Воронцов прийти в себя вторая жизнь сержанта зверева 1 читать
Глава первая. На войне как на войне…
Через блокпост группа проходила поздно вечером.
В принципе, до вражеской батареи можно было добраться и по «зеленке» [Зеленка — в лексиконе военных — посадка, только опасная и простреливаемая. В Украине поля обычно размежевывались лесополосой, чтобы сильные ветры не образовывали смерчи, по-украински, «суховій». Ширина такой лесополосы обычно составляет 10–20 метров, длина же сообразно длине поля, может быть до нескольких километров.].
Но это было бы гораздо дольше — все посадки вдоль трассы давно были нашпигованы минами и неразорвавшимися боеприпасами, идти в час по чайной ложке, всю дорогу шаря миноискателями — себе дороже. И долго, и риск засветиться, да и нарваться на шальную растяжку как-то не улыбалось. А по полям, где человека или группу издалека видать, да с такими же «сюрпризами» — эффект примерно тот же. Вот и пошли «в наглую», через блокпост — вначале, как всегда, Зверь и Стерва, а потом — вся остальная команда.
Тем более, везти через них товар…
Расчет оказался точен — уже при проверке документов, когда Зверь, убедительно игравший свою роль, показал все накладные, где числилась и сгущенка, и шоколад, и еще много всяких «ништяков», которые обязательно должны были заинтересовать украинских «хероев», сержант по имени Мыкола сразу же обернулся, показав старшему блокпоста большой палец. И дурак бы «вкурил», что сейчас его будут грабить. Зверь, игравший роль дурака, «не вкурил». Поэтому покорно пошел за сержантом в бетонное сооружение, почему-то называемое ВСУшникамих [Всушники — военнослужащие вооруженных сил Украины (ВСУ).] бункером. Перед тем, как зайти, Макс, обернувшись, увидел, что Стерва уже готова действовать — с ней оставалось всего трое солдат. И, ни о чем не беспокоясь, он спокойно вошел в «бункер».
Как и ожидалось, внутри было пятеро. Бодрствующая смена. Снаружи метрах в 15 стояла армейская палатка, там, по-видимому, находилась отдыхающая смена и резерв, 10–12 человек.
«Это — если эти гниды устав читали», — подумал про себя Макс.
Но зарубку в уме поставил.
Отдыхающих можно было пока не опасаться, скорее всего, плотно поужинав и приняв «на грудь» солидную дозу самогонки, все эти вояки дрыхли без задних ног.
«Как еще эти на ногах стоят? Перегаром прет за версту, рожи красные, глаза мутные. Ну, прекрасно, задача облегчается», — Зверь мысленно поздравил себя с правильностью выбранного способа действия.
Он уже распределил последовательность отправки укроповских вояк к их «небесным сотням» [«Небесная сотня» — погибшие в ходе государственного переворота на Украине, который сегодня украинская пропаганда называет «Революцией достоинства», гражданские лица и военнослужащие МВД, в частности, расстрелянные неизвестными снайперами на улице Институтская в Киеве протестующие из так называемой «Львовской сотни». В 2013–14 гг. в столице Украины на Майдане Независимости вышедшие на акции протеста граждане объединялись в так называемые «сотни», которые были названы либо по социальному признаку, например, «Афганская сотня» состояла из ветеранов военных действий в Афганистане во времена СССР, либо по городу, откуда прибыли на Майдан протестующие.], как внезапно намеченный план начал на ходу меняться.
Старший блокпоста, одутловатый старлей в довольно грязном камуфляже, видимо, решил особо не церемониться с недалеким барыгой, поэтому, даже не проведя стандартную процедуру допроса и досмотра, просто ударил посетителя ногой в живот. Вернее, ударить-то ударил, но в том месте, где только что стояла мишень для удара его ноги, внезапно оказался сержант Мыкола, который заранее приготовился добавить недотепе прикладом сверху. Но, неожиданно поймав «с ноги» от своего командира, влетел в бетонную стену бункера. Да так неудачно, что стволом АКМа заехал себе же в глаз.
