разрешении проблем — в нашей культуре нет. Более того, есть ощущение, что таких ресурсов и не существует в природе.
Зато еще в позднесоветский период (хотя корни его куда боле ранние) сформировался стереотип поведения интеллигентного честного человека. Нам в детстве — а мы передали это нашим детям — внедрили в голову, что мы за все в ответе. Причем, каким-то образом эта всемирная отзывчивость оказалась совмещена с тем, что на самом деле, мы ни за что не отвечаем. Но мы — (я употребляю слово мы в значении «такие же, как я») все равно боролись за мир, сдавая металлолом и макулатуру, мы писали письма Анджеле Дэвис, пели военные песни и обливались слезами, читая про подвиги пионеров-героев, втайне мучаясь от подозрения, что под пытками мы бы не выдержали и сдали военную тайну.
Эта травма советского детства — «а если он вез патроны»; «если друг оказался вдруг»; «с ним в разведку не пойду» — стала привычной проверкой себя на мужество и готовность к подвигу. Признать себя существом не героическим, к подвигу не готовым, не способным взять на себя все проблемы мира — значит, объявить себя негодным, не образцовым, неправильным, другим. Страх быть «не как все» — это ведь не обязательно про гендерные роли или сексуальность, это вообще страх потери принадлежности. И потому он особенно сильный в нашем обществе, где личность поддерживают только кровные или дружеские горизонтальные связи, где отдельный индивид до сих пор не является социально приемлемым, и уж тем более социально защищенным.
Можешь не можешь, а должен. Не сделать, заметьте, а продемонстрировать свою готовность к жертве частного личному, причем не обязательно другим — главное, себе.
Это своего рода истерическое стремление можно было бы назвать именем Антигоны, не античной героини, а персонажа пьесы известного философа-экзистенциалиста Жана Ануя. Если помните, в его одноименной пьесе два главных действующих лица — собственно Антигона, которая из никому не интересной замухрышки «внезапно превратится в героиню и выступит одна против целого мира, против царя Креона, своего дяди». И «умрет, хотя молода и очень хотела бы жить». И Креон, царь, который прежде «любил музыку, красивые переплеты, любил бродить по антикварным лавочкам в Фивах», но, став правителем, каждое утро вынужден решать бесконечные проблемы «спокойный, как рабочий на пороге трудового дня».
Теперь, когда я стала старше и опытнее, я лучше понимаю конфликт этой пьесы. И понимаю, что не все можно решить путем компромисса, и есть разница между тем, кто умирает и тем, кто убивает. И вот конкретно Олег Сенцов, чувствуя себя ввергнутым в рутину российской колонии, где ему, сорокалетнему мужчине, предстоит пробыть — по нелепому обвинению — два десятка лет, решается на практически самоубийство (будем все же надеяться, что умереть ему не дадут, а в конечном счете обменяют или отпустят, и он увидит и свою мать, и своих детей). Но его позиция сегодня, безусловно — героическая, и потому дефицитная.
Вопрос в том, что в этой ситуации делать нам? Зависит ли, в самом деле, наша жизнь от судьбы Сенцова, или в конечном итоге, помучившись угрызениями совести, мы спокойно ляжем спать?
Этот горячий текст тут же вызвал у одних желание немедленно совершить жертвоприношение: уволиться с работы или отказаться от любых отношений с государством, а у других — протест (люди не любят, когда на них давят с такой силой). Но сама сила давления говорит об исключительной нервозности проблемы.
На самом деле, если мы хотим быть честным (так называлась пьеса Войновича, написанная в период оттепели — «Хочу бы честным»), то что нам делать? Зарабатывать себе психоз, мучаясь от вины за бездействие, или постараться принять условия, нам навязанные? Или есть третий путь?
Вообще-то, как мне кажется, наша наивность оказывает нам плохую услугу. В чем наше отличие от граждан стран с развитой демократией? В том, что у них есть инструменты для выражения своего мнения, своей позиции, причем довольно изощренные. Мы же не имеем даже кирки и лопаты.
Да, нам очень жаль Олега Сенцова. А еще Кирилла Серебренникова, Лешу Малобродского и Софью Апфельбаум, и многих других. Кто-то идет к зданию суда, кто-то пишет петиции, а кто-то просто пьет валидол у компьютера. Но, на самом деле, нам всем нужно научиться защищать свои права и отстаивать свои требования. А это требует не столько героизма, сколько труда и усердия.
Почему-то нам — с детства взращенным на принципе органической справедливости (хотя никто из родителей или детских писателей, воспитавших в нас это чувство, кстати, не объяснил, почему в жизни оно не работает), — кажется, что государство, например, само по себе должно стать справедливым и честным. А почему? Зачем людям у власти, коли они ее уже тем или иным способом получили, делить полномочия, уступать позиции, отказываться от своей выгоды? Из врожденного чувства справедливости? Они играют свою игру, у них свои интересы, почему они должны исходить из наших?
Кто их заставит, если не мы?
Да, но есть ли способы их заставить? Пока, помимо прямого давления посредством уличных протестов, мы их не знаем. Кажется, и власть не знает. Уличные протесты — вещь полезная, и когда-нибудь даже власть поймет, что это правильно работающий механизм обратной связи, а не террористическая угроза. Но пока именно против них направлены все усилия силовых органов. Однако есть и другие инструменты давления.
Голодовка — один из них. Не самый эффективный, годящийся только в крайних случаях, он стал сегодня самым распространенным методом заключенных обратить внимание на свои нужды. Требующий настоящей решимости, хотя лично я всегда бы отговаривала своих близких от такого шага. Но люди разные.
Радикальный шаг Сенцова не обязан вызвать во всех гражданах активный протест; свобода, вообще-то, дело добровольное. Но если это задело ваше сердце, если произвол волнует, то есть много других способов для легальной политической борьбы. Не только выход с индивидуальным пикетом. Даже просто оплата подписки на независимое средство массовой информации, чью позицию ты разделяешь — уже действие. Поскольку независимая пресса рухнула еще и потому, что у нее не осталось читателей, готовых оплачивать ее производство.
Для протеста и обмена нужны силы, нужно умение консолидироваться, договариваться, идти на уступки, торговаться, в конце концов. Продавливать свою позицию. Это не так красиво, как идти на баррикады, но это та реальность, которая нам предстоит в любом случае.
И еще одна важная вещь, которую я бы выделила особо: для борьбы за вашу и нашу свободу нужно точно знать, зачем и во имя чего ты это делаешь. Мотивация нужна куда более серьезная, чем для разового, истерически спонтанного шага. Свободу нужно конвертировать, но отдаем ли мы себе отчет в том, куда мы бы хотели ее вложить? Это понимание требует умственных усилий и серьезных знаний.
Но кажется, нам проще кормить собственного внутреннего ребенка, то обливаясь слезами, то обличая тотальное равнодушие сограждан. В этом отказе от рационализации и полном подчинении эмоциям — одно из самых вредных, на мой взгляд, заблуждений современного общества и его активистов.