Сам старлей ничего не успел понять — что-то внезапно хлестнуло его в глаз, и свет для него моментально выключился. Навсегда. А Зверь, воткнув левой рукой в глаз старшому обыкновенный гвоздь, который заранее припас в рукаве, правой продолжил круговое движение с ножом, на этот раз немного изменив траекторию. И, полосонув четвертого военного по сонной артерии, левым локтем, завершая круг, ударил пятого в висок. Предвкушавший легкую добычу воин с большой дороги гэпнулся вниз, как мешок с удобрениями, даже не пикнув. А Макс уже прыгнул к валявшемуся на полу Мыколе, который в голос матерился, но почему-то по-русски.
«Вот ведь нехорошо — ты ж украинский патриот, а ругаешься по-москальски», — успел подумать Зверь, прекращая поток мата незадачливого воина простым и незатейливым способом — ударом ноги в челюсть. Судя по хрипу, вместе с челюстью он перебил вояке и гортань. Окинув взором неподвижные тела, сержант армии Донецкой народной республики Максим Зверев, по прозвищу «Зверь», выскочил наружу.
«Даже не звякнуло ничего», — удовлетворенно отметил Зверь.
…Храп из палатки был слышен даже на блокпосту.
«Неудивительно», что вопли Мыколы никого не разбудили — они сами себя не разбудят таким храпом, перепились, как всегда», — подумал Макс, откидывая полог палатки.
Резать спящих людей — задача довольно простая. Резать спящих нелюдей еще проще. Не было ни жалости, ни страха, только брезгливость — от вони, которая стояла в палатке, от внешнего вида этого подобия людей, от ощущения не человеческого жилья, пусть и временного, а свиного хлева. А резать свиней…
Бабочка для Украины (СИ)
Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева
Книга третья. Бабочка для Украины
Глава первая. Работа над ошибками
Когда в 1965 году в СССР вышла фантастическая юмористическая повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», в которой был описан вымышленный Научно-исследовательский институт чародейства и волшебства (НИИ ЧАВО), никто из прочитавших эту повесть и не догадывался, что писатели-фантасты описали на самом деле существовавший в Советском Союзе некий секретный институт, точнее, лабораторию. И в этой лаборатории работали люди, ну, может и не занимавшиеся волшебством, но явно обладавшие неординарными способностями. Эти способности через много лет назовут экстрасенсорными, а людей, обладающих ими — экстрасенсами. Но тогда, в 60-е-70-е годы умение предсказывать будущее или читать мысли называли биоэнергетикой.
Как удалось писателям-фантастам узнать эту государственную тайну и проникнуть в секретную лабораторию КГБ — этого никто так и не узнал…
Москва, год 1976, 11 декабря
В кабинете начальника информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР генерал-майора Николая Леонова находились пятеро: сам Леонов, майор КГБ Виктор Игоревич Шардин, старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко и сотрудники секретного отдела КГБ — точнее, воинской части N10003 — Валерий Кустов и Владимир Сафонов. О том, что это за отдел и чем он занимается, а также чем занимаются товарищи Кустов и Сафонов, во всем Комитете государственной безопасности знали всего пять человек. Включая генерал-майора КГБ Николая Леонова. Даже старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко, который исполнял обязанности куратора одного из сотрудников этого отдела — Владимира Сафонова, в полной мере не имел информации о том, чем конкретно занимается его подшефный.
— Ну, что ж, раз прошляпили парня — давайте думать, как и чем можно в этой ситуации ему помочь. Ему и всем нам, — Леонов, сидя за своим столом, угрюмо глядел сверху вниз на членов оперативной группы, которая только что вернулась из Днепропетровска.
— Товарищ генерал-майор, разрешите… — майор Шардин начал было вставать, но Леонов одним движением руки оставил его сидеть.
— Погоди, майор, до тебя очередь дойдет. И я еще подумаю, выйдешь ли ты от меня майором или уже капитаном. Владимир Иванович, доложите Ваши соображения.
Невзрачный человечек, немного похожий на похудевшего хомячка, встал, откашлялся, зачем-то потрогал свои небольшие усики и заговорил. Его речь была монотонно-убаюкивающей, неслышно шелестела, как речной песок с горки, но каждое его слово было, как раскаленный камень.
— На сегодняшний день результаты операции неутешительные. Объект наблюдения лежит в коме в Днепропетровской областной больнице имени Мечникова. И, как удалось зафиксировать, несмотря на то, что мозг активен и продолжает не просто функционировать, а работать в, так сказать, полноценном, штатном режиме, интересующий нас объект пока не выявлен.
— Погоди, Владимир Иванович, я не понял — мальчик же на месте, как не выявлен? генерал КГБ даже растерялся.
— Николай Сергеевич, я сейчас все объясню, я просто хочу подробно, — Сафонов успокаивающе поднял руку. И продолжил.
— Так вот, в целом, до этой нелепой травмы мне удалось побеседовать с мальчиком, и кое-что для себя прояснить. Причем, некоторые мои предположения он лично мне подтвердил. Итак, я твердо могу утверждать, что с его сознанием произошли очень серьезные изменения. Но никакого внешнего вмешательства не было. Ни я, ни мой коллега, Валерий Валентинович Кустов, это не зафиксировали.
Второй сотрудник секретного отдела КГБ, большеголовый круглолицый мужчина, эдакий усатый колобок, молча кивнул, подтверждая слова Сафонова.
— То есть, все, что произошло с этим удивительным мальчиком за последние четыре месяца — все это произошло не извне, а изнутри. Сейчас, сейчас поясню, — заторопился Сафонов, увидев удивленный взгляд генерала.
— В каждом из нас хранится генетическая память — память о наших предках. Вы, наверное, все замечали неоднократно, что не только дети похожи на своих родителей, но и внуки — на своих дедушек и бабушек. И правнуки — на своих прадедов и прабабок. Ну и так далее. Через много поколений в семье может появится копия какого-то пращура. То есть, наши предки могут в какой-то момент проявляться и в нашем фенотипе, и в наших генах, конечно же. Но в данном случае произошло нечто совершенно экстраординарное. В этом мальчике, Максиме Звереве, проявился не его предок, а его потомок.
— Как это потомок? У него еще нет потомков? — генерал КГБ даже привстал со своего места.
— Да вот так. Я, наверное, даже неточно выразился — в одиннадцатилетнем Максиме Звереве проявился он сам. То есть, тот Максим, которым он еще станет, — Сафонов достал носовой платок и вытер пот со лба.
— Погоди, Владимир Иванович, как может в мальчике проявится он сам, если он еще не… То есть, ты предполагаешь, что имеет место контакт из будущего, — Леонов недоверчиво посмотрел на своего сотрудника.
— Не совсем контакт. И, возможно, не из будущего. Здесь я пока не могу точно понять и даже предположить, с чем мы столкнулись. Если это явление темпорального порядка, то возможен вариант «пришелец из будущего». Индивидуальный это случай, или эксперимент цивилизации и государства — это пока неясно. Я стараюсь оперировать фактами и делать выводы из тех событий, которые произошли. Ну и, конечно, выводы экспертов. Лично я предполагаю, что в теле мальчика находятся как бы два человека, понимаете? Он-сам — ребенок и он-сам — взрослый. И в сознании этого ребенка самого ребенка уже нет — одиннадцатилетний, точнее, уже двенадцатилетний Максим задвинут куда-то глубоко в подсознание, а на первые роли вышел уже взрослый Максим Зверев. Который прожил достаточное количество лет, умудренный опытом, имеет знания и, главное, умения взрослого человека. Судя по всему, это довольно специфические знания и умения.
— Таааак…. Получается, мы получаем… тьфу ты, уже заговариваться стал… В общем, мы получили вместо обыкновенного мальчика необыкновенного пришельца из будущего? — Леонов явно был раздосадован.
— Ну, я не знаю, обыкновенный этот Зверев пришелец или нет, но уже сам факт этого, так сказать, «подселения» — уже является необыкновенным. Если ранее это допускалось только теоретически, то данный случай доказывает, что теория подтверждается и переход сознания возможен не только из прошлого в наше настоящее, но и из будущего — тоже, — Сафонов победоносно посмотрел на генерала.
Тот только руками развел.
— И пришелец из этого будущего обладает сходной с этими молодыми людьми профессией, — Сафонов кивнул на Шардина и Колесниченко. — Мальчик проявил прекрасные навыки бойца, а также работника оперативного состава. Что и показал эпизод в сберкассе, а также его работа в стычках с хулиганами и последний эпизод при нападении на нас преступников.
— Про нападение мы еще поговорим, — Леонов бросил уничтожающий взгляд на майора и старшего лейтенанта. Тем стало весьма неуютно.
Воронцов прийти в себя вторая жизнь сержанта зверева 1 читать
«Война — это грязь, война — это мерзость. Какая бы она ни была.
Авдеевка. Год 2016
Через блокпост группа проходила поздно вечером.
В принципе, до вражеской батареи можно было добраться и по «зеленке»*. Но это было бы гораздо дольше — все посадки вдоль трассы давно были нашпигованы минами и неразорвавшимися боеприпасами, идти в час по чайной ложке, всю дорогу шаря миноискателями — себе дороже. И долго, и риск засветиться, да и нарваться на шальную растяжку как-то не улыбалось. А по полям, где человека или группу издалека видать, да с такими же «сюрпризами» — эффект примерно тот же. Вот и пошли «внаглую», через блокпост — вначале, как всегда, Зверь и Стерва, а потом — вся остальная команда.
План был прост, как пять копеек — Зверь примерил на себя свою излюбленную роль простачка, эдакого мелкого коммерсанта-недотепы, всем своим видом давая понять украинской солдатне, что у них есть счастливая возможность сейчас «раздеть» этого лоха по полной программе, а заодно и бабу его оприходовать. Кто увидит? Время позднее, машин почти нет, да и кто в такую темень попрется по шоссе? И вообще, после шести вечера редко какой водила отваживался проехать по «серой зоне» через блокпосты украинской армии или, что еще хуже, через блокпосты, контролируемые добробатами*. Тем более, везти через них товар…
Старенький «Рено-кенго», «кенгуру», или как его еще в народе называют, «пирожок», был набит коробками. И на первый взгляд могло показаться, что там товара просто немеряно. На это и был расчет — вызвать приступ жадности у вечерней смены, которой не достались все дневные «сливки». В зоне АТО* действовало неписанное правило — любой блокпост являлся своеобразным способом легально грабить всех проезжающих через него. Поэтому любые пункты пропуска на дорогах охваченного войной Домбасса, которые контролировали и вооруженные силы Украины, и так называемые «добровольческие батальоны», имели не только твердую таксу за пропуск груза в ту или иную сторону, но и снимали «пенки» с этих грузов. Размер «дани» зависел от наглости постовых и покорности тех, кто вынужден был «делиться».
Расчет оказался точен — уже при проверке документов, когда Зверь, убедительно игравший свою роль, показал все накладные, где числилась и сгущенка, и шоколад, и еще много всяких «ништяков», которые обязательно должны были заинтересовать украинских «хероев», сержант по имени Мыкола сразу же обернулся, показав старшему блокпоста большой палец. И дурак бы «вкурил», что сейчас его будут грабить. Зверь, игравший роль дурака, «не вкурил». Поэтому покорно пошел за сержантом в бетонное сооружение, почему-то называемое ВСУшниками* бункером. Перед тем, как зайти, Макс, обернувшись, увидел, что Стерва уже готова действовать — с ней оставалось всего трое солдат. И, ни о чем не беспокоясь, он спокойно вошел в «бункер».
Как и ожидалось, внутри было пятеро. Бодрствующая смена. Снаружи метрах в 15 стояла армейская палатка, там, по-видимому, находилась отдыхающая смена и резерв, 10–12 человек.
«Это — если эти гниды устав читали», — подумал про себя Макс.
Но зарубку в уме поставил.
Отдыхающих можно было пока не опасаться, скорее всего, плотно поужинав и приняв «на грудь» солидную дозу самогонки, все эти вояки дрыхли без задних ног.
«Как еще эти на ногах стоят? Перегаром прет за версту, рожи красные, глаза мутные. Ну, прекрасно, задача облегчается», — Зверь мысленно поздравил себя с правильностью выбранного способа действия.
Он уже распределил последовательность отправки укроповских вояк к их «небесным сотням»*, как внезапно намеченный план начал на ходу меняться.
Старший блокпоста, одутловатый старлей в довольно грязном камуфляже, видимо, решил особо не церемониться с недалеким барыгой, поэтому, даже не проведя стандартную процедуру допроса и досмотра, просто ударил посетителя ногой в живот. Вернее, ударить-то ударил, но в том месте, где только что стояла мишень для удара его ноги, внезапно оказался сержант Мыкола, который заранее приготовился добавить недотепе прикладом сверху. Но, неожиданно поймав «с ноги» от своего командира, влетел в бетонную стену бункера. Да так неудачно, что стволом АКМа заехал себе же в глаз.
Сам старлей ничего не успел понять — что-то внезапно хлестнуло его в глаз, и свет для него моментально выключился. Навсегда. А Зверь, воткнув левой рукой в глаз старшому обыкновенный гвоздь, который заранее припас в рукаве, правой продолжил круговое движение с ножом, на этот раз немного изменив траекторию. И, полосонув четвертого военного по сонной артерии, левым локтем, завершая круг, ударил пятого в висок. Предвкушавший легкую добычу воин с большой дороги гэпнулся вниз, как мешок с удобрениями, даже не пикнув. А Макс уже прыгнул к валявшемуся на полу Мыколе, который в голос матерился, но почему-то по-русски.
«Вот ведь нехорошо — ты ж украинский патриот, а ругаешься по-москальски», — успел подумать Зверь, прекращая поток мата незадачливого воина простым и незатейливым способом — ударом ноги в челюсть. Судя по хрипу, вместе с челюстью он перебил вояке и гортань. Окинув взором неподвижные тела, сержант армии Донецкой народной республики Максим Зверев, по прозвищу «Зверь», выскочил наружу.
«Даже не звякнуло ничего», — удовлетворенно отметил Зверь.
Воронцов прийти в себя вторая жизнь сержанта зверева 1 читать
«Война – это грязь, война – это мерзость. Какая бы она ни была.
Глава первая. На войне как на войне…
Через блокпост группа проходила поздно вечером.
Но это было бы гораздо дольше – все посадки вдоль трассы давно были нашпигованы минами и неразорвавшимися боеприпасами, идти в час по чайной ложке, всю дорогу шаря миноискателями – себе дороже. И долго, и риск засветиться, да и нарваться на шальную растяжку как-то не улыбалось. А по полям, где человека или группу издалека видать, да с такими же «сюрпризами» – эффект примерно тот же. Вот и пошли «в наглую», через блокпост – вначале, как всегда, Зверь и Стерва, а потом – вся остальная команда.
Тем более, везти через них товар…
Старенький «Рено-кенго», «кенгуру», или как его еще в народе называют, «пирожок», был набит коробками. И на первый взгляд могло показаться, что там товара просто немеряно. На это и был расчет – вызвать приступ жадности у вечерней смены, которой не достались все дневные «сливки». В зоне АТО 3 действовало неписанное правило – любой блокпост являлся своеобразным способом легально грабить всех проезжающих через него. Поэтому любые пункты пропуска на дорогах охваченного войной Донбасса, которые контролировали и вооруженные силы Украины, и так называемые «добровольческие батальоны», имели не только твердую таксу за пропуск груза в ту или иную сторону, но и снимали «пенки» с этих грузов. Размер «дани» зависел от наглости постовых и покорности тех, кто вынужден был «делиться».
Расчет оказался точен – уже при проверке документов, когда Зверь, убедительно игравший свою роль, показал все накладные, где числилась и сгущенка, и шоколад, и еще много всяких «ништяков», которые обязательно должны были заинтересовать украинских «хероев», сержант по имени Мыкола сразу же обернулся, показав старшему блокпоста большой палец. И дурак бы «вкурил», что сейчас его будут грабить. Зверь, игравший роль дурака, «не вкурил». Поэтому покорно пошел за сержантом в бетонное сооружение, почему-то называемое ВСУшникамих 4 бункером. Перед тем, как зайти, Макс, обернувшись, увидел, что Стерва уже готова действовать – с ней оставалось всего трое солдат. И, ни о чем не беспокоясь, он спокойно вошел в «бункер».
Как и ожидалось, внутри было пятеро. Бодрствующая смена. Снаружи метрах в 15 стояла армейская палатка, там, по-видимому, находилась отдыхающая смена и резерв, 10–12 человек.
«Это – если эти гниды устав читали», – подумал про себя Макс.
Но зарубку в уме поставил.
Отдыхающих можно было пока не опасаться, скорее всего, плотно поужинав и приняв «на грудь» солидную дозу самогонки, все эти вояки дрыхли без задних ног.
«Как еще эти на ногах стоят? Перегаром прет за версту, рожи красные, глаза мутные. Ну, прекрасно, задача облегчается», – Зверь мысленно поздравил себя с правильностью выбранного способа действия.
Старший блокпоста, одутловатый старлей в довольно грязном камуфляже, видимо, решил особо не церемониться с недалеким барыгой, поэтому, даже не проведя стандартную процедуру допроса и досмотра, просто ударил посетителя ногой в живот. Вернее, ударить-то ударил, но в том месте, где только что стояла мишень для удара его ноги, внезапно оказался сержант Мыкола, который заранее приготовился добавить недотепе прикладом сверху. Но, неожиданно поймав «с ноги» от своего командира, влетел в бетонную стену бункера. Да так неудачно, что стволом АКМа заехал себе же в глаз.
Сам старлей ничего не успел понять – что-то внезапно хлестнуло его в глаз, и свет для него моментально выключился. Навсегда. А Зверь, воткнув левой рукой в глаз старшому обыкновенный гвоздь, который заранее припас в рукаве, правой продолжил круговое движение с ножом, на этот раз немного изменив траекторию. И, полосонув четвертого военного по сонной артерии, левым локтем, завершая круг, ударил пятого в висок. Предвкушавший легкую добычу воин с большой дороги гэпнулся вниз, как мешок с удобрениями, даже не пикнув. А Макс уже прыгнул к валявшемуся на полу Мыколе, который в голос матерился, но почему-то по-русски.
«Вот ведь нехорошо – ты ж украинский патриот, а ругаешься по-москальски», – успел подумать Зверь, прекращая поток мата незадачливого воина простым и незатейливым способом – ударом ноги в челюсть. Судя по хрипу, вместе с челюстью он перебил вояке и гортань. Окинув взором неподвижные тела, сержант армии Донецкой народной республики Максим Зверев, по прозвищу «Зверь», выскочил наружу.
«Даже не звякнуло ничего», – удовлетворенно отметил Зверь.
…Храп из палатки был слышен даже на блокпосту.
Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева (СИ)
Вторая жизнь сержанта Зверева
Посвящается моей жене Наташе и моим детям Насте и Максиму…
Пионер по прозвищу «Зверь»
На войне как на войне…
«Война — это грязь, война — это мерзость. Какая бы она ни была.
Авдеевка. Год 2016
Через блокпост группа проходила поздно вечером.
В принципе, до вражеской батареи можно было добраться и по «зеленке» [1]. Но это было бы гораздо дольше — все посадки вдоль трассы давно были нашпигованы минами и неразорвавшимися боеприпасами, идти в час по чайной ложке, всю дорогу шаря миноискателями — себе дороже. И долго, и риск засветиться, да и нарваться на шальную растяжку как-то не улыбалось. А по полям, где человека или группу издалека видать, да с такими же «сюрпризами» — эффект примерно тот же. Вот и пошли «внаглую», через блокпост — вначале, как всегда, Зверь и Стерва, а потом — вся остальная команда.
Старенький «Рено-кенго», «кенгуру», или как его еще в народе называют, «пирожок», был набит коробками. И на первый взгляд могло показаться, что там товара просто немеряно. На это и был расчет — вызвать приступ жадности у вечерней смены, которой не достались все дневные «сливки». В зоне АТО [3] действовало неписанное правило — любой блокпост являлся своеобразным способом легально грабить всех проезжающих через него. Поэтому любые пункты пропуска на дорогах охваченного войной Домбасса, которые контролировали и вооруженные силы Украины, и так называемые «добровольческие батальоны», имели не только твердую таксу за пропуск груза в ту или иную сторону, но и снимали «пенки» с этих грузов. Размер «дани» зависел от наглости постовых и покорности тех, кто вынужден был «делиться».
Как и ожидалось, внутри было пятеро. Бодрствующая смена. Снаружи метрах в 15 стояла армейская палатка, там, по-видимому, находилась отдыхающая смена и резерв, 10–12 человек.
«Это — если эти гниды устав читали», — подумал про себя Макс.
Но зарубку в уме поставил.
Отдыхающих можно было пока не опасаться, скорее всего, плотно поужинав и приняв «на грудь» солидную дозу самогонки, все эти вояки дрыхли без задних ног.
«Как еще эти на ногах стоят? Перегаром прет за версту, рожи красные, глаза мутные. Ну, прекрасно, задача облегчается», — Зверь мысленно поздравил себя с правильностью выбранного способа действия.
Старший блокпоста, одутловатый старлей в довольно грязном камуфляже, видимо, решил особо не церемониться с недалеким барыгой, поэтому, даже не проведя стандартную процедуру допроса и досмотра, просто ударил посетителя ногой в живот. Вернее, ударить-то ударил, но в том месте, где только что стояла мишень для удара его ноги, внезапно оказался сержант Мыкола, который заранее приготовился добавить недотепе прикладом сверху. Но, неожиданно поймав «с ноги» от своего командира, влетел в бетонную стену бункера. Да так неудачно, что стволом АКМа заехал себе же в глаз.
Сам старлей ничего не успел понять — что-то внезапно хлестнуло его в глаз, и свет для него моментально выключился. Навсегда. А Зверь, воткнув левой рукой в глаз старшому обыкновенный гвоздь, который заранее припас в рукаве, правой продолжил круговое движение с ножом, на этот раз немного изменив траекторию. И, полосонув четвертого военного по сонной артерии, левым локтем, завершая круг, ударил пятого в висок. Предвкушавший легкую добычу воин с большой дороги гэпнулся вниз, как мешок с удобрениями, даже не пикнув. А Макс уже прыгнул к валявшемуся на полу Мыколе, который в голос матерился, но почему-то по-русски.
«Вот ведь нехорошо — ты ж украинский патриот, а ругаешься по-москальски», — успел подумать Зверь, прекращая поток мата незадачливого воина простым и незатейливым способом — ударом ноги в челюсть. Судя по хрипу, вместе с челюстью он перебил вояке и гортань. Окинув взором неподвижные тела, сержант армии Донецкой народной республики Максим Зверев, по прозвищу «Зверь», выскочил наружу.
«Даже не звякнуло ничего», — удовлетворенно отметил Зверь.
